![](/img/21.png)
Библиотека | География
Владимир Несин
Босиком за тридевять земель
Нельзя объять необъятное, но мне хотелось
посетить как можно больше мест
на нашей прекрасной планете!
"Гражданин Мира" Владимир Несин
www . vnesin . com
Автор книги, Владимир Несин, преподаватель самбо и физкультуры, за 13 лет странствий преодолел 375.000км по дорогам около ста стран мира. Из них 90.000 тысяч километров пешком и босиком . Он прошёл от Сахалина до Австралии, пересёк обе Америки, ходил босиком по Индии, Ирану и Пакистану, Корее и Филиппинам, Австралии и Ново Зеландии; передвигался как в группе, так и в одиночку. Добираясь в эти страны, он перемещался автостопом и плавал на попутных пароходах. Однажды в Канаде, направляясь на Аляску, он случайно застопил свою будущую канадскую жену, с которой также продолжил путешествия и вдвоем они даже пересекли Африку. Ходя по миру, автор снимал всё происходящее на видеокамеру, а также вёл путевой дневник, на основе которого и создана эта книга.
Введение
Идея походить по всему миру возникла у меня давно, но мешал «железный занавес»
и я ограничивался походами по союзным республикам.
Когда «железный занавес» рухнул, меня это очень обрадовало, так как появилась возможность побывать за границей простому смертному. К сожалению, сразу же возникли новые границы между бывшими республиками и другие препятствия. Видно, человек еще не дорос до того времени, когда вообще не будет границ, а жаль!
Своими путешествиями я хотел бы приблизить это время. Люди часто расспрашивают меня, о моих путешествиях, поэтому я решил описать их на страницах этой книги.
Путешествие - I (06.96 - 06.97)
По Юго Восточной Азии
Общее расстояние = 22.000км. Пешком пройдено 8800км
Старт. Пешком через Монголию
Старт
Итак, к моменту, когда у простого Российского гражданина появилась возможность беспрепятственно выходить за границу, я как раз честно отработал 25 лет в районах приравненным к крайнему северу. Это давало мне законное и моральное право больше не работать. Правда пенсию я мог начать получать только в 55 лет, так-что до нее надо было еще дожить, и я решил дожить до нее интересной жизнью.
Я уже имел большой опыт путешествий по нашим 15 республикам, поэтому в этот раз решил пройти пешком от озера Байкал до Австралии. Я прикинул, расстояние: получалось что если проходить ежедневно по 30 километров, то с учетом времени на преодоление водных пространств на попутных судах, путешествие должно было занять примерно один год.
Я не люблю ходить один и такой серьезный путь хотел проделать с единомышленниками и кроме того взять с собой жену и девятилетнего сына Никиту, чтобы показать ему мир. Несмотря на то, что мы с самого начала рассчитывали, что во время путешествия будем вести спартанский образ жизни, надо было немного подзаработать. Надо сказать, что моя жена, исходившая со мной немало километров, в этот раз усиленно отговаривала меня, так-как боялась, что через год мы вернемся к разбитому корыту. Не забывайте-это были нелегкие девяностые!
Единомышленники ждали меня в Нижневартовске, где я прожил 11 лет. Там-же, на севере, я рассчитывал за пару месяцев подзаработать и мы с сыном, чтобы не срывать пока жену с работы отправились туда.
По дороге, в Иркутск я познакомился с практиканткой- проводницей, которая мечтала о путешествиях, а она в свою очередь познакомила меня с молодой парой. Все они загорелись моей идеей совершить это путешествие.
Друзья в Нижневартовске дали мне на время старенькую "шестерку", на которой я "Таксовал" днем и ночью, пока не купил видеокамеру. Все, можно отправляться, но: у нескольких моих попутчиков за эти пару месяцев возникли обстоятельства, из-за которых они не смогли поехать. Но больше всего меня огорчило то, что моя жена побоялась оставить работу и решила дождаться путешественников дома.
В результате вместо 10 человек в монгольское посольство обратилось лишь семь, вот список: Я, пока не имеющий опыт путешествий, за рубежом - 46лет; 9 летний Никита, туристский стаж тоже 9 лет, биолог Аня - 22 года, много ходившая по Байкалу, 27 летний статистик Анатолий, кстати единственный из нас со знанием английского языка и решительная 34 летняя женщина Елена, решившая покончить со своими болезнями и болезням своих детей (девочка 5,5 лет и мальчик 6,5 лет) с помощью активного образа жизни. Кстати ее надежды в этом плане полностью оправдались, а вот мечты Анатолия, который хотел по материалам похода впоследствии защитить диссертацию, к сожалению-нет.
В Иркутске мы задержались дольше, чем предполагали, так как получить визу в Монгольском посольстве нам стоило немалых трудов из-за неопытности. Наконец 5 июля 1996 года мы тронулись в путь. Особого резонанса в средствах массовой информации это не вызвало, мало ли кто "трогается" в наше время. Небольшие статьи в нижневартовских газетах; статья в "Красном знамени" на Сахалине; заметка в "Западносибирской правде", да еще трехминутный репортаж по Иркутскому телевидению, но зато потом…
Мы собрались пройти пешком, с детьми, не выбиваясь из графика, следующие страны: Монголию, Китай, Вьетнам, Таиланд и Малайзию, затем из Сингапура водным путем добраться до Индонезии, а там перебираясь с острова на остров добраться до Австралии. Но исходя из опыта получения монгольской визы мы поняли, что получение Австралийской визы может стать непреодолимым препятствием к осуществлению этого плана. Для того, чтобы это не стало для нас моральным ударом, я предложил кроме плана "Максимум" план "Минимум". Он отличался только тем, что из Сингапура мы вернемся несколько другим маршрутом. С этими планами и открытой Монгольской визой мы приехали в почтово-багажном вагоне, а затем на попутках в город Кяхта, где имеется переходной пункт на русско-монгольской границе.
Пешком через Монголию
Наши деятельные пограничники попросили нас полностью вытряхнуть содержимое наших рюкзаков – наверное им было просто интересно, как укладывают свои рюкзаки настоящие путешественники. В наших рюкзаках они увидели следующее: палатка двухместная – одна, видеокамера SONY HANDICAM – одна, фотоаппарат – один, личные необходимые вещи и трехсуточный набор продуктов из расчета по 800 грамм в сутки на человека. Кроме того мы за декларировали 2200 долларов – весь наш наличный капитал. Уложив рюкзаки, мы перешли через нейтральную полосу и отметились у Монгольских пограничников, которые оказались более доверчивыми, вещи не смотрели и ограничились проверкой документов.
Ура! Мы на территории Монголии. Пройдя с полкилометра мы устроили праздничное чаепитие и двинулись в сторону первого монгольского города. В Сухэ-Баторе мы не удержались и зашли в столовую, чтобы отведать национальной кухни (обычно мы готовим сами, чтобы уложиться в смету – 1 доллар в сутки на человека). В столовой мы заказали «позы» – это бурятское блюдо, а может монгольское перешедшее в Бурятию, ведь граница здесь довольно прозрачная и эти два народа часто пересекают ее в погоне за животными, которые, к счастью, не знают границ. Степи здесь очень безлюдные, юрты расположены где-то на расстоянии 30 км друг от друга, в них живет обычно одна семья в среднем из 10 человек. Гости здесь большая редкость, особенно такие, и нас всегда радушно встречали.
Итак, мы двинулись по выжженным солнцем степям, ориентируясь по компасу и слегка придерживаясь дороги, чтобы в случае необходимости в течение часа можно было дойти до нее и вызвать помощь, – ведь не исключено, что кого нибудь укусит змея, случится приступ аппендицита или отравление. Ведь воду мы пьем из непроверенных источников - бывает и из лошадиного копытца. Правда в таких случаях мы пользуемся трубками «Родник». Эти трубочки-фильтры нам подарили руководители туристического клуба города Ванино. Эти трубки стоят на вооружении наших спец.подразделений и весьма эффективно очищают воду. Жаль, что они заодно и не охлаждают ее, к тому-же приходится пить маленькими глотками-просасывать воду не так легко. А поскольку "родников" у нас всего три, то вдобавок приходится соблюдать очередь.
Но зато когда мы добирались до юрты, нас буквально накачивали кумысом, ведь нельзя обидеть гостеприимных хозяев. К счастью для наших желудков, мы вскоре узнали, что стоит перевернутую кисюшку (чашку) поставить на стол, – тебе больше не наливают. Кормят гостей тоже до отвала, в основном молочными продуктами. Когда ночь застает нас вдали от юрт, мы в полной мере можем наслаждаться чистым воздухом и тишиной, правда недолго: вскоре, почуяв запах еды, неподалеку начинают жутковато выть шакалы.
К счастью на живых людей они не нападают, во всяком случае нам хотелось в это верить, ведь оружия у нас нет, кроме ножей и пиротехнического сигнала охотника, а наша двухместная палатка вмещает только троих детей и двух взрослых, правда во время дождей в сидячем положении могут вместиться все.
Ночи здесь довольно прохладные, поэтому Анатолий никак не хочет расставаться со своей телогрейкой, свитером и кирзовыми сапогами, что делает его рюкзак тяжелее на 5 килограмм, которые его достают во время ходьбы при 40-градусной жаре.
Все остальные предпочитают слегка померзнуть ночью, подарив все свои теплые вещи монголам. В результате дети несут рюкзаки весом соответственно 3 килограмма, 4 килограмма и 6 килограмм. Походное оборудование и продукты несут только взрослые, а вот запас питьевой воды каждый участник несет сам, лимитируя свои потребности следующими критериями: раньше выпьешь – легче нести, но в таком случае, что я буду пить после обеда, если не встретится юрта.
Детей это здорово дисциплинирует, их к концу похода было не узнать. Сейчас я хочу сделать акцент на поведение детей во время похода: Никита бывалый турист и особых проблем не создавал, а вот малышам на первых порах было не сладко, ведь это были совершенно домашние дети. Благо у меня богатый опыт работы с детьми, а с их мамой мы договорились чтоб она не создавала помех процессу спартанского воспитания.
Вначале конечно были и слезы и капризы, но всегда к концу дня, когда их мама валилась с ног, дети, отдохнув минут пятнадцать, начинали носиться с местной ребятней, играя в их игры. Для этого им не надо говорить на одном языке. Почти все пожилые монголы знают русский язык, а вот монголята русский язык в школах уже не изучают, зато умеют ездить на лошадях раньше чем начинают ходить. Наши дети почти возле каждой юрты садились на лошадей, а ближе к югу и на верблюдов.
Когда мы вошли в Улан-Батор, то стали достоянием журналистов. Фотография нашей группы появилась на первых страницах центральных газет. Эта популярность нам в дальнейшем очень помогала. В студенческом общежитии, где мы остановились, меня нашёл мой хороший знакомый Джамсран – семикратный чемпион мира по самбо, а также Насангнин, прошедший пешком от Монголии до Сиэтла. С их помощью нам удалось выйти на монгольский олимпийский комитет, который помог нам продлить монгольскую визу. А российское посольство оказало нам поддержку для открытия визы в Китай.
Вообще все монголы относились к нам очень тепло, за что мы им очень благодарны. В ожидании китайской визы мы осматривали достопримечательности Улан-Батора и встречались с людьми для уточнения дальнейшего маршрута по Монголии.
Поскольку от Улан-Батора на юго-восток нет асфальтированных трасс со стабильным движением, мы решили идти вдоль железной дороги Пекин-Москва, построенной русскими. Этот маршрут был выбран потому, что через каждые 25 километров имеются железнодорожные станции, – то есть у нас будет гарантия, что хотя бы раз в сутки мы будем с водой.
Кстати, не на каждой станции имеется магазин, и если бы не гостеприимство хозяев, нам бы пришлось туго. Вообще отношение людей друг к другу и к правительству по-прежнему осталось на том же уровне, что и при СССР, когда Монголию называли шестнадцатой союзной Республикой. Да и трудно ввести что-либо новое в стране, где 75% населения живет в юртах, не имея телевизоров и газет.
Хотя в столице новое дает о себе знать, скажем имеются публичные дома по соседству с которыми, правда, можно увидеть женщину привязанную к позорному столбу и избиваемую кнутом за прелюбодейство. Я не люблю столицы, в них, как правило, собраны все пороки данной страны, хотя тут же собраны все шедевры созданные этим народом. Но по моим наблюдениям человек бывает полностью счастлив только в контакте с Природой, а в города его тянет в основном тщеславие и жажда легкой наживы (хотя иногда и тяга к знаниям, но не буду отвлекаться от темы).
Итак мы двинулись вдоль железной дороги на юго-восток от Улан-Батора, но дорога так сильно петляет по ровной степи, что создается впечатление , что ее строили oт юрты к юрте. Мы шли вдоль неё, пока не достигли поселка «Черный кумыс», где первый раз встретились с русскими, которые добывали уголь из разреза. Они нам очень обрадовались, накормили русской едой и истопили баню, которая была весьма кстати: ведь нам неделями не приходилось мыться, воды хватало от силы на умывание.
Нам правда не понравилось, что некоторые из русских относились к монголам как к людям второго сорта, хотя те не понимали этого и относились к русским очень хорошо. Вообще доверчивость отличительная черта монголов, например в городе Сайшанде пограничники (майор и капитан) показали нам карту приграничной полосы, для того, чтобы мы ненароком не забрели в Китай- на ней были указаны все посты и вооружение. Монголы же охраняют свою сторону довольно своеобразно, совмещая службу с выпасом скота.
Вся Монголия – огромная, малонаселенная территория, численность жителей всего 2 миллиона человек, большинство которых проживает в юртах. Юрта – это такой круглый дом, который можно собрать и разобрать за пару часов и перевести на грузовике в нужное место. Остов юрты деревянный, который складывается и раскладывается как гармошка. Этот каркас обтягивается кошмой (войлоком), а на войлок натягивается брезент. Войлок – прекрасный теплоизолирующий, но блохо содержащий материал! Блохи, к счастью, как кошки привязаны к своему дому и сразу же покидают гостя, как только он покидает юрту.
В центре юрты всегда стоит круглая печь, иногда с трубой, которая служит для приготовления пищи, а зимой для обогрева. На печи всегда стоит казан – это такой котелок литров на двадцать, в котором готовят пищу. Пища в основном молочная летом и мясная зимой. За время пребывания в Монголии мы попробовали около 30 молочных блюд, даже водку монголы готовят из перебродившего молока, она называется «Архи». Русские назвали ее «хитрой водкой», так как на вкус крепость не ощущается, хотя достигает 40 градусов. Менее крепкий напиток, всего 4-8 градусов, это кумыс из кобыльего или верблюжьего молока. Пьют его и взрослые и дети, но отнюдь не из-за градусов, а для утоления жажды.
Для той же цели служит соленый чай с молоком (соль удерживает влагу в организме). В этот чай, кроме соли, добавляют иногда пшенку, иногда куски бараньего внутреннего жира, получается что-то вроде супа, с непривычки не очень вкусного но этот напиток очень питательный и хорошо утоляющий жажду.
В Монголии летом температура подымается до +45, а зимой с обратным знаком. В течение суток температура может колебаться на 25 градусов, то есть ночи довольно прохладные, но юрта прекрасно справляется с этими колебаниями. В жару внизу юрты кошму откидывают по всему периметру, давая волю приятному сквозняку, а на ночь закрывают. Зимой юрта круглосуточно отапливается кизяком.
Кизяк здесь является основным топливом, он очень долго горит, поддерживая постоянную температуру. Кизяка здесь очень много, да некоторые читатели возможно не знают, что такое кизяк, как бы поделикатнее выразиться – это высушенный солнцем побочный продукт от производителя молока и мяса. Этот же продукт, только не засушенный, перемешанный с глиной, используется в строительстве жилья для баранов – кошар.
Степи, обильно удобренные этим продуктом, щедро кормили нас шампиньонами, которые у монголов почему-то считаются несъедобными. Шампиньоны нам были весьма кстати при недостатке воды, так как при варке сами выделяют много жидкости, на которой можно сварить, к примеру, кашу.
Кроме грибов, из подножного корма, мы часто потребляли в пищу дикий лук трех видов и плоды карликового абрикоса,который правда обладал слабительными свойствами из-за чего нам приходилось идти вприсядку.
Что на ровной степи несколько неудобно, так это ходить в туалет. Хорошо, хоть, что вокруг на десятки километров нет людей. Впрочем, монголов подобные проблемы не волнуют и возле юрт они туалетов не строят, по-видимому считая, что если человек отошел в сторону, отвернулся и присел, то его никто не видит. Но мы к этому привыкнуть не смогли.
Та часть Монголии, по которой мы прошли, представляет собой выжженную солнцем холмистую степь, постепенно переходящую в пустыню. По ней бродят стада баранов, коров, овцебыков и пасутся табуны лошадей, а в пустынной части бродят верблюды. Для земледелия почва непригодна, так как грозит ветровая эрозия.
Еще в бескрайних и безводных степях обитает много всяческих грызунов – мышей, сусликов тарбаганов (вид сурка). Все монголы отличные стрелки, они не раз угощали нас мясом сурков, убитых с дальнего расстояния. Готовят они мясо несколькими способами. Вот один из них: сурка потрошат, и не жалея шкурки кладут его в прогоревший костер, предварительно напичкав его горячими камнями – в общем, запекают, как мы картошку, в результате получается очень вкусное, но и очень грязное мясо, которое едят руками, слизывая при этом жир, стекающий до локтя.
Все бы хорошо, но иногда сурок является переносчиком чумы и холеры. Очередная эпидемия к несчастью совпала с нашим пребыванием в стране и большинство иностранцев сразу же покинуло Монголию, не рискуя быть отрезанными карантином. Так же предпочел поступить один из участников нашей группы - Анатолий, но остальные, благодаря моему дару убеждения и доброте пограничников, на второй день карантина пересекли границу Китая.
Территория Монголии разделена на аймаки (области), центрами которых служат скопления юрт и двух-пятиэтажных домов, построенных в основном русскими солдатами во время нашего военного присутствия. Но сейчас русских в Монголии практически нет.
Столица Монголии – Улан-Батор. В ней сосредоточены все учебные заведения страны и правительственные учреждения. Правительству сейчас весьма трудно перестроиться. Что греха таить, в последние годы страна равнялась на наш строй и мы им во многом помогали, хотя и изрядно навредили, помешав идти своим путем. Но, на мой взгляд, эти люди справляются с временными трудностями, потому что на верху не пытаются набить карманы, а внизу доверяют своему правительству и (несмотря на свою бедность) не выглядят столь несчастными и обиженными, как русские.
Пройдя через Монголию, я пришел к выводу , что наша главная беда сейчас – зависть. Если с ней не бороться, то можно совсем потерять нашу хваленую русскую душевность. У меня надолго останется то чувство радости, которое охватывает тебя, когда дышишь свежим воздухом, любуешься табунами лошадей и сайгаков, пасущихся на бескрайних степях, беседуя с простыми сердечными людьми, живущими в гармонии с природой. Там понимаешь, как много теряют люди, набиваясь в тесные, дымные города!
Но не всегда люди делают это добровольно -мой следующий рассказ о Китае, где люди вынуждены жить в тесноте.
Китай
Та часть территории Китая, на которую мы вступили, называется "Внутренняя Монголия". Её население говорит на двух языках (на монгольском и китайском), здесь много смешанных браков. Однако уклад жизни совсем иной, нежели во «внешней» Монголии. На улицах приграничного городка Арен-Хото довольно оживленно, жизнь здесь буквально кипит.
Повсюду снуют велорикши – водители больших трехколесных велосипедов, которые возят сидящих сзади двоих пассажиров, а над ними натянут тент, защищающий от палящего солнца. На здешних базарах, в отличие от монгольских, изобилие фруктов и овощей, кстати, очень дешевых.
Первое, что мы сделали, пройдя таможенные формальности, – купили огромный арбуз. Но нам никак не удавалось съесть его без любопытных взглядов, повсюду за нами ходили толпы зевак, поскольку русские в этом районе – большая редкость. Городок живет в основном за счет торговли с монголами, которые регулярно приезжают сюда за дешевым китайским товаром.
Ознакомившись с картой местности и закупив необходимые продукты, мы двинулись дальше, привычно придерживаясь железной дороги, поскольку здесь не менее напряженное положение с водой, чем в Монголии. Люди здесь тоже живут в юртах и разводят скот, но плюс к этому кое-где занимаются садоводством и огородничеством.
Пройти пешком, однако, нам удалось не более двух часов. После этого нас догнали полицейские и стали жестами показывать, что дальше нам идти нельзя и следует сесть к ним в машины. Мы пытались делать вид, что не понимаем, о чем идет речь, однако с властями не поспоришь. Нас привезли в полицейский участок, потом долго искали переводчика с английского, наконец нашли монгола, говорящего по-русски. Он объяснил, что в этой приграничной части Китая пешком ходить запрещено, поэтому до Пекина нам придется добираться на поезде. Нас попросили расписаться в протоколах, сняли отпечатки пальцев. Объяснили, что если мы позволим себе все-таки пойти пешком, то рискуем быть наказанными крупным штрафом. Повторное нарушение подобного рода грозит депортацией из страны.
Между тем наступил вечер, и пора было подумать о ночлеге. Вопреки ожиданиям, никто нас в свой дом не пригласил. Как выяснилось позднее, принять у себя иностранцев можно только с разрешения местных властей. И вообще, как нам показалось, народ здесь зажат рамками запретов, как в былые времена существования СССР. Кое-что напоминает о многолетней дружбе с Россией. Автомобили, например, как две капли воды похожи на советские, только с иероглифами на капоте. Люди относились к нам не так открыто, как в Монголии, хотя довольно доброжелательно.
Здесь, в Китае мы впервые столкнулись с проблемой устройства на ночлег. Нам долго пришлось бродить по тесным и грязным улочкам в поисках места для размещения палатки. Наконец нашли темный и засоренный пустырь. Но и тут мы стали объектом внимания вездесущих мальчишек, которые до полнолуния угощали нас то чаем, то овощами. С утра мы отправились в мэрию, чтобы обратиться с просьбой дать нам разрешение на пешее передвижение. К сожалению, мне не удалось уговорить местные власти. Так было досадно и не хотелось нарушать главный принцип нашего путешествия. Но пришлось сесть в поезд.
Мы могли позволить себе проезд только в вагоне эконом-класса, и он нам запомнился надолго. Представьте летнюю воскресную электричку. Трудно вообразить, что в неё можно набить ещё больше народу, чем бывает у нас, но китайцам это удаётся. И что поразительно, обходится без каких-либо криков и скандалов, более того, старшим здесь уступают место. Но не детям. В лучшем случае они сидят на коленях у родителей, а в основном устраиваются на полу, на ночь укладываются спать под скамейки. Мы же своих детей уложили ночевать на решетчатые багажные полки, расположенные наверху.
Поражала непролазная грязь в вагонах. Всё, что остается после еды, пассажиры бросают на пол, а едят в поезде очень много. Здесь пользуются довольно оригинальным способом обслуживания. Как только поезд останавливается на станции, ко всем окнам подбегают мальчишки и девчонки, пассажиры суют им деньги и заказывают продукты, которые проворные посредники быстро покупают в ларьках и бегом возвращаются к своим клиентам. При этом никому в голову не приходит сбежать с деньгами.
А руки, надо заметить, у китайцев золотые, так же, как и головы, потому они весьма горазды на выдумки. Так что порой наше представление об этой нации как о недалёкой, основанное на мимолётном общении с китайскими "челноками", весьма ошибочно. А они судят о нашем народе тоже, видимо, по "челнокам", поскольку нередко удивлялись, что мы, русские, не стремимся в магазины и не обегаем прилавки с утра до ночи. В таких случаях всегда бывает обидно за державу, которая вынуждает многих наших соотечественников заниматься этим нелегким промыслом.
Порой становится стыдно за дурное поведение иного представителя своего народа, напившегося не в меру и кроющего русским матом на всю улицу.
А ведь русские – великая нация, которая не раз доказывала это хотя бы величавыми стройками века (правда, иногда никому не нужными). Хотя ни одна из них не может сравниться с Великой Китайской стеной. Это сооружение действительно впечатляет, да и историческая необходимость в нём, бесспорно, была. И это не единственное проявление огромного трудолюбия китайцев.
Прибыв в Пекин, мы почувствовали себя как бы в центре огромного муравейника. Более всего нас поразило обилие велосипедов и стоянок для них. У нас велосипедов не было, и мы пешком отправились на поиски российского посольства. Всё поражало нас в китайской столице, в особенности её своеобразная архитектура. А ещё обилие торговых точек на улицах. И продуктовые рынки с огромным и разнообразным выбором фруктов, овощей и специй. Наконец мы добрались до русского посольства, где к нам отнеслись весьма благосклонно. Однако сообщили, что на решение нашей проблемы потребуется не меньше недели, и то они не уверены, что мы получим разрешение идти по Китаю пешком. Так как даже самим работникам посольства не разрешают выезжать за пределы города на своих машинах, а предлагают пользоваться общественным транспортом, притом, только международным.
Посольщики дали нам понять, что наше проживание на территории посольства в течение недели, которую отвели нам на ожидание, нежелательно. Между тем российское посольство в Китае занесено в книгу Гиннесса как самое большое в мире, на его территории работают и проживают около тысячи человек. Итак, на осмотр Пекина нам отводилась неделя. Мы оставили в посольстве свою поклажу, за исключением видеокамеры, фотоаппарата и палатки, и отправились для оформления визы в посольство Вьетнама. Получить её особого труда не составило. Труднее всего пришлось с ночлегом. Где мы только не спали эти семь ночей, ведь разбивать палатку в столичных парках было запрещено. Однако мы умудрились переночевать даже на территории летнего дворца китайского императора. Другой проблемой стало питание. Ведь наш установленный, так сказать, походный лимит был один доллар на человека в день. Но для городских условий, когда негде развести костёр, этого маловато даже при китайской дешевизне продуктов.
Пользуясь наличием большого разнообразия блюд в Китае, мы старались каждый раз покупать что-то дешевое, но ещё не опробованное. И только на завтрак всегда ели блины, поскольку они были и вкусны, и питательны, и дешевы. Стоила порция всего два юаня (1 доллар в Китае стоит 8 юаней). И вообще, было приятно смотреть, как их мастерски пекут прямо у тебя на глазах в приспособленной для мини-кухни передвижной тележке. В качестве топлива здесь повсеместно применяют брикетированный уголь, который развозят на тележках чумазые возчики. А вообще тележки тут как бы главный грузовой транспорт – на них развозят по жилым кварталам всё, что можно. А о том, какой везут продукт, жителей оповещают с помощью подвешенных на тележках колокольчиков с определенным звуком. Хлеб, овощи, мороженое, напитки – на каждый из этих продуктов особый звук колокольчика.
В одноэтажных кварталах каждый домик – это ещё и рабочее место. В комнатах, выходящих окнами на улицу, размещены, как правило, кафе либо мастерская по ремонту велосипедов или магазинчик. По вечерам в качестве развлечения все горожане исполняют танец здоровья. Для этого они идут на ближайшую площадь, становятся в круг с веерами в руках. Под звук барабанов двигаются по кругу, выполняя нехитрые движения вслед за ведущими, находящимися в центре. Танец длится от 30 до 60 минут. Затем все платят музыкантам и, мирно беседуя, отправляются по домам. Некоторые едут на главную площадь, где глазеют на воздушных змеев всевозможных размеров, форм и расцветок, либо сами их запускают.
Необычно, на наш взгляд, китайцы проводят утро. Представьте: шесть утра, парк, звуки вальса и танцующие пары. Под деревьями люди группами и поодиночке делают всевозможную гимнастику, зачастую с мячами, саблями или веерами.
Некоторые приносят с собой клетки с птицами, чтобы те тоже могли встретить утро на природе. Птиц здесь большое разнообразие, а вот собак мы почти не видели, особенно крупных. Пекин – огромный город, и боюсь, мы не осмотрели за неделю и половины его достопримечательностей, хотя проходили ежедневно, по своим правилам, не менее 30 км.
Что хорошо здесь – о жителях города и его гостях заботятся в смысле устройства общественных туалетов. Человек, оказавшись в чужом квартале, не ищет удобный кустик, подворотню или заброшенный гараж, где можно было бы пристроиться, чтобы справить нужду, а спокойно идёт в туалет, которых везде достаточно и почти все они бесплатные. Так что нам в этом смысле до Китая далеко, хотя по количеству мусора на улицах мы, пожалуй, китайцев скоро догоним.
Телефонные трубки автоматов там, надо сказать, никто не обрывает. Кстати, о телефоне. Нам бы в этом путешествии очень пригодилась мобильная связь, а без неё мы вынуждены были ходить всюду вместе.
Труднее всего нам было смириться с необходимостью нарушить основной свой принцип и двигаться по Китаю на поезде, а не пешком, но таково было решение местных властей. И мы отправились в сторону Вьетнама перебежками. То есть, проехав поездом небольшое расстояние, выходили, чтобы осмотреть местные достопримечательности. Затем снова садились в вагон и двигались дальше. При этом мы спрашивали у местных жителей, что лучше посмотреть, а не пользовались информацией путеводителей. По той простой причине, что в них, как правило, отмечены места, где всё готово для встречи туристов, а это не всегда интересно.
Основные города Китая, в которых мы побывали, это: Пекин, Шицзячжуан, Чжэнчжоу, Наньян, Ухань, Чанша, Гуйян, Куньмин, Кайюань. Путешествуя по Китаю, мы увидели много замечательных творений рук человека, которые удивительно гармонируют с природой. К примеру, в городе Гуйлинь гора поднимается отвесно над поверхностью воды на километровую высоту, а на вершине, как бы дополняя её стремление ввысь, стоит пагода, буддийский храм. Или: гора, напоминающая по своим очертаниям слона, а на его спине расположилась пагода в форме седла.
Но более всего поражает трудолюбие китайских крестьян, возделывающих свои участки с раннего утра до позднего вечера.
Основная злаковая культура здесь – рис. Удивительно, но люди умудряются выращивать это влаголюбивое растение даже в горах, и странно, что стоит он недорого – около трети доллара за кг, ведь это такой тяжелый труд. Но есть места, где рис выращивать невозможно из-за несоответствующей почвы, и здесь разводят плантации чая или сажают гевею – каучуковое дерево, которое дает сок в течение нескольких лет. Каучук очень ценится на мировом рынке и предоставляет возможность безбедно жить хозяевам плантаций.
Мы прошли несколько провинций и отметили, что они сильно отличаются друг от друга укладом жизни, обычаями и даже наречиями. В Китае очень мало людей, говорящих на английском языке. На юге Китая живут благополучнее, чем в северных провинциях, так как здесь не надо тратить деньги на теплую одежду и обувь, отопление жилищ. К тому же плодородная земля даёт по два-три урожая в год. В провинциях Китая почти ничего не знают о России, помнят только древнее название русских – «элосы», и ещё "Ленин-Сталин". Примечательны в Китае монастыри, один из которых нам посчастливилось посетить.
Монахи там достигают поразительных результатов в боевых искусствах, благодаря своему исключительному упорству и методам, передающимся из поколения в поколение.
В общем, Китай многое нам открыл и многим поразил. Не обошлось здесь у нас и без неприятностей – ко всеобщей досаде мы подхватили чесотку. А вылечились только спустя месяц, когда оказались во Вьетнаме. Там мы отыскали завод по производству серы, из неё изготовили средство, размешав серу наполовину с растительным маслом, и смазывали пораженную кожу. После морская вода помогла заживить расчёсы и язвочки. Как говорится, любовь к путешествиям требует жертв.
Вьетнам
И вот мы прибыли на границу Вьетнама и не без удовольствия пересекли её пешком. Пограничники встретили нас довольно радушно, называли "советико". Сообщили, что во Вьетнаме (особенно Северном) очень хорошо относятся к русским. И в самом деле, мы скоро это почувствовали. Здесь многие говорят по-русски, поскольку в своё время обучались в российских вузах, много наших специалистов работало во Вьетнаме. Известно, что когда-то наша страна достаточно большую помощь оказывала вьетнамцам, и они помнят об этом с благодарностью.
Результаты помощи СССР до сих пор заметны: по дорогам Вьетнама бегают в основном советские автомашины – "Жигули", "Волги", УАЗики, ПАЗики, ГАЗоны, ЗИЛы, МАЗы и КамАЗы, неплохо зарекомендовавшие себя в здешнем жарком климате. Все остальные автомобили требуют от водителей дополнительных хлопот – приходится устанавливать на крышах кабин баки с водой. Машины ездят, нередко обдавая тонкой струйкой горячей воды зазевавшихся пешеходов. Но это в те дни, когда нет дождя. Только неделю мы шли по Вьетнаму при сухой погоде, а потом в полной мере ощутили, что такое тропические ливни, когда сутками льет, как из ведра, а вода поднимается до полутора метров над уровнем дороги. Тогда прекращается всякое движение, кроме лодочного, на лодках плавают по улицам вовсю. Но это мы наблюдали уже после посещения столицы Вьетнама Ханоя.
Сейчас во Вьетнаме одна столица, а во времена войны была ещё одна, южная – Сайгон, сейчас он называется Хо-ши-мин. В древности же столица во Вьетнаме была совсем иная – город Хуэ, сейчас там остались только музеи. Вот до этого самого города мы дошли пешком, а отсюда повернули на Лаос.
Вьетнам принципиально отличается от Китая архитектурой. В городах преобладает колониальный стиль, а в поселках, которые тянутся вдоль дороги, построены одноэтажные бетонные дома или бамбуковые хижины. Повсеместно раскинулись рисовые чеки, в которых заодно разводят рыбу, подобную нашим карасю и карпу. Впервые увидев человека с удочкой посреди рисового поля, мы, было, подумали, что это сумасшедший. Однако он довольно быстро при нас наловил полведра рыбы.
Трудно нам пришлось с соблюдением своих обычных походных традиций, так как палатку за пределами деревень разбить практически невозможно из-за обилия воды. Поэтому часто нам приходилось ночевать у добрых хозяев, которые нас приглашали. Чаще всего это были владельцы кафе с караоке, такие заведения здесь весьма популярны. А мы, к тому же, служили приманкой – сразу же набивалось народу полное кафе. Правда, эти пристанища создавали нам неудобства – приходилось слушать песни до полуночи, кроме того, звук включают здесь на полную катушку. А караоке, хотя и эстрадное пение, но для нашего уха звучало как майский кошачий концерт.
Двигаясь в сторону Ханоя, мы часто общались с местным населением, поскольку люди здесь очень приветливы, всегда открыто улыбаются, что делает их симпатичными. Однако вьетнамцы показались нам чрезмерно любопытными. Если, к примеру, мы проходили мимо школы во время перемены, то уроки, считай, были сорваны. Вся ребятня устремлялась вслед, и, галдя, следовала за нами не менее получаса.
Да что говорить о детях, когда взрослые окружали нас огромной толпой, когда мы делали привал, чтобы приготовить обед.
Однажды мы посчитали для интересу – вокруг нас собралось 150 человек!
Из-за плотного кольца людей невозможно было развести костёр, он просто не разгорался. Зеваки полагали, что мы не умеем разводить огонь и начинали нам помогать. У них, естественно, ничего не получалось. Тогда они старались приносить и бросать в костер куски каучука. От этого огонь ярко вспыхивал, а рис в котелке начинал пригорать. Наши попытки убрать резину из костра ни к чему не приводили, вьетнамцы подбрасывали её с другой стороны. В результате каша всё равно подгорала, и когда мы начинали её есть, нам говорили: что же вы такой рис едите? И стремились принести нам своё угощение.
Местные жители едят в основном рис, свинину, мясо водоплавающей птицы и рыбу. Пища здесь не очень острая. Излюбленный соус приготавливается, как ни странно, из перегнившей рыбы со специями и имеет особый запах. Он может понравиться только тому, кто любит рыбу с душком. Здесь питаются также листьями водных растений, их либо варят, либо едят сырыми, макая в описанный выше соус. Здесь мы впервые сами сорвали кокосовый орех, ели разнообразные экзотические фрукты. Было такое множество их названий, что я запомнил лишь немногие: ой, хей, или по-английски – starfrut (звёздный фрукт), ruale. Кстати замечу, во всех юго-восточных странах, где мне удалось побывать, продукты почти не консервируют, предпочитая употреблять их в сыром или свежеприготовленном виде. Например, во Вьетнаме едят много свинины, но ни на одном столе не встретишь солёного сала. Обычно покупают для приготовления обеда живую свинью, и везут её на багажнике велосипеда в специальной клетке-корзине, из которой торчат только лапы да рыло. Причем, бывают кабанчики под 30 кг. Таким же способом перевозят гусей, кур, уток.
На велосипедах здесь возят всё. Не раз мы становились поневоле виновниками небольших дорожных аварий. К примеру, ехала нам навстречу бабулька на велосипеде, с прикрепленным к багажнику огромным мешком риса. Загляделась на нас и свалилась в кювет. Пришлось помогать ей выбраться оттуда. За время нашего путешествия по Вьетнаму по вине зазевавшихся на нас водителей слегка столкнулись пара автомобилей, три мотоцикла и несколько велосипедов. А вообще движение на дорогах Вьетнама весьма своеобразное. Считается, что оно правостороннее, как и у нас, но почему-то все автомобили едут посередине, прижимаясь к правой стороне только в случае, когда появляется встречная машина. И ещё все они оглушительно сигналят где надо и где не надо. Однажды мы услышали такой гудок, словно завывал большой пароход, – это оказался довольно солидный автобус.
В Ханое мы увидели множество велорикш. В отличие от китайских водитель у них сидит сзади, а тележка находится впереди. Тут мне в голову пришла идея – что если мы будем перемещать рюкзаки на подобной тележке! Мы же разгрузим свои спины, не нарушая при этом главного принципа наших странствований – идти пешком. Особой опасности на дорогах мы не подвергнемся, так как автомобили всё равно ездят посередине. Вся группа дружно поддержала моё предложение. И мы решили купить рикшу за 40 долларов. Тут, правда, не обошлось без казуса. Мы думали, что договорились с хозяином, чтобы приобрести у него тележку, а он понял, что мы наняли его, чтобы он довёз нас до Сайгона. Вот мы погрузили наши рюкзаки, я устроился в седло и поехал. Вся группа двинулась следом налегке. Однако и хозяин идёт за нами. Я думаю: наверное, ему по пути. Проходит минут 15, а он не отстаёт. Тогда я ему жестами показываю: иди, мол, домой. А он мне тоже жестами дает понять: давай я повезу, ты, наверное, устал. Пришлось разбираться. Сбежалась толпа, среди неё нашелся человек, который говорил по-русски. В результате переговоров мы купили другую тележку за 50 долларов. А человек, с которым произошла ошибка, вернул нам $35, оставив себе $5 в качестве компенсации.
Я отвез хозяина рикши домой за документами под удивленными взглядами местных жителей. Думаю, весь квартал, а также дети и даже внуки этого велорикши будут помнить, что однажды его отвез домой русский путешественник.
В Ханое мы провели пять дней, это время нам потребовалось для того, чтобы получить визу на посещение Лаоса и Таиланда. В эти дни мы ночевали в парках. А однажды устроились в дешёвой ночлежке, вызвав этим удивление у тамошних посетителей. В Ханое оказалось мало достопримечательностей. Одна из них – мавзолей Хо-Ши-Мина, напоминающий мавзолей Ленина.
Двигаясь далее на юг, мы достигли города Хуэ, от него повернули на Лаос. На этом пути нам особенно запомнилось просторное морское побережье с белым песком. Здешняя природа хорошо заживляет раны, оставленные войной, и мы довольно часто встречали на этих берегах людей, пострадавших в своё время от газового оружия. Во Вьетнаме у нас было много встреч с его жителями, говорящими на русском языке. Они с удовольствием вспоминали годы учёбы, проведенные в Советском Союзе, и все охотно оказывали нам помощь, если таковая требовалась. Но обычно мы обходились своими силами.
В этой стране много милых старичков, которые говорят по-французски, ведь когда-то Вьетнам был колонией Франции. Есть категория стариков, отличающихся пристрастием жевать бетель – плод ореховой пальмы, завернутый в измазанный известью лист дерева, обладающий тонизирующими свойствами. У людей, жующих бетель, всегда ярко-красные губы и слегка несвязная речь. Во Вьетнаме растет множество деревьев, дающих плоды, которые используются во всем мире для приготовления пряностей. Я не помню всех их названий, но аромат одного из них запомнился нам на всю жизнь. Однажды, измученные каждодневными ливнями, мы решили основательно подсушить свою одежду и остальные вещи. Для этого в одной из деревень попросились на ночлег в хижину с трубой, из которой шёл дым (обычно жилища вьетнамцев не отапливаются). Нам, конечно, не отказали, и мы очутились в теплом помещении, заставленном большими мешками из рогожи. Они были наполнены приятно пахнущими плодами в форме звёздочек. В углу топилась печь, на которой сушились такие плоды. За ночь мы отогрелись, наши вещи хорошо просохли.
Однако мы проснулись с больными головами и неприятным чувством. Вскоре нас угостили фруктами, запах которых оказался просто отвратительным. Этот "аромат" можно было сравнить разве что с запахом клоаки или выгребной ямы. Однако мы узнали, что этот фрукт считается деликатесным и называется дуриан. Он растет на дереве и представляет собой овальный шар, утыканный острыми шипами. Без рукавички его разделать невозможно. Но и когда его разрубишь, то от внутреннего вида остается такое же впечатление, как и от запаха. Тут невольно подумаешь, что не иначе первый, кто его попробовал, был либо начисто лишен обоняния, либо слишком голоден. Мы долго не решались попробовать этот необычайный плод. И тут Аня, наш биолог, рассказала, что читала о дуриане. Действительно, сначала европейцам этот фрукт кажется омерзительным, однако уже с третьей пробы они начинают признавать его изумительный вкус и потом считают, что лучше ничего не ели. Агитация на нас подействовала, и мы решились. Однако во второй и третий раз пробовала только Аня и повторяла, что этот самый дуриан ещё не вкусный. А если учесть, что она держала его в целлофановом мешке, то он так и не стал вкуснее. Правда, полгода спустя, уже на обратном пути, в Лаосе, я с удовольствием съел этот фрукт. Потом купил конфет с дуриановой начинкой и уже в России для хохмы угощал своих учеников, которые, попробовав их, долго плевались.
Ещё одна неприятная память о Вьетнаме осталась у Ани – укол скорпиона. Здесь они большие – до 20 см в длину. Однажды мы ночевали на небольшой площадке среди рисовых полей, натянув полог от москитов на кузов брошенного грузовика. Среди ночи Аня пошла в туалет, и вдруг мы услышали резкий крик: "Укусил!"
Разозленная (а не испуганная) Аня запрыгнула на тележку. Узнав, в чем дело, я тут же прижёг ранку тремя горящими спичками. В результате Аня отделалась лишь опухшей ступней и головной болью. А случилось с ней вот что. В темноте Аня наступила на клешню скорпиона.
Он ухватил её за ногу второй клешней и уколол хвостиком. Аня с силой оторвала его и бросила, закричав "Укусил!" Он же побежал от неё, видимо, закричав "Наступила!"
В общем-то с Аней довольно часто происходили всякие истории. Наверняка это зависит от ангела-хранителя, который, как говорят, сидит у нас на правом плече. Вот у меня он бдителен, а у неё, очевидно, иногда спит или обладает большим чувством юмора. Однажды опять же Аня пошла в туалет. Вдруг мы слышим треск, а затем плеск. Через четверть часа Аня появляется. Оказывается, она провалилась в туалете, который был бамбуковый и рассчитан на местных жителей легкого веса. К счастью для Ани, туалет представлял собой насест с навесом из пальмовых листьев, расположенный на весу над ручьём. В этом же ручье местные жители моются и стирают. Воду для питья, правда, берут из колодцев, которых в деревнях не так много. Ходят за водой с сосудами, сделанными из тыквы, имеющей форму груши.
Между тем мы подошли к Лаосу.
Лаос
Границу между Вьетнамом и Лаосом мы пересекли в черте городка Лао-Бао. Надо сказать, границы здесь довольно прозрачные, потому мы долго не могли отыскать пограничников, чтобы нам поставили печати в паспортах. По Лаосу мы путешествовали 15 дней, и что нас более всего поразило, так это нищета местных жителей, хотя держатся они более степенно и достойно, нежели вьетнамцы.
Отойдя от пограничного городка километров за 50, мы попали на территорию, начисто лишенную цивилизации. В деревнях нет электричества, школ, больниц. Женщины ходят с открытой грудью, детишек носят на бедрах, привязанными обрывками ткани. Землю на рисовых полях пашут волами, запряженными в сохи. Женщины обрабатывают рис вручную в ступах, ловко перекидывая толкушку из руки в руку и при этом не выпуская изо рта курительную трубку. Многие лаоски курят табак. Женщины в Лаосе, на мой взгляд, довольно симпатичные, но они быстро взрослеют и стареют, поскольку замуж выходят с 14 лет.
Основная пища лаосцев – рис, иногда они едят мясо отработавших свой век волов. Часто употребляют в пищу змей и лягушек. Причем лягушки здесь не деликатесные, как в Китае, где едят только задние лапки больших лягушек. В Лаосе приготавливают и маленьких лягушек, целиком бросая их в кипящую воду с кореньями. И надо признать, получается довольно вкусный бульон. У нас в России таких лягушек много водится, так что можно взять это себе на заметку, чтобы не умереть от голода, если дойдем до того положения, в каком находится Лаос.
Дороги в Лаосе почти такие же плохие, как у нас на Сахалине в центре острова. Только в Лаосе повсюду красная глина, которая доставляла нам столько неприятностей во время дождей, что впору было оставить тележку. Но мы старались выдержать это испытание и не бросили её, о чем, правда, впоследствии пожалели не раз.
Трудный рельеф лаосской местности помог сделать наши мышцы весьма рельефными, поскольку всем приходилось впрягаться и работать в полную силу, меся ногами красную глину. Но кое-где на дорогах нам попадался и асфальт. Два раза мы встречали мосты через большие реки, на которых были укреплены таблички с надписями на лаосском и, что самое интересное, на русском языках. А всё дело в том, что построены они были при помощи русских специалистов. Об этом свидетельствует и наличие русоголовых ребятишек в поселках, расположенных вблизи мостов. Надо сказать, что к русским здесь относятся с большим уважением.
В своё время немало лаосцев получали знания в советских вузах. В лаосских городах дети до сих пор носят красные галстуки, а на стендах красуются плакаты с символикой русско-лаосской дружбы. И вообще, на мой взгляд, там царит неразвитый социализм.
Впрочем, лаосцы весьма нещепетильны в политических вопросах. На одной стене у них может висеть портрет бывшего владыки Лаоса и изображение коммунистического лидера, который его расстрелял.
Путешествуя по Лаосу, мы как-то набрели на солеваренный завод, посмотрели на его работу и удивились той примитивной технологии, по которой добывают соль. Труд настолько тяжелый, что странной кажется такая низкая цена на соль, которая там существует. Вообще в Лаосе цены весьма низкие, но при этом очень малы и заработки, а вернее, их нет вообще. Люди, живущие вдоль дорог, промышляют торговлей – продают очень дешево фрукты вьетнамским водителям, которые перевозят товары из Таиланда.
Если во Вьетнаме религии почти нет, то в Лаосе довольно распространена буддийская вера. Есть и католики. Но это только в городах. В поселках храмов практически нет. Часто нам приходилось выполнять роль медиков, поскольку врачи в сельских местностях Лаоса отсутствуют, и любой белый человек считается лекарем, так как имеет лекарство. Поэтому в Лаосе мы израсходовали весь наш запас медикаментов.
Однако и нас самих не обошла болезнь в этом Богом забытом краю. Все мы подхватили малярию, благо, она настигла нас уже в городе Саванокхете, который находится на лаосско-таиландской границе. Я сам, никогда ранее не болевший, провалялся под капельницами четверо суток с температурой 41 градус, у меня нашли большое содержание плазмодиев в крови. Остальные, слава Богу, перенесли болезнь полегче, очевидно потому, что их меньше покусали москиты. Очень тяжелая эта болезнь, я вам скажу. При сорокаградусной жаре тебе холодно, всё тело сковывают судороги, в ушах постоянный шум и мучают галлюцинации. Лечили нас хинином, это горькая и отвратительная штука, к тому же вредная для организма, так как подрывает слух и зрение. Однако спасибо, что избавили от малярии.
Особенно мы благодарны лаосским людям, которые были к нам очень внимательны. Когда там узнали, что в больнице лежат русские, наша палата превратилась в гостевой дом, так как все, кто говорил по-русски, считали своим долгом посетить нас. Несли передачи, которых хватало на всю больницу. И это было очень кстати. Госпиталь, как здесь его называют, представляет собой жалкое зрелище. Голые нары, больных не кормят, и они сами или их родственники готовят еду во дворе на кострах. На всю больницу один грамотный доктор – француженка из Красного Креста. Правда, она очень уважаема, и весь обслуживающий персонал старательно выполняет её предписания.
Рядом с этим убожеством, через реку, раскинулся богатый Таиланд. А ведь когда-то здесь было одно королевство, и до сих пор в Таиланде живут очень много лаосцев. Но и в Саванокхете есть богатые люди. Они пожелали взять к себе погостить наших ребятишек. Детей возили в разные семьи по очереди. Только возвратят одни, тут же забирают другие. Причем, брали их по одному, чтобы охватить больше семей. Многим хотелось увидеть у себя в доме русского ребёнка, показать его своим детям, сфотографировать их вместе.
На обратном пути, когда мы возвращались автостопом через Лаос, то заехали в его столицу Вьентьян – самую маленькую из всех, какие я видел. В этом городе почти нет многоэтажных зданий. В российском посольстве нам тогда предоставили удобные апартаменты, где мы спали с кондиционером впервые за несколько месяцев пути. Затем нам устроили встречу с обитателями посольства, и там мы познакомились с замечательными людьми – преподавателями Костей и Мариной, которые нам очень помогли.
Хочу заметить, что это было одно из немногих посещенных нами российских посольств, чьи работники хорошо отзывались о местных жителях.
Mне всегда очень неприятно слышать, когда консульские представители с пренебрежением говорят о нации той страны, в которой они работают.
А ведь большинство из них бывшие члены Коммунистической партии, но, очевидно, забыли, что идея коммунизма предполагала всеобщее равенство и братство.
Впрочем, не буду о политике. Несмотря на бедность, люди в Лаосе очень приветливые, добрые, любят детей, обожают праздники. Мы как раз были здесь в сезон манго и наелись этих фруктов вдоволь. Кроме привычных сезонов дождей и жары, здесь ещё времена года делятся на сезоны фруктов. Правда, бананы растут у них круглый год, и нас это очень радовало. Есть здесь ещё одно растение, которое зеленеет на севере Лаоса во все сезоны. Это конопля. Тот участок относится к так называемому золотому треугольнику, и в посольстве нам не советовали в этом месте переходить границу, так как там постреливают.
Ранее во Вьетнаме Мы познакомились со своим собратом по увлечению, американским парнем, путешественником, его имя Саймон. Встреча произошла в Ханое, на главпочтамте, мы разговорились, обменялись адресами и отправились далее по своим дорогам. Саймон путешествовал с другом автостопом, зарабатывая деньги игрой на гитаре и пением. Друзья ничуть не гнушались тем, что им бросают деньги азиаты. Американцы вообще-то всегда держатся так, будто стоят на ступеньку выше остальных. Впрочем, я считаю, что каждый человек должен в любых обстоятельствах держаться с чувством собственного достоинства и стараться не совершать поступков, его умаляющих. Во время своих путешествий я встречал немало бедных людей, ведущих себя достойно. И вот, спустя полтора месяца, уже в Лаосе мы снова встретили Саймона, только без друга. С ними случились неприятности, во Вьетнаме их обокрали, и Саймон остался без паспорта. Но уже на второй день после того, как он обратился в своё посольство в Ханое, новый документ был готов.
Кстати, американцам открыт безвизовый проезд во многие страны мира. Жаль, что Россия в этом отстает от США. Люди России и Америки, на мой взгляд, во многом схожи, разве что aмериканцы более обязательны. А вот по части предприимчивости и изобретательности, мы, пожалуй, им не уступим. Поев пять дней вместе с Саймоном из одного котелка, мы поняли, что далеко не всё, посеянное политикой холодной войны в наши умы, соответствует реальной действительности. Жизнь сложна и, к сожалению, во многом она зависит от политики, но люди, хотя и разные, в основном хорошие. И будем надеяться, что когда-нибудь наступит всеообщее взаимопонимание. С этими мыслями у меня ассоциируется липкий рис – очень вкусное лаосское блюдо, которое готовится на пару. В нём каждое зёрнышко вроде бы видится отдельно, но в то же время вся масса как бы слеплена в один комок. Многое пришлось мне обдумать и переосмыслить во время пребывания в госпитале, в перерывах между приступами малярии. Я любовался тогда на закат над рекой Меконг, возможно, последний в моей жизни. Почему, думалось мне, эта величественная река служит границей между двумя странами, разделяя их, а не объединяя? Почему народы с одинаковыми обычаями и языками живут в разных странах, например, таких как Индонезия и Малайзия? Но об этих землях я расскажу позднее, а пока мы отправились в Таиланд.
Таиланд
На землю Таиланда мы прибыли, переправившись на пароме через реку Меконг, бесстрастно несущую свои мутные воды в многострадальную Кампучию. Там река, возможно, поглотит не один десяток жизней, там люди до сих пор убивают друг друга из-за бредовых идей своих вождей. Но будем надеяться, что и они когда-нибудь образумятся и заживут наконец счастливо, как сейчас живут люди в королевстве Таиланд. Здесь, по словам встречающихся нам таиландцев, каждый человек счастлив. Дай Бог этой стране "тысячи храмов" и далее жить так же благополучно.
И дай Бог нам когда-нибудь сказать то же самое о своей стране, а ещё лучше о жителях всей земли.
Однако вначале Таиланд нас слегка разочаровал, поскольку в первые дни пути мы видели сплошь рисовые поля и редкие пальмы вдоль дорог. Больше ничего экзотического здесь не наблюдалось, разве что за исключением большого количества на дорогах раздавленных змей всевозможных размеров и расцветок. А вот социальная жизнь этой страны заметно отличалась от лаосской. Сразу было видно, что мы попали в богатое государство. По дорогам сновало множество автомобилей, в большинстве своем маленьких японских грузовиков, из чего мы заключили, что в Таиланде развито мелкое предпринимательство. На рисовых полях возделывание почвы и уборка урожая на сто процентов механизированы. Люди были с нами приветливы и добры, при каждом удобном случае норовили вручить нам какой-нибудь подарок. В основном одаривали детскими вещами и фруктами, которыми наша тележка бывала настолько перегружена, что на её колёсах лопались шины. Из-за этого, кстати, у нас не раз возникали проблемы, так как нужной резины для колёс здесь нет. Правда, в мастерских, куда мы обращались для ремонта тележки, нам всё делали бесплатно.
Нас поразила одежда, в которой работают слесари и прочий мастеровой люд – чистые чёрные брюки и белоснежная рубашка. Правда, к концу рабочего дня они бывали несколько запачканы. Но это были бытовые детали. А вот впервые увиденный буддийский храм произвел на нас сказочное впечатление. Огромный, украшенный искусной резьбой по дереву с позолотой, он гармонично смотрелся на фоне окружающей его местности и как бы приглашал для общения с Богом. Под его величавыми сводами в прохладной тени всегда может укрыться человек любого вероисповедания, чего не скажешь о христианских или мусульманских храмах. Люди приходят сюда не только помолиться, но и просто посидеть, отдохнуть от трудов праведных и мирских забот. Часто здесь можно видеть прихожан, которые располагаются на полу храма, чтобы пообедать. Нас не раз приглашали на подобные трапезы.
Впоследствии мы часто встречали на своем пути такие храмы, ни один поселок не обходится без пагоды, более или менее роскошной. Они разные по форме и размерам, как правило, oбнесены невысокой изгородью, а их ворота никогда не запираются. На территории храмов обычно много зелени, в тени деревьев расположены надворные постройки, служащие жильем для монахов. У буддийского монаха одеяние обычно оранжевого цвета и представляет собой балахон и тунику. В складках одежды он носит туесок с судками для еды. Пищу ему дают на рынках с великой благодарностью к монаху, поскольку священник возносит молитву за тех, кто подаёт.
Мирские заботы вроде приготовления пищи не должны отвлекать монахов от молитв. Буддийские монахи дают обет безбрачия, не употребляют спиртных напитков. В то же время много курят, тела их покрыты татуировкой, головы обриты наголо. Мы видели в Таиланде много интересных обрядов, но здесь я опишу только проводы в лучший мир. Буддисты верят искренне, поэтому не испытывают страха перед смертью, а на похоронах не плачут. Человека у них кремируют, крематории имеются на территории каждого храма. Гроб с телом сначала устанавливают в храме, монахи отпевают покойника, тут же присутствуют родственники, обедают. Затем похоронная процессия обходит крематорий три раза, двигаясь против часовой стрелки. Гроб ставят на специальную тележку, выкатываемую из крематория на рельсах, внизу неё уже приготовлен хворост. Он поджигается, и тележка закатывается в закопченный "зев" крематория. Между тем молитвы заканчиваются, и начинают звучать салюты от маленьких взрыв-пакетов, которые поджигают на специальной площадке. Присутствующие расходятся. Нам этот обряд показался необычным.
В течение двух месяцев, пока мы шли по Таиланду, нам не раз приходилось удивляться. Например, способу, которым здесь собирают кокосовые орехи. Людям лень забираться на высокие пальмы, и за них это делают прирученные и специально обученные мартышки.
Hа лесоповалах, в глубине джунглей, часто используют слонов, которых здесь великое множество.
В городах слоны служат для развлечения туристов, на них может прокатиться любой желающий. Но в джунглях со слонами следует быть осторожнее. Нет опаснее животного, чем слониха, если рядом с ней слоненок, она готова растоптать любого, кто к ней приблизится.
В Таиланде почти нет воровства, и можно смело оставлять вещи в любом месте, не сомневаясь, что их никто не тронет. Но только если это не посёлок, расположенный рядом с джунглями. Тут надо тщательно прятать все мелкие вещи, иначе они достанутся шустрым и наглым обезьянам, которые бегают здесь по улицам, как собаки.
В целом Таиланд производил на нас хорошее впечатление. Вот только настроение нам испортила, как ни странно, встреча с соотечественниками в Бангкоке. Обычно за рубежом любого русского воспринимаешь, как брата. Бывая в столицах, мы всегда заходили в российские посольства и не для того, чтобы решать какие-то проблемы, мы обычно сами с ними справлялись. Просто хотелось пообщаться с русскими, узнать свежие новости, кое-что сообщить и о своём путешествии через РИА-Новости. И обычно к нам в посольствах относились очень заинтересованно, удивлялись, восхищались, предлагали помощь. Так было в Улан-Баторе, Пекине, Ханое. Но в Бангкоке нас даже не пустили на территорию посольства. Объяснили, что до них якобы дошла информация о том, что мы больны дизентерией, и они боятся инфекции. Уж не знаю, как перенесенная нами в Лаосе малярия трансформировалась в дизентерию, видимо, они играли в испорченный телефон. Во всяком случае, нам не предложили медицинской помощи, а сказали примерно следующее: "Ребята, на дворе теперь капитализм, а не социализм. Вы частные лица. Так что гуляйте себе дальше". И мы продолжили путь по свету, чтобы ещё не раз убедиться, что на земле есть не только плохие, но и хорошие люди при любом строе. Но неприятный осадок в душе всё же остался.
В Бангкоке мы пробыли четыре дня, пока оформляли визу в Малайзию и заодно в Индонезию. Наше пребывание там совпало с большим национальным праздником – днём рождения короля Таиланда, ему исполнилось 50 лет. Это было грандиозное шоу с фейерверками, салютами, праздничными шествиями и всеобщим весельем. Мы с трудом протиснулись на центральную площадь, где собралось огромное количество людей со всей страны. Было заметно, что народ очень любит своего короля, да и как не любить, если в этой стране "каждый человек счастлив". Я невольно подумал тогда, что у нас на родине дни рождения наших быстросменяющихся правителей не используют даже в качестве повода для выпивки. Самое большое впечатление из всего, что мы видели на площади во время празднества, произвело на нас карнавальное шествие автомобилей. Они были превращены то в гигантскую бабочку, машущую крыльями при движении, то в огромного слона, то в русалку – всего не перечислишь. Было несколько десятков разряженных авто, они двигались по улицам, светясь и переливаясь всеми цветами радуги. Нас удивило, что во время праздников на улицах почти не видно было полицейских, при таком стечении народа не исключены и беспорядки, но, очевидно, власти полностью доверяют своим согражданам. За время путешествия по Таиланду мы, можно сказать, подружились с полицейскими, которые часто приглашали нас к себе на участки, чтобы попить кофе или переночевать. Видно, им скучно во время дежурств. Преступников в стране практически нет. Водители у них не пьют за рулем. Недаром тайские полицейские отличаются небольшим запасом жирка на животе, что, впрочем, не мешает им отлично играть в волейбол. Эта игра у них необычна, играют они в волейбол не руками, а ногами и головой, а мяч у них сплетен из бамбука. Мне иногда приходилось учить их некоторым приемам рукопашного боя, хотя он вроде бы им без надобности.
Кроме полицейских участков, нашим любимым местом ночлега в Таиланде были автозаправочные станции. Таких заправок мы не видели больше ни в одной стране. Чистенькие, с аккуратно подстриженными большими зелеными газонами, с комфортными туалетами, каких у нас не увидишь даже в богатых офисах.
Здесь клиент может получить не только все виды автоуслуг, но и прилично поесть, купить всё необходимое. Нас же на автозаправках привлекали удобные благоустроенные территории с зелёными газонами, на которых нам разрешали ставить палатку и даже разводить костёр, в то же время предлагая нам готовить обед на газовой плите. Была возможность помыться в душе. Новых блюд тайской кухне мы для себя не открыли. А вообще стали замечать, что пресытились впечатлениями. Я ловил себя на том, что уже меньше снимал на видеокамеру. Да и то сказать, мы были в пути уже полгода, и всё стало казаться нам не столь интересным, воспринималось не так остро, как в начале путешествия. Мы соскучились по нашему хлебу и картошке, последний раз мы ели их в Монголии. В общем, нужен был хоть небольшой отдых, но в Таиланде мы не могли себе его позволить, так как за два месяца нам следовало пройти 2000 км, то есть в день по 33 км. Мы предполагали отдохнуть в Малайзии, но забегая вперед, могу сказать, что и там нам это не удалось. Правда, были и у нас праздники, в том числе "праздники живота", но вот еженедельных выходных, как предполагалось в начале путешествия, не получалось. Разве что за 11 месяцев пути мы, естественно, отметили шесть дней рождения – и все в разных странах. Кроме того, передвигаясь, четыре раза встретили Новый год, так что грех жаловаться. Российский Новый 1997-й год мы встретили в Таиланде.
Мы приближались к мусульманской Малайзии и думали, что отношение местного населения к нам будет настороженным. К счастью, мы ошибались.
Малайзия
В Малайзии, благодаря мудрым законам правительства, мирно уживаются три разных нации со своими непохожими религиями. Население Малайзии состоит из 50 процентов малазийцев, 25 процентов индусов и 25 – китайцев. Здесь запрещена вражда на религиозной либо национальной почве, и часто можно видеть католическую церковь рядом с мусульманской мечетью или индусским храмом. А вот сферы деятельности здесь, как правило, разделены по нациям, очевидно, исходя из того, кому что больше нравится. Среди банкиров и владельцев магазинов преобладают китайцы, а шоферы и рабочие на заводах и фабриках представлены в основном индусами. А малазийцы обычно чиновники всех уровней, полицейские или крестьяне, хотя бывают и исключения.
Мусульмане здесь свято чтут Коран, так что Малайзия почти полностью непьющая страна, поскольку и остальная половина населения – китайцы и индусы – чрезвычайно мало употребляют спиртного. Надо сказать, Малайзия страна весьма богатая и цивилизованная, её граждане законопослушны, так что полиция здесь тоже скучает. Но законы в этой стране более жесткие, чем в Таиланде, поэтому в полицейских участках нам ночевать не приходилось. Хотя мы располагались обычно возле них, причем по настоянию самой же полиции, для того, чтобы мы были у них под присмотром и в безопасности.
В Малайзии нам часто приходилось сталкиваться с полицией, особенно дорожной. Из-за нашей тележки мы были привязаны к дороге. Единственнный короткий путь к столице Малайзии Куала-Лумпуру – это хайвэй, автострада, по которой на велорикшах ездить запрещено. Однако мы поняли, что если очень захотеть, то это можно. Полицейские, правда, так не думали, поэтому у нас часто возникали забавные истории. В разных странах принята различная форма оплаты за пользование автодорогами. У нас, например, если ты имеешь автомобиль, то платишь налог в Дорожный фонд в любом случае, даже если выезжаешь из гаража два раза в год. В других же странах плата берется напрямую за пользование конкретной автодорогой, в зависимости от времени, проведенного на ней, и в основном плата взимается только за пользование автострадами.
Нам очень хотелось двигаться по автостраде, пусть за деньги. Но нас туда не пускали контролеры. Однако они стоят только на въезде.
Поэтому мы прибегали к хитрости – заходили на автостраду там, где машины выезжают с неё, перебирались на противоположную сторону и шли по ней до тех пор, пока нас не замечали полицейские. Тогда они подъезжали и вежливо объясняли, что двигаться по автостраде на велорикшах и пешком запрещено. Сопровождали нас на патрульной машине, включив "мигалки", до следующего съезда с дороги. Иногда на это уходил целый день. Причем, обе стороны были довольны. Полицейские, томимые бездельем, ехали рядом, болтая и угощая нас напитками. При этом они передавали коллегам по рации о нашем продвижении. Потом фотографировались с нами на память и, довольные, уезжали. А мы через некоторое время опять выбирались на автостраду, чтобы попасть на глаза следующему патрулю и вновь повторялась та же история.
Мы облюбовали автотрассу в основном из осторожности, так как там есть широкая полоса безопасности, на обычных же дорогах она очень узкая или вовсе отсутствует. Однако наше появление создавало сложности, так как за нами часто образовывались очереди из машин. В конце концов дорожники закрепили на нашей тележке сигнал-мигалку с аккумулятором, и мы спокойно продолжали движение.
Более всего на автострадах нам нравились места для отдыха. Как правило, это были большие площадки со стоянками для автомобилей и заправками. С магазинами, кафе, телефонами, туалетами. И обязательно, поскольку это исламская страна, с комнатами для моления. Истинный мусульманин должен обязательно молиться в определенное время суток. При этом он должен быть с чистыми руками, ногами, ртом и абсолютно чистыми мыслями перед Аллахом.
Отметили мы и то, что во всех этих местах имеются подъезды для инвалидных колясок. Мы проходили через Малайзию как раз в период мусульманского поста, когда верующие не едят от восхода до заката. Когда солнце садится, это часов в семь вечера, все идут в мечеть и, помолившись, там же трапезничают. При этом мужчины и женщины молятся и едят отдельно. Мусульманки здесь не носят паранджу, а только надевают на голову синий или белый платок. Для женщин мусульманство устанавливает довольно жесткие правила, а вот мужчин ограничивает только в спиртных напитках. Им разрешено иметь четыре жены, правда, при наличии средств на их содержание. Думаю, русский мужик предпочел бы иметь одну жену, даже имея средства, но только не лишиться возможности выпить.
Интересно, что для полицейских многоженство здесь запрещено, поскольку у них определенный заработок. А если он завел вторую жену, следовательно, берет взятки – так считают в обществе.
Малайцы довольно законопослушны. И вообще, думается, правительству любой страны выгодно иметь верующий народ, так как религия призывает к соблюдению законов. В Малайзии готовятся к принятию гостей на летних Олимпийских играх, которые будут проходить в Куала-Лумпуре. Под это выделено много средств, и ведутся большие стройки, из-за чего улицы столицы напоминают разворошенный муравейник, на многих из них перекрыто движение. На других в час пик образуются большие пробки. По-видимому, по этой причине стали в ходу двухколесные мотоциклы, которые используются в качестве такси. Ловко маневрируя, они снуют между остановившимися машинами. Пешеходам в это время нужно быть особенно осторожными при переходе улицы, чтобы не оказаться задетыми выскочившим из-за машин мотоциклом. Велорикши в столице не увидишь, но в провинциальных городах велотележки, подобные нашей, имеются, их используют обычно для подвоза грузов на рынки. Эпоха велорикшей для Малайзии давно осталась позади. Теперь здесь настали времена такой цивилизации, при которой обычный рабочий на стройке пользуется сотовой связью или радиотелефоном, мы сами это наблюдали. А ведь это был ещё далёкий 1997 год!
В стране настолько развита компьютерная сеть, что нам в этом до них далеко. Хотя сдвиги в плане компьютеризации в России тоже есть.
Даже на нашем заброшенном острове Сахалин всё больше пользуются компьютерами, в чем неоценимая заслуга фирмы "Сахинфо". Я очень благодарен этой компании за то, что она стала одним из спонсоров моего следующего путешествия.
Мы подошли к границе Сингапурa в последний день разрешенного нам пребывания в Малайзии. В наших паспортах стояла отметка об открытии визы в Индонезию. Но не было официального разрешения о въезде в Сингапур, так как работники нашего посольства объяснили, что оно и не потребуется – штамп, мол, ставят прямо на границе всем желающим. Препятствием может оказаться лишь неряшливый вид или пьяное состояние гостя. И ещё предупредили, что к поведению иноземцев пограничники относятся очень строго, могут оштрафовать даже за брошенный окурок. Вся эта информация оказалась верной, кроме той, что здесь пропускают без визы: во всяком случае, для русских, видимо, делают исключение.
Малазийские таможенники долго не хотели ставить в наши паспорта соответствующие штампы, поскольку были уверены, что на сингапурских постах нас не пропустят. В конце концов мне удалось их уговорить, и мы покатили свою тележку по нейтральной полосе, представляющей собой трехкилометровую дамбу. Однако сингапурские власти оказались непреклонными и на наши уговоры не поддавались. Через границу нас не пропускали. Пришлось повернуть свою тележку обратно. И тут мы оказались во "взвешенном" положении. В Малайзию вернуться не имели права, так как, согласно отметкам в паспортах, мы выбыли из этой страны. А в Сингапур нас не пускали. Прямо хоть оставайся жить на нейтральной полосе. Но малазийские пограничники прониклись к нам сочувствием и отправили в соседний порт, откуда пассажирские суда ходят в Индонезию. Однако до порта было расстояние в 30 км, а до полуночи оставалось всего три часа. Опять неудача. Дойти пешком мы уже не успевали, пришлось нам бросить свою драгоценную тележку и ехать на автобусе. А наша верная подруга и сейчас, наверное, возит фрукты на рынок, если ей заменили колёса.
Прибыв в порт к 23 часам, мы, конечно, никого уже там не застали. Переночевали в уютном дворике. А наутро, объяснившись с таможенниками и получив в документах второй штамп о выезде из Малайзии, мы отправились в Индонезию на судне, напоминающем наши быстроходные "Метеоры". Однако и в этот раз нам не суждено было распрощаться с Малайзией. Порт, в который нас отправили, оказался закрыт для иностранных туристов. Нас вежливо, но настойчиво порпросили вернуться на судно и бесплатно привезли обратно в Малайзию.
Увидев русских туристов, таможенники схватились за голову. Но ничего не могли придумать, кроме как просить нас подождать два дня до понедельника, когда появится высокое начальство. Мы привычно поставили палатку в тени прибрежных пальм и принялись готовить обед. И тут вдруг услышали доносящиеся откуда-то издалека родные руские слова, правда, они оказались матерные. Впервые в жизни я обрадовался, услышав их (вообще-то не люблю матерщину). Ребята тоже несказанно нам обрадовались и удивились. Это были русские моряки с судна "Систорк" ("Морской аист"), сейчас немало русских работают под чужими флагами. Мы долго болтали на берегу, потом моряки пригласили нас на борт. Весь экипаж пил за наше здоровье до самого отплытия судна. А мы в это время уплетали сало с хлебом и картошкой. Этого мы не ели уже полгода.
На судне мы гостили около трёх часов и очень были рады встрече с соотечественниками. На следующий день я решил прогуляться вдоль причала – вдруг опять услышим родную речь. И точно, снова дважды до нас донеслись родные маты, на этот раз с судна “Seaway”(Морской путь). Его экипаж был с Украины и принял нас очень хорошо. Мы дружно пели песни. Затем нам отвели каюту, где мы уже, было, расположились на ночь, как вдруг снова услышали маты.
На этот раз ругань была в наш адрес, и матерился возвратившийся с берега капитан. Он ругал свою команду за то, что без его ведома пустили на борт «кацапов».
Нам пришлось удалиться, чтобы не доводить дело до скандала, а все члены экипажа извинялись перед нами за амбции своего капитана.
Мы переночевали в палатке, а наутро нас затащили к себе в гости турецкие моряки. Один из них говорил по-русски, он был женат на украинке. Поистине неисповедимы пути Господни. И дело не в нации, а в людях, из которых она состоит. Турки угощали нас оливками, напоили кофе. И тут неожиданно за нами пришли пограничники. Они сообщили, что приехало их начальство, чтобы отправить русских путешествеников в Индонезию, на этот раз окончательно.
Мы разместились в "Метеоре" и отправились в путь через экватор в Индонезию. Этот маршрут длился около пяти часов, однако скучать нам не приходилось. Индонезийцы очень общительны. А кроме того, мимо проплывали живописнейшие острова, которыми мы любовались, вскарабкавшись на крышу судна. У них нет таких запретов, как у нас – чтоб на ходу и на крыло-то судна не разрешали выйти. В странах Юго-восточной Азии в этому относятся по-другому – вылазь хоть на крышу, это твоя жизнь и никто, кроме тебя, за неё не отвечает. Поэтому пассажирам разрешается ездить на крышах автобусов, на кабинах грузовиков, на мотоциклах без шлемов и т.п. Итак, мы любовались морскими пейзажами, расположившись на крыше закрытого судна. И ждали того момента, когда пересечем экватор. Я представлял, что это произойдет, как в морских рассказах, когда судно останавливают, и пассажиры прыгают в воду. Поэтому обещал детям, что на экваторе нас ждёт сюрприз. Но когда я понял, что линию экватора мы уже пересекли, а судно никто останавливать не собирается, то решил объявить детям на очередной высокой волне, что в этот момент мы "перепрыгиваем" экватор. Они охотно этому поверили, так как сюрпризами уже были сыты по горло.
Индонезия
Наконец мы причалили к берегам острова Суматра. Нас встретил городок на сваях, с плавающим под домами мусором. По причалам сновали велорикши и звучала уже знакомая нам речь. Индонезийцы и малайцы говорят почти на одном языке, лишь некоторые слова у них отличаются. Например, слово "тримокаси" в Индонезии произносится как "торимокаси", что означает "спасибо".
Китайская мудрость утверждает: чтобы слыть вежливым человеком, достаточно знать шесть слов – здравствуйте, до свидания, пожалуйста, спасибо и как поживаете. Я до сих пор помню, как говорить "спасибо" на девяти языках.
Индонезийцы оказались более гостеприимны, чем малайцы, и после небольшого конкурса среди желающих принять нас у себя мы отправились на мотоциклах в дом начальника портовой охраны. Судя по удивленным взглядам прохожих, европейцев здесь видели не часто. Дом, куда нас пригласили, выглядел богатым. В зале имелась японская видеотехника, стоял роскошно накрытый стол, хотя к приходу гостей, очевидно, здесь не готовились. Переночевав у гостеприимных хозяев и получив от их родственников и друзей, пришедших поглазеть на нас, нужную информацию, мы наметили свой дальнейший маршрут по Индонезии.
Виза в эту страну была открыта у нас на один месяц, продлить её можно было только в столице – Джакарте. А до неё, то есть до южной оконечности острова Суматра, по труднопроходимому восточному побережью было около 2000 км. Мы приняли решение доехать автостопом до западного побережья, а потом оставшиеся 900 км пройти пешком. Сказано – сделано. Автостопом путешествовать по Индонезии весьма легко, так как основной отличительной чертой этого народа, как мы поняли, является готовность помочь любому, кто нуждается в помощи.
И хотя люди в Индонезии живут намного беднее, чем в Малайзии, это не мешает им быть жизнерадостными и гостеприимными.
Мы двинулись в путь, стараясь держаться ближе к морю, так как жара стояла неимоверная – днём до 45 градусов, а ночью 30-35. Даже море мало спасало от жары, так как температура воды у берега доходила до 35 градусов. Реки здесь несколько прохладнее, однако там водятся крокодилы, так что без консультаций у местных жителей в них купаться мы не решались. На Суматре впервые нам пришлось пробираться через джунгли. Это, доложу я вам, очень трудное и неприятное занятие, к тому же довольно опасное. В своё время мне приходилось на Сахалине продираться сквозь кедровые заросли вверх по склону горы, так это, по сравнению с передвижением по джунглям, – лёгкая прогулка.
Я перечислю их основные "прелести". Лианы толщиной в руку, похожие на удавов, и удавы, похожие на лианы. Есть лианы тонкие, как нитки, но покрытые мелкими крючками, сдирающими с прохожего одежду и обдирающие кожу. Деревья и кустарники, утыканные колючками и шипами. Эта непривлекательная картина усугубляется сыплющимися за шиворот муравьями и лесной какафонией. Скорость передвижения через такие джунгли не могла превышать 100 метров в час. И когда ты, измученный, потный, исцарапанный, но счастливый оттого, что выбрался из этого ада, видишь море, то бросаешься в его волны, забыв, что вода солёная. А выйдя из воды после минутного кайфа, поневоле вспоминаешь предостерегающие слова Корнея Чуковского – "не ходите, дети, в Африку гулять".
Хорошо ещё, что до того, как нам залезть в джунгли, я выменял свой охотничий нож у местных крестьян на мачете № 1, который нам здорово помог. Всего у мачете имеется пять номеров. Тот, что под номером 1, делается с лезвием в 30 см, а каждый последующий номер на 10 см длиннее. При обмене обе стороны остались очень довольны. Крестьянин стал единственным в деревне обладателем настоящего охотничьего ножа, а я приобрел необходимый в джунглях инструмент. Обычным охотничьим ножом даже кокос толком не разрубишь, а мачете, благодаря наклону рукоятки и особенности заточки, весьма упрощает эту операцию. Надо сказать, что впоследствии даже на российской границе мачете у меня не изъяли, приняв во внимание тот факт, что я путешественник. Однако я сомневаюсь, что это обстоятельство учли бы, привези я мачете № 5!
На побережье Суматры мы впервые увидели страусов, до этого я думал, что они водятся только в Австралии. Кузуары ловко бегают под деревьями, но всё же задевают иногда головами ветки, поэтому природа предусмотрительно наделила их специфическими наростами на голове, а может, это они с младенчества набивают себе шишки. Нас поразил своей красотой здешний цветок – родрезия. Его считают национальным, гордятся им и часто изображают на гербах. Вообще здесь довольно разнообразный растительный и животный мир. Есть интересные растения, поглощающие насекомых. Очень много разноцветных бабочек огромных размеров.
В крупных городах обязательно имеются парки бабочек, которые очень популярны среди иностранных туристов. В них находятся и множество других насекомых, а также змей. От посетителей змей обычно отделяют стеклянная перегородка и двери, на которых написано: "Входить не рекомендуем". Если посетитель повредит змею, то заплатит приличный штраф, если же он сам подвергнется, скажем, укусу змеи или нападению удава, то администрация парка за это ответственности не несет. В Джакарте мы посетили роскошный зоопарк. Звери в нем живут вольготно, территория его обширная. Животные там не выглядят такими замученными, как в наших зоопарках. Некоторых зверей я видел впервые, хотя до этого побывал во многих зоопарках. Впрочем, редких в нашем понимании видов животных мы видели уже на сельских дорогах, к примеру, раздавленных броненосцев. Было очень жаль бедных зверьков, которых "броня" не спасает от колёс автомашин.
А вот черепахи, мы наблюдали, продолжают передвигаться даже после aвтомобильного наезда.
На побережье Суматры наше появление всегда вызывало испуганное удивление у местных ребятишек. Представьте, как неожиданно для детского восприятия возникновение из-за крутого поворота берега группы необычных людей. А в деревнях и школ-то нет, и никто детишкам не рассказывал о чужестранцах. Живут в деревнях, расположенных на морском берегу, довольно дико. Например, у них не принято устраивать туалеты, и мы не раз видели людей, сидящих на берегу в позе орла, нимало этого не смущаясь. Мы наблюдали группы совершенно обнаженных мальчишек подросткового возраста, до 13 лет, которые не стеснялись видеокамеры. А вот девочки купаются в море только в платьях и отдельно от мальчиков. Ведь это мусульманская земля.
Как во всякой исламской стране, здесь разрешено многоженство. Нашим женщинам трудно представить себя в роли 3-ей или 4-ой жены, но в Индонезии это воспринимается как должное. Гаремы, конечно, могут себе позволить только султаны, а в народе это обычно выглядит так. У мужчины, например, три жены, но каждая из них вместе со своими детьми живет в отдельном доме. Естественно, все они общаются друг с другом – и жены, и их дети, так что никакого недовольства существующим порядком я не заметил.
Для мусульман характерен трезвый образ жизни в силу их религиозного уклада. Даже на свадьбах они не пьют алкоголя. Хотя гостей, находившихся слегка под хмельком, можно было увидеть – это действие традиционного свадебного угощения – забродивших бананов. Я тоже съел около десятка таких фруктов, завернутых в листья – ощущение было, как от стакана бражки.
Здесь тоже жуют бетель, но он не так распространен, как во Вьетнаме. В Индонезии нас не раз приглашали на свадьбы, дни рождения и вечеринки. Народ здесь любит праздновать, но не для выпивки, как это делается у нас, а ради общения друг с другом. Столы накрывать у них не принято. Угощение ставят в длинный ряд на полу. Мужчины с женщинами сидят раздельно.
Впрочем, в Индонезии есть люди иного вероисповедания, например, католики. Обычно они селятся целыми деревнями. Если видишь бегающих по деревне свиней, значит, это не мусульманское поселение. Свиньи здесь чёрного цвета, с достающими до земли треугольными животами. Водятся в хозяйстве местных жителей буйволы, козы, индюки, куры. Здешние петухи как-то странно поют – последнюю ноту почему-то не дотягивают. В каждом дворе можно видеть высушивающиеся на земле кофейные зёрна. Это действительно натуральный и крепкий кофе. Его тоже делают растворимым, но с осадком.
В Индонезии мы впервые увидели, как растут какао-бобы. Они торчат прямо из ствола дерева и по вкусу похожи на горький шоколад. Чёрный и белый перец мы видели на деревьях в виде зелёных горошин, растущих гроздьями, как смородина. Во время путешествия наш ботаник Аня, окончившая университет с отличием, на вечные вопросы детей "А это что?", всё чаще отвечала "Не знаю".
Я разрешал ребятам пробовать неизвестные нам и аппетитные на вид ягоды, но в строго ограниченном количестве – не более трёх штук. Иногда это оканчивалось легким расстройством кишечника. Серёжа и Анютка, страдавшие у себя дома аллергией от одной только дольки апельсина, здесь поедали оранжевые фрукты килограммами и без всяких последствий. Так что витаминами мы нагрузились в этом путешествии, как говорится, на всю оставшуюся жизнь.
Месяц на острове Суматра пролетел быстро. К этому времени мы добрались до южного побережья. Сели на паром и через три часа оказались в порту Мрак. От него до Джакарты всего 120 км.
Ява – это не Суматра. Здесь полно машин, отличные дороги, встречаются европейцы. Но местные жители цивилизацией не испорчены. Они так же добры и жизнерадостны, всегда готовы оказать помощь любому.
В Джакарте мы оставили вещи в резиденции русского посольства и отправились добиваться визы в Австралию. За ответом нужно было явиться через четыре дня, и это время оставалось на осмотр столицы Индонезии. В российском посольстве нам оказали радушный прием – разместили в роскошной квартире с кондиционером. Разрешили купаться в бассейне, хотя им тоже было известно о наших болячках. Мне кажется, жить рядом с такими добрыми и отзывчивыми людьми как индонезийцы и относиться при этом плохо к другим просто невозможно. Ни одну из стран, где нам пришлось побывать, мы не покидали впоследствии с таким сожалением, как Индонезию. Её приветливый народ навсегда остался в моём сердце. Думаю, у других участников похода те же впечатления.
Из достопримечательностей Джакарты нас более всего поразила Мини-Индонезия – огромный парк, на территории которого как бы представлена вся страна в миниатюре. Правда, постройки здесь выполнены в натуральную величину, в них занимаются ремеслами подлинные мастера, которые тут же продают свои изделия, например, резьбу по дереву, равной которой, пожалуй, нет в мире. В общем, знаменитые архитектурные постройки и все существующие ремесла расположены на территории одного парка. Он настолько огромен, что по нему ходят поезда и микроавтобусы, кстати, с бесплатным проездом. Правда, вход в парк стоит пять долларов, на для такого содержательного и многообразного зрелища это символическая плата.
Рядом с парком находится национальный музей, который можно по масштабам сравнить разве что с российским Эрмитажем. О России нам напомнили матрёшки, выставленные в зале подарков почетных гостей Индонезии. Их в своё время привёз бывший глава Советского государства Н.С.Хрущёв для своего друга Сукарно. Те времена ушли в прошлое, сейчас в Индонезии правит другой президент – Сухарто, но люди здесь бережно хранят свои традиции. В музеях всегда много посетителей.
На мой взгляд, Индонезию нельзя считать бедной страной, у неё есть свои богатства, как и в России, и численность населения у них примерно та же (в Индонезии несколько больше – 200 миллионов). Основные доходы стране приносит экспорт кофе, каучука, пальмового масла и нефти. У нас на Сахалине тоже немалые запасы нефти, и я как житель этого края надеюсь, что с помощью таких серьезных компаний как "Сахалинморнефтегазшельф" (она, кстати, является теперь спонсором моих путешествий) нефть принесет богатство Сахалину и улучшит жизнь островитян. Но это небольшое отступление.
Итак, пролетели четыре дня нашего пребывания в Джакарте, и мы с волнением в сердце отправились в посольство Австралии за ответом. Как и предупреждали нас российские дипломатические работники, в визе нам отказали, поскольку мы не располагали достаточной суммой денег. Впрочем, отказом был огорчен только я, остальные порядком устали за девять с половиной месяцев путешествия и хотели домой. Но поскольку у нас была продлена виза по Индонезии ещё на месяц, мы решили использовать оставшиеся три недели с максимальной отдачей.
Теперь уже автостопом мы отправились к центру острова Ява, где расположен известный всему миру храм Бурбудур. Этот древний памятник архитектуры нас не разочаровал. Построенный 12 веков назад без капли раствора, он наводит на мысль, что современная цивилизация в чём-то отстает от древней. Затем мы посетили храм в городе Чукджакарта. После двинулись в порт Сурабан, откуда собирались на попутном судне уезжать в Россию. Однако в этом порту нам объяснили, что лучше отправляться на родину из Джакарты, так как там больше стоит российских судов. Мы вняли совету, так как вполне уже доверяли индонезийцам.
Вернувшись в столицу, мы направились в порт, где и "прописались" на неделю. Остановились в полицейском участке, который стал нашей штаб-квартирой. Порт был огромный – 12 терминалов.
Слух о том, что русские ищут пароход, чтобы отправиться домой, быстро разнесся среди индонезийцев, а их хлебом не корми – дай только возможность помочь кому-нибудь. В общем, каждую ночь мы ночевали на новом пароходе. Все они, к сожалению, шли не в Россию. Но было приятно встретиться с русскими моряками, отведать русской еды, узнать новости. Да и сами моряки радовались не меньше нашего, особенно детям, ведь некоторые не виделись со своими семьями по полгода.
Особенно нам было приятно встретить сахалинские суда, которые были там в аренде на каботажных рейсах, возили контейнеры с Явы на Суматру. Узнав о нашем бедственном финансовом положении, сахалинцы собрали нам $100, хотя сами получают небольшую зарплату. Вообще наши моряки за границей считаются хорошими специалистами, особенно старший состав. А поскольку им платят так же, как филиппинцам, то понятно, почему наших моряков можно встретить на любых широтах под любым флагом.
Обидно, что наша держава продает свой некогда славный флот. Надо сказать, что индонезийцы тоже сильные моряки, к тому же бесстрашные. Мы не раз видели, как они на утлых суденышках уходили в бушующее море. Но им сам Бог велел быть покорителями морей, ведь они живут на островах. Тщетно прождав попутного судна, чтобы отплыть в Россию, мы решили вернуться в Малайзию, так как через неделю заканчивался отведенный нам срок пребывания в Индонезии.
Попросились на борт одного индонезийского корабля-лесовоза, идущего на Калимантан, самый большой остров Малайского архипелага, большая часть которого находится в составе Индонезии, остальная часть – в Малайзии. Капитан нам не отказал, что неудивительно для представителя индонезийского народа. Он принял нас на судно без всякого оформления. Я довольно хорошо изучил этих добродушных людей, которые в общем-то не любят лишних формальностей, к тому же знают, что их никто не накажет за добрые намерения.
Индонезийские моряки никаких денег за перевоз с нас не взяли, мало того, и кормили отлично. Не знаю, во сколько обходится питание индонезийским морякам на судне, но российские питаются на $5 в день. Австралийцам же суточное питание обеспечивается на $15, мы были однажды на австралийском судне "Пионер", и нас поразило обилие зелени на камбузе. А также идеальная чистота и порядок во всем. А вообще профессия моряка во многих цивилизованных странах не относится к числу престижных. Поэтому старший плавсостав на кораблях удерживают высокой зарплатой, а матросов набирают из представителей стран третьего мира, в их число попали и наши моряки.
Поболтавшись в море около трёх суток, наша посудина бросила якорь у берегов Калимантана, откуда, загрузившись древесиной, должна была отправиться через несколько дней обратно на Яву. Моряки разошлись по домам, в том числе и капитан, пригласивший нас к себе в гости. Тут мы поняли, что у мусульманских моряков есть большое преимущество перед христианами в смысле семьи. Они отправились к своим законным женам (вторым или четвёртым). А остальные вынуждены предаваться утехам. На мой взгляд, в этом заключается главная трудность профессии морехода.
Как известно, меньшая часть острова Калимантан принадлежит Малайзии, а большая Индонезии. Мы пока были в индонезийской части острова. И нам вскоре стало понятно, что добраться пешком за 5 дней до границы Малайзии мы не сможем, так как здесь нет сухопутных дорог. Сообщение между населенными пунктами производится по рекам. Тут нам, уже привыкшим к опасностям и неожиданностям, снова пришлось испытать острые ощущения, так как любой крутой поворот реки, кишащей крокодилами, мог оказаться для нас последним. По рекам мы мчались на быстроходных моторных лодках, управляемых лихими ездоками.
Иногда приходилось плыть по опасной реке ночью, при тусклом свете луны. Пренебрежение опасностью и смелость наших проводников иногда вызывали восхищение, но чаще пугали нас, однако мы вынуждены были полагаться на них, другого выхода не было, так как поджимали сроки окончания визы.
Мы, конечно, предприняли все возможные меры предосторожности, к примеру, обвязали детей поясами из пустых пластиковых бутылок на случай, если вдруг перевернется лодка, чтоб они удержжались на поверхности воды. Я ещё шутил, предлагая привязать к ним таблички с надписью "несъедобно", однако мне возразили так же в шутку, что крокодилы не понимают по-русски.
Когда мы останавливались на ночлег в деревушках, то вызывали у местных жителей чрезвычайный интерес, и не мудрено, поскольку людей белой расы они видели впервые. Естественно, мы были почетными гостями в любом доме. Через пять дней наша группа прибыла в город Пантионак, находящийся на экваторе. Основной его достопримечательностью считается монумент экватора, расположенный на 110-м меридиане.
Эта часть острова Калимантан оказалась более обжитой, и мы благополучно доехали на попутках до части Малайзии, расположенной на Калимантане, называемой Саравак. Как мы не торопились, но на два дня визу просрочили. Однако индонезийские таможенники посмотрели на это сквозь пальцы. За два с небольшим месяца эта страна стала нам, как родная. Мы уже неплохо понимали язык, жесты, изучили национальные обычаи. Так что с Индонезией нам расставаться было чрезвычайно жаль. Для себя же я решил, что если ещё раз окажусь в этих краях, то непременно осмотрю острова Бали и Западный Ириан. А также предложу для показа по местному телевидению свой видеоматериал, отснятый в Индонезии. Мне всё время как-то хочется отблагодарить людей, помогавших нам во время нашего путешествия. Я пока не знаю, как это сделать, во всяком случае, наша благодарность навсегда останется у нас в сердцах.
Назад. Опять Малайзия
Итак, мы пересекли границу Малайзии и вскоре прибыли в город Кучинь, что в переводе на русский означает кот или кошка. В слове этом у них разграничений по полу и даже возрасту, будь это котёнок – всё равно кучинь. В этом городе много скульптур с изображением кошек, а впрочем, и живых котов здесь в избытке. В первую очередь мы, конечно, разыскали морской порт, так как в Россию отсюда в сторону дома нам был только один путь – морем. Появились и новые обстоятельства. Пока мы были в походе, улучшились отношения между Россией и Малайзией, и теперь российские граждане имеют право посещать Малайзию без визы, но только в течение двух недель. В общем, когда мы прибыли в порт, у нас оставалась одна законная неделя, потом мы должны были покинуть страну, нарушение этого правила грозило депортацией.
Порт оказался небольшим, вмещал около 50 судов, но наших кораблей там не было. Между тем вездесущие газетчики успели рассказать общественности о наших проблемах. На третий день нашего пребывания в Кучине мы получили информацию, что к нефтеналивному пирсу подошел российский танкер, и сразу отправились туда. Мы думали, что масло, которое покупает здесь Россия, поплывет на нашу родину, однако оказалось, что оно перевозится на российских судах в Индию. Но с экипажем русского корабля мы всё же повстречались к обоюдной нашей радости.
Побыли мы в гостях около двух часов, и тут прибежал охранник, сообщив, что нас ожидают в офисе порта. Моряки дали нам на дорогу пару булок хлеба, в основных продуктах недостатка мы не испытывали. В офисе нам сообщили, что одна китайская супружеская пара пожелала помочь нам добраться до Куала-Лумпура. Мы, конечно, приняли эту помощь с благодарностью, понимая, что людям хочется нам помочь из гуманных соображений.
К тому же, газеты об этом напишут, да и такому богатому и влиятельному банкиру как господин Ли, подарить три билета на "Боинг" ничего не стоит.
Вообще я заметил, что китайцы, проживающие вне своей страны, преуспевают за счёт своей природной предприимчивости.
Очевидно, у себя на родине они зажаты жесткими законами и конкуренцией. Мы с благодарностью пожали руку мистеру Ли, он вручил нам авиабилеты на следующий день и отвёз в гостиницу, где уже оплатил номера для нас. Здесь мы познакомились с собратом по увлечению из Англии. Он путешествовал автостопом и застрял в Кучине, возвращаясь из Австралии, куда прилетел на деньги родителей. А оттуда выбирался на свои, заработанные на уборке бананов. Туристам там платят до $1000 в месяц (по австралийским меркам немного), так как это сичтается противозаконным.
В Куала-Лумпуре, куда мы прилетели, русских судов оказалось много, но ни одно из них опять же не отправлялось в Россию. Поэтому решено было открывать визу в Таиланд и двигаться автостопом в сторону Лаоса. В ожидании визы мы поселились на борту арестованного за долги судна с русским экипажем, чтобы отдохнуть перед дорогой, а заодно развеять их скуку. Моряки находились на арестованном корабле около трёх месяцев, а до этого проработали полгода, то есть не виделись со своими семьями 9 месяцев, и неизвестно, сколько ещё предстоит тут проторчать. Но уезжать они не решались, так как рисковали остаться вовсе без зарплаты после продажи судна.
Получив визу в Таиланд и распрощавшись с гостеприимными моряками, мы сошли на берег. Тут неожиданно попали в большую пробку. Пришлось выбираться из порта через загруженные автомобилями и толпами людей улицы. Получилось так, что в это время в порт прибыл знаменитый американский авианосец "Интерпрайс", и многие стремились попасть на экскурсию по судну. А экипаж численностью в пять тысяч человек сходил на берег, поэтому возникла такая сутолока.
Нам удалось выбраться из порта по захолустным улочкам, а нашим гидом вызвался стать работник порта, молодой индус по имени Бабу. Мы успели подружиться с этим гостеприимным парнем, и он ещё в течение двух дней приезжал к нам на машине, догоняя нас по мере того, как мы продвигались пешком в сторону Таиланда. За это время он показал нам святыню малазийских индусов – храм, расположенный в пещере. Это настолько красочное творение, что я не берусь описать его словами.
Между тем неделя, на которую нам продлили визу в Малайзии, заканчивалась, и мы на попутных автомобилях устремились к границе Таиланда. Но, чтобы не повторять на обратном пути домой уже пройденный маршрут, мы выбирали дороги, расположенные ближе к восточному побережью. Двигаться автостопом в этих экзотических странах, как я уже говорил, довольно легко даже такой большой группе, как наша. Стоит только поднять руку, как любой автомобиль тут же останавливается, даже если он полон пассажиров, – только за тем, чтобы извиниться, что не может подвезти.
От Куала-Лумпура мы добрались до города Кота-Бару за трое суток, особо не напрягаясь. В это время режим движения у нас сменился: мы решили проезжать в день не менее 250 км и проходить пешком не менее 10 км. Можно было двигаться интенсивнее, но тогда бы мы оказались в России в мае, а нас при нашей экипировке больше устроил бы июнь.
Переплыв границу возле городка Тумпат, мы вновь оказались в Таиланде. На этот раз мы купались в волнах Сиамского залива, а во время первого посещения нас ласкало Андаманское море. В Таиланде режим нашего продвижения не изменился. Мы доезжали на попутке до центра населенного пункта, куда направлялась машина. Затем пешком шли на противоположную окраину селения, так как в центре ловить попутную машину бесполезно, и двигались дальше. Обычно хичхайкеры ждут на одном месте, пока их не заберет попутка. Мы же иногда уходили чуть не за 10 км от города, пока возле нас останавливалась, наконец, машина, способная перевезти всю нашу группу.
Хочу рассказать об одном случае, ярко характеризующем здешних людей как чрезвычайно отзывчивых и приветливых. Однажды мы остановили большой грузовик, залезли в большой кузов. Я назвал водителю ближайший город, расположенный на трассе, хотя нам нужно было в Бангкок.
Но мы поняли, что туда мало кто направляется, и если назвать Бангкок, то водитель, извинившись, уезжает, не понимая, что мы путешествуем на перекладных. Итак, водитель подвез нас до ближайшего города и остановился. Тогда я сказал ему, что мы добираемся до Бангкока. Молодые люди в кабине, их было трое, объяснили, что едут в город, расположенный в 200 км отсюда и могут доставить нас туда. Однако после мы заметили, что они повернули куда-то в сторону от трассы. Мои спутники стали уже волноваться, но я догадался, когда увидел впереди железную дорогу, что парни решили отвезти нас на вокзал, чтобы мы могли поездом добраться до Бангкока. Так и вышло. Нас довезли до маленькой железнодорожной станции, и пока мы вылезали из кузова, вручили нам билеты до Бангкока, тут же втолкнули в подошедший поезд, который останавливается здесь лишь на минуту. Так что мы не успели толком поблагодарить наших новых друзей, но по их лицам видели, что они были очень довольны тем, что сумели нам помочь!
Обратный маршрут по новым местам
Из Бангкока опять же автостопом мы отправились в сторону Вьентьяна – столицы Лаоса. На ночлег останавливались обычно у подвозивших нас попутчиков, либо на автозаправках. Пока мы так возвращались, то убедились ещё раз, что путешествие автостопом позволяет увидеть гораздо больше достопримечательностей, хотя, передвигаясь пешком, конечно же, имеешь возможность осмотреть их более основательно. Я полагаю, что когда устану странствовать пешком, то выберу промежуточный и оптимальный вариант – путешествие на велосипеде. Но пока рассуждаю – лучше меньше, да лучше.
Через недельку без особых приключений, мы вновь оказались на берегу Меконга. На противоположной стороне реки раскинулся Вьентьян. Виза у нас была получена ещё в Бангкоке. Так что, переночевав в Таиланде, мы пересекли границу, на сей раз двигаясь через мост. Мост обычный, однако доставляет водителям много неприятностей, так как левостороннее тайское автомобильное движение здесь меняется на правостороннее, принятое в Лаосе, и заставляет многих путаться.
Лаос встретил нас приветливо. Как раз был сезон манго, и когда мы вошли в ближайший буддийский храм, настоятель щедро угостил нас этими чудесными плодами. При храме обучалось много юношей, которые сносно говорили по-английски, что для лаосцев большая редкость. Переждав в храме полуденную жару, мы отправились в столицу, которая находилась недалеко от границы.
Российское посольство расположено почти на окраине города, рядом с рисовым полем, что в общем-то необычно. Первыми русскими, встретившими нас, были наши знакомые учителя Костя и Марина. Они нам очень обрадовались, так как сами принадлежали к заядлым туристам. Остальные отнеслись к нам тоже очень хорошо. Оказывается, в прошлое наше посещение этой страны они знали о том, что мы заболели малярией и даже хотели послать к нам врача, но им сообщили, что мы уже выздоровели и отправились дальше. Нас с комфортом разместили на территории посольства, устроили встречу с сотрудниками и их семьями. Организовали для нас экскурсию по Вьентьяну. Столичный город оказался небольшим, дома здесь низкорослые. А храмам далеко до таиландских, хотя в прошлом эти две страны не были разделены границей.
Русские необычайно тепло отзывались о лаосцах, утверждая, что это честные и порядочные люди; хотя они бедны, но в жизни ничего не украдут. Позволю себе небольшое отступление.
Считаю верным критерием оценки любого человека и руководствуюсь им – чем меньше он говорит плохого о других, тем больше заслуживает уважения. Впрочем, эта заповедь не нова. Так почему так много можно слышать дурных отзывов о людях в нашей христианской стране?
После трёхдневного отдыха, который получился у нас из-за оформления визы в Китай, мы двинулись на север. Нас подвезли на посольской машине за пределы столицы, а дальше группа отправилась привычным автостопом. В Лаосе тоже охотно останавливаются, чтобы подвезти туристов, но ехать по здешним дорогам небезопасно. В этой горной стране дороги, подобно нашим сахалинским, не заасфальтированы и не ограждены бордюрами. И если учесть, что автомобили здесь в основном советского производства, а запчастей в Лаос не поставляли уже лет семь, то понятно, что состояние тормозов и рулевого управления у них далеко не идеальное. Однако выбора не было. Я садился рядом с водителем, а иногда даже за руль, чтобы не зависеть от слепого случая. Часто мы ночевали в горных деревушках, и везде к нам местные жители относились доброжелательно.
Двигаясь дальше на север, мы проходили по таким местам, где на дичь охотятся древними способами – с луком и стрелами или с помощью старинных поджигов. Правда, в городах можно встретить и европейцев, которые в парках мирно покуривают травку. Последним крупным городом, который мы посетили в Лаосе, был Луангпхабанг, старинный и красивый. Вскоре мы добрались до лаосско-китайской границы.
Впечатление было такое, что европейцев здесь видели впервые, во всяком случае, русских. Китайские пограничники долго рассматривали наши паспорта, а потом произнесли: "Карл Маркс, Ленин". В пограничном городке Мыпла мы закупили дешевых китайских продуктов. Позвонили в Лаос, так как сотрудники посольства очень просили об этом, беспокоясь о нашей безопасности по пути следования. Памятуя прошлогодний опыт движения по Китаю, мы старались не попадаться на глаза полицейским. Но от северной до южной границы огромное расстояние, да и законы в южных провинциях не столь строги.
По нашим наблюдениям, на юге Китая люди живут более обспеченно. Возможно, потому, что их южные соседи – из Вьетнама, Лаоса, Бирмы и Индии хорошо покупают китайский товар, тем самым поддерживая экономику северной страны. Мы направились далее в сторону города Куньмина, откуда пролегла железная дорога. Люди здесь весьма отзывчивые, и хотя в дом не приглашали, но подвозили охотно. Дороги в этих местах горные, но асфальтированные. Мы заметили, что китайцы любят быструю езду. Автомобили в основном китайского производства, только они почему-то очень похожи на советские. В посёлках предпочитают пользоваться другим транспортом – быстроходными мини-тракторами с тележками, на них перевозят всё, что производят и чего нет в соседней деревне.
Китайцы редко ездят на далёкие расстояния, и мы двигались с частыми остановками. Только однажды китайские друзья провезли нас более чем на 200 км. Потом устроили нам экскурсию по городу. Надо сказать, что в этой провинции города отличаются чистотой. А вечером нас повели в ресторан. Вообще эти люди оказались необычайно гостеприимными, после они пригласили нас к себе домой, что в Китае в общем-то не принято. А вот о посещении ресторана стоит рассказать отдельно. Он сразу удивил нас необычайным дизайном. Всё в помещении было выполнено из натуральных материалов и в деревенском стиле. Посетители сидели за круглыми столами с вращающимися столешницами меньшего диаметра посередине. Это очень удобно, так как в китайской кухне множество приправ, и без такого приспособления было бы затруднительно ухаживать друг за другом. Фирменное блюдо этого ресторана – ананас, фаршированный рисом, сваренным вместе с его мякотью. Нам оно очень понравилось. Так же, как и суп, который варят прямо на столе, бросая в горшок раскаленные камни. Между тем мы увидели, как за соседним столиком официанты принялись делать массаж клиентам. Позже эту приятную процедуру проделали и с нами, оказывается, она входит в стоимость блюд. затем на сцену вышли симпатичные китаянки в национальных костюмах, и стали петь и танцевать, приглашая посетителей ресторана присоединиться к ним. И вскоре все гости, в том числе и мы, весело выплясывали на сцене. У нас в России такое обычно бывает после третьей рюмки, а там люди практически не пьют спиртного. В общем, вечер у нам прошел отлично, мы все очень весело и оживленно общались, хотя наши новые друзья не знали даже английского языка.
Переночевав у гостеприимных хозяев (впервые в Китае), мы по обычным своим правилам доехали до окраины города, откуда на попутках добрались до Куньминя, затем до Гуйяна. И здесь мы решили разделиться. Нам с Никитой нужно было добираться до Сахалина, а остальные направлялись в Иркутск и Нижневартовск.
Билеты на транспорт в Китае очень дешевы, и оставшихся у нас денег хватило, чтобы отправить женщин с детьми на поезде до России транзитом через Монголию. Мы же с сыном надеялись добраться на попутном судне от Шанхая до Сахалина. Итак, мы разъехались, договорившись связаться друг с другом сразу же по прибытию на места. Что и произошло через полмесяца, которые потребовались нам с Никитой, чтобы добраться до Сахалина. Наши же спутники были дома уже через неделю, так как возвращались поездом.
В Шанхае я обратился в российское представительство за информацией о русских судах, идущих на Сахалин. На ближайшее время таковых, увы, не предвиделось. И мы после трехдневного пребывания в Шанхае решили было отправиться к границе России автостопом. Но консул отнесся к русским путешественникам очень благосклонно и помог нам сесть на поезд до Харбина, откуда рукой подать до Суйфуньхэ. Это пограничный городок, выросший, как на дрожжах, от постоянного присутствия множества русских "челноков". Здесь надписи на магазинах и забегаловках сделаны на неправильном русском языке. Всех россиян здесь зовут почему-то "карифана" и наперебой предлагают им товары со скидкой. Хотя в Шанхае они стоят вдвое дешевле без всякой скидки.
На окраине города, возле автомобильного переходного пункта, мы познакомились с русскими водителями из Уссурийска, которые здесь работают постоянно. Они согласились подвезти нас до Уссурийска. Переночевав в здешней гостинице, мы утром пересекли границу. На кордоне в течение получаса проверяли и уточняли наши личности. Затем, поздравив нас с благополучным возвращением на родину, угостив дынями и консервированными грибами, отпустили с миром.
Проехав по разбитой дороге 5 км до трассы, мы поняли, что деньги от таможенных сборов этого переходного пункта идут куда-то мимо этого дорожного полотна.
От Уссурийска до Владивостока мы с Никитой доехали на электричке. И вышли на берег океана в надежде, что отзывчивые моряки доставят нас бесплатно к родным сахалинским берегам. Сахалинское судно "Луминария" должно было прибыть в порт через два дня. Мы решили за это время съездить в Зарубино, чтобы посмотреть дельфинарий. Несмотря на начало июня, было холодно, не более 10 градусов. Когда мы вернулись во Владивосток, то привлекли к себе внимание журналистов, которые известили дальневосточников о нашем благополучном возвращении в местных газетах и по телевидению. Затем, спасибо экипажу "Луминарии", мы прибыли на Сахалин. В Корсакове мою радость возвращения домой омрачил вид беспризорных голодных детей, ловко ворующих овощи при разгрузке судов. Именно тогда у меня появилась мысль о возможном создании в будущем семейного детского дома. Я подумал: хорошо бы показать нашим детям, как живут люди за границей. С детства их приучают жить с пользой для себя и для других. Когда я уходил в путешествие, то считал, что делаю это для себя, полагая, что заслужил эти радости, долго работая тренером. Но интерес, вызванный нашими странствиями у общественности, показал, что есть в них польза и для других.
Путешествие - II (10.97 - 12.97)
Южная Корея, Филиппины.
Общее расстояние = 2.400км. Пешком пройдено 1.500км
Южная Корея
К октябрю 1997 года у меня появился спонсор, в лице туристической кампании "Санта", которая рассчитывала с моей помощью завлечь туристов из Южной Кореи, а также появилась попутчица - Валентина. Кроме того фирма "Крильон-сервис" в качестве спонсорской помощи выделила мне две рации "Моторолла", которые, несомненно, не раз нам пригодятся. Сахалинская кампания Моринфлот в лице Александра Давыдова предоставила нам бесплатный проезд на контейнеровозе до порта "Pusan" оттуда мы отправились пешком по восточному, побережью Южной Кореи. В целом у меня сложилось впечатление от этой страны как об очень интересной, с живописной природой, но она показалась мне слишком цивилизованной и перенаселённой. Живут там хорошо, но чересчур много, на мой взгляд, людей, машин и дорог. А свободных мест практически нет. Много гор и, пожалуй, только горные массивы не тронуты цивилизацией.
Мы посетили около пятнадцати корейских городов, среди них Пусан, Ульсан, Кенджу, Тэгу, Андон, Сокхго, Сеул. Люди относились к нам очень доброжелательно. Вообще, народ здесь очень добрый, трудолюбивый. Корейцы очень много работают, и, как мы с удивлением узнали, у них бывает всего трёхдневный отпуск! Семьёй они обзаводятся не ранее чем в 27-28 лет. Корейцы считают, что сначала нужно встать на ноги, а потом жениться. Для мужчины здесь дело чести – заработать денег на собственный дом, куда он может привести будущую супругу. А не как у нас – с бухты-барахты.
Более всего мне понравился вулканический остров “Cheju do”. Здесь, по преданию, останавливается время. Живут на острове в основном крестьяне, и потому наверное, в этих местах такой спокойный и размеренный образ жизни. Там есть деревня для туристов, где представлена старая Корея. Здесь на глазах туристов готовят старинные национальные блюда и предлагают их попробовать. На остров постоянно приезжают люди, много бывает школьников. Приятно видеть, что народ не забывает свою историю и считает своим долгом помнить, как жили предки.
Наше пребывание в Южной Корее обошлось без особых приключений. Это абсолютно безопасная страна, для туристов в том числе. Очень много полицейских.
Единственный, на мой взгляд, недостаток здешних порядков – все пляжи огорожены колючей проволокой. Это началось после инцидента с северными корейцами, которые однажды приплыли на подводной лодке и высадились на берег. Теперь всё побережье обнесено колючей проволокой. Есть специальные огражденные полоски пляжа, где можно купаться и загорать. Но на ночь всё закрывается, повсюду ходят часовые. Надо сказать, что северные корейцы настроены более враждебно по отношению к своим южным братьям. Южные – наоборот, хотят им помочь, особенно радикально настроенные студенты, которые выходят на улицы с плакатами и призывами помочь народу Северной Кореи. У корейцев есть хорошее выражение: если дети и старики счастливы – значит, благополучна их страна. В Южной Корее видно, что старики ухожены, не брошены на произвол судьбы, и дети весёлые, довольные, чего не увидишь у нас. Не потому, что у нас мало денег – у наших детей слишком взрослые проблемы, мы сами их так воспитываем, заставляя думать о том, что в магазинах высокие цены, в стране плохое правительство и т.д. Мы виноваты перед детьми – зачем ребёнку наши проблемы?! Ему что нужно? Иметь друзей, повеселиться, побегать. А мы со своим отношением к окружающему миру (у кого-то много денег, а у меня мало) делаем ущербными собственных детей. Это главная болезнь нашего общества.
Кстати, в портовых городах много русских работают зазывалами в магазинах и ресторанчиках. Работа, на мой взгляд. несколько унизительная, но зазывалы получают в месяц больше тысячи долларов.
В Сеуле в посольстве Филиппин мы получили визу на два месяца. Хотелось добраться до этого острова с меньшими затратами на пароходе, но виза Кореи уже заканчивалась и пришлось лететь самолётом. Билет до столицы Филиппин стоил 200 долларов. 26 октября мы прибыли в Манилу.
Приключения на Филиппинах
В Манилу прибыли ночью. Самолёт там подгоняют вплотную к зданию, и пассажиры прямо по гофрированному переходу попадают в помещение аэровокзала. Поэтому сразу не чувствуешь разницу температур. Но когда, окончив несложную таможенную процедуру, выходишь на открытый воздух, то сразу окунаешься в жаркую, душную атмосферу столицы, наполненную выхлопными газами, шумом яркоокрашенных автомобилей местного производства, которые меня весьма поразили: я видывал немало различных авто, но таких – никогда. На привокзальной площади они выстроились, как на парад, как бы стараясь перещеголять друг друга расцветкой и количеством фар. Они мне понравились простотой и лаконичностью форм. Например, если это автобус, то всё в нём служит для того, чтобы в него забралось как можно больше людей и ещё столько же могли "висеть" сзади, сбоку и наверху. А он может подняться со всем этим грузом по крутой горной дороге. На мотоцикл с коляской здесь спокойно садятся, а вернее, висят на нём 6-8 человек и так едут по городу. Полиция за это не наказывает, ты можешь ехать хоть на крыше автомобиля, это твоя жизнь, и ты вправе распоряжаться и рисковать ею по своему усмотрению.
Оружие здесь может купить в лавках или прямо на улице любой желающий. Ножи и кинжалы предлагают прямо на виду у полицейских 10-летние пацаны. Преступность здесь не очень распространена, но всё же есть. В российском посольстве нас предупредили, чтобы мы не ходили вечером по Маниле севернее памятника Ризалу – могут зарезать. Однако по воле случая нам пришлось ночевать там, но всё обошлось.
Вообще к нам, идущим с большими рюкзаками, да ещё босиком, отношение другое, нежели к туристам, праздно шатающимся по улицам. К ним подходят разве что нищие дети, чтобы попросить на хлеб.
Мы же часто ночуем в бедных кварталах, варим там свою нехитрую еду, спим рядом с местными жителями под пальмовыми навесами (в палатке бывает слишком душно), поэтому окружающие относятся к нам, как к своим. Угощают своей едой, расспрашивают на языке жестов, а мы так же отвечаем. Филиппинцы очень общительный и приветливый народ, по этой причине слишком долгое общение не давало нам вовремя уснуть. А ведь наутро надо было очень рано вставать, чтобы меньше идти под палящими лучами солнца.
Вообще-то общаться с филиппинцами на языке жестов нам приходилось мало, так как все они говорят по-английски – преподавание в школах у них идёт на английском. Между тем на Филиппинах существует 71 диалект. И ещё до английского они придумали общее наречие – тагалок, чтобы понимать друг друга.
Итак, путешествие на Филиппинах мы начали со столицы. Манила очень большой и очень грязный город. Жара, много выхлопных газов, грязных машин, над городом постоянный смог. Климат нездоровый, и потому здесь много больных людей. Рядом с богатыми и красивыми домами располагаются трущобы, где очень много бедных людей, живущих на помойках.
Филиппины 400 лет были колонией Испании, потом 100 лет подчинялись Америке. Сейчас там нет колоний, но народ по-прежнему преклоняется перед белыми людьми. К американцам относятся с особым уважением.
Поражает беззаботность местного населения при его нищете. Почти каждый месяц они что-то празднуют, танцуют и веселятся. Но в будние дни работают от зари до зари, а отдыхают весело – все их заботы словно исчезают. Никогда не ропщут в адрес правительства, никаких разговоров о высоких ценах там не услышишь, несмотря ни на что. Девчата и парни надавали мне много своих адресов – хотят выйти замуж или жениться на русских. О России они думают, что это очень богатая страна.
Путешествуя по Филиппинам, мы не изменяли своей традиции и двигались от города к городу пешком. Часто шли по джунглям, где очень много вьющихся лиан, которые цепляются за ноги и за руки. Много насекомых, обилие муравейников. В джунглях всё колючее, даже стволы деревьев, нельзя опереться. Поэтому мы старались идти по проторенным тропинкам, самим их пробивать очень тяжело и неприятно. В филиппинских джунглях очень много змей. Моя попутчица Валентина один раз наступила на змею, но успела отпрыгнуть, и та её не укусила. Обезьян там меньше, чем в Индонезии, слонов мы не встречали. Зато много красивых птиц.
Ночевали мы в основном на берегу моря, так легче переносить жару. Питались кокосами, бананами, которые нас здорово выручали, когда не стало денег. А дело в том, что нас обокрали на этом острове. Случилось это в местечке Субиг-бей, там раньше находилась американская военная база. И потому здесь сохранилась атмосфера того времени – публичные дома, проститутки и воры. Это небольшой пляжный бандитский городок. Там всегда караулят, кого бы ограбить и убить. Мы поставили на берегу палатку, и к нам постоянно подходили то одни, то другие, расспрашивая, кто мы и откуда. А сами потихоньку утаскивали то, что находилось возле палатки (обувь, бельё). Однажды мы пошли купаться и снимали на видеокамеру море. Я отошёл от наших вещей метров на десять, не более, вокруг никого не было, а неподалёку стояла вроде бы пустая лодка. Оказалось, в ней притаились воры. И когда мы вошли в воду, они выскочили, схватили сумку с деньгами и документами и, прыгнув в лодку, скрылись.
Во время одного из переходов нас подстерегло несчастье – Валентину сбил мотоцикл с коляской. Это произошло так. Мы двигались по обочине навстречу движению (оно здесь правостороннее). Я шёл впереди, Валентина на метр приотстав. Вдруг один из встречных мотоциклов резко вильнул в нашу сторону (его согнала встречная машина). Я отпрянул и тут же услышал позади крик. Оглянулся – Валя лежит в неудобной позе, из большой рваной раны на правой голени хлещет кровь, рука тоже окровавлена, на правом бедре наливается огромный синяк.
Аптечка у нас всегда под рукой. Я быстро обработал и перевязал ей раны. К счастью, кости и сухожилия остались целы. Тут же возле нас остановился следующий моторикша (а тот, который сбил, быстро скрылся, испугавшись, что наехал на иностранцев). Высадив пассажиров, он бесплатно довёз нас до ближайшего посёлка, где едва не терявшую сознание Валентину сразу положили на операционный стол и зашили раны под местной анестезией. Зашивали мастерски, но условия, надо сказать, были антисанитарные – мало того, что инструмент не одноразовый, тут же, рядом, метёт пол уборщица. Ещё нас удивило, как врачи накладывают бинт. Несмотря на то, что шов получился длиной около 15 см, они не перебинтовали ногу, как обычно делают у нас, а закрепили пластырем полоску свёрнутого бинта. Это делается явно не из экономии перевязочного материала – такой бинт не сползёт, да и кожа "дышит".
Мы пробыли в госпитале сутки. За это время нас посетили полицейские, но никаких особых примет наехавшего мотоциклиста я сообщить им не мог. Да и в глубине души не хотел, чтобы его нашли, так как лечение Вале провели бесплатно, а он бы сильно пострадал материально. В сущности, он не был виноват – так сложилась дорожная ситуация, хорошо ещё, что она закончилась не так трагически.
На следующий день мы двинулись дальше, но уже, естественно, не пешком, а автостопом, поскольку Валя могла передвигаться со скоростью не более одного километра в час и то без рюкзака. Через два дня после аварии мы отправились в город Baguio, где нам и довелось повидать самое интересное – встретиться с филиппинскими хилерами. Я видел своими глазами, как и что они делают, и заснял всё это на видеокамеру. Вообще, филиппинцы говорят "хиллар", а не "хилер". В переводе это означает – лечитель по верe. Мы встретились с самым знаменитым хилларом в городе Багио. У него русская жена, она из Москвы, моложе его намного. Ей всего 22 года, а ему уже 60. Но правда, выглядит он лет на сорок. Они живут вместе уже три года. Она приехала с ребёнком к нему на лечение, да так тут и осталась.
По старым традициям считалось, что хиллар не должен брать деньги за лечение, иначе его сила исчезнет. Джун Лабу берёт 150 долларов за сеанс, но для нас он сделал исключение. Мы много слышали о нём, его на Филиппинах знают все. Ещё лет десять назад я много читал о филиппинских хилерах и хотел посмотреть на них своими глазами. Так что встреча с хилларом входила в мои планы. Хиллар в это время только что вернулся из России, он лечит людей по всему миру. Много ездит, и к нему съезжаются со всего света. Когда мы пришли, то увидели длинную очередь – люди приехали из США, Канады, Германии. Для приёма больных у этого хиллара есть своя гостиница. Нам помогли пробиться к нему полицейские. Они видели, как я ежедневно делаю гимнастику "сегун" и попросили, чтобы я их потренировал. Несколько дней я с ними занимался, и в знак благодарности они походатайствовали, чтобы этот хиллар принял нас бесплатно.
Я постараюсь описать, как проходит приём у филиппинского хиллара Джуна Лабу. О хилларах написано много и хорошего, и плохого, а также отснято немало видеоматериалов. Я снимал на камеру с расстояния 2-3 метра и до сих пор не могу однозначно ответить, чудо это или ловкий трюк, пусть читатель сам решит, исходя из моего описания. Я склонен на 90% считать, что это трюк. Однако многие выздоравливают, так что дай Бог хилларам мастерства и здоровья, чтобы они могли побольше вылечить людей. Человек, потерявший всякую надежду излечиться традиционными способами, узнаёт о хилерах. Но это далеко, на Филиппинах, да и лечение не дешево. Но здоровье дороже, и человек, продав всё и заняв денег, едет на Филиппины. Там его радушно встречают и назначают день лечения, а некоторым даже диету. В день лечения надо пойти в молитвенную комнату, которая расположена тут же, при гостинице, и попросить Бога о помощи. Затем направляешься в операционную, расположенную рядом. В день, когда я снимал видеоматериал, на приёме было человек 15 из разных стран. Все они раздеваются до пояса и по очереди ложатся на стол. Остальные имеют возможность смотреть на происходящее. И даже снимать с разрешения больного.
Первому, вероятно, страшновато. Но все идущие за ним видят, как после операции больной, как ни в чём не бывало, встаёт и, поклонившись, уходит.
Итак, обнажённые по локоть руки хиллара, в часах и кольцах, входят в тело пациента. При этом течёт кровь, через несколько секунд извлекаются кровяные сгустки и обрывки внутренностей. Всё это показывают пациенту и бросают в корзину. Тем временем ассистент вытирает место повреждения салфеткой. Больной встаёт и уходит в твёрдой уверенности, что теперь он здоров, а его место занимает следующий. Вся операция длится минуты две, при этом пациент не чувствует боли. После он ложится на другой стол, где второй ассистент при помощи пассов руками восстанавливает энергетику больного. Всё это испытала и моя спутница Валентина, она хотела попробовать удалить кисту. И действительно, почувствовала облегчение.
Теперь мне хотелось бы вернуться на несколько дней назад, когда мы в ожидании хиллара (вначале мы его не застали, он был в отъезде), пустились в небольшое путешествие. Двигались потихоньку, потому что больная нога мешала передвижению. А поскольку её нельзя было мочить, то при переправах через реки надо было затрачивать дополнительное время. Во время этого перехода мы увидели много интересного, познакомились с бытом и обычаями местного населения, поскольку часто ночевали у них. В одной рыбацкой деревне мы прожили почти неделю, потому что шов на ноге у Валентины разошёлся и загноился, требовалось ежедневно чистить рану. Мы ночевали в основном у простых людей, но волей случая стали однажды гостями местного миллионера мистера Антонио, который имеет на берегу океана двухэтажную виллу и живёт в своё удовольствие. История возникновения его благополучия нетипична для Филиппин, поэтому я расскажу о ней. Молодым парнем Антонио попал на службу в американский флот. Он единственный, кто не был американцем в экипаже подводной лодки, участвовавшей в боевых действиях против Вьетнама. Сейчас он получает от американского правительства ежемесячную пенсию в размере трёх тысяч долларов. Благодаря этому, он и его родня живут в полном достатке, а его дети учатся в Америке. Я не отношусь к тем людям, которые во всех бедах винят правительство, но услышав эту историю, невольно подумал, что и нашим властям стоило бы позаботиться о судьбе людей, которых они посылали и посылают сейчас на смерть для воплощения своих подчас бредовых идей. К счастью, Антонио не принадлежит к числу тех людей, которые чем больше имеют, тем становятся жадней.
Он вернулся в свою рыбацкую деревню, купил несколько лодок, оборудовал их Компрессорами, которые снабжают ныряльщика воздухом по пластиковым тонким трубкам, и теперь все его односельчане занимаются глубоководным (до 30 метров) морским ловом. Хотя и довольно примитивным, но достаточно эффективным. Мы каждый день видели на столе огромных омаров и суп из морских черепах. В свою очередь мы знакомили хозяина с русскими блюдами. Антонио всегда весел, общителен. Любит танцы, несмотря на свою полноту, поэтому является постоянным спонсором деревенских дискотек, за что пользуется заслуженной любовью у местного населения. Вообще доброжелательность в отношениях между людьми присутствует повсюду на Филиппинах.
Хочу заметить, что свои путешествия я смог осуществить благодаря благожелательному отношению людей как в России, так и за границей. Оказывая мне спонсорскую помощь, люди понимают, что "рекламная" отдача от меня минимальная. А помогают по доброте душевной, за что я им вдвойне благодарен. А когда встречаешь соотечественника за рубежом, то ощущаешь, что ты ему как брат, и он готов помочь тебе в беде.
Благодаря братскому отношению за границей, нам и удалось благополучно выбраться с Филиппин без денег и документов, успев при этом выполнить намеченную программу – побывать у хиллара и заснять его работу. А кроме того, мы познакомились с бытом и обычаями местного населения, правда, только северной части острова.
На юге же всё по-другому. Там в основном живут мусульмане и идёт гражданская война по причине религиозных разногласий. Мы планировали ранее, конечно, побывать и на юге, но Eго величество случай не оставил нам выбора: отсутствие паспортов лишало возможности путешествовать дальше. В российском посольстве нам выдали специальные документы для возвращения и предложили билеты по выбору – до Москвы, Хабаровска, либо Владивостока. Мы выбрали Владивосток. Это был наиболее приемлемый вариант, так как мы не имели тёплой одежды, а в России на Новый год в шортах и футболках можно появиться разве что на маскараде. У нас оставался один день до вылета, и мы отправились в морской порт в надежде встретить русское судно, чтобы попросить у соотечественников хоть какую-нибудь одежду по нашему сезону. Нам повезло, мы нашли русских, правда, они давно работали в тёплых краях, поэтому не держали тёплых вещей. Но "поскребли по сусекам" и нашли для меня тёплую тельняшку, а Валентине – фуфайку. Повариха с корабля презентовала ей белые туфли. Вот в таком виде и без копейки денег мы и вышли на трап самолёта, приземлившегося во Владивостоке.
Милиция, к которой мы обратились с просьбой помочь нам добраться до города (а до него было 70 км), не имела ни средств, ни желания этим заниматься. Спасибо добрым людям, которые поспособствовали нам благополучно добраться до морского порта, где, на наше счастье, стояло судно "Ламинария", которое приютило нас. Затем подошёл корабль "Варандей" сахалинской фирмы "Лаки Стар", он и доставил нас домой – большое спасибо морякам. Вот так, спустя почти четыре месяца с момента старта, закончилась моя вторая попытка достичь берегов Австралии. Но я не сдавался и решил попытаться сделать это в третий раз. Мы с Валентиной стали активно к этому готовиться.
Путешествие - III (06.98 - 06.99)
Через Евразию в Австралию
Общее расстояние = 55.000км. Пешком + велосипед 16.000км
Свет далёкой звезды
Для нового старта требовались материальные средства. Мы готовы были на любую работу, пусть самую трудную, но высокооплачиваемую. Вплоть до того, что намеревались принять участие в путине, но была зима – не сезон. Меня приглашали читать лекции в различные учебные заведения. Валентина взялась распространять известный "Гербалайф" (хотя я был против этого) и целыми днями бегала по городу, наматывая, пожалуй, не меньше километров, чем во время путешествия.
За это время нашлось ещё пятеро желающих отправиться с нами в далекое и увлекательное путешествие. Для осуществления этого желания нужно было иметь загранпаспорта, $600 и большое желание дойти. 29 июня 1998 года мы отправились в путь из порта Холмск во Владивосток на попутном судне "Нефтегаз-6" с благосклонного позволения руководства. На этот раз наша группа состояла из семи человек – трёх мужчин примерно моего возраста, двух женщин, одна из которых была уже на пенсии, и двух подростков – мальчик 14 лет и девочка 15 лет.
Трое суток морского перехода пролетели незаметно: мы знакомились с судном и его экипажем. Помогали, как могли, в хозяйственных работах и ближе узнавали друг друга. Ведь среди путешественников только мы с Валентиной, как говорится, вместе пуд соли съели. Остальные участники похода были едва знакомы между собой. В конечном итоге это стало причиной того, что группа распалась довольно быстро. Но это не страшно. Каждый из путешественников увидел много интересного и остановился там, где ему хотелось.
Но вернемся к нашему маршруту. Прибыв во Владивосток и высадившись на берег при помощи небольшой спортивной яхты, мы направили свои силы на то, чтобы: а) найти попутное судно, идущее в нужном нам направлении; б) оформить визу в Китай на случай, если попутного рейса не будет. Несколько суток мы провели во Владивостоке, ночуя то на военном судне, стоящем на приколе, то на морском побережье в различных местах. В результате поисков мы поняли, что попутного судна можно прождать месяц. А визу в Китай дешевле и быстрее можно получить в Хабаровске.
Мы отправились в Хабаровск «железнодорожным автостопом». Это были вагоны из-под угля, кирпича, либо предназначенные для охраны поезда и т.п..
В Хабаровске мы остановились у одной пожилой женщины, в маленьком двухэтажном домике, неподалеку от центра города. И прожили там неделю в ожидании китайской визы. Плату за постой с нас не брали, и мы в благодарность выполняли всю необходимую работу по хозяйству. Для семи человек это было нетрудно. Получив, наконец, визу, мы опять же на попутном транспорте отправились на станцию Гродеково, где и пересекли границу Китая.
В городе Суньхуньфэ я встретил своих старых знакомых – девушек из ресторанчика, которые год назад потчевали нас с Никитой пельменями. И хотя на этот раз нас было семеро, радушные хозяйки вновь бесплатно нас накормили. Из Суньхуньфэ мы двинулись сначала на автобусе, так как в приграничной зоне нельзя ходить пешком. Затем отправились автостопом и пешком в сторону Пекина. При этом мы не забывали выполнять свою пешеходную норму – шесть часов ходьбы ежедневно. Плюс к этому пять часов на попутках. Поскольку наша группа – семь туристов с рюкзаками – представляла собой довольно объемный груз для перевозки, то основным нашим транспортом были грузовики и прицепы тракторов. Мы передвигались нераздельной семёркой.
Наш маршрут пролегал в основном по глухим сельским районам, благодаря чему на нашем столе постоянно были дешевые китайские сельхозпродукты, и мы вполне укладывались в суточную норму питания – 1 доллар на человека, а зачастую и $0,5. Не буду на этот раз описывать подробности путешествия по китайским провинциям, чтобы не занимать много времени. Как говорится, скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. В общем, долго ли, коротко ли, дошли мы наконец до берегов Жёлтого моря. Здесь мы отдохнули один день. Но большинству из нашей группы этого показалось недостаточно. И после того, как мы прибыли в Пекин и начали хлопотать о получении визы во Вьетнам, часть группы – трое – решили дальше не двигаться, а отдохнув в Китае, вернуться назад. Так что вьетнамскую визу получали только четыре человека – мы с Валентиной, Егорыч и Миша.
Во время пребывания в Пекине мы жили на территории российского посольства со всеми удобствами. И вот мы двинулись в сторону Вьетнама. Но, к сожалению, здоровье Валентины, подорванное в своё время работой на химзаводе, стало её беспокоить в пути. А поскольку это было уже не впервые за путешествие и довольно серьезно, то она решила вернуться домой. Я проводил её до Пекина, посадил на поезд и вернулся к ребятам. Мы продолжили своё путешествие пешком втроём в прежнем темпе, и только в конце срока окончания визы сели в дешевый спальный автобус, который доставил нас почти до границы Вьетнама.
Пройдя десяток километров по довольно безлюдной дороге, мы очутились на границе. Оказалось, что вьетнамские пограничники помнили, как я год назад переходил здесь границу вместе с группой, в которой были дети. Для моих спутников всё было внове – бананы, кокосы, папайя и проч. Но для меня здешние впечатления стали уже пройденной темой. Для экономии времени мы решили доехать до Ханоя на попутках.
Во Вьетнаме этот способ передвижения был для нас осложнен тем, что редко кто здесь соглашается подвозить бесплатно, так как любой европеец у них воспринимается как источник дохода. Однако это относится только к части Вьетнама, где местное население избаловано туристами.
В сельской же местности люди почти во всех странах проявляют к гостям искренний интерес и радушие, не подпорченные меркантильностью. До Ханоя мы добрались за четыре дня. В столице особых достопримечательностей, кроме мавзолея бывшего вождя Хо-Ши-Мина нет, разве что парк Ленина с громадным памятником Владимиру Ильичу.
Через три дня я отправился дальше на юг уже один. Мои спутники решили вернуться домой. А меня по-прежнему манила далёкой, но яркой звездой Австралия. Надо сказать, путешествовать одному довольно тяжело. И не только потому, что рюкзак намного тяжелее – ведь всё общественное снаряжение (палатку, рации, веревку, котелок и т.д.) – несешь один.
Но тяжело в моральном плане – не с кем словом перемолвиться, разговоры с аборигенами не в счёт. Я решил двигаться автостопом до города Хуэ, древней столицы Вьетнама, этот маршрут, если вы помните, я прошел с моими спутниками год назад. Иногда я передвигался пешком, и тогда нередко радовался встречам с людьми, которые помнили меня по прошлому походу.
О Вьетнаме было рассказано ранее, поэтому не буду останавливаться на описании жизни и быта местного населения. Однако я неожиданно для себя отметил, что за год жизнь вьтнамцев улучшилась. А южане живут не так, как северяне, и почему-то они недолюбливают друг друга. К концу месяца я добрался до бывшей южной столицы – Сайгона, а ныне Хо-Ши-Мина. Хотя половина автобусов ходят по нему с надписью "Saigon". Южная столица более соответствует своему назначению, чем Ханой. Это огромный и шумный город, с большим транспортным движением, правда, преимущественно мотоциклетным.
Вьетнамские водители передвигаются почти без правил. И только шоферское мастерство спасает их от аварий, да ещё небольшая скорость – около 40 км в час. В Сайгоне в первую очередь я посетил российское посольство, где меня проконсультировали, чтобы я мог правильно заполнить анкету в австралийском посольстве для оформления визы и пройти там собеседование. Вообще в посольстве России ко мне относились довольно благосклонно, помогла бумага от российского МИДа. Мне предоставили жильё и переводчика, а после заполнения соответствующих документов посоветовали добраться до города Вунгтау, где находится русский городок с населением 1500 человек. Все они работают на совместном предприятии.
Я не преминул воспользоваться советом, поскольку как-то надо было занять три недели, отведенные для ожидания австралийской визы. От Хо-Ши-Мина до Вунгтау 120 км, и я добирался туда на попутном автомобиле. В Вунгтау мне повезло встретить не просто русских, а своих с Сахалина. Оказалось, там находятся филиалы некоторых сахалинских фирм. Земляки тоже мне обрадовались. В городе Вунгтау есть что посмотреть. Одна из его достопримечательностей – это гигантская статуя святого Жака, смотрящего в море. Она стоит высоко на горе, и любой желающий может подняться к её подножию, затем по ступенькам внутри статуи добраться до её рук, откуда открывается прекрасный вид на город и морской залив с разномастными суденышками всевозможных форм.
Город очень зелёный и красивый. Здесь выстроено множество отелей, которые пустуют, несмотря на дешевизну, так как предложение значительно превышает спрос. Я бы посоветовал российским туристам отдыхать здесь. Теплое море, экзотические фрукты, красивые женщины, приветливые хозяева. Всё это есть и в других южных странах, но здесь значительно дешевле.
Ещё одну живописную гору живущие здесь русские называют Голгофой, так как на вершине её установлен огромный святой Крест, пониже от него расположена статуя Божьей Матери. Великолепная лестница, ведущая к Кресту, украшена по сторонам барельефами, изображающими сцены из жизни Христа. С этой достопримечательностью я познакомился во время хоша.
Хош – это развлечение, которое придумали для себя люди, предпочитающие активный и здоровый отдых пассивному восседанию в пивнушках. По выходным дням собираются в определенном месте несколько десятков желающих, вносят примерно по $10 (сумма зависит от места проведения хоша) и отправляются кто бегом, кто пешком по маршруту, размеченному заранее цветной туалетной бумагой. Путь обычно пролегает по интересным и живописным местам и с расчетом, чтобы человек любой физической подготовки осилил его за пару часов. На финише почти всех ждёт какое-нибудь шутливое наказание, например, обливание пивом, сидение на льду или разбивание яиц на голове.
Затем участникам вручают специально заказанные памятные футболки, и они расходятся по домам, но не насовсем. А чтобы отмывшись, вечером встретиться на Варбелью в специально заказанном кафе. Таким образом происходит знакомство и общение людей различных национальностей, разных возрастов и социальных сословий. Поэтому это движение в азиатских странах весьма популярно. Примерно так, весело и интересно, я проводил время в ожидании визы.
Путь к заветной цели открыт
И вот долгожданная австралийская виза получена, я был готов отправиться к далеким берегам на попутном судне, но тут узнал, что на днях с острова Сахалин вылетает во Вьетнам чартерный рейс с новым экипажем для работы на буровых. А перед тем я получил письмо от Валентины, где она сообщала, что выздоровела и хотела бы вернуться на маршрут.
Мне удалось связаться с руководством ДМУРБ
(Дальневосточное Морское Управление Разведывательного Бурения), и при содействии "Сахморнефтегазшельфа" Валентину бесплатно доставили во Вьетнам. Это было весьма кстати, так как в одиночку путешествовать по австралийской пустыне было бы очень опасно. Правда, нужно было ждать ещё три недели визу для путешествия в Австралию для Валентины. Нет ничего хуже, чем ждать и догонять, говорит русская пословица. Поэтому мы решили занять время походами по горным провинциям Вьетнама, где я ещё не ходил. Тут очень кстати мы случайно познакомились с одним французом, его зовут Эмиль.
Узнав всё о нас, Эмиль сказал, что, наверное, только в России люди путешествуют так, как я, ничего при этом не зарабатывая. Он быстренько нашел две-три фирмы, которым нужна была реклама, и договорился с ними о сотрудничестве. В результате я получил 900 долларов, а он 600. Ещё одна фирма, "Romona", подбросила немного денег. Так что мы были опять "на плаву". Ещё одна фирма, совместная "Вьетсовпетро", организовала нам экскурсию на морские буровые, во время которой мы не только увидели много интересного, но и попробовали такое экзотическое блюдо, как морские змеи, а также спиртовую настойку на их крови, которая у вьетнамцев считается панацеей от всех болезней.
Экскурсия длилась три дня, после чего мы отправились в город Далату, расположенный на высоте 2000 метров. Мы двигались по своему привычному графику, преодолевая пешком до 30 км в день, что в условиях пересеченной местности занимает больше времени, чем обычно. К тому же, был сезон дождей, и приходилось иногда делать остановки из-за сильных ливней. Но всё равно мы двигались, укрывшись плащами, что делало нас в это время похожими на вьетнамцев с поклажей на спине и подчас избавляло от назойливого внимания любопытных людей.
Ночи в горах прохладные, с температурой воздуха +10, а когда это сопровождается дождём, то в палатке чувствуешь себя не совсем комфортно, так как спальных мешков, собираясь на юг, мы не брали, во избежание лишнего груза.
Правда, в палатке мы ночевали через раз, иногда принимая приглашения на ночлег в местные церкви или жилые дома.
Когда же мы спускались к морю, где ночи тёплые, то предпочитали спать под открытым небом на морском берегу. А вообще во время похода в город Далат на нашем пути встречалось много интересного. До этого города, расположенного, как я уже говорил, на высоте 2000 м, нам предстояло пройти 300 км. На подходе к городу идти спокойно просто невозможно, так как ко всем идущим с поклажей постоянно пристают кондукторы местных микроавтобусов с предложениями подвезти. Мы не раз становились свидетелями, а то и участниками такой примерно сцены: вдоль обочины дороги идёт спокойно или просто сидит человек с сумкой. К нему подъезжает микроавтобус, из которого выскакивает кондуктор и затевает примерно такой диалог:
Поехали с нами в Далат! – Да я к соседу иду. – А в Далате сегодня базар, чего-нибудь купишь, я тебя дёшево довезу... и т.д. В это время автобус потихоньку движется следом. Когда "клиент созрел", его быстренько запихивают в машину, при этом другие пассажиры не ропщут, если даже от тесноты приходится садиться на колени к соседу. Проезд в таком автобусе стоит действительно дешево – примерно доллар за 100 км.
Мы шли медленно вдоль дороги мимо рисовых полей, плантаций каучуконосов, мимо цветущих кофейных плантаций. Наблюдали за уборкой знаменитого далатского зеленого чая, а также за процессом его изготовления. Кофе здесь произрастает нескольких сортов. Один из них ещё только цвёл, в то время как другой уже сушился во дворах или чуть ли не на проезжей части дороги. Во всех деревнях выставлена на продажу продукция местных ремесел: корзины, гончарные изделия, товары из натурального шелка. А также множество фруктов и различные пищевые продукты, которые изготавливаются только в этой деревне и нигде более. Всё это очень дешево. Вообще, во Вьетнаме нам удавалось не только питаться на один доллар в день, отведенный на человека по нашей норме, но и посещать музеи, а также звонить по телефону.
Всё, что мы видели на пути в Далат, можно очень долго описывать, поэтому я расскажу о наиболее запомнившемся. Однажды, уже во время вечерних сумерек, мы увидели впереди раскинувшуюся внизу живописную долину. Среди неё был расположен небольшой городок, в котором мы решили заночевать. Спустились уже в темноте, облюбовали место на вершине огромного валуна, рядом со статуей Будды, где и поставили палатку. А наутро перед нами открылся сказочный пейзаж. Долина, залитая лучами восходящего солнца, представляла собой как бы сад больших камней. Объемные валуны громоздились тесно друг к другу, нависали над дорогой. У их подножий ютились и небольшие хижины, и капитальные пятиэтажные дома. Из труб на их крышах вился сизый дымок, люди готовили завтрак, наверное, не замечая окружавшей их красоты.
Следующая наша ночевка прошла в городке Баолог. Там с разрешения местного священника мы спали под огромными сводами строящейся католической церкви. А по соседству с ней, метрах в 50-ти, высился роскошный буддийский храм. Надо сказать, что во Вьетнаме мирно сосуществуют несколько религий, но преобладает католицизм. И все это несмотря на имеющийся социалистический строй. Очевидно, здесь понимают, что государству удобнее иметь больше верующих граждан, так как они всегда законопослушны. Во вьетнамских церквях утренние службы начинаются очень рано – в половине шестого и собирают немало людей. Помолившись, они мирно расходятся по своим обычным делам.
Надо заметить, во Вьетнаме можно смело стучаться в двери любого деревенского дома или церкви, зная, что тебя безбоязненно пустят переночевать.
О России мне здесь напомнила одна местность вблизи Далата – горы, покрытые соснами и "заплатки" возделанных полей. Только вот почва здесь – красно-коричневый глинозем, однако он щедро одаривает трудолюбивых хозяев капустой, клубникой, морковью и проч.
В Далате, раскинувшемся на огромном горном плато, всегда много туристов, любующихся красивыми старинными зданиями, построенными французами более 100 лет назад. Гости бродят по лавчонкам, наполненным сувенирами, изготовленными трудолюбивыми местными жителями из рогов буйвола, из серебра и других материалов.
В Далате проживают горные вьетнамцы. Один день нам потребовался для осмотра этого города, и далее мы двинулись вниз к морю по дороге, которая не пользуется популярностью у туристов из-за её крутизны и разбитого покрытия. Но нам, пешеходам, это не помеха. И уже через 6 км мы были вознаграждены за решимость идти по этому пути. В небольшом городке мы увидели храм неописуемой красоты. Такого совершенства я не встречал даже в стране тысячи храмов Таиланде. Подобные сооружения есть в Китае, и туда устремляются туристы, оставляя там свои денежки.
Часто на пути нам попадались люди, несущие с гор мешки, наполненные древесным углем. Обратно они поднимались с мешками, набитыми банановыми листьями, в которых здесь принято готовить разнообразную пищу, в частности, блюдо, похожее на наши голубцы. Оказывается, банановые листья обладают антисептическими свойствами, поэтому завернутая или сваренная в них еда долго не портится. По мере того, как спускаешься с гор к побережью моря, местность очень заметно меняется, и в зависимости от этого – уклад жизни и быт населения. Например, инструменты для возделывания почвы и даже пища на столе в двух соседних деревнях могут быть совершенно разными. А рыбацкие поселки на всем побережье похожи друг на друга своей нищетой. Однако по поведению их жителей не скажешь, что это их сильно расстраивает – они веселы и беззаботны. Ничего, что соломенные стены дырявые, зато не так жарко. С крыши не капает и рыбы в море хватает и на еду для себя, и для того, чтобы поменять её у горных жителей на фрукты и рис. Ведь их родители жили гораздо хуже, тогда была война. Жители деревень, расположенных поближе к городам, живут побогаче, так как имеют возможность продавать свою рыбу. Местные вьетнамцы очень приветливы, гостеприимны. И весьма любопытны – повсюду за нами следовала толпа детей и взрослых.
По завершении нашего 20-дневного похода мы вернулись в город Вунгтау. И здесь нас ожидало пренеприятное известие – Валентине отказали в визе в Австралию. Значит, ей придется возвращаться домой, а мне одному путешествовать по зелёному континенту. Что ждёт меня там? Мы прощаемся, и, быть может, навсегда. Даже то, что добрые люди из ДМУРБа вызвались увезти Валю домой бесплатно, нас не радует.
Во время подготовки к путешествию мне по мере возможностей помогали несколько сахалинских фирм – "Сахалинморнефтегазшельф", "Сахинфо", "Крильон-Сервис", "Ролеона", "Овентехнотрейд", "ДМУРБ", "Дмиге". Но сейчас, когда всю страну, а особенно забытый Богом и правительством Сахалин лихорадят финансовые кризисы, мне неудобно просить помощи. Спасибо добрым людям, которые в смутное для России время не потеряли желания помогать другим. Я надеюсь, что в нашей стране, да и во всём мире никогда не будет властвовать над людьми только один принцип: "А что я с этого буду иметь?" Ведь тогда жизнь превратилась бы в сплошное стяжательство, а человека перед смертью мучил- бы только один вопрос, как забрать с собой всё приобретённое и накопленное. Хотя можно, наверное, построить пирамиду, чтобы положить драгоценности с собой – прецеденты в истории уже были. Но лучше всё же оставить после себя добрую память в душах людей. Однако, я отвлёкся от темы. В Австралии Из бывшей южной столицы Вьетнама Сайгон (ныне – Хо-ши-мин) я полетел в Австралию, а именно в город Перт, находящийся в юго-западной окрестности. Я решил начать знакомство с Австралией в этом городе по двум причинам. Во-первых, было начало декабря, здесь это летний сезон и целесообразнее было двигаться сначала по южной стороне на восток. А уже затем, с понижением температуры воздуха, отправиться на север по восточному побережью. Во-вторых, авиарейсы в г.Перт выполняет самая дешёвая авиакомпания "Пацифик", что для меня немаловажно. В Австралии нас встретили вежливые, но дотошные таможенники, которые весьма тщательно изучают документы и багаж пассажиров. Из сумок сразу изымаются все продукты питания из боязни пропустить в страну какую-либо инфекцию.
Наверное из тех же соображений ведут тщательный отбор из желающих побывать в этой стране, особенно россиян. Я уже рассказывал, что в визе было отказано моей спутнице Валентине, причем причина не объяснялась. Но обидно не это. Каждая страна имеет право регламентировать поток туристов и эмигрантов. Однако человеку из азиатских близлежащих стран гораздо легче получить визу в Австралию, чем гражданину России. И становится обидно за державу, когда россияне получают от ворот поворот.
Вначале я было подумал, что в прошлом российские эмигранты как-то массово себя скомпрометировали. К счастью, я ошибся. За долгое своё пребывание здесь они зарекомендовали себя ничуть не хуже, чем, скажем, греки или итальянцы. Скорее всего сегодняшнее отношение к россиянам связано с неблагополучным положением нашей страны. А оно, по моему мнению, зависит от каждого из нас, а не только от правителей, которых мы привыкли критиковать на каждом углу. Когда я путешествовал по Вьетнаму, то видел доброе отношение к себе его жителей, но это вовсе не потому, что Брежнев был хороший. А видимо, оттого, что когда русский работяга Ваня жил по соседству с вьетнамцем Ваном, он не бил ему морду по пьянке, а принёс лекарство, когда тот заболел. И так во всём. К примеру, людям месяцами в России не выдаёт зарплату. Но одни садятся на рельсы, и требуют не закрывать их не приносящую дохода шахту. А другие углубляются в тайгу и собирают там грибы и ягоды или находят другие способы прокормиться. Вот когда в России вторых станет больше, чем первых, тогда, я считаю, и вернется к россиянам прежнее уважение окружающего мира.
Я прибыл в г.Перт 3 декабря то есть в начале лета, и решил двигаться по южному побережью огромного острова на восток. Но так как моя виза ограничивалась трёхмесячным сроком и я не знал, продлят ли мне её, то передо мной встала необходимость выбора: либо продолжать всё это время двигаться пешком, и значит, пройти максимум 3 тысячи км (Австралия по периметру простирается на 15 тыс. км), либо продолжать путешествие всевозможными способами, чтобы увидеть и заснять как можно больше. Взвесив все "за" и "против", я выбрал золотую середину – пользоваться транспортом, но при обязательном условии ежедневно передвигаться при помощи мускульной силы (пешком, на лодке, на велосипеде) не менее 6 часов. Только при таком способе можно увидеть и охватить все особенности посещаемой территории.
Сказано – сделано. Скомандовав самому себе "под рюкзак!" я двинулся из аэропорта в центр города, называемый Сити, до которого было 15 км. Вечерело, но я рассчитывал добраться засветло, благо, было не жарко – всего 25 градусов. Но как только я вышел с привокзальной площади, сразу понял, что неправильно рассчитал время в пути. По той причине, что приходилось поминутно останавливаться, чтобы снимать окружающие пейзажи. Всё поражало моё воображение и радовало разнообразием. За несколько минут я встретил пару десятков не виденных мною ранее деревьев и кустарников. То попадался раздавленный автотранспортом варан, то с резкими криками пролетала стая больших бело-жёлтых какаду, то вороны кричали "не по-нашему". То останавливался попутный кар и водитель произносил: "Hello, Micke, can i help you?" что означает "Привет, приятель, чем я могу тебе помочь?" Из последнего я заключил, что путешествовать по Австралии автостопом не составит проблем.
Говорят австралийцы очень быстро, проглатывая окончания, используют много слэнговых выражений. Если обобщить всё увиденное мною за два часа путешествия, то можно так выразить мои первые впечатления: люди здесь дружелюбны, птицы громогласны, животные не боятся ни людей, ни машин. А все растения обязательно хотят цвести и все имеют жесткую листву и плоды.
Кроны многих деревьев просто усыпаны яркими цветами или явно несъедобными жесткими плодами разнообразных форм.
Двигаясь такими темпами, к вечеру я достиг только окраины города, где сосредоточены всяческие фирмы. Их территории содержатся, как бы у нас сказали, в образцовом порядке. Но при этом нет ни высоких заборов, ни охраны. Очевидно, воровство здесь не распространено. Дойдя до магистральной дороги, ведущей в соседний город, я заметил, что здесь не только растения соревнуются в разнообразии – множество грузовиков всевозможных форм и расцветок неслось по дороге.
При этом ни один из них не чадил, как у нас. По-видимому, за этим здесь следят и штрафуют за нарушения. Вообще, штрафы служат мощным рычагом для поддержания порядка во всём. К примеру, домовладелец не убирает территорию своего переднего двора, не подстригает вовремя газоны – за это он должен платить штраф, так что приходится выбирать.
Но главное, что взимаются штрафы не ради сбора штрафов. Вот ещё такой пример. Некоторые светофоры на австралийских дорогах оборудованы видеокамерами, которые записывают номера машин, проскочивших на красный свет. При таких светофорах обязательно имеются таблички, предупреждающие водителей о наличии такой камеры. В России вряд ли повесили бы такие таблички, а скорее всего, переставляли бы камеру с места на место, как переставляют у нас засады с радарами. Здесь об этих радарах тоже предупреждают таблички. Мол, хочешь – поезжай сверх положенной скорости, но будешь за это платить штраф.
Дорожный налог здесь взимают, как во многих странах, прямо на дорогах, но не на всех, а на хайвэях, которые оборудованы специальными кабинками со шлагбаумами. Дорожное движение в Австралии организовано очень чётко, на каждом перекрёстке имеются указатели с названием улиц, из чего можно заключить, что налоги идут по назначению.
Между городами везде пролегают скоростные трассы, которые довольно безопасны, поскольку выполнены почти на одном уровне с землёй, что, правда, не исключает лобовых столкновений. Разрешается водителям за рулём выпивать не более установленной нормы – одну банку пива можно себе позволить через каждые два часа, но не больше, иначе лишишься прав на время, прямо пропорциональное сверх выпитому.
…Итак, спустившаяся темнота застала меня на окраине Перта возле автозаправочной станции с рекламой бесплатного кофе для водителей грузовиков. Владельцы при заправочных кафе иногда идут на это ухищрение, чтобы привлечь клиентов, небезосновательно надеясь, что водитель грузовика чашкой бесплатного кофе с молоком и с сахаром не ограничится. Я со своим рюкзаком за шофера грузовика, конечно, не сошёл, но общительные водители вдоволь напоили меня предлагаемым им кофе и накормили гамбургерами, которые они поедают в больших количествах.
В Австралии 90% грузоперевозок осуществляют дальнобойщики. Из-за специфики работы сложился определённый типаж человека этой профессии – обычно крупный мужчина с объёмным животом, с косичкой, одетый в шорты и майку, и к каждой фразе добавляющий слово "факен".
Почти все грузовики оборудованы спальными кабинами и почти все водители ездят по двое. Поэтому грузовики из точки А в точку Б идут без остановок, что даёт возможность дальнобойщикам зарабатывать неплохие деньги, особенно если они ездят на личном грузовике.
Здесь я познакомился с экипажем американского грузовика "Кенворд". Это отец и сын, которые выглядели, кстати, не как типичные дальнобойщики: оба небольшого роста и поджарые, и зовут их одинаково – Терри. Они работают на линии Перт-Мельбурн около 20 лет, расстояние в 3600 км покрывают за 40-48 часов. Я переночевал в их фургоне и, взяв с них обещание, что они меня подберут, если увидят идущего по дороге, поутру отправился к центру города. На главпочтамте я должен был встретиться с дочерью одного моего сахалинского знакомого, которая учится в здешнем институте.
К моему стыду, встреча не состоялась, так как я опоздал. Пришлось осматривать город без гида, но мне не привыкать. Но прежде чем добраться до городских достопримечательностей, я увидел много интересного для себя на окраине города. Дома здесь в основном одноэтажные под красной черепицей. Заборы, если они есть, то невысокие, с палисадниками. Возле каждого дома стоит автомобиль или два, обычно без гаража и без охранной сигнализации, иногда с противоугонкой на руле, значит, угона всё же опасаются. Непривычно то, что на улицах совсем нет прохожих (все ездят на машинах), даже не у кого спросить дорогу.
Приходилось подходить к светофору и спрашивать у шофёров машин, остановившихся на красный свет. На вопросы люди отвечают охотно.
Город Перт растянулся на многие километры. Он разделен на районы, в которых преобладают одноэтажные дома с прилегающими к ним индивидуальными участками земли. И только в центре возвышаются несколько десятков небоскрёбов. Эта часть города называется Сити и занимает сотую часть территории Перта. Насколько мне известно, по такому принципу построены все крупные города Австралии. За исключением, пожалуй, столицы, где не встретишь небоскрёбов. Войдя в Сити, я ещё раз убедился, что все крупные города мира похожи друг на друга изобилием машин, магазинов, кафе, разных фирм и проч. Много праздношатающихся на одной улице, закрытой для транспорта, но, как выяснилось, только по выходным дням, а также вечерами.
Поначалу меня удивило полное безразличие к моей особе. В азиатских городах появление босоногого европейца с рюкзаком обычно вызывало ажиотаж среди окружающих и привлекало кучу любопытных. Здесь же никто даже не оглянулся ни разу. Вскоре я понял, почему. В течение часа моей прогулки по Сити я встретил около десятка босых, группу хиппи, пару оборванных аборигенов, пару "голубых", полуобнаженную девицу и человека с огромными рогами буйвола на голове. На "Бродвее" много также людей, пытающихся заработать чем-нибудь: кто играет на свирели, кто на гитаре, кто-то рисует, вырезает моментальные портреты или устраивает театрализованные представления на улице. Расспросив ребят, я узнал, что прожить на это можно, а вот разбогатеть вряд ли. Зайдя в несколько магазинов, я убедился, что в день на один американский доллар, который равен $1,5 австралийских, не пропитаешься, необходимо минимум $2, и то при условии, что будешь сидеть на скудном пайке и готовить себе сам. Так что вопрос заработка средств на прожитье становился передо мной неминуемо.
Впрочем, я любой работы не боюсь. В течение всего дня я бродил по городу, любуясь небоскребами-великанами, старинными зданиями различных архитектурных стилей, завезенных сюда эмигрантами из многих стран. Австралия – страна эмигрантов, в том числе и русских. С ними я вознамерился познакомиться, чтобы узнать, как им живется на чужбине. Судя по всему, все эмигранты чувствуют здесь себя, как дома. В отличие от коренных австралийских аборигенов, живущих в чужой им обстановке. Их здесь немного, и почти все они употребляют спиртное, видимо, не найдя лучшего применения деньгам, которые выделяет им государство. А ведь существует одна великая мудрость: хочешь помочь рыбаку – дай ему удочку, а не рыбу.
Ставить палатку вне специально отведенных мест запрещено. Оставался проверенный на других столицах вариант: лечь затемно в каком-нибудь укромном месте, а встать на рассвете. В случае инцидента с полицией сыграть под дурачка. Правда, в других странах нельзя ставить палатку только в столичном городе, а здесь – везде. Двигаясь по направлению к реке, я вскоре увидел вдали волшебной красоты лес – гигантские деревья розового, голубого, жёлтого и прочих цветов радуги притягивали к себе взгляд. Примерно через полчаса я вошёл в лес, вблизи он оказался ещё красивее, хотя здесь же раскрылся секрет этой необычной красоты, он оказался прост. Большие эвкалипты освещались снизу мощными разноцветными светильниками. Сделано это было совсем недавно, неделю назад, поэтому здесь толпилось много людей с детьми.
Взрослые любовались раскинувшимся внизу городом и рекой, пили пиво, ели барбекю, приготовленное тут же на специальных газовых и электрических плитах. Дети носились между деревьями и прыгали через радужные светильники. Сняв всё это на видеокамеру, я отправился в поисках ночлега в другой лес, расположенный неподалеку на территории огромного национального парка.
Хотя меня предупредили, что здесь водятся змеи и ядовитые пауки, я лёг под открытым небом. Хотелось посмотреть на австралийское небо, на знаменитый Южный Крест, о котором я читал в детстве в приключенческих романах.
Уже во второй раз за время своих путешествий я находился по другую сторону экватора, только в прошлый раз я не добрался до этих широт. В повседневной жизни я, как и многие современные люди, забывал смотреть в небо, но во время путешествий (хотя они тоже стали моей обычной жизнью) я стараюсь не упускать такую возможность – от этого быстрее засыпаешь и лучше высыпаешься. Вот и на этот раз я уснул быстро на устланной сосновыми иглами тёплой земле. Не было муравьев, не слышно было писка комаров в наполненном хвоей воздухе. Только иногда противно кричала какая-то невидимая птица, как я потом выяснил, – кукубара.
Утром, умывшись, сделав зарядку, но не рискнув развести костёр, я отправился в город – мимо околдовавших меня накануне сказочных деревьев, которые теперь выглядели обычными эвкалиптами. Мимо мест для пикников, которые остались на удивление чистыми после такого скопления народа на гулянье. Мимо статуи рабочего, которого я вчера издали принял за живого человека. Вообще памятников, в нашем понимании этого слова, здесь мало. Обычно это статуи в натуральную величину. На окраине одного из парков, к примеру, есть невзрачная на первый взгляд скульптура первопроходца с тележкой и изможденным лицом. Однако, вглядевшись в неё, видишь работу мастера. День я провёл так же бродя по городу, осматривая огромные билдинги и делая для себя маленькие открытия-наблюдения. Например, что почту здесь развозят на мотоциклах, на ходу засовывая в не запирающиеся почтовые ящики. Мусорные баки стоят перед каждым частным домом, и их опрокидывает в себя специальная машина, тоже едва ли не на ходу, настолько они легки и удобны. Основным общественным транспортом является электричка, похожая на поезда в нашем метро, и автобусы, в которых пенсионеры пользуются льготами по оплате проезда. Кстати, размер пенсии у них в среднем $1200 в месяц.
Обычно я не захожу в магазины, но мимо витрины с изделиями аборигенов пройти невозможно, настолько они необычны. Эти работы называются примитивным искусством, но они отнюдь не примитивны. Ощущается рука мастера и своеобразное видение мира. Выставлено множество картин и рисунков, некоторые написаны на коре эвкалипта. Такую технику исполнения я видел впервые: рисунки выполнены были точками на разноцветном фоне. Большой популярностью у туристов пользуются ярко раскрашенные бумеранги. А ещё туристы увозят из Австралии много музыкальных инструментов, забыл, как они называются, но это трубы в рост человека и толщиной в руку. При умелом обращении они издают весьма своеобразные звуки.
Я видел, как играл абориген на такой трубе и надо сказать, ему бросали денег намного больше, чем играющим на гитаре. Во-первых, необычное звучание, а во-вторых, требуется настоящее мастерство, чтобы извлечь музыку из этого куска дерева.
День пролетел незаметно, и я отправился спать на прежнее место. Здесь я провёл ещё одну ночь, которую ничто не омрачало, кроме одиночества.
На следующий день у меня произошла первая встреча с русскими. Я шёл по улицам, заглядывая в спортивные магазины в поисках маленькой, лёгкой и дешёвой палатки. На одной из улиц мне встретилась процессия танцующих кришнаитов. Один из них, с аккордеоном, увидев мою нагрудную визитку, вдруг сказал: "Привет, земляк, я тоже с Сахалина". Мы познакомились, условились о встрече, и процессия двинулась дальше. Встреча с Ярославом, так звали моего нового знакомого, меня обрадовала: теперь хоть будет с кем поговорить, да и он выведет меня на других россиян. Что и произошло.
Вечером я был в гостях у Славы, который оказался интересным собеседником, как любой увлекающийся человек. Ярослав был увлечен учением Кришны. Давно приехал сюда по религиозным соображениям, забросив на родине карьеру профессионального музыканта. Следующую неделю я ночевал у него. Днём совершал вылазки по окрестностям города, а вечерами посещал собрания кришнаитов, русскую православную церковь. Знакомился с австралийскими семьями и русскими. Однажды познакомился с одним канадцем, когда ездил в форт Фриметл в надежде встретить русский корабль.
Корабля не было, зато встретился хороший человек из Канады. Если все там такие спокойные, уравновешенные, как он, то, я думаю, это хорошая страна, которую я тоже надеюсь посетить. Я познакомился также с одним радиолюбителем, адрес которого мне дал мой хороший знакомый из Южно-Сахалинска. Для этой встречи мне пришлось проделать путь автостопом за 200 км на юг от Перта.
Я добрался туда, сменив пять машин за 4 часа, но по указанному адресу его не оказалось. Однако найти человека в Австралии, зная его имя, довольно легко, надо только полистать толстенную телефонную книгу, имеющуюся во многих автоматах. С телефона-автомата также легко можно позвонить в любую часть света, зная код.
Найдя с помощью подвозившего меня водителя новый адрес Терри, я поехал дальше, проделав ещё 50 км. Терри оказался пожилым жизнерадостным человеком. Жил он в небольшом городке. Покатал меня по окрестностям, познакомил с друзьями, а наутро хотел отвезти меня в Перт. Но я настоял на том, что доберусь сам. Мне хотелось пройти пешком через лес, разделявший две дороги, ведущие в город. Между ними всего 15 км, и я преодолел их за три часа, увидев много новых растений. Наблюдал пеликанов на небольшом озере.
Когда я добирался до Терри, меня подвозил один пожилой человек по имени Варри. Он дал мне свой телефон и приглашал в гости. Вернувшись в Перт, я позвонил ему. Он приехал через полчаса и увёз меня к себе домой. Познакомил с женой и восемнадцатилетним сыном. Почти у всех молодых людей, достигших совершеннолетия, в Австралии есть личное авто. Днём можно видеть много девушек и женщин за рулём, так как они зачастую не работают, а выполняют роль домохозяек. В Австралии это довольно легко. Судите сами. Всегда горячая вода в кранах, стиральные машины-автоматы, посудомойки, миксеры, тостеры и проч. есть в каждом доме. К тому же в магазинах полно полуфабрикатов, так что австралийские женщины почти не готовят сами. А когда приходят гости, обычно приготовляют барбекю (жареное мясо). Для его приготовления есть приспособления в любом доме, на заднем дворе. Словом, разных бытовых неурядиц, которые в России часто служат причиной раздора в семьях, здесь нет. Несмотря на это, разводы в Австралии не редкость, с разделом имущества через суд. И обычно жене присуждается половина имущества, даже если супруги прожили вместе всего два года. Из рассказов русских эмигрантов я узнал, что этим обстоятельством иногда пользуются наши соотечественницы
Выходя здесь замуж, они вскоре разводятся. В результате получают хорошие средства и свободу. Насколько это правда, не берусь судить, так как старые эмигранты недолюбливают "советских" и живут отдельными общинами. Об этом я узнал не только в Перте, а после трёхмесячного пребывания в Австралии. Например, в Сиднее есть Белый русский клуб и Красный. Что ж, можно понять тех, которые в своё время были изгнаны с Родины, они наверняка рассказывали своим детям о "красной сволочи", а мы, советские, их потомки. Но к счастью, время всё меняет, и третье, четвёртое поколение эмигрантов относятся к российским гражданам вполне лояльно. Жаль только, что во многих русских семьях детям не известны не только былые обиды – они не знают русского языка. Некоторые семьи, правда, пытаются сохранить родную речь, отправляя детей в воскресные школы. Но нескольких часов общения по-русски явно недостаточно. Всё остальное время русские дети говорят и думают на английском, вернее, на австралийском.
Попытаюсь рассказать читателям обо всём, что я увидел во время путешествия по Австралии. В частности, о том, как живёт средняя австралийская семья, в какой я побывал в гостях. Одноэтажный дом с тремя спальнями. Здесь жилую площадь принято мерить не квадратными метрами, а количеством спальных комнат. Два туалета. Гордость хозяина – камин со встроенным баром, где хранится несколько десятков бутылок различных вин. Стоят они, между прочим, в среднем по $200 каждая. Это очень дорогие коллекционные вина. Правда, на мой вкус, одно из распечатанных хозяином вин мало отличалось от обыкновенного "Рислинга".
Во всех комнатах множество безделушек, привезенных из туристических поездок. Среди них я увидел отколотую голову статуи из храма Бурбудур. В Индонезии, кстати, если кого поймают за отламыванием такой головы, то он заплатит за неё на вес золотом, а весит она килограмма три. Но хозяин заверил меня, что купил эту вещь в какой-то лавке.
В австралийских домах нет кухни как отдельного помещения. Просто есть в одной из больших комнат отделённое как бы прилавком пространство, занятое кухонной утварью (впрочем, это у нас утварь, а у них бытовые приборы). Еда у австралийцев самая разнообразная, в зависимости от национальности, но у всех в меню преобладает мясо. Мы оба остались довольны моим визитом. Я много рассказал хозяину о России и немало узнал от него о быте австралийцев.
В русских домах г.Перта я так и не побывал, как-то не приглашали. Да и познакомиться здесь мне удалось с немногими, пришедшими в церковь по случаю чьей-то панихиды. Православная церковь, узнаваемая по золочёным куполам, стоит здесь уже давно, и русские имеют возможность прийти сюда помолиться. Тут большой выбор христианских церквей: есть католическая, а также протестанская. Отец Сергий и матушка Валентина снабдили меня телефонами всех церквей Австралии, которых оказалось не так мало, а значит, русских здесь достаточно. Осмотрев все достопримечательности Перта, я уже собирался двинуться дальше на восток, но тут мне подарил велосипед молодой парень из кришнаитов. Я прикрепил свой рюкзак к багажнику и решил уже отправиться, как узнал про предстоящий фестиваль, на который собираются люди со всей Австралии, чтобы продемонстрировать свои карнавальные костюмы в канун Рождества. На это зрелище приходят настолько много людей, что гроздьями висят на деревьях и оградах. Мне с большим трудом удалось протиснуться поближе, чтобы снять карнавал на видео.
Шествие представляет собой группу наряженных со вкусом и профессионализмом людей с целью показать прошлую и настоящую жизнь Австралии во всей полноте. После трёхчасового зрелища огромные толпы разъезжаются с трудом, но без скандалов, пробираясь к общественному транспорту, а затем забираясь в него, соблюдая очередь и взаимно извиняясь и благодаря друг друга за уступленное мест
Вообще, я заметил, что самые распространенные слова здесь "спасибо" и "не беспокойтесь", что на первых порах россиянина приятно удивляет. Согласитесь, что трудно представить в России такое: ты просишь в магазине продавщицу разменять рубль, а она спросит, какой мелочью, да ещё когда подаёт, говорит тебе – спасибо.
Австралийцы вообще приятный народ. Однажды я не заметил, как с багажника упал мой шлем, тут останавливается возле меня машина, из которой подают мне мой шлем. Развернувшись, автомобиль уезжает. Люди ехали мне навстречу, увидели, что шлем упал, развернулись и догнали меня. Подобных примеров я мог бы привести множество.
Земляки-дальневосточники отнеслись ко мне тоже очень хорошо. Когда я посетил ледокол "Капитан Хлебников", моряки угощали меня и предложили переночевать. Этот ледокол нынче занят перевозками богатых туристов из Австралии в направлении Антарктиды.
На борту ледокола – надувные моторные лодки (называются «Зодиак»), которые могут плавать среди айсбергов. Удовольствие не из дешевых: 30 тысяч долларов приносит один турист компании "Феско".
Между Пертом и Мельбурном расстояние не малое – 3600 км, но однообразная местность быстро надоедает. Хочется увидеть что-нибудь необычное, а вдоль дороги, за рядами эвкалиптов, тянутся нескончаемые скошенные пшеничные поля с гуляющими по ним баранами, отгороженные проволочными ограждениями, иногда под током. Редкие фермы с ветряками для подзарядки аккумуляторов, ещё реже высятся огромные элеваторы с огромными кучами зерна подле них. Километров в 500 от Перта пейзаж меняется: ещё более скучные пшеничные поля уступают место просто лесу, где между чахлыми одинокими деревьями и кустарниками по сухой почве, месяцами не видящей дождя, прыгают кенгуру.
Правда, больше по ночам, эти животные предпочитают в полуденную жару быть где-нибудь в тени. Поскольку они легко перепрыгивают ограждения до двух метров, то часто попадают под колёса автомобилей. Для грузовика эта встреча не страшна, а вот для легковушек не проходит бесследно. А вот если наедешь на вомбата, то машина часто переворачивается. Вомбат – это чёрный поросёнок, его мясо очень плотное. На дороге установлены знаки, где нарисованы кенгуру, вомбат, страус или все вместе, указано расстояние (50 или 10 км). Можно увидеть эту опасность, и водители легковушек едут с осторожностью. Грузовикам же это нипочём, и они несутся со скоростью 100 км, не притормаживая при виде выскочившего животного, а только включают на мгновение фары, иначе животное так и будет стоять на трассе.
Дороги в этой части Австралии узкие, но так как они проходят вровень с грунтом, то можно не бояться, что перевернёшься. Приходится часто съезжать на большой скорости на обочину, что меня как велосипедиста мало устраивает. Ехать на велосипеде, когда в нескольких сантиметрах проскакивает длинный фургон, занятие малоприятное. Машина здесь встречается примерно раз в полчаса, а населенные пункты и вода – километров через 300. Поэтому когда меня на грузовике догнал Терри, я с удовольствием погрузил свой транспорт в фургон и поехал с ним. К тому же, в машине было не так жарко. Местность за стеклом была однообразной, за разговорами мы незаметно достигли залива, где находится порт Аугуста, отсюда ближе всего до Алис- Спрингса. Но ребята убедили меня, что сейчас самая жаркая пора – декабрь, и путешествовать по пустыне смерти подобно, поэтому желательно побыстрей оказаться у моря, и я поехал с ними дальше.
Утром я проснулся от ощущения, что мы едем куда-то не туда, взглянул на компас – точно, едем в обратном направлении, да ещё и с другим фургоном. Сначала я подумал, что ребята, накурившись травки, что-нибудь перепутали, но потом выяснилось, что им подвернулся удачный заказ до Перта, и они передали свой фургон (с моим велосипедом) другому водителю. Меня это не очень-то устраивало. В Перте меня ждал ещё один сюрприз.
Сын Терри сел на другой грузовик, а я поехал в "Кенворде" уже в качестве напарника (до этого я показывал свои права и говорил, что работал водителем). Но за руль я сел только через 1000 км. В пустынной местности я проехал 600 км за 5 часов, порой нарушая инструкцию (нельзя ехать более 100 км в час), так как сам Терри гнал машину в этих местах 120 км в час, потому что ГАИ здесь нет.
В Мельбурне мы разгрузились, отцепив фургон, и поехали за велосипедом, он был в сохранности. Как оказалось, Терри не имеет дома, при разводе жене досталось жильё, а ему машина, которая стоит 150 тысяч долларов. В ней он с сыном и живёт, предпочитая заработок тратить на травку. Благо, в "Траке" большая спальная кабина, рядом кафе со всеми удобствами, где можно постирать и помыться дальнобойщикам. Я же навёл кое-какие справки по телефону и поехал искать русских.
Мельбурн – это почти копия Перта, увеличенная в два раза. В центре небоскрёбы и разбросанные на многие километры районы города, каждый со своим колоритом.
Есть китайские кварталы, есть индусские, есть и русские. Один из них – в пригороде под названием Денденог, куда я и приехал, получив адрес в отделе эмиграции. По указанному адресу находилось русское благотворительное общество имени Святого Иоанна Крондштадтского, которое осуществляло попечительство над домом престарелых. Здесь же, неподалёку, расположена православная церковь, куда эти старички, а также обслуживающий персонал могут ходить на службы. Здесь же расположен небольшой русский посёлок, чьи дома, впрочем, ничем не отличаются от других домов.
В Мельбурн я попал как раз на Хрисмас, то есть 26 декабря. Православное же Рождество 7 января, а до этого пост, и по канонам ортодоксальной церкви гулять на 1 января нельзя, так как разговляться следует только 7 января. Некоторые русские здесь, как и в России, предпочитают праздновать Новый год, Рождество и Старый Новый год.
Вот на празднование Нового года я и был приглашён, где, вопреки рекомендации церкви, собралось много людей. Атмосфера, надо сказать, здесь несколько иная, чем в России на подобных мероприятиях. В спортивном зале школы поставили длинные столы, прилично накрытые, хотя здесь собрались в основном простые люди.
Сначала было всё, как в России: звучали тосты, пили, закусывали, но когда дело дошло до танцев, то я попал как бы в Россию начала века. Выплясывали краковяк, польку, речку, реченьку, потом небольшой хор спел несколько песен, давно забытых нами. Все выпили изрядно, но обошлось без мордобоя. К четырём часам утра гости разъехались на своих машинах, а те, кто изрядно выпил, – на такси, оставив свои машины без всякой охраны и сигнализации.
Я познакомился со многими людьми, которые потом организовали мне экскурсию в Мельбурн. Мельбурн – красивый город, в нём много старинных построек, он очень зелёный. У каждого дома есть небольшой сад, где растут сливы, абрикосы. Это самый южный город в Австралии, и деревья здесь знают, что такое листопад. Кстати, возле домов русских растут берёзы, как напоминание о Родине. В Мельбурне я бывал в домах у многих русских, сохранивших здесь национальное хлебосольство и умение сальцо посолить, карпов наловить, самому починить машину – чего не скажешь об австралийцах или о новоприезжих русских, которые в основном с радостью пользуются услугами здешней цивилизации.
Бывал я и в более богатых домах, где уже нет старого русского уклада, но остались гостеприимство и радушие. Как я понял из разговоров, Австралия даёт возможность реализовывать свои способности, не прибегая к сделке с совестью. Люди, посетившие Россию, почти всегда возвращаются потом обратно в Австралию.
Когда я осмотрел Мельбурн и готов был двигаться дальше, мне предложили посетить скаутский лагерь, расположенный в 200 километрах на север, на одной из ферм. Я принял это предложение, так как интересуюсь скаутским движением. Было воскресенье – день, когда детей посещают родители. Не повезло с погодой.
Три дня шёл дождь, и детки, замёрзшие, сидели по палаткам, поэтому приехавшие родители многих (11 человек) забрали домой. Разбалованные городской жизнью дети к трудностям явно не привыкли. Я подумал: нам бы их заботы. 60 детей, 15 человек обслуживающего персонала, отличные палатки, еды вдоволь, кухня, заготовленные взрослыми дрова. Раз в неделю с чем-нибудь вкусненьким приезжают родители, которые хотят, чтобы их чада пожили с другими детьми у костра, пообщались, сходили в походы и так далее. Польза от этого, конечно, есть, но я бы на месте руководства лагеря загрузил детей побольше.
В гостях у скаутов я пробыл два дня, а потом решил отправиться в Тасманию. Туда пешком не пройти, а на билет в оба конца нужно 400 австралийских долларов. Деньги мне помогли заработать. Одна семья строила коттедж и платила по 100 долларов в день. Любой человек может найти подобную работу. Безработица здесь оттого, что можно жить на пособие безбедно.
13 января 1999, в свой 49-й день рождения, я сделал себе подарок – поездку с велосипедом на остров Тасмания, где и пробыл неделю.
Этого достаточно только для общего знакомства. Вот вкратце мои впечатления. Красивый остров, всё побережье изрезано заливами. Много озёр, очень живописных. Местность сплошь холмистая, зимой на вершинах бывает снег. Людей проживает мало, русские тоже есть, но совсем немного, если судить по количеству прихожан, – 50 человек в единственной русской церкви в городе Хобарте. Крупных городов нет, люди в основном занимаются фермерством. Земля дешёвая – 1000 долларов за 1 га. На фермах выращивают пшеницу, картошку, мак, коноплю, яблоки, разводят овец, коров, кенгуру, страусов. В Хобарте имеется завод по изготовлению катамаранов, на которых возят сюда туристов – тоже важная статья доходов. Для туристов есть возможность полюбоваться природой, осмотреть известную тюрьму, увидеть знаменитых тасманских дьяволов – больших крыс с очень неприятной мордой и т.д.
Я ожидал от Тасмании гораздо большего, посмотрев рекламные проспекты. Но разочарован не был: полюбовался природой, познакомился с интересными людьми – русскими, австралийцами, смешанными семьями, присутствовал при обряде крещения воды, который проводил священник Георгий. Немного странно видеть это в то время, когда в России трещат крещенские морозы. Итак, я покинул Тасманию.
Вернувшись в Мельбурн, я отправился дальше на восток, но по пути сделал небольшой крюк, чтобы посетить знаменитый Фрилинайланд. Знаменит он тем, что облюбован для жизни пингвинами, и теперь тысячи туристов по вечерам съезжаются сюда посмотреть на этих милых существ, повадками похожих на людей. По вечерам, в одно и то же время, пингвины выходят стаями из воды и отправляются спать в свои норки под лучами прожекторов, не обращая внимания на толпы многочисленных зрителей, которые стоят на специальных мостках. Владельцы этого шоу имеют немалые деньги, а туристы – возможность увидеть необычное зрелище. Здесь же имеется что-то типа зоопарка, где представлены некоторые животные в условиях, приближенных к природным. Посетители ходят среди животных, имеют возможность погладить их. Большинство из них днём полусонные и не хищные, к тому же, не боятся людей, позволяют поиграть с собой. Однако коала пребольно укусила меня своими маленькими зубками, страус клюнул в руку, обидевшись, что она пустая. А вот динго оказался более миролюбивым.
Вечером того же дня я имел удовольствие видеть прыгающего на обочине вомбата вплотную и даже потрогать его, а рядом с ним мирно паслись кенгуру. Следующая моя ночёвка пришлась на национальный парк "Виктория". Это самый южный парк, расположенный на полуострове, и является излюбленным местом отдыха для людей, увлекающихся пением. Там запрещено ездить даже на велосипеде, и я ушёл пешком на полтора суток, чтобы бродить по заповедным местам. Вход сюда бесплатный, но за ночёвку в отведённых для этого местах с кострищами и с водой надо платить $4,5. Природа здесь очень красивая, сохранена в первозданном виде. В труднопроходимых заболоченных местах сделаны мостки.
Из Мельбурна в Сидней ведёт несколько дорог, я выбрал не самую короткую, зато самую живописную. Почти на всём протяжении вьётся она вдоль берега моря, так что есть возможность искупаться в воде, по местным понятиям, уже холодной. Так я и двигался, проезжая живописные места без особых приключений. Но судьба приготовила мне сюрприз – у меня украли рюкзак. Это случилось так: багажник моего велосипеда отвалился, и я, считая, что в Австралии спокойно, оставил рюкзак, не доезжая метров за сто к небольшому посёлку. Вернувшись через 10 минут, я не нашёл своего рюкзака. К счастью, деньги были в кармане, видеокамера, документы всегда с собой. Мне пришлось заявить в полицию.
После кражи рюкзака, уже под вечер, я отправился дальше, купив только зажигалку, чтобы не мёрзнуть, так как температура опускается до +18 градусов, а на мне только шорты и футболка. Между тем пошёл дождь, и я приналёг на педали, чтобы согреться. Тут передо мной остановилась машина, и водитель спросил, куда это я в таком виде еду на ночь глядя, ведь до города ещё далеко.
Я объяснил ситуацию, и он тут же дал мне свитер. Уже в темноте я увидел огни фермы и услышал пение. Решил зайти, попроситься под любой навес и попал на богослужение к протестантам, которые собираются по субботам. Люди оказались очень приветливыми и радушными. Одна семья предложила мне переночевать у них, я согласился. И, погрузив велосипед на грузовик, мы поехали ночевать на другую ферму, расположенную в 30 километрах от этой.
Наутро хозяин организовал экскурсию по ферме, на которой выращивают всевозможные цветы. По плантации меня возили на машине, поскольку площадью она около 100 га. На плантации работают всей семьей, правда, дочь и сын не учатся из-за этого. Цветы растут сами по себе, не требуя особого ухода, сажать их надо раз в пять лет, остаётся только собирать, в чём я им немного помог.
После обеда эти добрые люди подарили мне свою старую палатку, рюкзак и так далее, дали в дорогу еды и, благословив, отправили в путь.
Вскоре я доехал до развилки, где мне предстоял выбор: ехать ли дальше вдоль моря в Сидней, либо свернуть на Канберру. Я узнал, что дорога вдоль моря живописная, но и не заехать в столицу я не мог, хотя, по рассказам, там нет ничего интересного. Кстати, так и оказалось. Канберра – небольшой город, в котором нет даже высотных домов. Единственной достопримечательностью является новое здание парламента, необычной формы, с высоким шпилем и газонами на крыше. В городе находятся все посольства, в том числе и русское, а также жилище аборигенов, расположенное прямо на площади перед зданием старого парламента и представляющее собой вагончик с кострищем для приготовления пищи. Аборигены считают, что могут строить свои жилища где угодно на своей земле, и никто им не препятствует.
Посетил я также русскую церковь и отправился дальше в Сидней – первый по величине город Австралии, где проживает почти столько же людей, сколько и в Москве. Но площадь он занимает раза в три больше, потому что многие живут в одноэтажных домах. Ещё во Вьетнаме один человек дал мне адрес своего отца, живущего в пригороде Сиднея Минто, который был как раз по пути к центру, поэтому я решил навестить его. Мистер Колин оказался приятным пожилым человеком, живущим в небольшом домике, где я остановился на пару дней, пока наводил справки о русских поселениях. Оказывается, поблизости имеется русский монастырь и небольшое поселение для пожилых, которое я навестил. Затем я отправился осматривать Сидней, вернее, его центр. Здесь много красивых зданий, небоскрёбов, телевышка, с которой открывается вид на всё это великолепие. По заливам снуют прогулочные пароходы. С них тоже можно наблюдать прекрасный вид на город и на залив, по которому скользят парусные яхты. По выходным многие отдыхают на пляжах
Здесь можно покататься по волнам на всевозможных приспособлениях или просто позагорать. По вечерам многие сидят в маленьких кафе, либо слоняются по улицам в поисках зрелищ, которых здесь достаточно. Тут и там самодеятельные артисты устраивают различные представления, которые долго перечислять. Есть такие, за которые не надо платить, они служат для привлечения людей к определенным местам, где праздношатающиеся всё равно оставят деньги хотя бы в окружающих кафе.
Одно из таких мест – объёмное кино, или голограмма, в мельчайших брызгах фонтана, сопровождаемое музыкой. Зрелище очень впечатляющее, поэтому собирает много зрителей, которые с удовольствием смотрят получасовое представление. Его трудно передать словами, но я попытаюсь. Сначала в воздухе появляются огненные сполохи в виде разноцветных полосок, а затем появляются люди, исполняющие национальные танцы. При этом создаётся впечатление, что всё это происходит в действительности, на самом же деле это изображение.
Все достопримечательности Сиднея перечислить невозможно. Вот некоторые из них: ботанический сад, здание "Опера хаус" в виде гигантских ракушек, расположенное на оконечности мыса. Картинная галерея.
Очень красивый мост под названием Харбор бридж. Аквариум, в котором создаётся впечатление, что рыбы плавают снаружи, а люди находятся внутри, и многое другое.
Я перечислил то, что находится в Сити, то есть в центре Сиднея, состоящим из небоскрёбов и занимающим площадь в диаметре около 10 км. Но сам Сидней состоит из многих районов, разбросанных на добрую сотню километров. В каждом районе есть свои достопримечательности. Есть богатые, престижные районы, а есть такие, в которых большинство населения составляют переселенцы из бедных стран, к примеру, из Вьетнама. В таких районах живут из-за дешевизны квартир. Здесь можно встретить торговцев наркотиками, хотя Австралия по этому бизнесу на одном из последних мест в мире, и дай Бог ей оставаться и дальше в этом положении. Бич Сиднея – смог от обилия автомобилей, но это касается в основном центра города, причем в безветренную погоду. Центр я осматривал на велосипеде, а в другие районы выезжал поездом, прихватив с собой велосипед и там колесил в течение дня по самым интересным местам. Кое-какие загородные прелести мне показывали русские ребята, с которыми я познакомился в Сиднее. К примеру, Валера Мухин возил меня на Голубые горы, очень напоминающие наши знаменитые Красноярские столбы. Здесь также лазят много альпинистов и бродят множество туристов. Но вот я получил визу в Новую Зеландию и в апреле 1999 года отправился туда.
Райский уголок: Новая Зеландия
Я отправился к Новой Зеландии на судне "Капитан Конев", принадлежащем Дальневосточному пароходству, которое здорово меня выручило, предоставив возможность путешествовать на своих судах за небольшую плату. Я благодарен руководству пароходства, а также экипажам кораблей, которые всегда гостеприимно меня принимали, и лично Владимиру Витольскому – он ходатайствовал о разрешении для меня находиться на судах. И хотя переход на морском судне во время осенних штормов не самый приятный способ передвижения, однако он позволил мне экономить средства для дальнейшего путешествия. Из Сиднея судно отправилось на Окланд с заходом в Мельбурн, что занимало 7 дней. Единственное развлечение на борту – просмотр видеофильмов. Между тем морякам приходится плавать так по 6-7 месяцев, вдали от родных берегов, от семей, ради обеспечения жизни которых им и пришлось выбрать эту нелёгкую профессию. Романтика у них ограничивается опасностью во время штормов да посещением чужеземных городов. И то за время коротких стоянок им удаётся лишь посетить клуб моряков, где можно поболтать за банкой пива с подобными им тружениками моря из других стран.
Прибыв в Окланд, я решил после беглого его осмотра отправиться на юг. Апрель здесь – это уже осень, и ночью бывают заморозки. Окланд не столица, но считается самым большим городом Новой Зеландии. Однако здесь нет толчеи и суеты, присущей крупным городам. Наверное, это связано с характером самих новозеландцев, отличающихся спокойствием и неторопливостью. Да и куда особенно торопиться в этой исключительно аграрной стране, где на три миллиона человек приходится 60 млн домашнего скота – овец, коров, да ещё оленей.
Любимая фраза у местного населения – "донт вори", что означает – не беспокойся. Пожалуй, это наиболее подходящая страна для людей, мечтающих о спокойной старости. Чудная природа, хороший климат, достаточная пенсия, доброе отношение людей друг к другу. Единственный недостаток у этого острова – удалённость от прочего мира, что, впрочем, и помогает сохранять его первозданность. Здесь шутят: прежде чем создать рай на небесах, Господь потренировался на этом клочке земли. Новая Зеландия и впрямь райский уголок. К сожалению, на земле больше мест, похожих на ад. Их можно встретить и в Америке, и в России. Это огромные города, где присутствуют насилие и злоба, и люди сжигают себя в котлах жадности и зависти.
Где есть "вампиры", которые, попробовав однажды наркотиков, потом охотятся с травой и иглой на других людей с целью заманить их в эти жуткие сети, чтобы те приносили им свои деньги и мучались также в поисках минутного наслаждения и вечного забвения. Эти грустные мысли посетили меня на обратном пути в Россию, а там, в Новой Зеландии, я радовался за людей, живущих по-человечески. В Окланде высотные здания занимают не более пятидесятой части территории города, а всю остальную – одно- двухэтажные микрорайоны. Дома в них, в отличие от австралийских, выкрашены во все цвета радуги, что создаёт неповторимый колорит. Есть здесь вьетнамские и китайские кварталы с барами и стриптизами, которые любят посещать моряки.
Ещё очень популярно новозеландское изобретение, представленное в Окланде в виде огромной рогатки, в неё как бы заряжено кресло, в которое садятся трое желающих за $30 пощекотать себе нервы. Когда деньги заплачены и клиенты надёжно пристёгнуты, две боковые мачты поднимаются ввысь метров на 50, натягивая резиновые канаты. После стопор отпускается, и кресло улетает вверх, а затем болтается, вращаясь, то вверх, то вниз. Говорят, подобные развлечения способствуют развитию интеллектуальных способностей. Или говорят об отсутствии оных. Во всяком случае, визгу и описанных штанишек у клиентов хватает. А у владельцев шоу – денег. За месяц пребывания в Зеландии я встречал немало подобных забав, где бросаются с моста, окунаясь в воду, или вдоль водопада, либо с вертолёта, что менее опасно. За время с начала 1999 года по апрель разбился только один человек, рассказали нам, – порвался жгут, которым любителя острых ощущений крепят за ноги. И всё равно люди продолжают бросаться головой вниз с высоты, очевидно, для самоутверждения.
Здесь можно также полетать на моторном дельтаплане в качестве пассажира над горным озером или подняться на воздушном шаре и первым встретить восход солнца с чашкой кофе на высоте до тысячи метров. Или слетать вертолётом на ледник. Много всяких развлечений в Новой Зеландии для богатых туристов, которых здесь бывает достаточно. Кстати, много туристов из Японии. Правительство Зеландии наладило туристический бизнес в стране, и люди уезжают отсюда переполненные впечатлениями. Я, хоть и без денег, тоже насладился здешними красотами: любовался восходом солнца на высоте 1000 метров, забравшись на гору. Ходил по ледникам, спускался в пещеры. Думаю, за месяц пребывания в Зеландии я увидел отнюдь не меньше, чем туристы, заплатившие за это бешеные деньги (по российским понятиям). Можете мне не поверить, но я ни разу не позавидовал этим людям. Было лишь обидно, что японцы путешествуют в далёкую Зеландию и оставляют деньги там, хотя рядом находится не менее экзотичная Россия. Но будем надеяться, что иностранные туристы перестанут пугаться нашей страны.
Очевидно, это произойдёт, когда в России люди не будут бояться друг друга. Всё меняется в этом мире, только жаль, что не всегда в лучшую сторону.
В Новой Зеландии проживают люди разных национальностей, есть эмигранты, в том числе и русские. Мне показалось, россияне, прибывшие сюда в последнее время, живут довольно сплоченно. Наверное, потому, что им приходится противостоять дурной славе о русских, возникшей, думаю, не без основания. Например, в портовом городе Литентоне долгое время стояли около десятка рыбацких судов из Мурманска. Есть здесь даже бар "Катюша", в котором русские расслаблялись после ловли рыбы. А какой сибиряк не любит выпить, а потом набить кому-нибудь морду. А когда им не заплатили за работу, они устроили забастовку, потом пошли с транспарантами на Веллингтон. Претензии оказались не по адресу, кончилось тем, что суда продали, многих уволили. Некоторые, чтобы остаться в Новой Зеландии, женились на местных, теперь живут на пособие по безработице, без знания языка, пьют "горькую" и срывают злость на жёнах и детях. Таких немного, но, как говорится, паршивая овца всё стадо портит, так и тут – создаётся дурная слава.
Во время моего путешествия был такой случай. В одном из районов южного острова я шёл часов шесть по дороге и не мог остановить ни одной машины, хотя в других районах сесть на попутку не составляло труда. Оказывается, как объяснил сжалившийся надо мной фермер, год назад один турист (к счастью, не россиянин) остановил здесь машину, а потом зарезал водителя. С тех пор все в здешней округе объезжают автостопщиков стороной. Я не повёз с собой велосипед в Новую Зеландию, потому что сразу решил, что буду ездить по островам автостопом, так как за месяц, отведённый мне визой, ни пешком, ни на велосипеде их не обойдёшь и не объедешь. Виза была у меня ограниченной по двум причинам. Во-первых, начиналась зима. Во-вторых, на месяц пребывания в стране требуется иметь не менее $100, а обманывать – себе дороже.
Я мог бы убедить чиновника в посольстве, что мне для жизни хватило бы и трети этой суммы, но он мои слова не мог пришить к делу – есть порядок. Поэтому мне пришлось заработать эти деньги в Австралии перед отъездом в Зеландию.
Перед поездкой в эту страну я немало слышал рассказов, что русских здесь принимают с распростёртыми объятьями. К сожалению, это оказалось не так, а даже совсем наоборот, поскольку русские по числу нарушений законов стоят на втором месте после вьетнамцев. Так что не следует пенять на правительство и плохие законы в России. Просто, это наша национальная черта – нарушать законодательство.
Итак, я в Крайчерче, городе, расположенном на морском берегу. Здесь много красивых старых зданий. В этой стране города начали строиться 100-120 лет назад, поэтому в них преобладает архитектура тех времён – строгие здания из серо-белого камня. В одном из таких зданий находится большой музей, где есть, в частности, экспозиции, посвящённые освоению южного полюса.
Кстати, в Новой Зеландии живёт человек, Э.Хиллари, первым покоривший Джомолунгму полвека назад. Его портрет даже изображён на пятидолларовой новозеландской банкноте. Я поговорил с ним по телефону перед отъездом обратно в Австралию.
Два дня у меня занял осмотр Крайчерча. По вечерам виделся с русскими, которые встречали меня очень гостеприимно. Помогли мне разработать маршрут, чтобы за месяц я успел осмотреть основные достопримечательности. И я отправился в путь. Между Крайчерчем и Денидоном 400 км, по дороге нет ничего примечательного, поэтому я передвигался на попутках в течение светового дня. Прибыв в самый старый город Зеландии, я начал его осмотр, по пути расспрашивая людей, не знают ли они кого-нибудь из русских, проживающих здесь. Вскоре один таксист сказал, что знает одну русскую семью и подвёз меня к ним домой. Соня и Василий встретили меня доброжелательно, пообещали наутро показать город. Вечер прошёл в расспросах
Я интересовался страной и городом. Они хотели больше узнать о теперешней жизни в России. Василий прибыл сюда семь лет назад и женился на Соне, которую маленькой девочкой привезли сюда родители из Китая, куда в своё время их предки бежали из России после революции. У половины русских, живущих в Австралии и в Новой Зеландии, примерно та же история. Бежавшие в Китай организовали большие колонии в Харбине, Шанхае и т.д. Жили там довольно долго, трудясь наравне с китайцами. Их дети владели китайским языком так же, как русским. Построили здесь православные церкви, но в Россию возвращаться не хотели, несмотря на уговоры и обещания советских властей.
Но и в Китае жизнь была не сахар, и все старались добиться визы в любую страну, где были хоть какие-то родственники. Многие оформили разрешение на жительство кто в Австралию, кто на Филиппины, кто в Аргентину. Однако китайское правительство их не выпускало, потому что об этом просил "старший брат". И только когда в Китае грянула культурная революция, русским разрешили покинуть страну. Однако визы в другие страны были не у всех, в Китае оставаться было опасно, и многие русские вернулись в СССР. Здесь их, как обещали, преследовать не стали, но вывезли в казахские степи и высадили с узлами на голом месте.
Надвигалась зима, и люди стали строить себе землянки, делали дома из... сена, в которых зимовали с детьми. А весной, когда пригнали технику, появилась работа и заработки.
Вот так в Новой Зеландии передо мной открылась ещё одна неизвестная страничка из истории освоения целинных земель, о которой я даже не подозревал, хотя жил в Казахстане в возрасте с 7 до 20 лет. Однако и в Австралии тех времён на беженцев не сыпалась манна небесная. Они не могли отказываться от любой работы, предлагаемой им местными властями. Пособий по безработице тогда не было. А за работу платили достаточно, и кто не ленился, имел возможность обеспечить своё будущее. Мне трудно судить, кому из оказавшихся волей судьбы по разные стороны экватора повезло больше. Они сами, переписываясь, не могут однозначно ответить на этот вопрос. Одни скучают по родине, другие мечтают о сытой жизни.
Но можно точно сказать, что дети эмигрантов в Австралии боятся ехать в Россию. А многие русские стремятся в Австралию.
Осмотр Денидона мы начали с главной достопримечательности – здания университета, оно действительно впечатляет. Затем осмотрели несколько костёлов, железнодорожный вокзал. И наконец тюрьму, которая по виду больше напоминает старинный замок. Мне удалось заглянуть в прогулочный дворик этого заведения. Я увидел там нестриженных и довольно весело настроенных заключённых, которые играли в волейбол. Мимо ботанического сада мы отправились вверх на смотровую площадку, откуда открывается интересный вид. Мне больше всего запомнилась увиденная там скульптурная композиция. Одна статуя изображает старика с книгой в руках. Его потухшие глаза устремлены на закат и как бы говорят: "Время ушло". Другая скульптура – пожилая женщина, её глаза смотрят на восток, в руках у неё клубок, она прядёт "нить жизни". Статуе 100 лет, это даёт надежду, что нить жизни не прервётся.
Мне сказали, что южнее Денидона нет ничего примечательного, и потому я отправился на попутках на северо-запад, убегая от холодных ночей с температурой +3 градуса. Хорошо ещё, что в Крайчерче одна русская семья подарила мне спальник, а то пришлось бы ночевать у костра. Следующая моя остановка была в районе города Александра, который славится своими чудесными яблоками. Мне повезло: я попал в период их сбора и не только наелся этих румяных и сочных плодов, но и заработал на уборке урожая $60. Кстати, не из-за денег, а больше из интереса. Хозяин сада Дункан взял меня на работу на один день тоже из любопытства. Собирать яблоки следует не все подряд, а только соответствующие евро стандарту, что требует навыков и сноровки. Но мне кажется, фермер остался доволен работником из России.
Правда, поначалу я отставал, руки немели от прохладных плодов, а ноги – от холодных ступенек алюминиевой стремянки. Другие работники были одеты нормально. Но когда через час выглянуло солнце, я догнал остальных.
Яблоки здесь собирают в специальные короба с брезентовым дном, висящие на шее, потом фрукты бережно перекладывают в большие ящики, которые погрузчик перемещает вслед за сборщиками. Если яблоко упало на землю, его уже не подбирают, так как оно ударилось и будет гнить, а репутация фирмы дороже этих потерь. Яблоки следует подбирать только ярко-красные наполовину и более. Сам хозяин тоже участвует в сборе яблок, хотя то и дело его отвлекают звонки по мобильному телефону. Вечером Дункан познакомил меня с женой, работающей тут же в магазине, где продаются фрукты, мёд, разливные джемы, сухофрукты – это всё собственные продукты фермы. Затем он завёз меня на фабрику по упаковке фруктов в тару для отправки на экспорт.
После мы посетили его друга, винодела. У него я слегка поучаствовал в процессе приготовления вина.
В здешних местах раньше добывали много золота, а сейчас остались только частные старатели, которые покупают лицензию на день за $25 и потихоньку моют золотой песок. Я подошёл к одному из старателей и положил ему в корзину с песком золотисто-шоколадное яичко, подаренное мне на Пасху. Парень принял шутку, бросил работу, сказал, что теперь он богатый человек, раз имеет такой "самородок". И взамен подарил мне крупинку золота, которая в этих местах имеет форму маленькой пластинки, как слюда. Название этого места – Кромвел.
Затем я осмотрел горное озеро, красота которого привлекает сюда множество туристов из разных стран, несмотря на дороговизну здешнего сервиса. Хотя знающие люди говорят, что в Европе всё ещё дороже. Из всех услуг, предлагаемых здесь туристам, – канатная дорога, прогулки на дельтаплане, самолёте, теплоходе, – я выбрал последнее, и не потому, что это дешевле. Просто хотелось полюбоваться этой красотой с реки. Экскурсия проводилась на пароходе 100-летней давности, где желающие могли побросать угля в топку.
Можно также было остаться на противоположном берегу и посмотреть, как стригут баранов. Но у меня было не так уж много времени, и я отправился дальше на Вест Кост, чтобы посмотреть на дождевые леса и ледники.
Под вечер следующего дня я доехал до красивейшего озера, на котором находится городок Вонака, в нём проживает 5 тысяч человек. Назавтра я намеревался отдохнуть, так как предстояла православная Пасха, которую мне приходилось праздновать одному. Однако я решил на всякий случай поискать здесь русских. Здесь, как и в Австралии, если знаешь фамилию человека, то разыскать его в городе не составляет труда, стоит лишь полистать телефонную книгу, которая имеется в любой будке автомата. Если нужной фамилии там не окажется, то идёшь в горсовет, где есть список всех жителей города, и никто не делает тайны из их адресов, как в России. Но я не знал фамилий и вообще не имел представления, живут ли здесь русские. Мне оставалось обратиться к полиции или расспросить прохожих. Однако, как выяснилось, полиция в Новой Зеландии по субботам и воскресеньям отдыхает.
Проведя пару часов в расспросах, я всё же разузнал адрес одной молодой русской семьи, проживающей здесь около двух лет. К ним меня подвезли парень с девушкой, работавшие в кафе. По окончанию работы они сначала завезли меня к себе домой. Их жилищем оказался автофургон, стоящий среди подобных ему в караван- парке. Караван-парк – это территория, оборудованная туалетами, душевыми кабинами, кухней и проч., где турист может запарковать свой автофургон, а сам с семьёй на автомобиле разъезжать, осматривая местные достопримечательности. Многие новозеландцы и австралийцы именно так проводят свои выходные или отпуска.
Но некоторые молодые супружеские пары, не пожелавшие жить с родителями, покупают старый фургон, ставят его в караван- парке и живут там, пока не заработают на жильё. Большинство же молодожёнов, привыкшие к комфорту, предпочитают снимать квартиру или дом, которые сдаются во множестве. Именно в таком доме и проживала русская семья из Иркутска.
Супруги встретили меня очень приветливо, и с ними я провёл пасхальное воскресенье. Их друг, российский студент, приехавший в это время к ним в гости из Денидона, показал мне аэро музей, в котором собраны экспонаты-самолёты времён второй мировой войны. Увидел я и музей головоломок, и дом с изломанным пространством, в котором создана иллюзия, что вода бежит вверх. Надо сказать, новозеландцы умело используют любую возможность, чтобы развлечь заезжего туриста и получить за это деньги. Поэтому на любой дороге, ведущей к красивому месту, есть подобные шоу.
После Вонаки я отправился на западное побережье, где расположены дождевые леса, а также два ледника – "Фукс гласис" и "Франс Джозеф гласис". На этот раз с попуткой мне очень повезло, меня подобрал парень из Англии, который путешествовал по Новой Зеландии на автомобиле, взятом напрокат.
У нас с Роджером были общие интересы и цели – побольше посмотреть и снять на видео. Поэтому мы ехали вместе двое суток. Только он ночевал в хостелах, а я в его машине (европейцы любят путешествовать с комфортом). Но у меня была возможность воспользоваться некоторыми услугами хостела – помыться в душе и приготовить еду на газовой плите вместе со своим попутчиком. Западное побережье здесь очень живописное – обрывистые берега, скалы, торчащие из воды, морские котики на берегу, водопады. А ещё ледники, расположенные на удивление низко. Нижняя часть "Фукс гласис" находится всего в 200 метрах над уровнем моря. К нему ведёт автомобильная дорога, сюда приезжают на автомашинах множество туристов. Их сразу атакуют стаи попугаев, выпрашивающих еду. Они совсем не боятся людей, залезают в окна автомобилей, в сумки, пытаются даже вытащить своими клювами резинки на задних и боковых стёклах. Рассказывают, однажды им удалось таким образом освободить от стёкол лобовое окно, после чего нахальные птицы забрались в салон и уничтожили там всё съестное. Теперь они пытаются повторить этот опыт на всех машинах.
Как я уже говорил, нижнюю часть ледника может посетить любой, а вот на верхнюю придётся добираться день. Или за 15 минут, если воспользоваться услугами вертолёта за $150. Судя по множеству кружащихся здесь 5-10-местных вертолётов, эта цена не смущает туристов. Многим хочется постоять на вершине ледника, побывать в ледовой пещере, посмотреть с высоты птичьего полёта на живописное побережье.
После осмотра обоих ледников мы с Роджером расстались. Он поехал дальше на север, а я повернул на восток для того, чтобы полюбоваться горной дорогой, идущей от побережья до побережья. К сожалению, часть этой дороги я проехал в сумерках, но всё же успел полюбоваться снежными вершинами, горными реками, несущимися по ущельям, и проч. Дорога здесь местами весьма опасна, несмотря на ограждения вдоль её полотна.
Но вот прелести и опасности дороги остались позади, и я вновь в Крайчерче. Отсюда я намеревался по восточному побережью двигаться к северной оконечности южного острова.
В прошлый приезд я не успел познакомиться с одной российской семьёй в Крайчерче, которая занимается японской оздоровительной системой, и в этот раз я посетил их. И не зря. Николай и Татьяна оказались моими земляками из Нижневартовска, и у нас выявились общие знакомые. Всегда приятно встретить земляков на чужедальней земле. К сожалению, время меня поджимало – оставалось лишь полмесяца визы, а предстояло ещё осмотреть весь северный остров и часть южного. Поэтому в гостях я не задерживался, даже если очень хотелось остаться.
Земляки вывезли меня за город, потом на 100 км подвезли полицейские, по-видимому, помогли мне от скуки, потому что потом развернулись и поехали назад. Полицейские здесь не носят оружия, и если ходят вдвоём, они всегда разнополые, ведь конфликты приходится решать уговорами, и в зависимости от ситуации, это делает либо мужчина, либо женщина.
На попутках я обычно стараюсь ездить в светлое время суток, чтобы не пропустить самое интересное. Вот и в этот раз я попросил водителя остановиться у дороги, ведущей к морю, так как надеялся увидеть на побережье морских котиков. Правда, до моря я не дошёл. Уже в темноте увидел огоньки одинокой фермы и решил заглянуть туда. Хозяева, молодые супруги, оказались очень приветливы (он поляк, она англичанка). Они имели двоих детей. Недавно купили этот участок площадью 1 га, в 15 км от городка, где они работают учителями. На участке они разводят пчёл и цветы, делают это для души. Утром я оценил красоту этого участка. Под доносящийся шум морского прибоя и журчание ближнего ручья здесь весело играют дети среди жужжащих пчёл, на фоне снежных вершин. Таких райских уголков в Новой Зеландии очень много.
После завтрака мои новые знакомые решили показать мне лежбище котиков. Это место оказалось в 10 км от юга, прямо в черте города. Дети с радостью поехали с нами. Морские котики облюбовали себе кусок побережья километра три в длину.
Здесь они валялись на гальке или на бетонной набережной, привлекая внимание многочисленных туристов. Они совсем не боятся людей, иногда рычат, заметив их приближение менее чем на метр. Несмотря на неуклюжесть, они в состоянии очень быстро повернуться и цапнуть зазевавшегося. По лежбищу, несмотря на неприятный запах, ходят много туристов с фотоаппаратами и видеокамерами, чтобы запечатлеть друг друга на фоне скопища экзотических животных. Неподалёку от них обитают пингвины. На берегу валяется много морской капусты и морского винограда, он гораздо крупнее сахалинского. Это место знаменито тем, что однажды здесь поймали огромного осьминога, говорят, самого крупного в мире. Благодаря этой легенде, сюда приезжают множество туристов, чтобы поплавать с аквалангами среди котиков и дельфинов, в надежде заснять осьминога-гиганта.
На этом осмотр южного острова я завершил и отправился по живописной дороге в город Пиктон, откуда бегают паромы на Веллингтон. Пиктон – небольшой уютный городок, расположенный на берегу живописной бухты.
Быстроходный паром долго скользит по длинному живописному заливу, прежде чем выйти в открытое море, где встаёт на крыло и через полчаса причаливает в столичном порту.
Веллингтон – второй по величине город Новой Зеландии. Он, кажется, признан вторым в мире по красоте побережья после Рио-де-Жанейро. Не знаю, насколько это верно, в Рио я не был, а вот Сидней он, пожалуй, превосходит. Я имел возможность любоваться красотой побережья со смотровой площадки, где установлен бюст генерала Веллингтона. Сюда меня привёз духовный староста русского православного храма, спасибо ему огромное. По причине дефицита времени я пробыл в столице всего один день, так что получил о ней поверхностное представление. Город очень разбросан, высотных зданий мало, улицы неширокие, соседствуют дома старой и новой постройки, много костёлов. На улицах множество туристов, но сутолоки нет, как, впрочем, во всех городах Зеландии.
Вечером я посетил один из кварталов, где проживают недавно приехавшие русские. Наутро отправился к следующей достопримечательности под названием Роторуа. Это место знаменито тем, что там традиционно проживают аборигены маори среди гейзеров и источников. За день мне до этого места добраться не удалось, всё не было попуток. Потом я долго ехал на разбитом микроавтобусе с весёлым беззубым толстяком, который останавливался у каждой поломанной машины, чтобы помочь починить её, и подбирал всех хичхайкеров по дороге
В результате только под вечер мы добрались до горячего озера Темпо. Здесь я заночевал под открытым небом, вырыв ямку в горячем песке прямо у кромки воды. А по воде плавали чёрные лебеди и утки, несмотря на то, что она была почти горячей.
Утром я проснулся весь мокрый и с лёгкой головной болью, по-видимому, от влажных испарений. Но прекрасный вид на природу и чашечка кофе быстро сняли неприятные ощущения.
Я отправился дальше пешком, так как в районе Темпо имелось несколько достопримечательностей. Сначала я посетил стилизованную деревню маори, расположенную в высохшем русле реки, где дома отапливаются паром, идущим из-под земли. Затем около 10 км я шёл по живописным местам вдоль чистейшей реки, изобилующей порогами, пока не дошёл до мощного водопада, оборудованного смотровыми площадками. Много туристов приезжают сюда также посмотреть на термо электростанцию, где электричество вырабатывается энергией взрывов, происходящих из-за взаимодействия холодной воды и пара, собираемого из окружающих гейзеров. Это изобретение новозеландцев, говорят, недавно применили у нас на Камчатке. К вечеру того же дня я достиг наконец Роторуа.
При подходе к этому месту тут и там можно было увидеть грязевые горячие вулканчики, гейзеры и проч.
Все эти прелести во множестве сосредоточены на небольшом горном плато, которое принадлежит племени маори, и они делают на этом неплохие деньги, так как туристы едут сюда нескончаемым потоком. А билет стоит $15. Плюс к этому, продажа оригинальных поделок из всевозможных материалов. Каждый турист ещё хочет попробовать кукурузу или другое кушанье, сваренное в специальных деревянных мисках, установленных в местах, где из-под земли выходит пар. Меня гостеприимные маори впустили бесплатно. Я увидел и кипящее озеро, и долину гейзеров (что, кстати, имеется и у нас в России, на Камчатке).
Распрощавшись с Роторуа, я отправился на западное побережье, к знаменитым пещерам, одну из которых мне настоятельно советовал посмотреть один знакомый из Веллингтона. Сменив несколько попуток, я к вечеру добрался до цели. Женщина, подвозившая меня, пригласила в гости на свою ферму, расположенную в 30 км отсюда, на берегу моря, где она жила с семьёй, ферма была большая – 5000 акров, каждый работник здесь на счету. Жизнь фермера размерена и подчинена строгому графику.
Надо вовремя подстричь баранов, забить на мясо тоже следует в свой срок (старше двух лет, по их понятиям, мясо уже не годится), нужно обеспечить животных вовремя водой. С кормом в Новой Зеландии нет проблем – трава зеленеет круглый год. Охранять тоже не надо – ни волков, ни воров здесь не наблюдается. Хозяева накормили меня сытным ужином, после чего повезли показать свои угодья, расположенные на холмах, с которых открывается прекрасный вид на море и близ расположенные фермы.
Я ознакомился с оборудованием для стрижки и убоя овец. После мы поехали к соседям, которые разводят лошадей. Они и увезли меня на следующее утро к месту, где расположены пещеры. Их здесь много и находятся они в основном в русле подземной реки, на которой встречаются водопады, по ним некоторые туристы спускаются на плотах за высокую плату. Я выбрал пещеру, в которой микроорганизмы создали иллюзию звёздного неба. Заплатив $30, вместе с тридцатью туристами из разных стран я спустился вслед за гидом под своды большой пещеры. Минут двадцать мы ходили между сталактитами и сталагмитами. Затем спустились ещё ниже, сели в большой бот. Наш гид, держась за канат, повёз нас в темноту. Все молчали, зачарованные сказочным зрелищем: свод пещеры переливался россыпью синих звёзд – это были какие-то светящиеся микроорганизмы. До них можно было дотянуться рукой. Через пять минут мы выехали из противоположного хода пещеры и молча высадились, все находились под впечатлением от увиденного.
К сожалению, время моего пребывания в Новой Зеландии подходило к концу, и я отправился в Окланд, по пути заехав на плантацию киви, где вволю угостился этими чудесными плодами. Одна русская женщина из Новой Зеландии рассказала мне забавный случай, связанный с этими фруктами. Когда она гостила в России, то увидела однажды на базаре киви по очень дорогой, на её взгляд, цене. Она спросила продавца: "Это что, столько стоит килограмм киви?" На что продавец засмеялся и ответил, что это цена одной штуки. Тут пришёл черед смеяться новозеландке. Так они стояли и смеялись, но продавцы и не подозревали, что так рассмешило её.
Киви растёт наподобие винограда. Но лоза с более крупными листьями, и плоды располагаются поодиночке по всему стеблю лозы, которая вьётся вдоль специально поставленного каркаса, образуя как бы арку. Под ней идут и собирают фрукты.
Кстати, есть ещё и такая птица – киви. Это пушистая курица с предлинным клювом. Она является эмблемой Новой Зеландии.
Когда я прибыл в Окланд, то имел в запасе ещё пару дней до отправления судна на Сидней. Мне повезло: я познакомился с ещё одной русской семьёй – Виктором и Татьяной из Иркутска. Пять лет назад они прибыли сюда на яхте из Владивостока. Яхта поломалась, и они так и остались здесь. Получили гражданство, привезли детей. Правда, когда-нибудь они мечтают завершить кругосветку. Мои новые друзья организовали для меня двухдневную экскурсию на север острова.
Там, кроме живописного побережья, мне запомнилась кауриная роща, где ещё остались 1000-летние деревья, славящиеся тем, что не поддаются гниению. Маори дают им имена. Так что у меня в Новой Зеландии есть знакомое дерево по имени Отец этого леса, а у него в России есть друг по имени Владимир.
Через пару дней я с сожалением покидал эту прекрасную страну, где познакомился с хорошими людьми, а также с прелестями этих мест.
Дорога домой
…Я нахожусь на судне "Художник Иогансон", принадлежащем компании "Fesko". Оно совершает переход от Австралии через Филиппины на Китай. Четырнадцать суток спокойного перехода, во время которого я отдыхал – писал путевые заметки, купался в бассейне, наблюдал за дельфинами и летучими рыбами, любовался закатами и восходами, бегал по 150-метровой палубе, демонстрировал экипажу свои видеозаписи. В Маниле была стоянка шесть часов, за это время я решил навестить одну семью и просто поездить по тем местам, где бывал год назад. Я сошёл с борта и окунулся в шумный, грязный весёлый город, где среди размалёванных во все цвета радуги автомобилей снуют такие же разрисованные велорикши, а на базарах за бесценок продают экзотические фрукты. Здесь все разговорчивы и жизнерадостны, несмотря на то, что живут в убогих жилищах, – таковы филиппинцы. Я немного завидую их беззаботности, и хотел бы, чтобы наши дети хотя бы лет до шестнадцати были, как они. Шесть часов пролетели незаметно, и наше судно взяло курс на Гонконг, до которого всего сутки перехода. Таможенные формальности позади, и я снова ступил на землю Гонконга. Отсюда я мог добраться до Сахалина двумя путями. Либо по воде на попутном судне, которого могло не быть долгое время, либо по земле Китая до Владивостока, а там на судне. Я выбрал второй вариант как более надёжный.
Я высадился в Китае с велосипедом, потому что собирался доставить его в музей Южно-Сахалинска. Велосипед в Китае не привлекает особого внимания, так что, натянув на голову старую соломенную шляпу, можно вполне сойти за китайца. Но у меня не было времени путешествовать по Китаю на велосипеде. Поэтому я поехал на железнодорожный вокзал, где и приобрёл билет до Пекина. Но при посадке в поезд с велосипедом у меня возникли проблемы. Сначала в вокзале, где народу было как сельди в бочке, оказалось трудно передвигаться.
Затем меня не хотели пускать с велосипедом в вагон, логично предложив мне представить, что будет, если каждый китаец возьмёт с собой в поезд по велосипеду. Я и сам не знаю, как сумел убедить строгих контролёров, но большое им спасибо за понимание.
До Пекина предстояло езды двое суток, и я всю дорогу не переставал удивляться переменам, произосшедшим в Китае за год, что я здесь не был. Во-первых, стало намного чище на станциях и в вагонах. И не потому, что стали лучше работать коммунальные службы, а потому что люди стали меньше мусорить. Ведь известно: чище не там, где метут, а там, где не сорят. Во-вторых, в Китае теперь много строят. В-третьих, стали лучше одеваться. В общем, по всему видно, что Китай понемногу богатеет, и я рад за китайцев. Эти трудолюбивые люди заслуживают лучшей жизни. Пекин тоже изменился – стал чище, а вот северные провинции живут победнее, за исключением приграничных с Россией городов, которые тоже стремительно богатеют за счёт торговли с нами. Примером могут служить города Суйфеньхэ, Хейхэ и др.
Отношение к русским со стороны китайцев здесь разное – с одной стороны, они прекрасно понимают, что живут за счёт торговли, поэтому стараются не портить отношений с "челноками". Но народ среди "челноков" бывает разный, поэтому полного доверия у китайцев они не вызывают. Ну, а российские водители, давно работающие на Китай, в основном отзываются о них хорошо. Китайские пограничники пропустили меня без проблем.
А вот российские долго согласовывали с начальством, можно ли мне проехать на велосипеде по нейтральной полосе, и часа через два приняли решение, что надо привязать мой транспорт к попутному грузовику. Только в таком виде можно пересечь границу РФ. Зато таможенники встретили меня хлебом-солью, точнее, борщом и чаем, потому что помнили меня по прошлому путешествию, когда два года назад я вернулся на родину с сыном.
Я, в свою очередь, показал им свои видеоматериалы, дал побросать бумеранг, привезенный из Австралии, и они отправили меня на попутном втобусе до Владивостока. Позже я выслал им видеокассету с материалами о Китае, чтобы лучше знали своего соседа.
Водитель автобуса фирмы "Дальтурист" Женя оказался очень компанейским, и мы подружились. В результате я заночевал у него дома и впервые за год посмотрел российские новости, которые сразу же вернули меня из австралийского рая и китайского социализма на грешную российскую землю. Единственной не мрачной новостью было сообщение о том, что кто-то в московском театре или кино собирается сделать Дон Кихота маленьким и не костлявым.
Люди у нас, на Сахалине (куда я прибыл на попутном судне, идущем на Камчатку), кое-как живут, вернее, выживают, так же, как и год назад, и здесь тоже холодно и голодно, но всё же лучше, чем в Чечне или в Югославии. Моё возвращение не осталось незамеченным, и я рад, что людей в наше трудное время интересуют не только цены и политика, но и мои рассказы о других странах.
В течение недели я давал интервью в средствах массовой информации, встречался с друзьями и так далее. Затем отправился в город Александровск, чтобы встретиться с детьми и воспитанниками, поделиться впечатлениями и замыслами. В этот раз я привёз из путешествия 15 часов видеозаписей и листов пятьдесят путёвых заметок, которые взялись печатать районные и областные газеты.
Кроме того, в Южно-Сахалинске П.Н.Пасюков взялся помочь мне издать книгу под эгидой института валеологии. Я искренне благодарен ему, редакторам газет и журналов, которые публикуют мои путевые заметки, понимая, что людям надоели газетные сплетни и грязная политика, поэтому они с удовольствием читают такой материал, где есть информация о других человеческих ценностях.
Итак, я как бы отчитался перед общественностью о своём путешествии, сейчас хочу перечислить своих спонсоров, благодаря которым стал возможным мой поход по дальним странам. Это сахалинские фирмы "Санта", "Морсах", "Овентехнотрейд", "Сахалинморнефтегазшельф", "Сахинфо", "Ромона", "Крильон Сервис", "Росно", "Аскор". Это те, кто помог мне материально. А сколько представителей общественности поддержали меня морально! Это администрация Александровского района, областная Дума в лице Н.П.Светкина, представитель МИДа РФ С.И.Касторнов, областная Сахалинская научная библиотека, СЭС и просто посторонние люди, узнающие меня на улице и доброжелательно отзывающиеся о том, что я делаю.
Путешествие - IV ( 08.99 - 05.2000 )
В Индию
Общее расстояние = 32.000км. Пешком пройдено 7.200км
Организационный период
Думаю, что и для следующего своего путешествия по Индии я нашёл бы спонсоров на Сахалине, но меня поджимало время, и я не мог ждать, когда у людей появятся деньги от реализации рыбы после путины. Поэтому я отправился в Нижневартовск, где прожил 11 лет и где меня помнят, так что я рассчитывал на понимание и поддержку в этом нефтяном крае. С Сахалина мы отправились вдвоём с моей верной спутницей Валентиной Василенко, которая с нетерпением ждала моего возвращения из Австралии для того, чтобы отправиться в Индию.
На судно, идущее до Владивостока, нам помог сесть А.М.Давыдов, руководитель Моринфлота, который однажды уже помогал нам отправиться из Корсакова на Пусан. Два дня перехода на гостеприимном судне – и мы во Владивостоке. Сели в багажный вагон, идущий до Новосибирска.
Четверо суток наш почтово-багажный плёлся до Байкала, где я вспомнил, что уже 14-й раз проезжаю мимо него. Из них четыре раза за рулём автомобиля. И каждый раз окунался в его ледяную воду. Осень одела забайкальскую тайгу в разноцветный наряд, что сделало сибирские просторы ещё привлекательнее.
В Иркутске мы сошли, чтобы передать привет от русской девушки Юли, встреченной мною в Новой Зеландии, её родителям. Но привет опоздал, она сама как раз вернулась домой. Юля познакомила нас со своим мужем Марком, который является совладельцем "Газеты N 1". Он организовал интервью, за которое нам впервые в России заплатили и немало – 800 рублей, что указывает на серьёзность газеты.
От Иркутска до станции Тайга мы ехали в специальном вагоне для перевозки автомобилей, куда нас взял сопровождающий – Геннадий. И мы делили с ним двое суток все неудобства товарняка. От станции Тайга до Томска электричкой два часа, и мы бродим по старинным улочкам, помнящим ещё декабристов.
Сибиряки, всем известно, отзывчивый народ, и вскоре мы нашли нефтяников, их КрАЗ к вечеру вёз груз на Каргасок. Чтобы скоротать время до вечера, они пригласили телевидение, которое сделало о нас репортаж, и заодно журналисты показали нам город. В Каргасок мы приехали в полночь, но умудрились каким-то чутьём найти на тёмных улочках общагу без света. В одной из её комнат нашли свободную койку, где и спали до шести утра, пока нас не разбудили удивлённые постояльцы, которые уезжали на автобусе в Парабель, как по заказу.
Часа три по разбитой в конец дороге, – и мы в Парабели, откуда наутро следующего дня шёл паром до Стрежевого. Чтобы время не пропало даром, мы сначала прочитали лекцию в Доме культуры, затем в школе, где дети слушали нас с огромным вниманием. Переночевав у одной доброй женщины, мы сели на паром. Капитан и экипаж, вопреки правилам, выделили нам на катере каюту, иначе нам пришлось бы сутки коротать в чьей-нибудь переполненной кабине.
От Стрежевого до Нижневартовска рукой подать – 80 км. Сюда нас доставили на КрАЗе ребята-азербайджанцы. Город, в котором я прожил одиннадцать лет и который не видел три года, встретил нас радушно. Мои друзья и воспитанники были весьма рады мне, так же, как и я им. А город стал на удивление чист и ухожен. К тому же на берегу Оби стояла новая златоглавая церковь. А на улицах города проходил осенний марафон, где я познакомился с ещё одним интересным человеком – Андреем Дмитриевичем Пясецким, участником марафона в Антарктиде. Он заместитель мэра города по социальной защите и много делает для блага города. Андрей организовал для нас пресс-конференцию, после которой меня ожидала ещё одна приятная встреча. В "Белом доме" я встретил Александра Петермана, которого помнил ещё по тем временам, когда он занимался в секции самбо у моего коллеги и друга Павла Литвиненко. Друзья звали тогда его Гансом.
Теперь Александр руководит крупнейшей не только в городе, но и в регионе компанией и является депутатом городской Думы.
Да, время идёт, молодёжь растёт, а кто-то безвременно уходит. Ушёл из жизни и заслуженный тренер России Павел Литвиненко, но благодарные ученики помнят его, и в Нижневартовске уже несколько лет проходит международный турнир по самбо, посвящённый его памяти. В наше трудное время это стало возможным благодаря материальной помощи, которую ежегодно оказывает фирма "Славтэк", возглавляемая Александром Анатольевичем Петерманом. Хорошо, что в Нижневартовске есть такие люди, которые развивают в городе спорт и вносят вклад в его будущее. Человек, занимающийся спротом, особенно единоборством, всегда организован и дисциплинирован. Я навестил многих своих учеников и рад, что все они живут нормально, их не сломили трудности нашего времени.
Зашёл я и в спортзал, где тренируются самбисты, и встретил там Евгения Зубцова, который работает тренером уже много-много лет. Мы посидели у него дома, вспомнили старые добрые времена, как вместе возили детей на соревнования, обсудили, как сложилась их судьба. Всё-таки работа тренера очень нужна, жаль, что из-за низкой оплаты многие вынуждены оставлять её, так же, как и работу преподавателя. Слава Богу, есть люди, фанатично преданные своему делу, они продолжают работать не из-за денег, а ради детей. Я лично ушёл с тренерской работы только после того, как мои ученики получили образование и смогли работать на моём месте. А сам я пошёл путешествовать, чтобы потом рассказать обществу, будущим ученикам о жизни на других землях. Но чтобы рассказать об увиденном как можно большему количеству людей, нужно издать книгу.
Это, мне, конечно, не по карману, и я рад, что в лице Александра Петермана нашёл понимающего человека, который взялся помочь мне издать книгу, а такие люди слов на ветер не бросают.
Я пообещал землякам, что настанет момент, когда они смогут прочесть мою книгу. Сейчас вы держите в руках её первое, пробное издание. Хотелось бы, чтобы кто-нибудь профинансировал и более массовое издание этой книги, чтобы она дошла до всех, кому она нужна.
Возможно, в дальнейшем увидит свет и мой фильм. А пока нижневартовцы смогут прочесть фрагменты из моих путевых заметок в газете "Колокол", которую издаёт фирма "СибОС", учреждённая Андреем Дмитриевичем Пясецким, и которая пропагандирует здоровый образ жизни.
По странам СНГ
Из Нижневартовска в Тюмень мы выезжали в тот день, когда пошёл первый снег. Лето не очень балует северян, а то, что я хожу босиком, накладывает определённый ритм на мои переходы. От Тюмени дальше на юг мы добирались уже автостопом через Курган, Петропавловск, Кокчетав, в Астану, в столицу Казахстана, где живут мои сёстры, старенькая мама, не видевшая своего бродягу-сына уже четыре года, хотя раньше я навещал их не реже, чем раз в год. Добрались до Астаны мы довольно быстро, спасибо добрым людям. В первую очередь я навестил родственников и могилку отца, а затем отправился бродить пешком по тем местам, где проходило моё босоногое детство. Люди в посёлках оставались такими же приветливыми, как и раньше. Казахи поили нас кумысом, а русские – чаем. Не обошли меня и средства массовой информации, и спорткомитет. Здесь также я прочёл пару лекций студентам. Но самое главное, что Его Величество Случай свёл меня с коллективом маленькой фирмы "Копия". Мы очень быстро подружились, и они оказали мне неоценимую услугу, взявшись перепечатать мои рукописи.
Из Казахстана я отправился на попутном транспорте на Украину, в город Черновцы, где проживают две мои дочери, они вышли замуж за украинцев. Я не был здесь с 1995 года, и с огорчением констатирую, что с тех пор люди не стали жить лучше, имея в виду основную массу населения. Черновцы – тихий провинциальный городок, его брусчатые улицы знавали лучшие времена. Проехав автостопом от Сахалина до Западной Украины, могу сделать заключение, что за пределами СНГ путешествовать таким способом гораздо легче. У нас люди просто боятся друг друга.
Выполнив и сыновий, и отцовский долг, я направился к границе Ирана самым коротким путём: Ростов-Астрахань- Махачкала- Баку- Астара. Во всех этих городах я становился объектом внимания местных журналистов, так как путешествовал босиком, в то время как температура воздуха заставляла людей носить демисезонную одежду. Впрочем, я всегда рад отвлечь людей от мыслей о политике, о трудностях повседневной жизни, о многочисленных проблемах.
По пути ко мне присоединилась моя постоянная спутница Валентина, и мы добрались до Баку, где я не был 15 лет. Кавказский город встретил нас холодным осенним ветром и грязью на привокзальном рынке. Из разговоров с бакинцами я понял, что простой народ весьма дружелюбно относится к русским, как и в былые времена.
В ожидании иранской визы мы бродили по старому городу, беседовали с людьми, которые ещё не забыли русский язык. А новое поколение, особенно в деревнях, русского не знает и не изучает. Жаль.
Получив визу, мы пешком двинулись на юг мимо роскошных восточных базаров, где торговцы щедро угощали нас фруктами. Надо сказать, люди здесь очень гостеприимные – за 10 дней, проведенных в Азербайджане, мы по крайней мере пять раз ночевали в домах, где нас щедро потчевали национальными блюдами.
Погода тоже нас баловала – наступило бабье лето, на деревьях зрели сочные гранаты, вдоль дорог живописной изгородью тянулась зрелая ежевика, за нею на многие километры простирались густые заросли камыша. А в них по ночам урчали камышовые коты, не поделившие добычу с шакалами.
Увы, порой и люди ведут себя подобно алчущим животным: не замечают красоты вокруг, казалось бы, живи да радуйся, однако некоторым не даёт покоя чужое богатство. Слава Богу, таких меньшинство, и в основном народ предпочитает есть честно заработанный хлеб. Итак, мы подошли к городу Астара, который разделён границей на две части. Граница проходит вдоль небольшой реки, мост через неё является нейтральной полосой. Здесь женщинам приходится надевать на себя чёрные одежды, иначе их не пустят в Исламскую Республику Иран. Об этом нам поведали дагестанские женщины-челноки, которые пересекали границу не первый раз. Да и на плакатах везде встречались изображения, рассказывающие о том, как должна выглядеть женщина в Иране. Забегая вперёд, скажу, что эти порядки неукоснительно соблюдаются иранскими женщинами. Деваться некуда, и Валентина переоделась тоже.
При переходе через границу азербайджанские пограничники даже не стали проверять наши вещи, иранские тоже были с нами предельно вежливы. С английским языком ни те, ни другие особенно не дружат. Здесь в основном говорят на азербайджанском, ведь по обе стороны границы живёт один и тот же народ, который некогда исторически разделили. Сейчас они, конечно, живут по-разному, сказываются разные режимы, особенно это отразилось на менталитете женщин.
Иран
Наше знакомство с Ираном началось с Тегерана, куда мы прибыли на автобусе, нанятом челноками из Чечни. Мы сразу заметили, что иранские дороги отличные, полицейские и водители живут довольно дружно, а продукты в придорожных забегаловках весьма дешевые, можно вполне обойтись одним долларом в день, даже если питаться в кафе. Правда, выбор продуктов как в кафе, так и на столах богатых домов весьма невелик. В основном здесь едят рис, политый гороховым пюре, да пшеничные лепешки, как правило, разнообразные. За месяц пребывания в Иране мы насчитали около 10 видов лепёшек. Их предпочитают есть горячими, поэтому везде, где их выпекают, можно видеть очереди. Лепёшки здесь дешёвые и вкусные. А вот остальная еда пресная, так что в этом отношении Иран меня разочаровал. Я не гурман, но мне всегда интересно попробовать что-нибудь необычное из еды.
Зато эта страна необычна в другом – к примеру, здесь до сих пор существуют телесные наказания – удары палками по пяткам, розги и даже обрубание рук. Причем, розги здесь не те – наказуемого бьют с протягом по спине специально вымоченным прутом, от его ударов мышцы перерезаются, и человек становится инвалидом. Но существует альтернативный способ наказания – по желанию провинившегося или осуждённого, можно заменить шесть ударов прутом на три года тюрьмы. Многие этим пользуются, хотя условия в иранских тюрьмах не менее суровы.
Возможно, благодаря этому, в Иране очень мало преступности, на большей части территории страны люди чувствуют себя в полной безопасности. Мы пробыли в Иране месяц, встречаясь с представителями самых разных слоёв населения, и у меня остались об этом народе самые приятные воспоминания. Они трудолюбивы, мастеровиты, гостеприимны. Уважают старость и женщин тоже, хотя об отношениях мужчин и женщин нужно говорить особо, ведь это исламская республика, в которой свято соблюдается Коран. Мужчин узаконенные отношения к женщинам вполне устраивают. Разрешается иметь до четырёх жен, и все они обязаны беспрекословно подчиняться мужу, особенно на людях.
Русская женщина, разумеется, вряд ли потерпела бы рядом с собой трёх соперниц. Но есть для женщин в этом кое-какие плюсы: она не работает, ей всегда и везде уступают место и проч.
А вот к минусам, бесспорно, можно отнести то, что женщина всегда должна ходить в чёрной накидке и платке, из-под которого, не дай Бог, если выглянет хоть прядь волос – она способна соблазнить постороннего мужчину, считается здесь.
По этой же причине автобусы в Иране разделены на две неравные части. В меньшую мужчина никогда не войдёт. Впрочем, в автобусах и на улицах женщин гораздо меньше – они сидят дома и воспитывают детей, лишь изредка выходя за покупками, и то в сопровождении мужа. И тут она может поболтать с подругами за примеркой колец и перстней. Иранские женщины на редкость молчаливы, тогда как их мужья могут часами обсуждать дела между собой. Но это всё на людях. А придя домой и сняв платок, женщина преображается, и муж порой не будет сопротивляться, если она поручит ему что-нибудь сделать по хозяйству. И мы не раз наблюдали эти метаморфозы. Следуя по Ирану когда пешком, когда на попутке, мы довольно часто бывали приглашены в дом переночевать. И каждый, кто нас подвозил, считал своим долгом угостить нас чаем.
Туристическая виза в Иран выдаётся максимум на месяц, и стоит довольно дорого – $ 70, но мы ни разу не пожалели, что пошли в Индию именно этой дорогой – настолько Иран интересная страна. В Тегеране мы пробыли четыре дня, которые потребовались нам для оформления визы в Индию и осмотра местных достопримечательностей. Все эти дни мы без устали колесили по городу, благо, было где отдыхать ночью. Нам любезно предоставило кров российское торгпредство, которому, очевидно, передались местные обычаи гостеприимства. В посольстве к нам тоже отнеслись благосклонно. Я имел возможность беседовать с представителями ИТАР-ТАСС на исторической лестнице, знакомой нам по фильму "Тегеран-43".
Здесь же, на территории посольства, стоит памятник Грибоедову, погибшему от рук варваров в Тегеране. Как нам рассказали, его голову, привязанную к ишаку, нашли неподалёку от того места, где сейчас находится самый крупный в этой части Азии базар. Он настолько велик, что по его территории можно бродить сутки, рискуя заблудиться. Нас поразила красота персидских ковров ручной работы. Здесь, на базаре, можно было увидеть процесс их изготовления. Как и тысячу лет назад, после изготовления ковёр бросается на грязный пол под ноги толпы. Правда, сейчас имеются механизмы, заменяющие этот процесс.
В Иране славятся мастера по серебру и золоту, а какую они делают мягкую мебель – загляденье. Иранские врачи также считаются классными специалистами, нередко их вызывают для проведения операций в Германию и другие европейские страны. Посещали мы и спортзалы единоборств. Их, правда, не так много, но иранские борцы издавна славятся в мире.
Но вот Тегеран осмотрен. Да и зима догоняет – пора двигаться на юг. Следующая достопримечательность – город Кум – центр иранского исламизма. Здесь можно полюбоваться старинными и красивыми мечетями и медресе, которые привлекают туристов со всего мусульманского мира. жаль только, что здесь не всё разрешают снимать на камеру. Вообще в Иране со съёмками следует быть осторожным, не то полицейские или военные могут в любой момент подойти и проверить, что ты снимал. И если, не дай Бог, в кадре окажется стратегический объект, то ты можешь распрощаться не только с плёнкой и видеокамерой, но и со своей свободой. Об этом меня предупредили в российском посольстве. А также нас информировали о том, что в районах, пограничных с Пакистаном, находиться опасно, так как там похищают иностранцев, а недавно был случай изнасилования – надругались над русским парнем.
Правда, этим занимаются не иранцы, а пакистанцы и афганцы, поставляющие наркотики в Иран. Однако это напугало Валентину, серьёзно озабоченную таким предупреждением.
Я в таких случаях надеюсь на удачу и на своё умение договориться с любым человеком. Однако я не мог не посчитаться с мнением Валентины, которая в течение двух лет делила со мной все тяготы и лишения походной жизни.
Поэтому мы решили не получать визу в Пакистан, а двигаться на юг, в сторону Персидского залива. Затем вдоль его побережья – на восток, чтобы найти в портах судно, идущее в Индию. Мы наметили такой маршрут: Кум (о нём я уже рассказывал) – Исфаган – Шираз – Бандар-Бушер – Бандар-Аббас, откуда можно было сплавать на остров Кешм, объявленный свободной экономической зоной. Что касается свободы, Иран сейчас находится в экономической блокаде стараниями американцев, поэтому посольство США в Иране закрыто, на стене напротив его здания имеется изображение людей, связанных колючей проволокой и американским флагом.
Эта блокада даже по моим интересам ударила – я не мог обналичить свою пластиковую карточку, на которой находились деньги, предназначенные для путешествия. На ошибках учатся. После того как меня обокрали на Филиппинах, я решил хранить деньги на кредитной карточке, а после Ирана понял, что надо иметь несколько разных пластиковых карточек, и тогда у вас будет больше шансов получить свои денежки в любой стране. При этом надо учесть ещё такой момент: в некоторых странах деньги по кредитным карточкам выдают только в национальной валюте, что бывает крайне невыгодно, так как официальный её курс бывает в несколько раз ниже, чем на чёрном рынке. Таким образом, в Иране у нас с деньгами оказалась напряжёнка, хорошо ещё, что благодаря гостеприимству людей, денег на продукты уходило мало. Когда мы начали свой намеченный маршрут, то поняли, что за месяц, отведенный нам иранской визой, пешком это расстояние при всём желании не одолеть, поэтому придётся прибегать время от времени к автостопу. Как оказалось, в Иране остановить попутку очень легко. Здесь люди не боятся друг друга, поэтому стоит только поднять руку, как любой автомобиль притормозит. Возможно, такое предпочтение отдаётся только иностранцам, во всяком случае, я не видел, чтобы местные пользовались этим способом.
Впрочем, по Ирану можно очень дешево проехать и на общественном транспорте, так как литр бензина здесь стоил всего 4 цента, а литр соляры – 1,25 цента. Передвижение автостопом в Иране имеет свой минус, так как водитель обязательно затащит тебя в гости, и, чтобы не нарушать законов гостеприимства, ты просидишь там не менее трёх часов. Правда, во время таких визитов мы узнавали об Иране гораздо больше, чем из путеводителей, ведь дома человек ведёт себя более раскованно.
Когда Валентина входила в дом, то ей предлагали снять с головы платок, я также мог лицезреть иранских женщин без головных уборов. Надо сказать, иранки в основной своей массе красотой не блещут, лицо обычно портит крупный нос. Но и среди них попадаются настоящие персидские красавицы, жаль только, что эта красота недолговечна. Девочки в Иране стремительно взрослеют, а женщины быстро стареют. После каждого визита мы трогались в дальнейший путь с потяжелевшими рюкзаками – хозяева угощали нас лепёшками и фруктами. Так мы и продвигались по своему маршруту, дивясь строгости нравов, широте гостеприимства и трудолюбию крестьян, выращивающих на безводных каменистых почвах небывалые урожаи фруктов и овощей. Восхищались обилием и красотой древних мечетей.
После Кума мы отправились в Кашан, где имеется очень красивый старинный дворец. По пути нас завезли в посёлок Машан, где мы заночевали в крестьянской семье. Этот посёлок примечателен тем, что новые дома соседствуют здесь с такими развалинами, что любой наш археолог, наверное, счёл бы за счастье покопаться в них.
Попрощавшись с гостеприимными хозяевами, мы отправились в Кашан, где долго осматривали местные достопримечательности в сопровождении нового знакомого, который вызвался быть нашим гидом в этом городе. После осмотра исторических памятников он завёз нас в кафе на окраине.
Здесь посетители курят кальяны, заправленные ароматическими травами, а может, чем покрепче. Переночевав в богатом доме нашего гида, мы отправились в Исфаган, который значится во всех путеводителях по Ирану.
Мы прибыли в этот город пешком поздно вечером, поэтому поставили палатку в первом попавшемся парке. А наутро отправились осматривать Исфаган, который нас не разочаровал. Нам очень понравились красивые древние мосты. У их основания расположены чайные, в которых можно перекусить под журчание воды и приятную музыку. Посетили армянский квартал, его история насчитывает не один век. Странно было видеть кресты по соседству с мечетями, поскольку любой мусульманин является ярым пропагандистом ислама. Но к армянам здесь относятся весьма лояльно.
Затем мы посетили знаменитый качающийся минарет, который вот уже несколько веков не поддаётся любому землетрясению. Его фундамент устроен таким образом, что верхушка минарета раскачивается сантиметров на 50-70. В него забирается служитель и раскачивает его, демонстрируя это чудо каждый день в одно и то же время туристам, которые платят за это деньги, а за двойную цену могут забраться вовнутрь минарета и покачать его.
Из Исфагана мы отправились в Шираз, где осмотрели раскопки Персиполиса, города, который по преданию сожгла Таис Афинская. Этот музей под открытым небом расположен в семидесяти километрах от Шираза, в живописной горной долине, и его посещают множество туристов. Здесь можно прокатиться на лошадях и походить по развалинам города, где ступала нога Александра Македонского. Сюда по пятницам (мусульманским выходным) приезжает много народа, чтобы после захода солнца, совершив молитву, отужинать на природе всей семьёй. Побродив по развалинам, мы присели отдохнуть, оказавшись неподалёку от группы людей. Они тут же пригласили нас в свою компанию поужинать, а затем увезли к себе домой на ночлег. Дом оказался довольно большим и богатым, а хозяева – очень хлебосольными.
Надо сказать, что мы шли по Ирану в не совсем удачное время. Был месяц рамадан, когда мусульманам нельзя есть от восхода до заката, и нам было неудобно кушать поданный нам завтрак, в то время как сами хозяева не ели. Правда, во время рамадана они встают в 4 часа утра и, помолившись, завтракают до восхода солнца, а затем до шести вечера не едят и не пьют. Особенно тяжело в это время приходится крестьянам, работающим под палящими лучами, но они терпеливо переносят жажду, а во избежание соблазна вообще не берут в поле ни еды, ни питья. В исламских республиках очень щепетильно относятся к заповедям Корана, поэтому здесь вы не увидите пьяных. Во время, отведённое для молитвы, люди молятся там, где оно их застало. Однако Коран разрешает во время рамадана нарушить пост беременным женщинам, детям до 12 лет, а также путникам. А чтобы не создавать соблазна для остальных, все придорожные кафе в это время завешаны шторами, за которыми обедают те, кому это разрешается.
Два дня мы пробыли в Ширазе, нам понравился этот город. И хотя Есенин сказал о нём, что он не лучше рязанских раздолий, но, я думаю, и не хуже! Когда у меня спрашивают, какая страна показалась мне самой красивой, я затрудняюсь ответить, поскольку даже безжизненная пустыня по-своему прекрасна. Кстати, пустынь в Иране довольно много, но они совсем не таковы, какими их представляют обычно – с барханами и верблюдами. В Иране пустыня – это безводное пространство, изрезанное каньонами, в которых, судя по всему, в сезон дождей бурлят несущиеся с гор потоки. Среди каньонов кое-где встречаются жилища, подле которых бродят верблюды, эти животные всегда ходят парами. Повсюду растут финиковые пальмы. Финики я обожаю с детства, поэтому лакомился ими здесь в большом количестве.
Они в этих краях дешёвые и продаются на каждом углу. Жаль только, что на деревьях их уже не было тогда, а то я бы обязательно слазал.
От Шираза наш путь лежал в Бандар-Бушер, где мы впервые за несколько недель искупались в Персидском заливе. Для этого нам пришлось отойти от города на 10 км. Ведь женщинам здесь раздеваться нельзя, да и мужчинам тоже. А лезть в воду в парандже, как это делают иногда местные дамы, не очень-то Валентину привлекало. Поэтому мы решили уединиться и насладиться красотой тёплого прибоя в час заката.
Бандар-Бушер – портовый город, отсюда мы надеялись на попутном судне отправиться в Индию. Но наши надежды не оправдались. Зато мы познакомились с одной очень гостеприимной семьёй. Жаль только, что глава её злоупотреблял опиумом. Одного кальяна ему уже недостаточно. Такие курильщики прибегают к специальному приспособлению, благодаря которому в лёгкие попадает сразу большая порция дурманящего дыма.
Мы сходили в гости к русским строителям-атомщикам. Они пытались установить русский реактор на станцию, которую здесь начали строить немецкие специалисты, но бросили, когда американцы наложили на Иран эмбарго. От Бушера мы двинулись вдоль Персидского залива на восток к крупному порту Бендер-Аббас, но и здесь не нашли судна, идущего в Индию. Встретили моряков-украинцев, работающих по контракту на иранских судах. От Бандар-Аббаса на остров Кешм есть регулярное пассажирское сообщение, но билет нам показался дорогим, и мы решили, что обойдёмся без его осмотра. Однако позднее мы побывали всё же на этом острове, перебравшись туда на лодке из маленького порта, расположенного в самом узком месте, где от этого берега до острова 3-5 км. Отсюда бегают на Кешм быстроходные моторки, вмещающие до 20 человек, в которых женщины и мужчины садятся отдельно. Цена за проезд в оба конца здесь не более доллара, а нас и вовсе перевезли бесплатно.
Остров Кешм довольно длинный; по нему мы проехали автостопом километров 200. Переночевав на пустынном берегу под вой шакалов, тем же путём отправились обратно. Остров мало чем отличается от материковой части, разве что сказывается влияние соседних Эмиратов, люди одеваются по-другому: мужчины ходят в белых одеждах, а на женщинах можно увидеть платки не только чёрные.
Чем более мы приближались к пакистанской границе, тем беднее выглядел здешний народ. Попадались резервации афганцев и пакистанцев. А на улицах городов – нищие, которых не встретишь в других частях Ирана. Женщины здесь носят накидки и платки всевозможных расцветок, но зато закрывают лицо маской, похожей на вороний клюв, причем, красного цвета.
Хотя наши надежды попасть в Индию водным путём становились всё слабее, мы всё же упорно двигались на восток вдоль Персидского залива, к последнему порту Чабахар. Местность становилась всё более безводной и безлюдной. Мы изнывали от сорокаградусной жары, особенно Валя в своём чёрном балахоне. Ночи здесь довольно прохладные из-за ветров, дующих с гор. Машины почему-то перестали останавливаться по нашим сигналам, и нам приходилось по вечерам долго идти до мерцающих огоньков какой-нибудь деревни, чтобы пополнить запасы воды. Однажды мы пришли около 11 часов вечера в небольшую деревню и попросили разрешения поставить палатку на её территории. Однако нам предложили переночевать в помещении, которое оказалось деревенской мечетью. Это меня очень удивило, поскольку я знал, что иноверцев, а женщин особенно, в мечеть пускают неохотно. Однако этот исключительный случай ещё раз показал, насколько гостеприимны иранцы.
У читателя, возможно, возник вопрос: почему мы, изменив своим традициям, ходили ночевать к хозяевам, а не устраивались в палатке? Дело в том, что в пустынях водится много шакалов, их заунывный плач всю ночь мешает спать. Поэтому если есть поблизости деревня, то лучше ночевать в ней.
Здесь, правда, тоже иногда полночную тишину нарушает истошный рёв шакалов. А в четыре утра со всех минаретов, на которых установлены мощные динамики, разносится призыв к утренней молитве.
Следующую ночь мы провели у пастушьего костра. Затем долго шли по дороге, и редкие машины опять не реагировали на наши жесты, хотя раньше автомобили тормозили возле нас, даже когда их об этом не просили. Наконец остановилась машина, перевозившая воду, и водитель обещал подвезти нас до поста полиции, хотя ему нужно было в другую сторону. Он объяснил, почему нам не удавалось остановить машину.
Оказывается, по этим местам проходят наркотропы, и тем, кто пробирается из Пакистана, ничего не стоит ограбить первого встречного, их боится даже полиция. Когда мы сказали водителю, что ночевали в этих местах на улице, то он в ответ воскликнул: "Аллах Акбар", что означает – Аллах велик, на всё воля Божья.
Мы поблагодарили водовоза, передавшего нас из рук в руки полицейским, которые подвезли нас до Чабахара. Здесь наши надежды перебраться в Индию по морю окончательно рухнули. Валентину особенно это огорчило. Но делать было нечего, и мы отправились в город Захедан, находящийся почти на тысячу километров севернее. Там можно было получить пакистанскую визу и перейти границу. Между тем срок, отведённый нам для пребывания в Иране, заканчивался. Поэтому мы отправились в Захедан не пешком, а на автобусе, благо, транспорт здесь дешёвый. Но автобус жёсткий, душный, пыльный, и если учесть, что в нём надо было ехать около суток, то автостопом, конечно, удобнее. Однако по Ирану более чем 500 км в сутки на попутках не проедешь.
Когда мы прибыли в Захедан, то получили через Интернет неприятное известие – Валина мама заболела и просила её приехать к Новому году домой. Как ни хотелось моей спутнице побывать в Индии, но она решила вернуться. Я посадил её на автобус, идущий в Тегеран, снабдил необходимыми инструкциями, и мы расстались. У обоих было тяжело на душе. Мне предстояло одному встречать опасности, не с кем теперь было поделиться впечатлениями. А Валентина прощалась со своей мечтой побывать в Шри-Ланке в этом году. Но ничего не поделаешь, человек предполагает, а Бог располагает.
Валентине с 30 долларами предстояло добраться от Тегерана до Белгорода, а мне с $4 в кармане – перейти границу в надежде, что в Пакистане мне удастся обналичить свою кредитную карточку. С Валей мы созвонились, как договаривались, 3 января, и я узнал, что благодаря добрым людям, она благополучно добралась к маме.
Последняя ночёвка в Иране была очень холодной. Захидан расположен на горном плато, и ночью здесь температура опустилась до 0 градусов. Палатку здесь ставить было нельзя – пограничная зона. Зачем лишний раз привлекать к себе внимание – опять начнут просматривать видеоплёнку, как это уже было со мною дважды. В общем, спал я на холодной земле, укрывшись палаткой. Было холодно и тоскливо.
Пакистан
Наутро "международный" поезд "Захедан-Кветта" перевёз меня через границу. Слово «международный» я неспроста взял в кавычки, оно чрезвычайно мало подходило к этому сараю на колёсах, медленно тянущемуся по кривым рельсам. В таком вот поезде я проехал 16 часов. За это время познакомился с пассажирами всех вагонов. Это были в основном "челноки" из Пакистана. Они везли из Ирана ширпотреб, и было заметно, что живут они намного беднее своих соседей. В основном это были молодые парни и пожилые женщины. Еду они готовили тут же, в вагонах, поставив газовую горелку в проходе между деревянными лавками. Тут же курили кальяны, кстати, включая и женщин, чего я не встречал в Иране. Говорили в основном на языке урду, который в сравнении с фарси кажется отрывистым и грубым.
Ко мне пассажиры присматривались с любопытством, угощали своей нехитрой едой, которая, однако, по сравнению с иранской казалась более разнообразной. С расспросами ко мне не приставали, вероятно, стесняясь своего английского, поэтому я сам задавал вопросы. Выяснилось, что они из города Кветта, и в основном являются выходцами из Афганистана.
Ушли они оттуда из-за притеснения властей. Представители этой народности показались мне похожими на казахов.
За разговорами мы незаметно подъехали к станции Тафтан, являющейся переходным пунктом на границе.
Приблизясь к границе, все по притихли, и с представителями властей разговаривали очень почтительно. На иранской стороне у всех проверили документы, на этом процедура досмотра и закончилась.
А вот на пакистанской границе осмотр затянулся часа на три. Пассажиров заставили вынести все свои вещи на перрон, что те беспрекословно и выполнили. Таможенники потребовали, чтобы все сумки были раскрыты, и это незамедлительно было сделано. Вскоре я понял причину такого поведения. На перроне разыгралась сцена, которую я хотел было заснять на камеру, но мне строжайше запретили это делать. У одного пожилого человека обнаружили вещи, по-видимому, запрещенные к перевозке через границу. В таком случае весь товар конфискуют. Тщетно владелец вещей умолял пожалеть именем Аллаха его и его детей. Он становился на колени, целовал офицеру сапоги, плакал, но служитель закона был непреклонен. Мне стало жаль челнока, но я не мог осудить и офицера, честно выполнявшего свою работу. Может быть, где-то в таких случаях и находят "золотую середину" с помощью взяток, но здесь, похоже, мзды не берут.
Наш поезд поплёлся дальше по пустынной каменистой местности. Пассажиры стали готовиться ко сну – кто уснул на полу, кто на своих узлах. А я – в обнимку с рюкзаком на верхней полке, сколоченной из продольных брусков, наподобие садовой скамейки. Наутро я сошёл с поезда на маленькой станции, поскольку этот состав поворачивал на Кветту, находившуюся в стороне от линии моего основного маршрута. Соседи по вагону дали мне на прощание свой адрес в Кветте, рассказав, что у них растут очень пышные яблоневые сады, но в другое время года, а в декабре здесь зима, хотя и без снега.
Мне предстояло без денег добраться до большого города Лахор, что находился в тысяче километрах на восток. Мало надеясь на удачу, я дождался поезда, идущего в этом направлении, рассчитывая уговорить проводника довезти меня бесплатно. Поезд подошёл, проводник, к моему удивлению, согласился посадить меня бесплатно. А казалось бы, что ему до проблем русского босоногого бродяги. Однако это был не единичный случай сочувствия и понимания, и я рад, что вызываю у людей такое отношение. Мне предстояло ехать до Лахора 1,5 суток, и было жаль, что я оказался не в общем вагоне, где была возможность побеседовать с разными людьми. А посадили меня в тамбур вагона, где перевозят багаж пассажиров. Но в этом были и плюсы. Здесь я мог ночью спать на полу, в то время как в общем вагоне было негде яблоку упасть, и пассажиры спали сидя. Ехать одному, конечно, было скучно, хорошо ещё, что дорога пролегала по живописной горной местности, поезд то и дело нырял в туннели. А рядом петляла автотрасса, ничем не ограждённая даже в тех местах, где вниз хоть с парашютом прыгай.
Горы кончились, и потянулись возделанные поля. Стало больше встречаться посёлков и городов, в которых поражала грязь и заметная нищета. Люди жили в каких-то рваных палатках и дырявых шалашах. Вокруг бегали стаи оборванных ребятишек. Удивило обилие буйволов, которые в городах вроде бы ни к чему. Но потом я понял, что здесь их выращивают на мясо. А пока это мясо растёт, "оно" перерабатывает траву на кизяк – экологически чистое топливо. Любимое занятие детей в перерывах между заготовкой корма для скота – запускание змеев, а у более старших – игра в крикет или бейсбол. Машины, автобусы и даже трактора с тележками разукрашены во все цвета радуги. Все эти наблюдения я делал из окна поезда, иногда снимая на камеру всё, что привлекало моё внимание. Я выходил на станциях на перрон и снимал приготовление пищи, ассортимент которой радовал только мой глаз, а не желудок – денег не было, и я рассчитывал попробовать всё это позднее.
На вторые сутки ближе к вечеру я добрался до Лахора. Это весьма большой и очень старый город. И, конечно же, чересчур грязный, особенно его окраины. Над городом стоял смог от множества чадящих автомобилей.
Правда, промышленных объектов здесь мало, зато в некоторых местах сжигали мусор, состоявший в большом количестве из пластиковых пакетов, которые, как известно, при сгорании выделяют ядовитые вещества. Ночь мне предстояло провести на железнодорожном вокзале, в зале ожидания эконом-класса, который, казалось, продувался всеми ветрами. Среди редких деревянных скамеек здесь вповалку лежали на полу люди, завёрнутые в рваные одеяла. Были на этом вокзале более приличные залы ожидания, но чтобы попасть туда, требовалось иметь билет на поезд в вагон первого класса.
Пока я присматривал место, куда бы прилечь, ко мне подошёл мужчина и заговорил со мной на ломаном английском языке. Мы разговорились, и он предложил мне переночевать у него дома, по его словам, он жил недалеко от вокзала. Я принял его предложение, и мы поехали куда-то на автобусе. Потом долго шли по каким-то бедным кварталам, где, несмотря на поздний час, царило оживление. Повсюду продавалась всевозможная еда, а также бетель (лист коки, обмазанный известью, а внутри него завёрнута какая-то бяка) и травка. По узким улочкам сновали подозрительные личности на мотоциклах. Я уже стал сомневаться в правильности своего решения, возможно, лучше было заночевать на грязном полу вокзала, чем подвергаться риску быть ограбленным в этом непонятном районе. Наконец мы подошли к цели. Это был небольшой одноэтажный домик с одной комнатой, стоявший в окружении множества таких же строений. Домик был обнесён высокой железной оградой, благоустроен – с газовым отоплением и водопроводом. И это уже говорило о том, что его хозяин не бедняк. Мы поужинали, и хозяин предоставил мне диван, а сам лёг на широкую тахту.
Однако выспаться мне не удалось. Среди ночи раздался стук в калитку, и хозяин впустил ещё трёх человек. Мы познакомились, и новые гости сели закурить травку. Хозяин не составил им компанию, объяснив мне, что не одобряет эту привычку своих друзей. А приятели его решили здесь же и заночевать, легли прямо в одежде на тахту. Я заметил, что все они как-то характерно почёсывались, и жестами спросил у них о причине их беспокойного поведения. Они объяснили, что заразились от одной женщины. А потом поинтересовались, есть ли подобная болезнь в России. Я ответил, что для нас, мол, это пройденный этап.
Во время нашего разговора ребята старались прибегнуть к помощи хозяина в качестве переводчика, но его знаний английского оказалось недостаточно, и гораздо проще было нам объясняться на языке жестов. С виду гости были довольно миролюбивы, однако я помнил, что Восток – дело тонкое, и оставшуюся ночь спал вполглаза. Позднее, когда я лучше узнал своего нового друга, хозяина дома, то понял, что мои опасения были напрасны. Сам он занимался бизнесом, а его старший брат был майором, что после военного переворота давало им некоторые преимущества.
Наутро я отправился осматривать Лахор в сопровождении гостеприимного хозяина, вызвавшегося быть моим гидом. Мне повезло: он оказался отличным экскурсоводом, знающим и любящим свой город с его многовековой историей. И только слабое знание английского мешало ему подробно рассказать обо всех достопримечательностях, которые мы обошли. Мы были в парках и дворцах, в мечетях и на базарах, и везде меня восхищало мастерство древних зодчих. И удивляло отсутствие туристов возле этих величавых памятников старины.
Хотя что же тут странного – кому вздумается путешествовать в страну, где только что свершился военный переворот. Но не так страшен чёрт, как его малюют. Я лично не ощутил враждебности как со стороны полиции, так и со стороны военных. Правда, мой новый друг сказал, что военных сейчас на улицах больше, чем до переворота. Их и вправду было довольно много в общественных местах.
Там, где нужно следить за порядком, они слонялись поодиночке и группами
Но было видно по их лицам, что они смутно представляют свою миссию. Пару раз эти стражи порядка подходили ко мне и запрещали снимать совсем мирные объекты. Я уговаривал их разрешить мне продолжить это занятие.
А вот если бы я начал спорить, то, скорее всего, они конфисковали бы у меня видеокамеру, в лучшем случае, наверное, увезли бы в полицейский участок и заставили показывать съёмки. Это, так сказать, мой секрет, как мне всегда удаётся осуществить свои проекты – умение договариваться с людьми.
После осмотра Лахора я решил посетить столицу Пакистана, лицо страны. В Исламабад я прибыл на поезде, город удивил меня чистотой улиц. Ни в одной стране ранее я не замечал такой большой разницы в чистоте столицы и других городов страны, которые особым порядком не отличались. Исламабад – довольно молодой город, его строили изначально как столицу на пустом месте. И теперь рьяно следят за тем, чтобы он не обрастал пригородами и был максимально чистым. Работники российского посольства организовали для меня небольшую экскурсию. Смотреть здесь особенно нечего. Есть, конечно, красивые современные здания, да ещё внушительных размеров мечеть, говорят, самая большая в этой части Азии.
Моё пребывание в столице ограничилось одним днём, а вечером я сел на поезд, следущий в Карачи – морские ворота Пакистана. Я решил отправиться туда, чтобы осмотреть юг страны, а если удастся, то уплыть на попутном судне на юг Индии или в Шри-Ланку. К тому же, через три дня наступал Новый год, который я рассчитывал встретить среди русских в городе Карачи, где имеется российский культурный центр и российское консульство. Однако там моим планам не суждено было сбыться по нескольким причинам. Во-первых, расписание поездов в Пакистане весьма приблизительное, и потому наш состав опоздал на сутки. Во-вторых, суда из Пакистана в Индию не ходили вообще, так как эти два государства находились в то время в состоянии войны. Так что единственный переходный пункт располагается в посёлке Вага, что неподалёку от Лахора. Поезд идёт из Лахора на юг, делая остановки на больших и маленьких станциях. А так как он по обыкновению опаздывает, то остановки в больших городах сокращаются, однако потом состав опять может часами стоять на полустанке. Между тем по планете шествовал Новый год, и когда он наступил на Сахалине, я купил несколько пакетов сока манго и угостил своих попутчиков, поздравив их с Новым годом. Чему они весьма удивились, так как мусульманский Новый год должен был наступить через месяц, а о том, что существует другой Новый год, большинство пассажиров попросту не знали.
Новый год шагал по России с весельем и застольями, а я в это время ехал по безлюдным местам в переполненном грязном вагоне, и меня мучила ностальгия. Нет, всё же путешествовать вдвоём или с группой намного приятнее. Есть хоть с кем словом перемолвиться, а так даже в людном месте чувствуешь себя в одиночестве. Хотя то и дело приходится отвечать на несложные вопросы соседей по вагону. Пейзаж за окном не отличался разнообразием, посёлки и города похожи друг на друга своей грязью. И лишь красивые мечети да мальчишки, запускающие ярких змеев с плоских крыш, радовали глаз. Дома в посёлках спрятаны за высокими глиняными дувалами, а в городах – тесно прикреплены друг к другу на узких улочках.
Окраины города Карачи, куда я прибыл уже в 2000 году, мало чем отличаются от окраин других городов, разве что тянутся дольше, да вонь от них шла ощутимее.
Прибыв в этот мегаполис под вечер, я решил сразу ехать в морской порт, в надежде найти там судно, идущее в Индию, и переночевать на нём. Дорога от железнодорожного вокзала до порта на городском транспорте с несколькими пересадками заняла у меня часа два, так что я прибыл туда к полуночи. На территорию порта я в тот день так и не попал, как ни уговаривал охрану.
Они объясняли, что в настоящий момент в связи со сменой правительства объявлено особое положение, так как многие из тех, кто раньше находились у власти, сейчас пытаются покинуть страну любыми путями,
в том числе водным. Я в своих прожженным костром шароварах, босиком и с рюкзаком за плечами мало походил на опального члена правительства, но порядок есть порядок. Решив, что утро вечера мудренее, я отправился по тёмным портовым улочкам на поиски ночлега.
Минут через 15 я наткнулся на дешевую ночлежку (5 рупий), где коротали время в ожидании работы пакистанские мореходы. Надо сказать, мне не без труда удалось уговорить хозяина ночлежки пустить меня на ночь. Его опасения были не случайны: если вдруг меня обворовали бы и я заявил в полицию, то у него были бы большие неприятности. Но национальное чувство гостеприимства возобладало. Мне предоставили койко-место в одном из "номеров", где, кроме меня, спали ещё человк 50. Ночью моё появление осталось незамеченным, а наутро, когда я встал, вызвало ажиотаж. Наверное, я оказался первым иноверцем, заночевавшим в этих стенах. Тем не менее все были настроены ко мне дружелюбно, угостили завтраком, хотя сами не ели, так как рамадан ещё не кончился. Оставалось несколько дней до праздника, когда заканчивалось месячное воздержание от пищи в дневное время, что отмечалось трёхдневным застольем. В это время все надевают новые одежды и ходят друг к другу в гости.
От моряков я узнал, что из Карачи в Индию не попасть, но на всякий случай решил зайти в контору порта, чтобы узнать всё точно. Поблагодарив хозяина за приют, я отправился по шумным и грязным улицам в головной офис порта, где узнал, что пакистанские суда действительно в Индию не ходят, однако бывают транзитные, среди которых попадаются российские. Но это дело случая, а чтобы постороннему попасть в порт, требуется масса согласований. В общем, пропуск в порт я не стал оформлять, а записал телефон диспетчера, чтобы узнавать о вновь прибывающих судах. Я решил, что до Рождества останусь в Карачи, а затем отправлюсь обратно в Лахор, если за это время не подвернётся попутный рейс морем.
Наметив план действий, я отправился с визитом вежливости в российское посольство. Но в связи с праздником мне удалось поговорить по телефону только с дежурным дипломатом, у которого я узнал адрес русского культурного центра. Он находился на другом конце многомиллионного города, но меня это ничуть не огорчило, наоборот – по пути осмотрю местные достопримечательности. Не без труда отыскав русский культурный центр, я наконец-то встретился с соотечественниками, которые приняли меня радушно, посетовав, что я не успел на встречу Нового года, где собрались на праздник много русских со всего города. Оказывается, в Карачи живёт много русских женщин, вышедших в своё время замуж за пакистанцев, которые учились или работали в России. Они живут здесь давно и часто посещают русский культурный центр, единственное место, где можно пообщаться с людьми своей национальности.
Раньше здесь был большой штат сотрудников, у которых было много работы. Но теперь здесь остались только курсы русского языка для желающих поработать на Россию. Мне предоставили комнату, но я предпочёл спать на бархатной травке ухоженных газонов на территории центра. Таким образом, забота о ночлеге на ближайшие четыре дня у меня отпала, и я посвятил всё время знакомству с достопримечательностями Карачи.
В роли гидов у меня иногда выступали мужья русских женщин. Они хорошо говорили по-русски и отлично знали свой город, любили его и гордились им.
Оказалось, в многомиллионном Карачи памятников намного меньше, чем в Лахоре. Центр города довольно ухожен и отличается тем, что наряду с ультрасовременными билдингами, здесь можно видеть жалкие лачуги, а в тени эстакад прямо на тротуарах спят нищие.
Пакистан так же, как и Иран, исламская республика, но женщины здесь чувствуют себя немного свободнее, чем в Иране. Например, они могут носить одежду не только чёрного цвета, а иностранкам можно ходить без головного убора. Но не более того. Скажем, о том, что можно женщине пройти по улице с обнажёнными руками, не может быть и речи.
За четыре дня, проведённых в Карачи, я успел подружиться с персоналом культурного центра и их семьями. Рождество мы провели вместе, сидели за праздничным столом, пели русские песни, хотя спиртного не было ни грамма (здесь его просто невозможно найти).
7 января отмечали сразу два праздника – Рождество и конец рамадана. Теперь мусульманам можно было есть в любое время суток. В этот же день я был приглашён в посольство России, где рассказал о своих путешествиях и демонстрировал свои видеозаписи. Взрослые и дети с интересом смотрели и слушали. Потом ребята пошли колядовать. А меня свозили посмотреть усыпальницу первого правителя Пакистана, представляющую собой красивое строение с высоким куполом, под которым покоится прах основателя Пакистана, его родственников и приближённых. Оказывается, государству Пакистан всего 52 года, и сейчас он меньше, чем был тогда, в 1947-м году, до того, как от него отделился Бангладеш. Казалось бы, что делить на этой выжженной солнцем территории, но нет, снова и снова возникают распри. Вот и опять что-то не поделили с Индией, забывая о том, что во время войн есть победители и побеждённые, но нет выигравших. Война всегда зло, потому что в ней погибают люди и ценности, созданные трудом простого народа. Лишь горстка людей обогащается, но не выигрывает, потому что на их совести смерть безвинных жертв. Надеюсь, читатель простит меня за то, что я отклонился от темы повествования.
Итак, я, не дождавшись попутного судна, но зато встретив Рождество среди русских, вынужден был отправиться обратно в Лахор, неподалёку от которого есть переходный пункт в Индию.
В Карачи мне наконец удалось обналичить пластиковую карточку, но банкомат выдавал не доллары, а местную валюту по грабительскому курсу, поэтому я снял лишь сумму, необходимую, чтобы добраться до Нью-Дели на поезде (я знал цену билета на маршруте ЛахорНью-Дели). На этот раз поезд не опаздывал, да и настроение у всех было праздничное – рамадан кончился, все угощали друг друга и ели вволю (если позволяли средства). Все были в новых или выстиранных одеждах, у женщин и девочек на кистях рук красовались орнаменты, выполненные водостойкой краской, пальцы рук и ног были украшены кольцами, а запястья – браслетами.
В Лахор я прибыл во второй половине дня, а поезд в Индию был только назавтра. Тогда я решил добираться до границы на попутках и перейти её пешком, а уже потом сесть на поезд, чтобы не терять времени на таможенном досмотре поезда, который длится четыре часа.
До границы всего километров 50, которые я преодолел без трудностей. Но через приграничный городок транспорт движется со скоростью пешехода, так как улица на протяжении пяти километров превращена в шумный грязный базар, где фрукты и овощи лежат прямо на грязной земле. Среди покупателей немало индусов – по-видимому, для приграничных территорий, несмотря на военное положение, существует безвизовый въезд. От этого городка до переходного пункта Вага я добрался пешком, но в этот день в Индию не попал, переходный пункт не работал ночью.
Если честно, мне жаль было расставаться с этой страной, где живут простодушные люди, правда, не в меру вспыльчивые. Я не раз наблюдал, как из-за пустяка вспыхивала драка, правда, дерущихся быстро разнимали. Наутро я попрощался с пакистанскими пограничниками и таможенниками, которые даже не стали проверять мой рюкзак, и вошёл в Индию.
По Индии
Индийские пограничники были предельно вежливы, но едва не конфисковали у меня пилу-нож, которую я сделал в Австралии из ножовки для отпиливания сучьев. Однако мне удалось убедить их оставить мне эту вещь. Более того, они решили сделать мне подарок (это они так выразились) – разрешили не вносить в таможенную декларацию видеокамеру. Позднее я понял, что они имели в виду: оказывается, в Индии очень большая пошлина на ввоз аппаратуры, и поэтому здесь можно продать подержанную камеру по цене новой. Конечно, в том случае, если она не внесена в декларацию. За моё двухмесячное пребывание в Индии ко мне не раз подходили с просьбой продать камеру или часы, но без камеры я просто не мыслю путешествия, а часы "Сейко" – память о путешествии по Вьетнаму, где мне их подарил один русский из "Вьетсовпетро", и с 1998 года они идут секунда в секунду, хотя где только ни побывали. То же самое могу сказать о моей "Сони", которую я купил в 1996 году, и с тех пор она верой и правдой служит мне, позволяя моим друзьям увидеть мир моими глазами. Однако у меня получилась непроизвольная реклама японской продукции. Надо будет несколько экземпляров моей книги отправить в Японию, глядишь – подкинут мне новую камеру и часы. Хотя без часов я мог бы обойтись – можно определять время по солнцу и компасу. Правда, иногда в пустынной местности откажет компас, и это может быть смертельно опасно. И тогда при достаточном опыте можно пользоваться часами как компасом.
Но в густонаселённой Индии это не актуально. Здесь для путника проблема в другом – умудриться не заразиться одной из многочисленных болезней, начиная от амебиоза и кончая проказой. Между тем, с желтухой здесь даже не госпитализируют. По всей Индии, особенно в городах, люди проживают в таких антисанитарных условиях, что было бы странно, если бы этих болезней не было. И что удивительно: в домах, в лачугах у людей всё выметено и вычищено, а вот на улицах грязь, помои, вонь. По населённым пунктам текут речки-вонючки, в которых любят купаться буйволы, а по улицам бродят коровы и бегают шустрые свиньи в поисках пищи.
Кстати, о свиньях. Как только я пересёк границу Индии, то сразу же увидел свиней, бегающих по рельсам между поездами. Ведь здесь даже не существует понятия "санитарная зона", поэтому от осмотрщиков вагонов исходит запах, как от ассенизаторов, а в свином мясе наверняка полно гельминтов. Вероятно, чтобы противостоять всей этой напасти, попадающей в желудки, индусы обильно сдабривают пищу всевозможными специями, поэтому без привычки её есть невозможно. Даже в чай с молоком они добавляют имбирь. Все эти наблюдения я сделал в поезде, пока ехал от границы в столицу.
Итак, я прибыл в НьюДели, который, в общем-то, является новой частью Дели. Окраины столицы не отличались чистотой, но центр был в более опрятном состоянии, тем более, что близился День республики, и столица готовилась к приёму гостей, которых пригласили на красочный парад. Вот первое впечатление о городе: приветливые люди, много зелени, транспорта и фонтанов. Очень много памятников старины и красивых новостроек. Но всё это в центре, а на окраинах грязь и нищета, как в любом другом городе Индии. Ориентироваться в Индии немного легче, чем в Пакистане, и Иране, где английский язык учат соответственно с 4-го по 6-й класс, а здесь же – с первого, так что сносно разговаривать по-английски в Индии могут многие. Я не раз наблюдал, как индусы даже между собой говорят по-английски.
Я узнавал, с чем это связано. Оказалось, в каждом штате страны своё наречие, и индийцы попросту не понимают друг друга.
Говорят индусы очень много и достаточно быстро, но у меня богатый опыт общения на плохом английском, так что я их понимаю. Первым делом я решил поехать в российское посольство с визитом вежливости, а заодно получить кой-какую информацию об Индии.
Все посольства находятся в Нью- Дели в одном районе, так что любой моторикша или водитель автобуса знает, где находится российское посольство. Я решил отправиться туда пешком, так как по описанию туда ходу часа два, а спешить мне было некуда, всё равно рабочий день закончился, и в посольство не попасть. По пути мне встретилось несколько достопримечательностей, которые я не преминул осмотреть. Неподалёку от железнодорожного вокзала находится Коннот Плейс. Это деловая часть Нью- Дели, здесь сосредоточены банки, агентства, супермаркеты, гостиницы и проч. Здесь можно увидеть много туристов из разных стран. Кстати, есть улица Льва Толстого, и в маленьком сквере стоит памятник русскому писателю. Значит, здесь чтут наших классиков. Ещё индусы с большим уважением относятся к Рерихам. В дальнейшем я познакомился со смотрительницей усадьбы Рерихов. Это пожилая женщина лет восьмидесяти, но до сих пор бойко ездит верхом на лошади.
По дороге к посольству познакомился ещё с одной достопримечательностью Индии – Гейт-Воротами, представляющими собой триумфальную арку, от которой идёт дорога к дворцу президента. Он построен во времена, когда Индия была английской колонией. Это целый дворцовый комплекс, в котором все здания расположены симметрично. Возле него всегда много туристов, так как он красив в любое время суток. Днём возле него полно обезьян, которым охранники иногда объявляют войну.
Так, совмещая приятное с полезным, я за два-три часа добрался до парка Индиры Ганди, что неподалёку от российского посольства, и решил в нём заночевать, расположившись неподалёку от прудов. Парк был ухожен, и не было спящих индусов, что говорило о том, что здесь есть охрана. Это усложняло мою задачу, но вскоре я нашёл укромное место вблизи памятника Ленину, что гордо возвышался возле одного из входов в парк.
Палатку я ставить не стал, чтобы не привлекать внимания полицейских, а просто завернулся в неё, положив рядом с собой рюкзак, чтобы его не было видно, а видеокамеру приспособил вместо подушки. В таких случаях я укрываюсь с головой, чтобы быть похожим на местного бездомного, дабы не привлекать внимания потенциальных воришек. Я уже не раз прибегал к подобным уловкам в других странах, если полиция запрещала ставить палатку в парках больших городов.
Утром я отправился в российское посольство, предварительно умывшись в относительно чистом пруду и сделав зарядку. Эту процедуру я выполняю ежедневно, в каких бы обстоятельствах ни находился. Кстати, было 13 января, мой 50-й день рождения, и я решил сделать себе подарок – пошёл прямиком в школу, что находилась на территории жилого городка. Там жили сотрудники посольства, а также торгпредства России. Территория городка довольно большая, детей в школе учится около ста. Я встретился с директором школы, который оказался очень симпатичным человеком. Представившись, я сказал ему, что у меня сегодня день рождения и я хотел бы сделать себе подарок – пообщаться с детьми, поскольку я учитель и соскучился без их общества.
Николай Михайлович оказался человеком понимающим и заботящимся о воспитании детей. Он предоставил мне два часа в старших классах, а затем ещё в других классах, так как моя лекция всем понравилась. Мне в свою очередь понравились дети и атмосфера, царящая в школе. Давно я не видел у русских детей такого отношения к учёбе, они сознательно ходят в школу, чтобы получить знания, а не только чтобы пообщаться. И учителя озабочены прежде всего тем, чтобы эти знания детям дать, а не просто отработать положенные часы.
Ну, с учителями понятно – в школу при посольстве плохих специалистов не возьмут, а что дети умные, наверное, объясняется тем, что у родителей хватает времени и сознательности, чтобы основательно заниматься их воспитанием.
Вкратце я опишу, как живут дети и родители в таких городках вдали от России. Жилой городок посольства представляет собой охраняемую территорию, на которой расположены жилые корпуса и подсобные помещения, предназначенные для компактного проживания работников посольства и их семей.
Эта территория является частью России. Для детей это означает, что её нельзя покидать без сопровождения взрослых. Возвращаться следует не позднее отведённого времени. Впрочем, режим на территории и соблюдение его диктуется, во-первых, тем, каково отношение к русским и вообще иностранцам в этой стране. Во-вторых, зависит от отношения к этому вопросу вышестоящего начальства, так что в каждом отдельно взятом государстве посольские работники и их чада живут неплохо, но зачастую вынуждены вариться в собственном соку, проживая в чистых, ухоженных домах, на ухоженных территориях с бассейнами и спортплощадками.
К счастью, в Индии, а именно в Дели, обстоятельства иные, так как это в общем-то безопасная страна, и единственное, чем рискуют родители, выпуская своих чад на улицу, это тем, что они подхватят какую-нибудь болезнь, нарушив запреты родителей и попробовав чего-нибудь вкусненького. Вкусной еды на улицах и в ресторанчиках в Индии действительно много, причём, она относительно дешёвая. Так что на один доллар в день прожить можно, даже не прибегая к приготовлению пищи на костре, что в густо населённом городе весьма проблематично. Но в Дели эта проблема так же, как и проблема жилья, была решена. Благодаря благосклонному отношению ко мне руководителей торгпредства, которые разрешили мне пожить недельку в своей гостинице. Возможно, сыграло свою роль то, что детям понравились мои лекции. Они подарили мне отличный чай и напечатали на компьютере памятную открытку, поздравив с днём рождения и с Новым годом.
Ещё одна память о проживании на территории городка – серебряный божок Ганеш. Его подарили мне взрослые после того, как я прочёл для них лекцию в клубе. Вообще от пребывания в Дели у меня остались самые приятные воспоминания – днём я осматривал достопримечательности столицы, которых здесь довольно много. А по вечерам три раза в неделю играл в волейбол на территории городка, а потом шёл в гости, куда меня приглашали после игры. Иногда ко мне в номер приходили гости – подростки 13-16 лет с гитарами и пели песни. Или я показывал им фокусы и рассказывал о путешествиях. В общем, я с ними подружился, и у многих из них появилась мечта стать путешественниками. Среди взрослого населения у меня тоже появилось много знакомых, очень интересных и приятных людей, которые рассказали мне много интересного об Индии и показали некоторые достопримечательности Дели и его окрестностей. Помогали мне решить проблемы с кредитными карточками и так далее. В общем, я почувствовал здесь человеческое отношение людей друг к другу, к своим детям и ко мне лично. Надо сказать, что не во всех подобных учреждениях царит такая дружеская атмосфера.
В Дели у меня состоялось ещё одно знакомство. Меня поселили в один номер с велосипедистами из России, которые тоже решили посмотреть мир, надеясь только на удачу и на доброе отношение к себе людей. Это были молодые люди из европейской части России. Они начали своё путешествие автостопом, а затем приобрели велосипеды, и, пробыв в Дели месяц, собирались отправиться на юг страны. Мы прожили в одном номере два дня, делясь опытом и впечатлениями. Затем они отправились дальше, навстречу опасностям и приключениям, что дарит дорога, которую осилит идущий. Я же остался ещё на пять дней, поскольку кроме осмотра исторических памятников мне надо было получить свои денежки с карточки.
Увы, несмотря на все мои усилия и помощь консульских работников, это оказалось невозможным и в Индии.
Кончилось это тем, что посольство оказало мне материальную помощь в размере $45, и я отправился на юг, в Бомбей, поскольку у меня остался только один вариант покинуть эту страну – сесть на попутное судно, идущее прямиком в Россию. Либо выехать в другие страны, такие как Таиланд или Малайзия, в которых моя карточка наверняка обслуживается.
Прежде чем приступить к описанию дороги в Бомбей, я расскажу про Дели. Не стану подробно описывать эти достопримечательности, так как подобные описания с фотографиями можно найти в путеводителях по Индии и в другой литературе. К тому же, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Увидеть можно хотя бы на видеокассетах, в том числе и снятых мною в тех странах, где я побывал, этими съёмками я делюсь с друзьями и родственниками. Так что при большом желании их можно найти в Нижневартовске, на Сахалине, в столице Казахстана, на Украине, в Москве (в федерации самбо) и в других местах. Иногда я встречаю копии своих фильмов у незнакомых людей, записанные на старые кассеты с поломанными усиками для блокировки записи. В таких случаях мне бывает приятно, что люди предпочитают мои записи крутому боевику. Ведь для того я повсюду таскаю с собой камеру, чтобы показать всё разнообразие мира не имеющим возможности посетить эти места. С той же целью я пишу эту книгу и искренне благодарен всем понимающим людям, помогающим мне опубликовать свои записи. Но всё же лучше хоть однажды побывать самому в какой-либо из соседних стран.
Выше я писал, что не каждый может себе позволить посетить другие страны, но очень многие при желании всё же могли организовать для себя и своих детей подобную поездку, отказав себе, скажем, в покупке персонального компьютера. Важнее показать своим чадам реальную жизнь другой страны, чем приобщать их к виртуальной реальности, где дети любят находиться, теряя ощущения времени и пространства. На мой взгляд, компьютер – это своеобразный наркотик, притупляющий человеческие способности. Я лично предпочитаю наяву испытывать опасности и приключения. Я не собираюсь навязывать своё мнение, но всё же хочу напомнить читателям мудрое изречение (кажется, Авиценны): "Всё есть яд и всё есть лекарство – в зависимости от дозы".
Но вернёмся к Индии, куда, надеюсь, многие смогут попасть, воспользовавшись моим опытом. На второй день пребывания в Дели я пошёл осматривать музей паровозов, что неподалёку от посольства. Музей под открытым небом мне очень понравился. Он занимает довольно большую площадь, на которой находятся около ста различных паровозов, начиная от огромных, каких я не видывал, и кончая дрезинами. Все они содержатся в образцовом порядке, и говорят, что все они действующие. Но по территории парка бегает только один, везя за собой вагончики с туристами. Кроме паровозов, в музее представлено всё оборудование железных дорог, которое применялось за всю полутора вековую их историю в Индии. Индусы гордятся своим музеем и своими железными дорогами – это самый популярный из-за его дешевизны транспорт в Индии. Но оборудование его отстаёт от нашего лет на тридцать. На территории музея есть также крытые павильоны, где представлены макеты, карты и прочее, что имеет отношение к железнодорожному транспорту. Посетителей здесь довольно много, как иностранцев, так и индусов. Наверное, это обусловлено низкой платой за вход – 5 рупий ($1 = 45 рупий). Зато многочисленные туристы выложат свои денежки в окружающих сувенирных лавчонках и за попутные зрелища, типа заклинателя змей, дрессировщика обезьян, хиромантов, музыкантов и прочих. Плюс дополнительные услуги – катание на слонах, фотографы. И повсюду обилие нищих и калек. Говорят, что в некоторых многодетных семьях одному из многочисленных детей родители обрубают пальцы, чтобы калека мог на подаяния кормить остальных.
В течение дня ко мне за подаянием подходили около ста нищих, но это бывало, когда я без рюкзака и с камерой ходил по местам, где часто бродят туристы.
А когда я где-нибудь в глуши шёл с посохом, то, бывало, ко мне подходили люди, называли дервишем и брали прах с моих ног. Выглядело это так: человек подходил, вежливо здоровался, спрашивал, откуда я иду, затем наклонялся, прикасался руками к ступням моих ног, затем проводил руками по своей голове и лицу, и, дав какую-нибудь денежку, быстро уходил.
Эту особенность – уходить, не дождавшись слов благодарности, я заметил у людей, исповедующих буддизм, ещё в предыдущих своих путешествиях и уже знаю, чем это объясняется. Однажды в Лаосе я помог одной семье, после чего глава семьи, пожилой человек, просто наклонился ко мне, посмотрел в глаза, и я увидел в его взгляде искреннюю благодарность. Наверное, в моих глазах был вопрос – почему он не благодарит словами, так как после паузы он произнес-таки на своём языке фразу, которую мне потом перевёл его сын: "Зачем слова, моя благодарность навсегда останется в моём сердце". Я думаю, что эти люди подсознательно чувствуют, что мысли материализуются, и если человек с благодарностью вспоминает тебя, то эта благодарность скажется на обоих. В нашем же обществе принято благодарить словами, обещая при случае отплатить. Но вскоре это забывается, потому что формальность вроде как соблюдена. И ещё: многие забывают, говоря "спасибо", что слово это означает "спаси Бог", и говоря его, надо действительно подумать: "спаси его Бог", тем самым как бы прося вселенский интеллект позаботиться об этом человеке. Но и переложив таким образом заботу о нём на чужие плечи, надо всё же постараться, чтобы ваша благодарность если не навсегда, то подольше оставалась в вашем сердце, чтобы не было места для злобы, которая калечит себя и окружающих.
В Индии очень много религий. Люди поклоняются очень многим богам и полубогам. На границе с Пакистаном преобладают мусульмане. Так вот, когда благодаришь мусульманина, то он обязательно покажет пальцем на небо, что я понимаю как "Аллах велик – это его надо благодарить за содеянный мной поступок". Или, может быть, так: "Бог воздаёт всем по заслугам". В общем, все люди, верующие в Бога, каким бы именем его ни называли, более склонны делать добрые дела, чем те, которые считают, что после смерти тела больше ничего не будет. Ведь в таком случае человеку надо только кормить, поить и ублажать своё тело, заботясь лишь о его безопасности в среде себе подобных.
К счастью, технократия не в силах совсем убить душу в людях, вот только окружающие не хотят увидеть её остатки в сердце отпетого негодяя, а ведь иногда он ждёт этого всё жизнь.
Итак, мы остановились на том, что в Индии, как и в Пакистане, много попрошаек. Я иногда подаю калекам, но никогда не подаю здоровому ребёнку, чтобы у него не сформировалось мнение, что можно получить деньги, ничего не делая, достаточно просто протянуть руку. Многие в Индии так и считают, думая, что раз европеец, то богатый, и ему ничего не стоит дать бедному несколько рупий. А спрашивается, за что? Но многие дети пытаются что-то делать, а не просто ходят с протянутой рукой – таким можно и заплатить. В основном ребята зарабатывают в транспорте. Часто в поездах я встречал такую картину: грязные дети исполняют на грязном полу всякие гимнастические номера, зачастую примитивные. Но иногда встречаются очень гибкие девочки в возрасте лет до 10, наверное, это объясняется тем, что индусы едят в основном вегетарианскую пищу. Некоторые делают это из религиозных убеждений, другие – из-за нехватки денег на мясо. Но как бы им ни хотелось поесть мясца, ни один индус не поднимет руку на священное животное. Так что коровы спокойно доживают до старости, после чего их сбрасывают в реку, если таковая имеется, или вывозят за город.
Основной пищей в Индии являются рис и горох в различных сочетаниях и обильно сдобренные кэрри.
Бананы в Индии тоже поедаются в больших количествах, так как они очень дешёвые – от 0,5 до 2 рупий за штуку, в зависимости от сезона и удалённости от плантации.
Это цена для индусов, но следует иметь в виду, что для европейцев на рынке цена на любой товар называется в два-три раза больше. Ведь для многих из них даже двойная цена кажется смешной, и поэтому на первых порах со многими из туристов это проходит. Впрочем, обманывают индусы и своих собратьев, прибегая ко всяческим уловкам для выручки денег. Вот, к примеру, чистильщики ушей:
они подходят со своим нехитрым инструментом к мирно отдыхающим в парке и предлагают за 10 рупий свои услуги. Большинство людей не имеют пробок в ушах и поэтому отказываются. Тогда "специалист" предлагает проверить, чисто ли у вас в ухе, и засовывает туда спицу, на обратном конце которой уже прикреплён добрый кусок серы. Затем он вытаскивает её, показывает клиенту конец с серой и восклицает: "Смотри, какая пробка – обязательно надо чистить!" После этого человек, если у него есть деньги, обычно соглашается.
Думаю, что подобных уловок изобретательные индусы придумали немало. К услугам уличных специалистов люди прибегают не от хорошей жизни. К примеру, зубопротезирование на улице стоит намного дешевле, чем в поликлинике, поэтому клиентов не смущает, что вставные челюсти лежат у "врача" прямо на грязном асфальте, а инструмент явно не стерильный. Еду в уличных забегаловках также подают в "тарелке" из сушеных листьев и, возможно, не первой свежести. Но очевидно, иммунитет у местных жителей весьма силён. А вот европейцам стоит подумать, прежде чем пробовать подобную пищу. В посольстве мне рассказали, что буквально месяц назад одна молодая пара из России была отправлена домой с сильнейшим отравлением после подобной дегустации, и кто-то из них скончался по дороге.
Во время осмотра города меня иногда сопровождали работники консульства, которые были весьма удивлены, что я после информации об этом несчастном случае всё-таки пробую различные блюда в забегаловках. Я объяснил им, что иммунитет путешественника нуждается в тренировке, и лучше это сделать в большом городе, чем "загнуться" где-нибудь в глуши. Я не стал объяснять, что моё стремление всё отведать вызвано привычкой всё испытать, которая живёт во мне с детства. Можно, конечно, из желания обезопасить себя и готовить пищу из обеззараженной воды и стерильных продуктов. Но тогда теряется одна из составляющих путешествия.
Я всё никак не перейду к описанию делийских достопримечательностей. Итак, приступим. Старый город, который находится на окраине Дели, представляет собой обнесённую рвом и стеной территорию, на которой расположены неплохо сохранившиеся развалины древнего города. По ним сейчас бродят ослики и туристы. Тех и других не так много, как я ожидал увидеть. Сфотографировавшись с привезшим меня сюда атташе Сергеем и его семьёй, мы отправились на улицу храмов, где в одном месте сосредоточены храмы многих религий. Они действующие и очень красивые, но их минус в том, что все они недавно построены, и, находясь в них, не чувствуешь той ауры, которой насыщены древние храмы. На второй день, но уже с другой семьёй, мы отправились в Кутуб- Микар, где находится знаменитый железный нержавеющий столб. Учёные до сих пор спорят о его происхождении – то ли он выкован из метеорита, то ли выращен из кристалла. Считается, что, если его обхватить руками, прижавшись спиной, то сбудется любое желание. Говорят, здесь было много вывернутых рук и карманов, потому что пока одни изо всех сил помогали клиенту сцепить руки на чёрной железяке, выворачивая суставы, их коллеги незаметно выворачивали ему карманы. Сейчас столб обнесен полутораметровой оградой – власти мотивировали это тем, что он истончается от многочисленных объятий. Но когда охрана зазевается, некоторые перелезают через ограду и украдкой обнимают столб. Говорят, в прошлом году это сделал и Чубайс, когда был с визитом в Индии.
На этой же территории возвышается самый высокий в стране минарет, а по соседству ещё один, недостроенный. Кто-то хотел, видимо, перещеголять предков, да жизни не хватило.
В этот же день мы осмотрели Лотос Темпел – храм Лотоса, возведённый недавно людьми, исповедующими бахаизм – это религия, пытающаяся объединить все религиозные конфессии мира. Храм впечатляет своими размерами и красотой. Удивительно, как люди сумели вручную смастерить из бетона огромные, но тонкие лепестки лотоса. Строители говорят, что им помогал Бог.
В километре от храма Лотоса возвышается Кришна Темпел, в который мы пошли через бедняцкий квартал, где в грязи ковырялись свиньи и дети. Эти два величественных храма с ухоженными территориями обнесены оградами, чтобы окружающая грязь не попадала сюда. Это характерно для всей Индии. Думаю, объясняется это тем, что индусы считают своё пребывание на земле временным, и что карму нельзя заменить – родился в этой касте, здесь же и умрёшь, но зато возродишься в следующей жизни в лучшей касте. "Родишься вновь прорабом, а после прораба до министра дорастёшь". Плюсом этого мировоззрения является то, что люди здесь не завидуют власть имущим, а живут, радуясь жизни, в любой касте, даже в касте неприкасаемых, которая является низшей в Индии. В храмах же все равны, здесь может одновременно молиться и бедняк, и миллионер.
В храме Кришны в противоположность огромному тихому пространству внутри храма Лотоса, звучала музыка, и пожилой служитель приятным сильным голосом исполнял "даршины". Повсюду были картины с изображением игр Кришны. А посередине центрального зала висела роскошная люстра. В общем, было видно, что денег на его постройку и отделку не жалели. В одном из зданий комплекса периодически за плату демонстрировался фильм-спектакль, который рассказывал (жаль, на хинди) о том, как на землю пришёл Кришна. Для его показа используются американские куклы-роботы, расположенные в нишах под экраном. В общем, зрители уходят довольные.
Затем мы с Максимом, моим юным гидом, сходили в Бирла Мандир – храм, построенный династией Бирлов. Он очень своеобразный и почему-то навёл меня на мысль, что построен с помощью какого-то межпланетного разума, так же, как и древняя обсерватория, с помощью которой древние звездочёты следили за положением светил. Напоследок я посетил Красный Форт, где всё, начиная от крепостных стен до жилых корпусов и бань, выполнено из красного мрамора. Этот форт благодаря очень высоким крепостным стенам и архитектуре в колониальном стиле, выглядит весьма величественно, и туристов здесь очень много.
Из Дели я отправился в сторону Бомбея, проложив маршрут таким образом, чтобы дней за двадцать добраться до цели, посетив при этом как можно больше достопримечательностей. Мне жаль было покидать город, где через пять дней должен пройти парад, посвящённый Дню республики. Но поджимало время, к тому же фрагменты парада я успел увидеть на репетициях, которые проводились на улицах. Это были наездники на верблюдах, конные полицейские и т.д. К тому же в посольстве мне сказали, что на трибуну с фото- и видеоаппаратурой всё равно не пускают во избежание покушений, а в таком случае посещение этого зрелища теряло для меня смысл.
Итак, в путь. На этот раз, ввиду сложившихся обстоятельств, я решил двигаться, прибегая к помощи транспорта, отдавая предпочтение автостопу, если железнодорожники окажутся несговорчивыми. Сначала я отправился в город Джайпур, где пробыл два дня, заполненных осмотром достопримечательностей и знакомством с производством на местных факториях. Люди здесь в основном занимаются огранкой камней. Ткут вручную или на примитивных станках ковры, правда, уступающие персидским. Джайпур очень старый город, дома в центре его построены в своеобразном стиле из какого-то розово-оранжевого материала, возможно, розового туфа.
Из него же возведён храм Тысячи ветров. Фасад его представляет собой высокую стену с многочисленными окнами.
Затем я поехал за город, где расположены две крепости. Пока ехал туда, наш автобус обогнал около двадцати слонов.
Когда я прибыл на место, то понял, куда шли слоны. Оказывается, на них возят туристов от остановки автобуса до крепости, которая расположена в ста метрах над уровнем дороги. Окрестные погонщики зарабатывают таким образом и слонам на пропитание, подряжаясь у администрации музея. Здесь погонщикам выдают сёдла (может быть, у этого приспособления другое название) и бархатные накидки, а также расписывают слонов ярким орнаментом.
После этого слона подводят к площадке, где ожидают туристы, и два человека садятся на него, свесив ноги с одной стороны. Затем слона причаливают другим боком, и на него взбираются ещё двое. Погонщик подходит к слону спереди и становится ему на колено, и тот, поднимая ногу, подсаживает его. После чего они едут по широкой брусчатой дороге вверх. Рулём погонщику служит острый молоток на длинной ручке, которым он постукивает по левой или правой части головы слона, отчего тот поворачивает голову в противоположную сторону. А тормозят животное верёвкой, привязанной к задней ноге. Один проход слона наверх стоит 400 рупий, что составляет по 100 рупий на брата ($2). Хотя смотря на какого "брата" – я видел, как на слоне гордо восседал только один человек. Плюс к этому позади шёл тибетец и играл на флейте. Как потом выяснилось, этот человек был новый русский.
Я пошёл наверх пешком, а наверху прокатился-таки на слоне по территории крепости за один доллар – меня уговорил погонщик. Они мастера уговаривать, но я не пожалел. Слон шёл, медленно покачиваясь, и с высоты его роста совсем по-другому смотрелось окружающее великолепие с бегающими повсюду попрошайками-обезьянами. Внутри крепости расположен дворец с очаровательными внутренними двориками. А со сторожевых башен открывается прекрасный вид на горный пейзаж с виднеющимся вдали озером, в середине которого белеет замок. Пожалуй, это место в Индии мне понравилось больше всего.
После Джайпура я отправился в Агру, где расположен знаменитый Тадж-Махал – место паломничества мусульман и не только. Видимо, в связи с большим потоком туристов с 2000 года цена за его посещение повысилась в десять раз. От вокзала я пошёл по грязным улицам вдоль стен Агра-форта в сторону Тадж Махала, и вскоре увидел его во всей красоте, белеющим над обмелевшей рекой. Надеясь, что, как и в других странах, здесь сработает правило: если есть забор, то в нём обязательно существуют дырки, я пошёл вдоль реки. Но хотя правило подтвердилось, возле каждой дырки была охрана. Я обошёл территорию вокруг, и, подойдя ко входу, где было две очереди, узнал, что снимать на камеру внутри запрещено, что при такой цене не оправдывало посещения. Взглянув ещё раз на две очереди, я понял, что одна из них для индусов, и для них цена за вход всего 15 рупий.
В общем, мне удалось пройти на территорию, убедив доброжелательную охрану, что я как гражданин Мира являюсь гражданином и их страны тоже. У меня, помимо российского загранпаспорта, есть особый паспорт Гражданина Мира, который нередко помогает в подобных случаях.
Надо сказать, что Тадж Махал меня не впечатлил – величественный снаружи, он не имеет внутри ничего интересного, кроме гробницы, надо отдать должное, искусно инкрустированной. Вокруг неё непрерывным потоком проходят люди. Посетив в Агре ещё один храм, в два раза постарше Тадж Махала, я отправился на вокзал, где и переночевал в музейном паровозе, стоящем на привокзальной площади. В восемь часов утра меня разбудил полицейский, сделав вежливое замечание, что я спал в неположенном месте.
Позавтракав, я отправился в Орчу. Этот небольшой городок славится тем, что в нём множество древних храмов. Действительно, храмов на душу населения здесь приходится больше, чем в любом другом месте Индии. Поэтому и туристов довольно много. Я пробыл здесь сутки, бродил по развалинам и беседовал с местными жителями и туристами.
Подобные места, от которых веет стариной, всегда наводят меня на философские размышления. В местах, где много храмов, человек всегда чувствует себя лучше, чем там, где погибло много людей, даже если у него при этом завязаны глаза.
Переночевав в этом приятном месте, я вместе с одной корейской семьёй, с которой познакомился накануне, отправился в Коджурахо, где расположен известный комплекс эротических храмов, построенный 1000 лет назад.
Посёлок Коджурахо небольшой. Его жители в основном занимаются обслуживанием туристов, во множестве прибывающих сюда, чтобы полюбоваться искусством древних мастеров, запечатлевших в камне эротические сцены тех времён, отличающиеся большой изобретательностью. Кроме этого храма имеется немало других, правда, менее посещаемых. Но в этих местах мне больше понравилась природа, первозданная красота которой сохранена в национальных парках. Один из них мы посетили вместе с моими корейскими друзьями.
Мы поехали в заповедник на нанятом моим другом джипе и по дороге, зная менталитет местных людей, я попросился за руль. Шофер, к удивлению корейцев, с удовольствием уступил мне место. Я практически в каждой стране не упускаю возможности прокатиться на автомобиле местного производства, если таковые имеются. Индийские грузовики и автобусы изготовлены на одной базе и представляют собой громоздкие, уродливые, но довольно прочные конструкции, рассчитанные на перевозку грузов и пассажиров по разбитым дорогам Индии. В кабину грузовика может при желании набиться человек 10-15, что иногда и позволяют себе делать водители за плату, в два раза меньшую, чем на автобусе.
Как только выезжаешь за пределы города, сразу же начинается сельская идиллия. Там люди живут хотя бы не в такой тесноте, как в городах. Дети здесь задействованы на сельхозработах, но все равно «на одного с сошкой – семеро с ложкой». Мне удалось снять на камеру, как старшие дети лет 10-15 носят своих младшеньких на голове в корзинах. А за то, что их снимаешь, дети просят денежку. Но это вблизи туристических центров, а в глубинке они еще не испорчены цивилизацией.
От Коджурахо до Бомбея я решил ехать автостопом и идти пешком, так как время еще позволяло. Мне хотелось понаблюдать за людьми в тех местах, где цивилизация не чувствует себя полноправной хозяйкой. Дней пять я шел, ночуя вблизи деревень или в домах крестьян, заходя на мелкие производства, беседуя с крестьянами. Надо сказать, что в глубинке с английским напряженка, но общение вполне возможно, так как люди очень доброжелательные.
Чтобы не возить изделия издалека, в каждой деревне занимаются гончарным производством, благо глинозем красного цвета всегда под рукой. Так что в горшках и черепице нет недостатка. А вот дороги оставляют желать лучшего. Индусы практически не употребляют алкоголя, но курят очень много. Поэтому в каждой деревне выращивают табак, из которого на месте делают очень дешевые сигареты, по виду напоминающие русские самокрутки. Только вместо газеты используется табачный лист. У детей игрушки, какими я играл в детстве, – колесо на палочке, деревянные машинки на веревочке и бумажные змеи. А помогают они родителям тем, что пасут скот и собирают кизяк на топливо. Тем же занимался и я в пору своего деревенского детства. Попал я и на деревенскую свадьбу, жаль только, что на ее конец, поэтому каких-то особых обрядов не увидел: видел только, что гостей обильно угощают, но спиртного не подают, а вот бетеля жуют много, поэтому за столами царит возбуждение, хотя и в нормальном состоянии индусы разговаривают много.
Иногда в больших деревнях устраивают концерты, на которых самодеятельные артисты показывают, на что они способны – поют, танцуют. На таких представлениях собирается всегда много зрителей и ведут они себя, как дети, бурно реагируя на происходящее на сцене. Но драк в Индии я не видел ни разу: индусы очень мирный народ.
Менталитет у индусов, конечно же, совсем иной, чем у нас. Манеры отличаются от наших, особенно жестикуляция. Еще я заметил у них одно типичное слово, которое очень часто употребляется в разговоре – "ача". Оно выражает удивление, согласие и еще что-то. При этом они странно качают головами – не кивают и не мотают, как мы, а наклоняют от плеча к плечу. Еще они очень интересно пьют воду из бутылок – не касаясь горлышек губами, называя это "интернешнл дринк".
Так от поселка к поселку я добрался пешком и автостопом до Бомбея, по пути посещая места, где есть что-нибудь примечательное. Не буду повторяться, описывая храмы, которые я посетил. Остановлюсь лишь на буддийском, расположенном в русле реки. Точнее, это не один, а несколько десятков храмов со статуями Будды. Все они расположены на разных уровнях в пещерах, выдолбленных в скальной породе вначале водой, а затем расширенных руками человека до размеров 50 на 50 метров и высотой метра три. А над ними нависает еще метров 30 породы. Весь этот комплекс расположен в ущелье и выглядит довольно живописно, привлекая многочисленных туристов. Название этого местечка – Аджента.
Осмотрев за 25 дней все, что намечал, я прибыл в Бомбей. Этот многомиллионный город показался мне намного чище, чем остальные города в этом регионе. И в нем ощущается влияние Европы, это выражается хотя бы в том, что многие девушки ходят в брюках, а не в традиционном сари. Вообще Бомбей считается промышленным и деловым центром Индии, этому, вероятно, способствует то, что он является самым крупным в стране международным портом. Когда я совершал экскурсии по городу на автобусах, то увидел, как много здесь зданий времен английской колонизации. Особенно мне нравилось ездить на двухэтажных автобусах, где ничего не мешает обзору. Эти экскурсии я совершил после визита в морской порт, где пытался найти российское судно.
Мне сказали, что суда с российским экипажем бывают в среднем раз в неделю, но посторонних в порт не пускают, поэтому, взяв телефоны диспетчера, я отправился на экскурсии по городу. Однако в Бомбее мне не повезло – я подхватил всё-таки амёбиоз, болезнь, весьма распространённую здесь. Её возбудитель – амёба – может находиться в любой капельке некипячёной воды. Болезнь эта очень опасная и может закончиться летальным исходом. К тому же у меня на фоне ослабления организма дала рецидив давно не беспокоившая меня малярия. Так что к вечеру первого дня пребывания в Бомбее я был, мягко говоря, не в форме. С температурой 41 я добрался до консульства РФ, так как ночевать где-нибудь в парке, где до полуночи тебя будут расспрашивать его ночные обитатели, не хотелось.
Памятуя о тёплом приёме в Дели, я рассчитывал на тёплое отношение россиян и здесь. Но не тут-то было: я едва уговорил консула, чтобы меня оставили на территории консульства. Ночёвка на холодном от кондиционера мраморном полу не добавила здоровья. Наутро я сдал анализ (на свои последние деньги), и к обеду пришёл за результатом, который оказался положительным. Теперь я знал, от чего лечиться, но денег на медикаменты у меня уже не было (а снять деньги со своей «международной» карточки я так нигде и не смог). И врач при консульстве посоветовал мне обратиться в муниципальный госпиталь: там лечат бесплатно. Я видел по его лицу, что он хотел бы помочь мне, но не может оспаривать решение начальства – отказать мне в помощи.
Я последовал совету доктора и отправился пешком в ближайшую больницу для бедных, хотя понимал, что лёжа в палате с инфекционниками, можно подхватить ещё что-нибудь, так как иммунитет ослаблен. Но другого выхода пока не видел. Российского судна, где мог бы помочь судовой врач, в порту не было. Я брёл по улице как сомнамбула, рюкзак казался чересчур тяжёлым, меня бил озноб, несмотря на 35-градусную жару. Мозги как бы были наполнены ватой и уши тоже. В голове медленно плыли мысли о детях, о смерти. И тут на одном из зданий я увидел католический крест и подумал: вот здесь мне должны помочь.
Вошёл на территорию, наверное, по моему виду нетрудно было догадаться, что я болен, потому что мне сразу же предложили прилечь отдохнуть. Узнав, что я из России, падре Денис сказал, что здесь недалеко консульство, и неплохо бы мне обратиться к врачу. Неудобно было говорить, что мне там отказали, поэтому я сказал, что уже вечер и, по-видимому, там теперь нет начальства, поэтому я решил зайти за помощью к ним. В церкви было три священника, и все они оказались очень добрыми людьми. У них не могло возникнуть даже мысли о том, что можно оставить без помощи человека в таком состоянии.
Мне предоставили комнату со всеми удобствами, потом я отужинал вместе с ними. Наутро меня отвезли в больницу, где назначили лечение, и человек, который привёз меня, выкупил лекарства. В общем, ночь я провёл у этих милых людей. А днём, несмотря на плохое самочувствие, поехал в порт, потому что пришло российское судно, и надо было караулить у выхода, чтобы не пропустить моряков с этого судна.
Его величество случай уже в который раз подтвердил теорию невероятности, по которой у меня часто происходят необыкновенные встречи в различных уголках планеты. Когда я подходил к одному из входов в порт, то увидел впереди группу людей, и шестое чувство подсказало мне, что это русские. Я прибавил шагу и стал догонять их. Вскоре донёсшийся русский мат подтвердил мою догадку. Фигура идущего среди них двухметрового гиганта показалась мне знакомой. Оглянувшись на мой оклик, они с удивлением остановились – меня, босого и с рюкзаком трудно было не узнать. Радость встречи с обоих сторон была искренней – прятно встретить земляка где-нибудь на другом конце планеты. Это был повар с сахалинского контейнеровоза "Пионер Бурятии", что перевозил меня вместе с Валентиной от Сахалина к берегам Южной Кореи в 1997 году. Сейчас у одного из причалов Бомбея стоял другой сахалинец – "Пионер России", но повар сказал, что часть эпипажа и капитан Сидоров на этом судне. Ребята оставили за воротами одного человека из экипажа, а я, передав рюкзак на хранение в один из магазинов, прошёл в порт по пропуску моряка, который ему вскоре вынесли обратно.
Капитан тоже был обрадован моему появлению – в прошлом переходе мы успели подружиться. В общем, я остался на судне до его отхода. Пока экипаж смотрел мои записи, я беседовал с людьми, ел русскую пищу, плавал в бассейне – в общем, отдыхал душой и телом. И хотя болезнь давала о себе знать, переносить её было легче. Из бесед с людьми я узнал, как контейнеровоз, стоящий на линии Ванино- Корсаков- Пусан, попал в эти воды. Оказывается, его зафрахтовало Россвооружение и, загрузив пушками, отправило к берегам Африки. Сюда они зашли за попутным грузом и назавтра с комбикормом для Вьетнама должны уходить из порта, а оттуда к родным берегам. Узнав об этом, я попросил капитана взять меня на борт в качестве пассажира, на что он ответил, что самостоятельно не имеет права принять такое решение – требуется разрешение судовладельца. Но сам он не против, поэтому сегодня же даст телеграмму.
Несмотря на выходной, мы всё же надеялись, что разница во времени сыграет в нашу пользу и до отхода судна мы получим положительное решение. Увы, так не случилось, и за полчаса до отплытия я в сопровождении третьего механика покинул гостеприимное судно с пакетом, полным продуктов и со ста долларами в кармане, которые мне выделил капитан. Однако благополучно покинуть порт, в который я проник нелегально, мне не удалось. У охранников вызвал подозрение мой вид, и они потребовали у моего спутника, чтобы он пригласил сюда капитана или чифа (первого помощника) с моим паспортом (паспорта моряков хранятся на судах). Третий механик, который должен был выйти со мной за ворота, чтобы потом вернуть пропуск владельцу, был озадачен: что делать будем? И так как индусы не понимали нашу речь, мы решили, что немного протянем время, потом он вернётся на судно, которое вот-вот отчалит, а я тут сам разберусь. Он ушёл «за начальством», и вскоре я услышал прощальный гудок, после чего рассказал охране правду о себе. Те помурыжили меня около часа, пугая тюрьмой, но затем отпустили с миром.
Я пошёл к остановке автобуса, думая для успокоения: всё хорошо, что Бог даёт. Зато теперь я осмотрю Индию, потому что у меня есть деньги на возвращение. Но что греха таить, я хотел в то время оказаться на Сахалине. Возле следующего входа в порт (их около двадцати) я встретил ещё одну группу моряков, на этот раз украинских. Мы разговорились, и они пригласили меня на борт, чтобы я показал им видеозаписи. Памятуя о сегодняшних неприятностях, я не захотел больше проходить нелегально, поэтому выписали мне временный пропуск за десять долларов – охрана подрабатывает таким способом.
Несколько часов погостив у украинцев, чьё судно шло в Арабские Эмираты, я поехал попрощаться с гостеприимными священниками, решив сегодня же отправиться в дальнейший круиз по Индии. Следующей остановкой на моём маршруте стал штат Гоа, который мне посоветовал посетить один добрый человек. Его я встретил перед отъездом из Бомбея, он возглавляет здесь российское морское представительство. Гоа – в прошлом португальская колония, поэтому отличается от других частей Индии, где владычествовали англичане. Но привлекает сюда многочисленных туристов не это, а возможность позагорать и покупаться в чистом море, а также поесть относительно дешёвые блюда из морепродуктов, доставляемых из окружающих рыбацких деревень.
Пляжи и отели здесь тянутся на сто километров, так что выбор большой. Я облюбовал себе местечко в пяти километрах от железнодорожной станции, рядом с рыбацкой деревушкой, где не так много туристов из-за запаха сохнущей повсюду рыбы. Мне этот запах знаком ещё по Вьетнаму и Филиппинам и не кажется таким уж неприятным. К тому же я имел возможность наблюдать и снимать быт рыбаков, что интереснее, чем валяться на пляже, подобно сохнущей рыбе. Я оставлял палатку в тени пальм под охраной хозяина магазинчика по продаже сувениров, а сам на весь день уходил на осмотр окрестностей. Пробыл я в этом приятном месте пять дней, пока не почувствовал, что здоровье опять вернулось ко мне, а первое время я уставал уже после пятнадцати минут интенсивной тренировки.
Для нагрузки я часто помогал вытаскивать на берег рыбацкие суда, что они делают ежедневно. Должен сказать, что это нелегкая задача, хотя они и подкладывают катки из стволов пальмы. Лодки бывают как большие, так и маленькие, и все снабжены противовесами, не дающими ей опрокинуться, а внизу полукруглый киль с балластом. Ещё рыбакам, на чьих лодках нет двигателя, приходится немало потрудиться, пока выгребешь от берега против волны. Ну а когда лодки с уловом причаливают к берегу, то выгружать рыбу выходит вся деревня, таская ее в корзинах на голове. Рыбу сначала сортируют на берегу, а потом уже уносят в тень на переработку. Самую маленькую, с мизинец, сушат не потроша и не присаливая, а ту, что покрупнее, вначале подсаливают, а уж затем сушат. Подвергаются сушке также и скаты до метра в диаметре, предварительно их разрезают на полосы, отчего они приобретают вид цветка, где хвост выглядит стеблем. Тунец же считается ценной рыбой, и его сразу разбирают по окружающим ресторанчикам.
Познакомился здесь я не только с рыбаками, но и с туристами из других стран, которые едины во мнении, что Индия – идеальная страна для отдыха. Впечатление портят только надоедливые побирушки, а здесь их почти нет – то ли воспитание португальское действует, то ли полицейские, которые следят за порядком на пляже. Но, конечно, оставлять вещи без присмотра стоит лишь в том случае, если ты решил подарить их аборигенам. За день до отъезда я встретил на пляже группу русских, прибывших сюда отдыхать за 500 километров с металлургического комбината, где они работают. Они приезжали на выходные отдохнуть и купить мясных и рыбных продуктов, которых в их городке не найти.
В этот же день я встретил еще одну немолодую супружескую пару. Они оказались кришнаитами и настоятельно рекомендовали мне посетить Майпур, что неподалеку от Калькутты, где находится храм Искон.
В нем собираются на фестиваль кришнаиты из многих стран, я в свою очередь пригласил их вместе посетить храм Саи Бабы, куда назавтра намеревался отправиться на поезде. Мне нужно было побывать в деревне Путтапарти, где в это время года святой принимает паломников. Я должен был передать ему дискетку с книгой и открытку, которые мне дали два разных человека – дискета с Украины, а открытка из Ростова-на-Дону. Я обещал по возможности выполнить это поручение. Об этом святом еще раньше мне говорила в Томске ведущая теленовостей, которая брала у меня интервью.
Саи Баба.
Памятуя пословицу "нет пророка в своём отечестве", я решил взглянуть на пророка, которого обожествляют многие россияне, хотя тот находится в далекой Индии. В общем, мы вместе с кришнаитами поехали в город Бангалор. Из Бангалора, который является столицей одноименного штата, мы направились в деревню Путтапарти, для чего пришлось ехать сначала на поезде до станции Дхармаваран, а затем ещё час на автобусе. Когда мы приехали на место, то меня удивило, что этот посёлок городского типа (по российским понятиям) называется деревней. Вот по дороге сюда мы проезжали действительно деревни с размеренным деревенским укладом. Здесь же живут за счёт туристов, приезжающих со всех концов света, чтобы лицезреть «бога на земле». Я не знал пока, почему многие люди из других стран обожествляют его, но у индусов, особенно у жителей этой деревни, были все основания причислить Саи Бабу к святым. Он родился и прожил здесь 75 лет. За эти годы деревня превратилась в место паломничества, что, конечно же, приносило деньги, на которые построены школа, музыкальный колледж, больница, больше похожая на дворец, стадион, музей всех религий и т.д. Все социальные учреждения, что я перечислил, являются одними из лучших в Индии и в то же время бесплатными. Там может учиться или лечиться любой бедняк. Говорят, в здешней больнице поставили в сердце дорогостоящий германский шунт одному человеку из России. По рассказам, Сатья Саи Баба уже в детстве мог творить чудеса, так как в него переселилась душа индийского святого, который умер за 9 лет до его рождения. Имя того святого было тоже Саи Баба.
На горе, где нынешний Саи Баба почувствовал свою магическую силу, растёт дерево желания, на которое туристы вешают записки со своими тайными мечтами. История этого дерева звучит так. Однажды маленький Саи вместе со своими сверстниками побежал наперегонки к вершине горы. Прибежав первым, он захотел пить и подумал: вот бы на этом дереве росли яблоки. И тут на дереве появилось румяное яблоко. Подбежавшие дети удивились – откуда оно? Он рассказал. Тогда детям захотелось, чтобы Саи Баба попросил у дерева их любимые фрукты. И по его желанию эти фрукты появились, как в нашем мультике про грибной дождик. Так как сопка с деревом является наивысшей точкой и хорошей обзорной площадкой, то я поднялся туда. Сверху деревня с протекающей рядом рекой и рисовыми чеками выглядела совсем маленькой, несмотря на трёхэтажные дома. Даже не верилось, что на маленькой территории ашрама в это время находилось три тысячи паломников. Уходя с вершины, я тоже повесил на дерево записку, хотя понимал, что ни дереву, ни Богу эта задача не по силам – надо, чтобы все люди пожелали того же. Я написал: "Пусть побыстрее наступит время, когда все люди будуд счастливы". Разумеется для этого мало всем повесить подобные записки, Надо в меру своих сил изменить этот мир , заботясь в первую очередь не о себе, а о других.
Когда из бесед с людьми я больше узнал об учении Саи Бабы, то понял, что именно желанием помочь людям продиктованы его деяния.
Конечно, он обладает отличными организаторскими способностями и большой энергией, поэтому ему многое удалось сделать, но главная его слуга в том, что многие люди, побывавшие здесь, по-другому начинают смотреть на мир.
Мне также понравилось то, что он не старается переориентировать людей на какую-то другую религию. Если с ним беседует христианин, то Саи Баба говорит, что надо быть хорошим христианином, для чего нужно глубже изучать Библию и не позволять, чтобы католиков натравливали на протестантов. Если ты буддист, то постарайся быть грамотным в этом деле и так далее. Этой же цели – укреплению человека в вере, которую он исповедует, служит музей всех религий, где можно узнать много интересного об их возникновении и развитии. Однако многие из приехавших сюда паломников считают, что Саи Баба – Бог, сошедший на землю. Это видно по их лицам, когда он идёт проходом между рядами, и счастливчики, которые по жребию попали в первые три ряда, могут передать ему письма с просьбами или пожеланиями, или даже попасть на интервью (собеседование).
Попавшие на интервью утверждают, что когда Баба кладёт руку на голову, благословляя, то на них нисходит благодать – чувство ни с чем не сравнимое.
В интервью я не нуждался, а вот просьба о передаче дискеты и открытки вынудила меня участвовать в жеребьёвке. А так как я везучий, то с первого раза попал в третий ряд. И когда Баба проходил мимо, я вышел и протянул эти вещи. Но он их не взял, а лишь прикоснулся рукой, что окружающие меня люди объяснили как благословление.
Даже вблизи, с пышной шевелюрой чёрных волос, Саи Баба выглядит не старше шестидесяти. И только походка выдавала его возраст. Всё время, пока Баба идёт по устеленным красными коврами проходам, между сидящими по-турецки на мраморных полах людьми, звучит приятная тихая музыка. Огромный зал с колоннами и плоским потолком разделён на две половины – мужскую и женскую, где за порядком следит охрана мужского и женского пола соответственно. В зал можно войти только через металлоискатель. Фото- и видеоаппаратура не пропускается. Войти можно в любой одежде, но на мужскую половину принято ступать в штанах и рубахе белого цвета, которые можно приобрести за стенами ашрама.
Ашрам – это огороженная территория с одним выходом, на ней находятся музей, храм, столовые, а также жилые и подсобные помещения. Каждый прибывающий регистрируется через компьютер, и ему предоставляют жильё по средствам. В двух- шестиместных номерах со всеми удобствами одно место стоит 50 рупий, а в шедах, где в одном помещении спит до ста человек, – всего 10 рупий ($0.2). В шедах, которых здесь около двадцати, селят отдельно мужчин и женщин, а индусы живут обычно отдельно от европейцев. В шеде, где я поселился, стояло штук пять палаток, остальные же спали кто на полу, кто на раскладушках, но обязательно под анти москитными сетками. Мне повезло: один парень съезжал и оставил мне свою раскладушку, а сетка у меня была.
Шеды снабжены душами и туалетами в достаточном количестве. А в индусской столовой можно сытно поесть за 10 рупий, так что за день, с учётом трёхразового питания и платы за жильё, я тратил не больше одного доллара. За пять дней пребывания в ашраме я познакомился со многими людьми, в том числе и русскими, которых было здесь не меньше 20%. В основном это люди из Москвы и Питера, где есть туристические компании, специализирующиеся на доставке паломников в Индию. Есть здесь люди из Австралии, Англии, Америки, Испании и т.д. Но основная масса, около половины, – индусы. Здесь все живут в основном по 10-15 дней, но есть такие, которым не хватает и нескольких месяцев. Во время пребывания в ашраме людям не рекомендуется есть мясо и, конечно же, на территории нельзя пить и курить. Два раза в день собираются в храм на молитву, и два раза – попеть баджины и помедитировать. В остальное время люди ходят в музей, участвуют во встречах с интересными людьми, бродят по сувенирным лавочкам, где продаются портреты Саи Бабы, литература о нём и труды его самого.
В общем, люди уезжают отсюда довольными – они получили то, зачем сюда прибыли. Вот только не понимаю тех, кто приехав в Индию на пару недель, уезжают отсюда, нигде, кроме деревни, не побывав. Я уехал из Путтапарти за три дня до большого праздника – рождения Золотого лингама, ради которого многие сюда приезжают. Но я в это время уже был в Калькутте, которая давно манила меня.
Хотелось побывать в местах, где проходили события, описанные в книге "Наследник из Калькутты". Много воды утекло по полноводной Ганге (оказывается, эта река имеет у индусов женское имя, а не мужское, как на наших картах), но всё так же люди купаются и стирают в её мутных водах, несмотря на то, что по ней плывут трупы священных животных, а иногда и не до конца сгоревшие при кремировании останки людей. В Ганге много серебра, поэтому вода обладает антисептическими свойствами, но надо быть совершенно не брезгливым человеком, чтобы чистить зубы, стоя по колено в воде, когда рядом кто-то мочится в эту же реку. А какой-нибудь йог промывает внутренности, всасывая с помощью специальных упражнений воду через задний проход, а затем выпуская её обратно.
Калькутта
Когда я ехал на поезде в Калькутту, то собирался искупаться в Ганге, но по прибытию раздумал и вошёл только по колено. Я прибыл в этот огромный город под вечер и решил сначала съездить в Майпур, а после, вернувшись, осмотреть Калькутту. Сев на поезд местного сообщения, я за три часа в переполненном вагоне доехал до станции Новадвин. Затем по тёмным узким улочкам долго шёл до причала, от которого на противоположный берег Ганги регулярно ходят моторные лодки. В лодку вмещается человек двадцать, и когда она наполняется, лодочник заводит мотор. Мерно стучит двухтактный двигатель, нарушая полночную тишину, и лодка в темноте скользит по глади реки, а я сижу на борту, свесив ноги в воду, и любуюсь звёздным небом. Кроме меня в лодке ещё двое европейцев, но они в кришнаитских одеяниях, – значит, находятся здесь не первый день или работают. Выйдя на берег, эти ребята сели в велорикши, поджидавшие пассажиров, и уехали в храм Искон, который находится в двадцати минутах ходьбы от берега, как они мне сказали.
Я с удовольствием прогулялся по тёмной улочке, изобилующей отстроенными храмами, и к полуночи вошёл на территорию Искон- Темпела. В это время большинство его обитателей уже спали, и, осмотревшись, я решил заночевать на плоской крыше одного из трёхэтажных жилых корпусов, закрепил сетку от москитов и заснул. А наутро оказалось, что неподалёку спал ещё один любитель ночёвки под звёздами – пожилой индус, который пригласил меня в гости в Калькутту.
Делая утреннюю зарядку, я наблюдал сверху за жизнью людей, которые здесь находились. На ухоженной территории размещалось несколько корпусов гостиничного типа, среди цветников и фонтанов ходили люди в кришнаитских одеяниях. Распорядок дня здесь примерно такой же, как и в ашраме Саи Бабы, но больше свободы. Нигде нет охраны, и можно пользоваться фото- и видеоаппаратурой. Но, как оказалось, я зря этому обрадовался, так как у меня закончилась плёнка. Я рассчитывал купить её здесь, но это оказалось непосильной задачей, хотя я и потратил на это полдня, съездив в соседний городок Кришнапагар. Поэтому не сумел зафиксировать в своём видеодневнике довольно интересные ежедневные обряды, особенно воскресные. В эти индусские обряды приезжающие сюда европейцы привнесли свой темперамент, поэтому их исполнение приобрело неповторимый колорит. Это трудно описать словами. В общем, люди во время богослужения находятся примерно в таком состоянии, как зрители рок- концерта. Под воздействием громких песнопений и дыма благовоний люди постепенно входят в раж, танцуя с явным удовольствием. Во время таких молитв человек расслабляется, но не надо думать, что только этим ограничивается учение.
Русских и в Майпуре не меньше 20 процентов. Это говорит о том, что людям необходимо во что-то верить, и, не отыскав идеала у себя на родине, они пытаются найти его в другом месте, не понимая, что Бог есть любовь, и его надо искать в своём сердце. Хотя, несомненно, что в таких местах, как Путтапарти и Майпур, можно встретиться с людьми, которые помогут в этом поиске. Но ведь и в России есть немало подобных мест.
Я пробыл в Майпуре два дня и отправился в гости в Калькутту. Меня хорошо приняли – хозяин оказался богатым человеком, его жена прекрасно готовила индийские кушанья, и мы провели вечер за приятной беседой. На примере обращения свекрови со своей невесткой я понял, что не всё, что пишется в путеводителях, – правда. А пишется там следующее: когда в Индии образуется новая пара, то на маму жениха в полиции автоматически заводится так называемое "дело двух лет". Это связано с тем, что невестка, живя в доме у мужа, полностью должна подчиняться его матери. И часто изнуренная непосильной работой, голодом и побоями невестка умирает, а сын не имеет права ничего сказать против матери. Когда я спросил об этом у хозяев дома, то они ответили мне, что это имеет место в низших кастах.
Наутро хозяин дома устроил мне неплохую экскурсию, посадив на туристский автобус, который за восемь часов объезжает весь город, знакомя туристов с достопримечательностями. Экскурсия мне понравилась, несмотря на то, что большее время автобус тратит на простои в уличных пробках. Наверное, из-за пробок в Калькутте популярны пешие рикши, которых я не видел в других городах. Такой рикша, в отличие от велорикши, может провезти тележку с пассажирами и по тротуару.
В Индии также ходит шутка: «каждый калькуттский водитель такси обязательно попадает в рай, так как после поездки в такси пассажир начинает верить в Бога». Действительно, ездят они здесь очень лихо на своих эмбасадорах. Эта машина индийского производства очень популярна и используется как высшими чиновниками, так и в качестве такси. Но в первом случае она белая, а во втором жёлтая или чёрная с жёлтым верхом.
За время экскурсии мы побывали в нескольких храмах, парках и музеях. Музеи весьма интересны, а храмы поражают своей красотой. В них всегда есть люди, пришедшие сюда поклониться божествам. Священнослужителей здесь встретишь очень редко, люди сами выполняют нехитрые обряды, зажигают курительные свечи или поливают кокосовым молоком статуэтки бога плодородия, пожалуй, самого популярного в этой части Индии. Ещё очень любим индусами Ганеш – человек со слоновьей головой, его надо обойти по кругу несколько раз, и, остановившись перед ним, подёргать себя за уши скрещёнными на груди руками, при этом подпрыгивая. Для Индии характерно, что человек может поклоняться сразу нескольким богам, исключение составляют лишь мусульмане.
Восьмичасовая экскурсия закончилась посещением зоопарка. А чтобы увиденное покрепче запечатлелось в памяти, за время экскурсии я попробовал в уличных забегаловках несколько калькуттских блюд и напитков. Не мною первым замечено, что запахи лучше всего воскрешают воспоминания, так же, как и вкус некогда отведанного блюда или напитка. Конечно же, одних суток мало, чтобы осмотреть такой огромный город, особенно в тех местах, куда тебя никакой туристический автобус не завезёт. Ещё в Дели один русский сказал мне: "Калькутта ещё тот гадюшник". Однако у меня не было времени на посещение кварталов, которые он подразумевал под этим словом, и к тому же, в других городах я имел удовольствие бывать в подобных местах. Вернувшись в дом моего нового друга, где меня поджидали мой рюкзак и ужин, я поблагодарил гостеприимных хозяев. Они подвезли меня к причалу, откуда паром доставил меня к железнодорожному вокзалу. Этот вокзал самый шумный и многолюдный из всех виденных мною ранее. Но, к счастью, поезд отправился без задержки, и уже через 20 минут я в шумном переполненном вагоне покинул вокзал, и через 28 часов был в столице.
От столицы к границе Пакистана.
Дели встретил меня цветами на деревьях (к счастью, дерево "смерть европейцев" ещё не зацвело) и улыбками детей в русском посольстве. Они, как и я, были рады этой встрече, я ведь не планировал сюда вернуться. Торгпредство опять предоставило мне жильё, а один его работник – очень добрый человек – помог мне с транспортом, благодаря чему я оформил визы в Иран и Пакистан за три дня.
Время пролетело незаметно, дни были наполнены хлопотами. Вечерами у меня гостили дети, или я был в гостях у их родителей. Оставив на память школе кассету с записями странствий по Индии и со всеми попрощавшись, я отправился знакомой дорогой к границе Пакистана.
В поезде я познакомился с сикхами, а так как раньше с ними почти не общался, то принял предложение человека моего возраста сойти с поезда, не доезжая границы часа четыре, осмотреть город, в котором он живёт, заночевать у него, это будет приятно ему и его семье.
Этот человек раньше часто бывал за границей, хотя не богат, а сейчас с ним вместе ехали ещё три человека, по виду крестьяне, с посохами. Эти пожилые люди тоже бывали в других странах в качестве паломников.
Родственники сикха, особенно молодёжь, к которым он водил меня до полуночи, действительно прыгали от радости при моём появлении. Не знаю, все ли сикхи такие, либо только его родственники – очень эмоциональные, весёлые и доброжелательные, как дети, хотя и излишне шумные. За три часа мы обошли ближайшие кварталы, посещая родственников и друзей в магазинах, лавках, отелях и домах. Все они меня чем-нибудь угощали. Напоследок мы зашли в сикхский храм, на чём осмотр ночного города завершился. А в шесть утра хозяин проводил меня на поезд. В эту ночь я не выспался, но рад, что напоследок открыл для себя ещё одну страничку Индии. Раньше я знал только, что сикхи носят чалму, а теперь знаю, что чувства у них опережают мысли, роящиеся под этой чалмой. Кстати, молодёжь заменила чалму другим головным убором – с шишкой впереди, под которой скрывается пучок волос, ведь по их религиозным убеждениям, растительность на человеке нельзя ни стричь, ни брить. Мальчики с детства собирают волосы в пучок спереди, обматывая его белой тряпицей, отчего издали кажутся девочками с бантиками.
Попрощавшись с гостеприимной Индией, я отправился знакомой дорогой к границе Пакистана. Его территорию я пересёк за трое суток, и ещё на день задержался в городе Кветта, где с большим трудом нашёл по адресу своего бывшего попутчика. Город мне понравился. Среди безжизненных гор утопал в цветущих абрикосовых и яблоневых садах двух- трёхэтажный город. Этот вид открылся мне с окраины, куда я вскарабкался на полукилометровую гору и здесь отыскал своего друга. Мы погуляли с ним по окрестностям, народ в этот день отмечал мусульманскую пасху. Пасха – не пасха, а обычаи чем-то схожи. Яйца здесь выбирают так же, проверяя на прочность постукиванием по зубам, а разбив, забирают яйцо себе. Люди здесь приветливые и гостеприимные, но есть и вороватые. В базарной толчее у меня из кармашка рюкзака вытащили зубную пасту и щётку.
Перейдя границу в посёлке Тафтан, где меня ещё помнили таможенники, я на попутке добрался до города Захедан, где четыре месяца назад расстался с Валентиной, и, выйдя на пустынную дорогу, стал голосовать.
Здесь у меня впервые за годы путешествий попытались отобрать видеокамеру. Вот как это случилось. Когда я снимал на видео город, ехавшие навстречу на мотоцикле ребята предложили подвезти меня до поста ГАИ, но я отказался, так как сидеть на двухколёсном мотоцикле втроём, да ещё со станковым рюкзаком тесновато. Вскоре мотоциклисты вернулись, но уже втроём, по виду они были пакистанцы или афганцы.
Я не придал этому значения, они опять предложили мне сесть, но я поблагодарил и пошёл дальше. Они уехали, но минуты через три опять вернулись, и мотоцикл у них заглох возле меня. Они жестами попросили у меня отвёртку, чтобы отрегулировать карбюратор, и я наивно подал им свой мачете. Двое за моей спиной сделали вид, что крутят регулировочный винт, а третий попросил посмотреть в камеру. В таких странах, где видеокамеры в диковинку, многие просят взглянуть в её глазок, и я предоставляю им это удовольствие, не снимая камеру с руки, иначе они норовят нажать на красную кнопочку.
В этот раз поступил так же, но пока один смотрел в глазок, двое других подошли сзади, и я почувствовал на шее прикосновение металла. А тот, который смотрел в камеру, рукой потянул её к себе. Не знаю, почему, но я совсем не испугался. Спокойно взявшись левой рукой за достаточно длинную рукоятку мачете, я вывернул руку незадачливого грабителя. Увидев в моей руке нож, все трое отпрянули, но чтобы закрепить успех, я скинул с плеч рюкзак и сделал вид, что достаю из него что-то.
Ребята не стали дожидаться, пока я это достану, быстро заскочили на "сломанный" мотоцикл и уехали. Я тоже не стал искушать судьбу и остановил проезжающий большой автобус, в котором заведомо надо платить. Но, не скройся я отсюда вовремя, ребята могли бы вернуться с оружием. Добравшись до поста ГАИ, я понял, что был прав, уехав с места происшествия. Мне объяснили, что пешком здесь лучше не ходить – слишком близко граница.
Узнав, что у меня проблемы с деньгами, полицейские бесплатно на автобусе отправили меня до следующего города в сторону границы с Туркменией, через которую я решил возвращаться в Россию. Если бы у нас с Туркменией сохранился безвизовый режим, я был бы избавлен от хлопот, но сейчас пришлось заплатить за визу $25.
Посольство Туркмении находится в Тегеране, но есть консульство в городе Мешхеде, что в шести часах езды от границы. От Захедана до Мешхеда я добрался за двое суток. Были праздники, и мне пришлось звонить в Тегеран и договариваться, чтобы меня приняли в здешнем консульстве. Получив визу и осмотрев довольно интересный город, я наутро с последними четырьмя долларами в кармане отправился в город Кочин, что в 80 километрах. Этот отрезок пути я проезжал уже затемно, о чём по дороге неоднократно жалел, – даже в свете фар было видно, как красивы горы.
Конец маршрута
К границе я подъехал в 23 часа, но виза у меня начиналась с 23 марта, так что час мне пришлось подождать. За это время я познакомился с челноками из Ашхабада – симпатичными, весёлыми и компанейскими туркменками. Они везли домой яблоки, киви, апельсины, болгарский перец и капусту. Я помог одной из них загрузить товар в "Газель", за что они бесплатно довезли меня до Ашхабада. На протяжении сорока километров они с водителем с гордостью рассказывали о своём городе, о том, что свет и газ у них в Туркмении бесплатные, плюс к этому килограмм соли на человека в месяц тоже, а дехкане (крестьяне) почти не облагаются налогами, и отношения между туркменами и русскими хорошие. Так что русские отсюда почти не уезжают, а вот чтобы вновь приезжим получить гражданство, надо прожить здесь десять лет. В городах и посёлках спокойно, преступность маленькая, в общем, все довольны жизнью. И всё благодаря Туркменбаши, что в переводе означает предводитель туркменского народа. Я порадовался за людей, но, честно говоря, подумал, что, возможно, всё так хорошо только для столичных жителей. Как ни странно, я ошибся: за четыре дня пребывания в Туркмении я увидел, что в основном все люди довольны жизнью. На мой взгляд, в городах, особенно в столице, слишком много портретов президента и слишком часто его превозносят по радио, телевидению, то есть культ личности чувствуется с первого взгляда.
Но возможно, дело не в конкретной личности, а в психологии людей этой страны. С двух часов ночи до девяти утра я проспал на садовой скамейке в одном из парков, завернувшись в палатку. И судя по тому, что ночью меня не разбудили ни хулиганы, ни милиция, сделал вывод, что в столице Туркмении проживают законопослушные граждане. В парке, где я оказался, было оживлённо: по дорожкам спешили на работу и учёбу люди, женщины в униформе подстригали кусты и подметали аллеи. Такая же работа шла по всему городу. Вначале я думал, что это субботник, но оказалось, таким образом здесь решают проблему безработицы.
Город очень зелёный, в нём много новостроек, в которые, сразу видно, вложены немалые средства. К примеру, в "пятиножку" – так здесь называют огромный торговый центр в виде усеченного конуса, по стеклянным ступеням которого низвергается вода. Это здание возвели строители из Турции за полгода, с его верхнего этажа открывается вид на город, а к его подножию съезжаются молодожены, чтобы сфотографироваться на память. Когда я стал снимать на камеру молодоженов, один из многочисленных фотографов сказал, что видел меня по московскому телевидению, и сразу же меня наперебой стали приглашать на свадьбы, но, к сожалению, у меня не было времени.
Переночевав в доме двух братьев, один из которых поэт, а другой – коммерсант, я отправился на попутках в город Башгидак, откуда при наличии транспорта собирался вдоль Аральского моря ехать через Казахстан в Тюмень. По дороге туда братья настоятельно рекомендовали мне посетить город Куня-Ургенч (Старый Ургенч), где меня встретят и покажут памятники старины их друзья.
Особых затрат времени это не требовало, и я остался доволен посещением этого некогда шумного города, через который проходил великий шёлковый путь. После того как Чингиз-хан затопил его непокорных жителей, повернув сюда реку, Аму-Дарья совсем ушла из этих мест. Сейчас это небольшой городок, жители которого гордятся его историей. Напоследок угостив меня чаурмой, мои гиды посадили меня на автобус, идущий в Башгидан, до которого 80 км.
Не доезжая до Башгидана 30 километров, я вышел в небольшом посёлке, так как обещал зайти в гости к водителю, который вёз меня до Куня- Ургенча. Как он и рассказывал, его семья имеет ферму в 20 га, на которой выращивают картошку, хлопок, рис, абрикосы, тутовник, а также держат дойных коров. Живут они зажиточно, благодаря неустанному труду. В семье семь братьев, но на период посадки и уборки урожая они нанимают работников-туркменов. Сами они узбеки. Показав мне ферму и угостив вкусным ужином, хозяева увезли меня на железнодорожную станцию, так как машины сейчас через пустыню не ходят, потому что в том районе нет переходного пункта. Теперь у меня остался только один путь – через Ташкент на Астану, хоть на попутках, хоть на поезде.
Благодаря доброте и гостеприимству людей, мои четыре доллара остались в неприкосновенности, поэтому я решил попытать счастья на поезде. Проводники оказались людьми сговорчивыми, и 26 марта я покинул территорию гостеприимного Туркменистана. Я рад за этих приветливых людей, чья страна если и не выиграла от распада СССР, то, по крайней мере, не села в лужу, как остальные.
А вот граждане Узбекистана сами говорят, что живут пока хуже, чем туркмены. К примеру, зарплата машиниста тепловоза $30 в месяц – это мне рассказал машинист, который ехал в одном купе со мной. Когда поезд шёл по приграничной полосе, я спросил его, что это за люди с бидонами и канистрами идут по степи? Он ответил, что переносят бензин из Туркмении, потому что везти его через таможню в два раза дороже. Я подумал, что если так спокойно можно переносить бензин, то и для наркотиков эта дорога открыта.
В Ташкенте и вышел и до станции Чу добрался на попутках – так быстрее, а оттуда уже идут поезда до Алма-Аты и Бишкека.
Киргизские проводники тоже оказались не бессердечными и взяли меня в переполненный поезд, уложив спать в вагоне-ресторане, где я едва уснул к полуночи под пьяные киргизские песни.
Через сутки я уже ступил босыми ногами на снежок привокзальной площади столицы – именно так переводится слово Астана, которым казахи, не мудрствуя лукаво, назвали бывший Целиноград. Я проведал маму и родственников, но время поджимало, и я, успев дать интервью только одной газете, отправился дальше на север, но уже надев спортивный костюм и кроссовки. Работники транспортной милиции, зная обо мне из средств массовой информации, отправили меня до Екатеринбурга бесплатно.
Там в ожидании поезда на Нижневартовск я позвонил знакомым на телевидение, и те с удовольствием приехали, а через три часа мы расстались с обоюдным удовольствием. Они сделали хороший репортаж, а я с их помощью осмотрел город. Правда, нас всех огорчило, что телевизионщикам не удалось уговорить бригадира поезда довезти меня до Нижневартовска бесплатно. Что ж, человека нельзя осуждать за то, что он не захотел нарушать должностную инструкцию, спасибо, хоть разрешил сесть в поезд без билета, выписав его потом. На билет я занял деньги, найдя земляков в поезде.
Нижневартовск встретил меня пятнадцатиградусным морозцем, который приятно бодрил, а ведь ещё месяц назад я парился на сорокаградусной жаре. Я всегда с радостным чувством приезжаю в этот город, где прошли одиннадцать лет жизни и живут мои друзья и ученики, которые всегда рады меня видеть. Поверьте, моральное удовлетворение от того, что ты принёс людям пользу, более приятно, чем подсчёт барышей.
Я попал снова в качестве почётного гостя на турнир по самбо памяти Павла Литвиненко, который ежегодно проводит фирма "Славтэк", поэтому в первую очередь встретился с её руководителем Александром Петерманом.
Меня ждала приятная новость: мои путевые заметки уже обработаны и готовы к изданию, как мы и договаривались полгода назад (далеко не каждый в России держит слово). В ходе приятной полуторачасовой беседы мы договорились, что я после турнира усиленно возьмусь за перо и опишу путешествие, которое только что закончилось, чтобы оно тоже вошло в книгу. Затем была встреча с журналистами, которую организовал А.Д.Пясецкий, и много-много встреч во время турнира по самбо, куда съезжаются и те, кто называл Литвиненко "Павел Андреевич", и те, кто звал его просто "Пашка- казак". Я рад, что в городе есть люди, которые не считаются с затратами, организовывая этот традиционный турнир, потому что пользу от подобных мероприятий нельзя мерить деньгами. Вот только мне непонятна пассивность местной молодёжи – при таком обилии рекламы я ожидал увидеть на трибунах намного больше народу. Неужели интересней часами торчать в подъездах, когда в зале международных встреч проходят подобные соревнования? Ведь многие даже не видели этого зала.
Я хоть и знаю, что у людей сейчас постепенно пропадает тяга к чтению, – телевизор смотреть легче, чем читать, но всё же надеюсь пробудить своими рассказами интерес к приключениям. Чтобы читатели захотели своими глазами увидеть экзотические страны, как в своё время возмечтал об этом я, начитавшись Джека Лондона, Жюля Верна и Фенимора Купера. Как видно из моих путевых заметок, это очень увлекательное занятие и не слишком дорогое, если вести спартанский образ жизни. Хотя иногда и рискованное. Хочу поблагодарить всех, кто помогал мне во время путешествий – кто лепёшкой, кто деньгами, кто советом, кто изданием книги, а также тех, кто шёл рядом, деля радости и невзгоды.
Моя благодарность всегда жива в моём сердце!
Путешествие - V (06.00 - 04.02)
опять в Австралию
Общее расстояние = 37.000км. Пешком пройдено 13.000км
Опять Китай
Старт
Попрощавшись с Нижневартовском, я сел в поезд и через 5 дней был во Владивостоке. Там сел на попутное судно, и уже через два дня был на Сахалине. Здесь, как обычно, в течении месяца я делился с земляками впечатлениями – с помощью средств массовой информации.
Когда учебный год у моего сына закончился, я поехал автостопом в Александровск. Погостив в бывшей семье неделю, забрал сына (с согласия жены) в следующее путешествие. Вскоре из Нижневартовска во Владивосток ко мне должен был приехать мой ученик – Вадим Биктимиров со своей подругой Наташей. Других желающих в этот раз я с собой не приглашал.
Мои попутчики задержались. Мы с Никитой вдвоём поплыли на пароме Сахалин-6. Его капитан, Чеботарев Иван Иванович, в знак уважения предоставил нам бесплатный проезд.
От Ванино до Хабаровска мы доехали автостопом очень быстро. Я опять собрался в Австралию, чтобы побывать в тех местах где ещё не был, и показать Никите и своим друзьям те места, в которых уже сам побывал.
Ближайшее место где можно подать на австралийскую визу – Пекин. Поэтому мы и отправились в Хабаровск, так как китайскую визу легче всего получить там.
Наши спутники приехали в Хабаровск через два дня. Тем временем я успел найти подходящую турфирму, через которую дешевле всего получить визу в Китай. Без приглашения в Китай не попадешь, поэтому волей-неволей приходится платить здесь посредникам. Ребята подъехали как раз вовремя, чтобы отдать свои паспорта Никите, стоящему в очереди к китайскому посольству. После подачи документов мы, в ожидании визы, осмотрели Хабаровск и разработали план маршрута.
До Пекина мы добрались автостопом без особых приключений, так что не буду утруждать читателя описанием этого участка. В Пекине мы сразу же пошли в посольство Австралии, подали документы, и купили подержанные велосипеды – где-то по 8 долларов каждый. На них мы отправились на них в город Байдайхе, что на берегу Жёлтого моря. Так мы решили скоротать три недели, положенные на рассмотрение наших документов в австралийском посольстве.
Велосипеды были старенькие, велосипедисты (кроме меня) неопытные, поэтому мы решили проезжать в день всего 50 километров, включая осмотр достопримечательностей. В самом Байдайхе мы пробыли всего два дня – это чистенький (для Китая) город, где полно отдыхающих со всего Китая. Иностранных туристов здесь процентов 20, половина которых из России. Дальневосточники, которые раньше ездили погреться на Чёрное море, сейчас предпочитают отдыхать здесь – дёшево, полно фруктов и морепродуктов, никто не следит за моральным обликом. Вот только море не такое чистое – но ведь оно не Чёрное, а Жёлтое, что с него возьмёшь.
Из Байдайхе мы переехали на Золотой берег, где покатались на специальных санях с крутого песчаного берега. Затем двинулись дальше, сначала вдоль берега, затем отвернули в сторону, чтобы вернуться в Пекин к сроку, но по другой дороге. Всё это время мои спутники не переставали удивляться трудолюбию крестьян, всё светлое время суток проводящих на полях. Крестьяне были расположены к нам очень дружелюбно, и постоянно угощали нас фруктами и овощами – но домой не приглашали из-за запрета правительства. Однако они всегда разрешали нам ночевать на своих полях, где имелись шалаши, чтобы можно было спрятаться от дождя.
Все работы здесь проводились вручную, кроме вспашки полей, для этого использовались мини-тракторы, они же являлись основными механическими средствами передвижения на сельских дорогах. Тарахтя, они бойко бегали между посёлками, таская тележки с грузами и работниками. Мы с позволения водителей иногда цеплялись за борта тележек, когда уставали крутить педали под палящим солнцем, но перестали это делать после того как Никита, едущий с правой стороны от тележки, не справился с управлением одной рукой и скатился в крутой кювет (хорошо хоть отделался синяками и ссадинами).
Мы шпионы ?
Пару дней спустя мы ехали по долине и увидели стартовую площадку со стоявшими на ней ракетами, которые я решил снять на видео. Когда я уже закончил съёмку, к нам из-за изгороди подъехала армейская машина с офицерами, которые сказали что мы арестованы, по подозрению в шпионаже. Затем подъехали ещё две машины с солдатами, все они были типа нашего Газ-69, и наши велосипеды туда никак не помещались. Посоветовавшись, офицеры объяснили нам жестами, что мы должны следовать за ними на велосипедах, и не вздумали убегать. Так мы и ехали, не спеша крутя педали, следующие 20 километров под эскортом трёх автомобилей.
К городку, где был расположен штаб воинской части, мы подъехали уже затемно – там у нас изъяли велосипеды, и посадили на две велорикши. Охранники сели с нами и повезли к штабу, по-видимому опасаясь, что в черте города мы можем попытаться скрыться, если будем на своих колёсах.
В Штабе нас уже ждали, и сразу же развели по четырём комнатам, где очень дотошно допрашивали до полуночи.
Как потом выяснилось, всем задавали одни и те же вопросы, отыскав по такому случаю очень грамотных переводчиков для каждого из нас. Разговаривали с нами вежливо, поили чаем, но не накормили, так что мы легли голодные в час ночи в номере предоставленной нам гостиницы. Правда вначале офицер, привёзший нас, сказал что мы сами должны за неё заплатить. Мы наотрез отказались, после чего он-таки сам раскошелился.
Наутро нам вернули документы, велосипеды и видеокамеру, правда плёнку изъяли, несмотря на то что там были и другие, не «шпионские» записи. На мою просьбу вернуть плёнку, стерев лишь запись стратегического объекта, они ответили, что там также обнаружена запись гимнастики «фалангунь», запрещённая в Китае. Я спросил, в чём провинилась эта гимнастика, бывшая столь популярной в прошлый мой визит в Пекин, но офицер не стал вдаваться в объяснения, а порекомендовал впредь держаться подальше от стратегических объектов и не вздумать делать вышеуказанную гимнастику, так как за то и за другое нас могут вновь арестовать.
Позже, когда мы вернулись в Пекин, работники «ИТАР-ТАСС» приютили нас на несколько ночей у себя в офисе. Мы попросили их рассказать историю возникновения запрета гимнастики. «Фалангунь», наряду с другими оздоровительными гимнастиками, ничем особым не выделялась среди прочих, но вот какой-то богатый дядя из Штатов решил помочь популяризировать понравившуюся ему гимнастику, выслав на счёт высшего учителя кругленькую сумму. Эти деньги пошли на книги, брошюры, видео, все это на на разных языках, в том числе и на русском, оплату учителей и прочее. Гимнастика в результате этого приобрела намного большую популярность, чем другие, как внутри Китая, так и за рубежом. Наконец, в один прекрасный день, добрый американский дяденька сказал лидерам Фалангуня: «Ребята, если хотите и дальше получать денежки, вы должны вывести своих людей на площадь Тэньанмынь, и устроить демонстрацию протеста против неправильных действий правительства». Я уж не помню, что там сделали «не так» китайские лидеры, но тысячи участников протеста, простоявшие весь день на площади в одной из статических поз фалангуня, запомнили этот день на всю оставшуюся жизнь. Китайцы не так глупы как кажутся, особенно те что стоят у кормила власти, они прекрасно поняли, что их провоцируют на разгон демонстрации, чтобы настроить мировое общественное мнение против жестоких коммунистов. В общем журналисты зря простояли с камерами в ожидании, и демонстранты с чувством выполненного достоинства мирно разошлись по домам в эйфории не заметив, что у каждого из них появился «хвост» – поставленный для того, чтобы «никто был не забыт и ничто не забыто».
Буквально на следующий день все эти люди потеряли работу, счета в банках, учёбу и прочее, спасибо хоть никто не потерял жизнь, и чем выше было положение человека тем больнее было падать. Мне довелось побеседовать с бывшим профессором университета – после участия в демонстрации он не может найти работу даже в сельской школе. Я думаю, ребята из ИТАР-ТАСС не ошибаются, назвав инициалы доброго дяденьки: ЦРУ. Он, бедный, тоже пострадал, ведь денежки ушли, а ожидаемого результата не получилось. Ну и поделом ему, древние мудрости надо читать: «Самое опасное – недооценка противника», а вот простых китайских ребят жалко.
Жаль также и моих спутников Вадима и Наташу – им было отказано в австралийской визе. Нам же с Никитой было предложено подождать результата ещё неделю.
Ребята были настолько расстроены, что даже не захотели ждать нашего результата, и решили вернуться домой пока ещё не закончился их отпуск, и они не потеряли работу. Мы помогли им продать их велосипеды обратно тем же китайцам, по 5 долларов, так что получилось, что они брали их напрокат на 3 недели за пять долларов.
Позже мы с Никитой также поступили и с нашими велосипедами, а пока, посадив наших спутников на поезд, мы с рюкзаками за спиной колесили по Пекину, ночуя там, где застанет ночь.
Как-то мы случайно нашли базу российских челноков, вернее не российских, а постсоветских. Это были оптовики, которые имели здесь склады, с которых отправляли товары контейнерами и машинами в бывшие советские республики. Публика была разная, но я рискнул передать с одним из них, отправляющимся в Черновцы, 100 долларов, на день рожденья своим дочкам. К чести этого человека надо сказать, что он передал деньги из рук в руки, а ведь мог и обмануть, спасибо ему большое за это.
Там же мы познакомились с другими ребятами, которые пригласили нас в ресторан «Калинка», где они после работы расслаблялись. В ресторане звучала живая русская музыка, плясали и пели пьяные, и не совсем челноки и челночницы (примерно 50% на 50%) – в общем, здесь царила атмосфера типичного российского кабака. Россия-щедрая душа – нас накормили и напоили, правда спать не уложили, но зато пришли ночью к нашей палатке, которую мы в этот раз поставили неподалёку от стен Российского посольства. Нас решила навестить молодая пара челноков, которые привели своих друзей, Сашу и Наташу, которые не занимались этим бизнесом, а учились здесь. Александр занимался Тай-дзи, и именно по этой причине он решил познакомиться со мной. Мы напоили их чаем, а Саша пригласил нас в гости на следующий день, сказав, что постарается договориться со своим учителем, чтобы нашёл время встретиться со мной.
К утру мы приехали домой к Александру, попили чаю, затем он отвез нас на своей машине в парк, где была назначена встреча с учителем. Учителю было 85 лет, но выглядел он значительно моложе, а во время показа упражнений и вовсе нельзя было сказать что он настолько стар. День-Дзе очень известный учитель, но является учеником ещё более известного учителя Чена Фаха. Несмотря на свой возраст, он продолжает тренерскую работу и к нему приезжают учиться даже из Японии. Несмотря на занятость, учитель нашёл время для встречи со мной, и я имел возможность записать на камеру показанные им каты.
Через неделю ожидания мы получили отрицательный ответ из австралийского посольства, но естественно не вернулись в Россию, а двинулись дальше на юг, намереваясь добраться до Папуа-Новой Гвинеи, и ещё раз попытать счастья. Поскольку мы уже проходили по этим местам, мы решили сесть на поезд, которые здесь довольно дешевые. Попрощавшись со своими велосипедами, мы сели в общий вагон и доехали почти до границы Вьетнама. Далее было две дороги на юг, через Мьянму или Вьетнам. В Бирме мы ещё не были, но преодолев соблазн, мы решили-таки двинуться через Вьетнам, чтобы быть поближе к морским портам, где могло встретиться попутное судно.
В поисках попутки мы зашли на оптовый рынок, где загружались и выгружались грузовики из разных стран. Здесь мы познакомились с одним оптовиком из Бирмы, чьи дела, похоже, шли успешно, так как он пригласил нас в ресторан, а затем предложил переночевать в пятизвёздочной гостинице, где снимал номер.
Мы, естественно, не отказались от возможности принять душ после двухсуточной езды в переполненном вагоне. Спасибо этому человеку, пусть и дальше ему сопутствует удача (если конечно он не занимается наркоторговлей). На следующий день к вечеру мы уже были на границе, где очень огорчили вьетнамских пограничников, тем, что у нас в паспортах уже имелись визы, так как, ещё не видя их, они предложили поставить въездные штампы по 15 долларов за штуку.
Однако, поскольку мы уже заплатили такую же сумму во Вьетнамском посольстве в Пекине, то карманы доблестных пограничников за наш счёт не пополнились. Туристы в этих местах большая редкость, так что придётся им довольствоваться зарплатой, хотя конечно на такой работе, при маленькой зарплате очень трудно удержаться от соблазна посмотреть сквозь пальцы на проходящий через границу груз.
Вьетнам
Во Вьетнаме такая же пропорция между количеством велосипедов и мотоциклов как и в Китае, только наоборот. Но, несмотря на это, страна эта выглядит беднее. Обе страны по-прежнему коммунистической ориентации, и многое переняли от своего старшего брата СССР. Но хотя брат уже вышел из пионерского возраста, Вьетнамские пионеры, правда в голубых галстуках, по-прежнему маршируют по улицам городов и посёлков под бодрые звуки барабана: тра-та-та; тра-та-та; тра-та-та-та-та-та-та, абсолютно точно повторяя ритм нашего пионерского марша, вызывая у меня ностальгию по детству.
Автостопом во Вьетнаме двигаться легко, и вот мы уже в Ханое. Здесь мы навестили Российское посольство, где меня ещё помнили, и я провел там несколько лекций для школьников и сотрудников. Затем мы двинулись дальше на юг по дороге номер 1 – другой просто нет, иначе мы бы конечно двинулись по незнакомым местам. Но и в этом тоже была своя прелесть – глядеть из окошка или кузова автомобиля на проплывающие мимо места, по которым мы несколько лет назад протопали шаг за шагом или крутя педали велорикши.
Когда мы останавливались на ночёвки, то иногда люди узнавали нас и тогда радости их не было предела, ведь после нашего прошлого визита они читали о нас в газетах. Вообще мне нравится менталитет вьетнамцев, чрезмерное любопытство которых вполне компенсируется беззаботностью, искренностью, гостеприимством и т.д. Особенно подкупает их простота и улыбчивость, я был бы счастлив, если бы увидел на лицах россиян хотя бы половину таких искренних улыбок, что видел на лицах вьетнамцев.
Следующая наша остановка была в Дананге. Он является портом, то есть потенциальным местом судостопа, к тому же там имелось Российское консульство. Попутного судна не было и на ближайшее время не предвиделось, поэтому переночевав в консульстве, мы двинулись дальше на юг. Двигаясь со скоростью 300 километров в день, мы без особых приключений добрались до города Хошимин.
Здесь нас радушно приняли и разместили в апартаментах при консульстве Российской федерации. Спасибо огромное консулу Евгению Черкасову за эту помощь – плюс после этого он несколько раз предоставлял мне машину и переводчика, а также писал письма поддержки в Австралийское посольство. Мы жили на территории посольства около недели, а затем, продлив Вьетнамскую визу, переехали коротать время в ожидании австралийской визы в город Вунг-Тау, где нам предоставила комнату сахалинская компания «Ромона».
Её офис находится в центре города, но сотрудники живут в гостинице на берегу моря. Мой старый знакомый Эмиль дал нам напрокат велосипед, на котором Никита ездил в русскую школу, что при «Вьетсовпетро» (что зря время терять). А я, сидя на берегу, писал путевые заметки, а по вечерам играл в волейбол на территории русского городка. Ну и конечно не упускал возможности подработать, если таковая предоставлялась.
По выходным мы с Никитой делали пешеходные, велосипедные или автостопные вылазки. Но, несмотря на это, время в ожидании визы тянется медленно, не то что на маршруте, когда день проходит очень быстро, заполненный впечатлениями и хлопотами. Здесь же в курортном городе ритм жизни очень спокойный, отдыхающим иностранцам и вьетнамцам торопиться некуда, а местные заняты их обслуживанием.
Здесь много отелей, которые тянутся вдоль кромки побережья, а рядом с ними, естественно, места, где отдыхающие могут найти развлечения на любой вкус: поиграть в теннис, бильярд или пинг-понг, а также в азартные игры. Mожно поплавать в бассейне, если надоело море, можно потанцевать или посидеть в барах, кафе и ресторанах, которые по совместительству являются и борделями.
Хотя во Вьетнаме проституция официально и запрещена, но работниц этой древнейшей профессии на улицаx Вунгтау, также как и других городов Вьетнама, можно встретить немало.
Tак как эти личики довольно смазливы, а цены невысоки (до 20$), то безработицей они не страдают. Общественное мнение к «жрицам любви» весьма лояльно, эта профессия не считается позорной, поэтому не стоит удивляться, что владельцы кафе или магазинов предложат вам в списке блюд или товаров ещё и услуги девушек, среди которых могут быть их дочери и жены.
Садясь в такси, рикшу или мотобайк, вы тоже наверняка услышите подобное предложение. Чаще всего, чтобы заработок не уходил на сторону, вас увезут к дочери, сестре или даже жене. При кафе имеются комнаты для свиданий, и девушки работающие там, снабжены сертификатами, что, естественно, не является гарантией безопасного секса, и хотя времена «сайгонской розы» прошли, но СПИД не спит, поэтому девушки всегда оборудованы.
Расчет девушек обычно строится по такой схеме: девушки почти полностью забирают себе то, что получили от клиента, но до того, как удалиться в комнату свиданий, она должна побольше раскрутить клиента на выпивку и закуску – к тому же эти девушки по совместительству повара и официанты. За эту черновую работу хозяйка им не платит. У хозяйки свои проблемы – платить вовремя полицейским, чтобы смотрели на все сквозь пальцы, плюс иметь пару ребят, для того чтобы подвыпивший клиент не шалил. Рэкета во Вьетнаме нет, а то бы многие подобные заведения давно закрылись. Ну а пока на подобные услуги есть спрос, то есть и предложение, и этот бизнес процветает, к удовольствию покупателей и продавцов.
В районе, где расположен русский городок, девушки сориентированы в основном на русских мужиков. Многие имеют постоянных клиентов, и даже умеют немного говорить по-русски. В основном владелицами кафе являются одинокие женщины: кафе «Даша», ресторанчик «У Любы»… Так же, как и наши «челночницы» в России, взвалившие на свои хрупкие плечи этот бизнес – не от хорошей жизни. После того как в русском микрорайоне ввели режим, который не позволяет его обитателям находиться за его пределами после 22-00, доходы таких заведений резко снизились, но судя по ценам на недвижимость, все еще довольно прибыльны. Кафе на улице HONG PHONG, которое представляет собой одноэтажное здание площадью не более 30 квадратных метров, стоит 50 тысяч долларов США, но это потому, что эта улица рядом с русским городком. Россия – щедрая душа, когда выпьет. Русские здесь работают на нефтяных платформах, что в 40-60 милях от берега, куда их увозят на вертолетах на 15 дней, а затем они 15 дней могут расслабляться, если не в кругу семьи, то в барах с друзьями и подружками, ну а когда они опять улетят на вахту, то настает очередь скучать их женам, которые в основном не работают. Развлечение для бедных женщин проходит по лавочкам, парикмахерским, примерочным, которых в округе предостаточно и денежки из кошельков русских мадам, хоть не столь щедро, но перетекают в кошельки вьетнамских мадамок. Благодаря обилию туристов, а также 1500 обитателей русского городка, г. Вунгтау считается самым дорогим городом Вьетнама. Всё, что я вам сейчас изложил, можно считать весьма достоверной информацией, так как я почерпнул эти сведения из разговоров с различными участниками этого симбиоза.
Надеюсь, я не сильно утомил читателя описанием будней маленького городка, а вот меня ожидание визы утомило изрядно.
Австралийцы долго не хотели давать визу – по их неписанным правилам, человеку получившему отказ однажды, визы в течении года не видать, как своих ушей. Мне осталось только надеяться, что этот срок действует только до конца календарного года, а не год ровно с момента отказа. В общем мне повезло, дважды продлив вьетнамскую визу, я-таки дождался положительного результата, правда мне пришлось принести в посольство штук 5 рекомендательных писем.
Второго января я получил паспорт с долгожданной визой, так что мне не приходится использовать запасной вариант (то есть двигаться по маршруту: Калимантан – Бруней – Папуа-Новая Гвинея, там дождаться годовщины отказа и еще раз попытаться получить визу, а там рукой подать до Австралии).
Встреча Нового-2001 Года
Перед Новым Годом мне приходилось часто ездить в Хошимин (120 км в один конец, за $3 в оба конца) – то надо было подвезти в посольство какие-то справки, то поздравить коллектив австралийского консульства с Крисмасом (25 декабря) – я ведь создал им дополнительные хлопоты. Надо также поздравить коллектив консульства РФ с Новым годом – они в каждый мой приезд предоставляли жилье и писали ноты для продления Вьетнамской визы, спасибо им огромное за это. В общем, предновогоднюю неделю скучать не пришлось.
Второго января 2001 года нас с Никитой пригласили встречать Новый год совместно с выпускниками Советских вузов, которую организовывают каждый год в Хошимине общество Русско-Вьетнамской дружбы и консульство РФ. Там нам очень понравилось, было около трёх тысяч приглашенных, среди которых только 1% русских, но все без исключения говорили на хорошем русском языке. На концерте вьетнамцы пели русские песни и весь зал уверенно подпевал.
К своему стыду, я должен признаться, что как и другие присутствующие русские, помнил слова с пятого на десятое. По всему было видно – вьетнамцы искренне благодарны нам за годы обучения. Затем в Вунгтау была еще одна приятная встреча Нового года с 31-е на 1-е, в кругу учителей школы русского микрорайона. Было почти все как в России, только без снега, но это лучше чем в Пакистане в переполненном вагоне, где я встречал прошлый новый год (2000). Жизнь прекрасна, плюс к этому мы получили новогодний подарок – Австралийскую визу.
…Австралийская виза получена, правда, только на три месяца и без права продления, но это гораздо лучше, чем вторичный отказ. Однако пока паспорта лежали у австралийцев, срок действия вьетнамской визы (уже однажды продленной) опять истёк, и мне пришлось заплатить штраф $20, за то что она просрочена.
Еще 4 дня потребовалось для получения визы обратно в Китай. Но все проблемы решены, и 11 января, не дождавшись пару дней до моего дня рождения, мы вышли из Хошимина и отправились на Север, где в китайском порту Янь-Тянь выгружались суда «ФЕСКО» и возвращались через Гонконг обратно в Австралию… По моим сведениям, следующее судно отправлялось 19 января, затем 2-го и 16-го февраля. Как ни хотелось нам поскорее оказаться в Австралии, но торопиться к 19-му мы не стали, по трем причинам, вернее даже по четырем. Первая: 24 января люди в азиатских странах встречают Новый год по лунному календарю, так что уехать и не встретить этот праздник на его родине просто грех. Вторая: за 8 дней добраться на юг Китая можно только общественным транспортом, но никак не автостопом, а это дополнительные расходы. Третья причина: резкое похолодание коснулось и юга Китая, а у нас ни спальников, ни теплых вещей… Конечно если бы это было единственное судно, то все эти доводы нас не остановили бы, но следующее судно шло через 2 недели, и это судно было «Художник Иогансон», на котором я однажды уже пересекал экватор, это и было четвертой причиной, ведь 13 дней перехода лучше делить со знакомыми людьми, которые тебе симпатизируют.
Впереди было 22 дня за которые нужно было преодолеть 2000 километров по Вьетнаму и около 1000 по Китаю, то есть надо двигаться со скоростью 150 км/сутки[1]. По старому опыту знаю, что скорость автостопом в среднем равна 250 км/сутки, хотя Вьетнам не самая благоприятная страна для хичкайкеров (автостопщиков) – но такая скорость возможна. Китайские 1000 км вполне можно преодолеть за 4-5 дней.
Я хотел подойти к границе 23 января вечером, чтобы застать встречу Лунного Нового года и во Вьетнаме и в Китае. Поэтому по Вьетнаму надо двигаться 170 км/сутки.
Немного о Автостопе
Пользуясь случаем хочу поделиться своим хичкайкерским опытом с другими автостопщиками. Итак, Хичкайкер (в дальнейшем Х) хочет добраться из точки «А» до точки «Б» на попутном транспорте. Во первых хочу объяснить почему «Х» выбирает именно этот способ передвижения. Многие читатели скажут: «что тут непонятного, из-за денег, конечно». Могу вас заверить, это отнюдь не главная причина для «Иксов», они романтики, их влекут приключения, которых немало в этом способе передвижения. Судите сами, транспортное средство может быть не исправно, а водитель пьян, неопытен или бандит, а затем следует ночевка в неизвестном месте с неизвестными людьми…
Итак, с «Х» понятно, разберем теперь чем руководствуется субъект «Д» – драйвер, когда останавливает транспорт возле объекта «Х». Здесь всё зависит от того в какой стране это происходит. Если это азиатские слаборазвитые страны, но не криминальные (Индия, Вьетнам) – то, скорее всего, водитель расчитывает получить какое-то вознаграждение. В Австралии, Н-Зеландии, Ю-Корее и других, полностью благополучных странах «Д» останавливается возле «Х» от скуки, любопытства, или желания помочь оному. То есть в странах этих двух типов, если что-нибудь не случится по техническим причинам, субъекты «Д» и «Х», скорее всего преодолеют путь от А до Б со взаимным удовольствием. А вот в таких странах, как Пакистан или Россия, субъекты «Д» и «Х» в равной степени рискуют не добраться до точки Б, если кто-то из них окажется «З» – злодеем. В таких странах редко кто остановит машину на пустынной дороге. Поэтому «Х» должен подойти к заправке или дорожной закусочной, где у него больше шансов договориться с подобревшими после еды водителями. К тому же «Х» и «Д» будут меньше опасаться друг друга, так как посадка проходит при свидетелях.
К счастью, на земле не так много мест где люди боятся друг друга, да и волков бояться – в лес не ходить.
Перейдем теперь к безопасным странам. Любой мало-мальски опытный «Х» не станет ловить машину в центре города, а выйдет или выедет на общественном транспорте за город, где, по его мнению, начинается дорога к точке В. Сняв с плеч свой рюкзак, «Х» поднимает руку навстречу каждой проезжающей машине. Проходит час, другой, но машина не останавливается. Подходят еще Х-хайкеры и, поболтав, уходят чуть дальше по трассе, создавая как бы очередь, но далеко не уходят, чтобы в случае неудачи было недалеко возвращаться к кафе, где можно перекусить после 3-4-х часов ожидания – бывает и так. Причина их неудач в следующем: «Д» видит «Х», но знает, что через пару километров развилка, а у него не так много времени чтобы останавливаться ещё и там, если «Х-ксу» дальше с ним не по пути. В тех случаях, когда я пользуюсь автостопом, то голосую на ходу. Путник идущий под палящим солнцем или дождем, вызывает больше уважения и участия, чем тот кто стоит в тени домов, и ему есть куда спрятаться от дождя.
К тому же к вечеру я буду на 30 километров ближе к точке В, даже в случае если никто не остановился, а ожидающий на месте при таком раскладе должен будет с плохим настроением вернуться к себе в отель и дожидаться следующего утра[2].
Теперь немного о Бэкпекерах, так называют людей с рюкзаками. Знаете такой афоризм: «каждая селедка – рыба, но не каждая рыба – селедка»? В местах, обозначенных в туристических проспектах, людей с рюкзаками можно встретить довольно много, но из них Х-ров от силы 10%. А вот «Х» практически всегда с рюкзаками, если это не безденежные студенты или солдатики возвращающиеся с самоволок.
Также в некоторых странах вдоль дорог можно увидеть девушек, которые вообще не любят носить лямки на плечах и на бедрах. Бэкпекеры в основном молодые люди, часто парами, с другом или подругой приятнее отправляться в романтическое путешествие.
Рюкзаки они предпочли чемоданам из-за их очевидных преимуществ, в первую очередь мобильность. В их рюкзаках нет палаток, они предпочитают ночевать в отелях, где можно приготовить пищу, принять душ и поспать в 4-10-местном номере. В отелях нет носильщиков для чемоданов, но зато утром, прихватив рюкзак и заплатив за полсуток, можно отправляться на осмотр достопримечательностей, не тратясь на «проживание» чемоданов. Во многих городах, которые часто посещают туристы, наряду с богатыми гостиницами и ресторанами, есть так называемые Back-Pack area, там сосредоточены отели, дешевые кафешки, бары, интернет-кафе. Бэкпекер никогда не упустит возможности подработать, чтобы потом побольше посмотреть, поэтому на дверях отелей можно увидеть объявления типа «Требуются рабочие на уборку яблок», «Беру машину напрокат и отправляюсь туда-то, кто хочет со мной». Работу предлагают фермеры, нуждающиеся в сезонных работах, а машину напрокат может взять любой имеющий права. Когда едешь вчетвером, то вчетверо меньше расходов, и вчетверо веселей, ведь Бэкпекеры – ребята в основном компанейские.
Я иногда захожу в хотели, чтобы почерпнуть информацию. Эти ребята всегда путешествуют с толстенными путеводителями, в которых много полезной и бесполезной информации о стране, которую с моим знанием английского не осилить до конца жизни, но ребята любезно «переводят» мне нужное. Они с большим уважением относятся к тому, что я хожу пешком и ночую в палатке. Ну вот пожалуй и всё, что я хотел рассказать читателю о хитчкайкерах и бэкпекерах, принадлежащих, как и я, к большому племени романтиков.
Назад к китайской границe.
Путь до китайской границы мы преодолели, как и намечалось, за 13 дней, без особых приключений. 12 января, уже в темноте, мы добрались до города Фантхьет, что примерно в 300 километрах от Хошимина. Собрались уже заночевать при школе, но нам сказали, что в 15 километрах на берегу моря есть отель, где владелец русский и предложили нас туда отвезти на мотоцикле бесплатно. Мы оставили рюкзаки в сторожке и поехали. Минут через 20 мы были на пляже, где познакомились с владельцем отеля – одесситом Василием и его женой Маней (вьетнамкой, отлично говорящей по русски). «Palmira-Resort» стоял на красивом берегу. Мы попросили разрешения поставить палатку на его территории, но нам любезно предложили переночевать в его номере. Завтра у меня день рождения, и я решил принять этот подарок. На завтрак шведский стол, который входит в цену номера. Поблагодарив гостеприимных хозяев, мы поехали за рюкзаками на машине предоставленной хозяйкой. Рюкзаки оказались в сохранности. Выйдя за город, мы вскоре сели на попутку к двум симпатичным ребятам, с которыми и ехали последующие 10 часов по разбитой дороге. К вечеру достигли г.Туихоа, что в 300 километрах от Фантхьета.
В этот вечер я собирался позвонить Валентине. Однако, мы тщетно ходили до полуночи по городу, всё было закрыто: это не курортный город, и не столица. В конце концов мы легли спать, расстелив палатку под каким-то навесом – а это значит, что нас разбудят в 6 утра любопытные прохожие. Когда ночуешь в городе, то завтрак, как правило, готовить не приходится, так как во Вьетнаме по утрам на каждом углу торгуют булочками, которые начиняют мясом и овощами. Две такие булки стоят где-то треть доллара, и их вполне хватает чтобы наесться.
В этот день мы сменили три машины и проехали ещё 300 километров. Третьей машиной, к нашему удивлению, оказались те же ребята, что подвозили нас вчера. Им погрузили новый контейнер и они везли его в Дананг.
Они предложили довезти нас туда, но мы не торопились, к тому же спать в машине когда она едет мимо всей этой окружающей красоты (пусть уже виденной) – не в моих правилах.
Мы попросили их высадить нас в городке Юанг Нгаи, где по пути на юг мы ночевали в отеле Сонгтра у русских строителей. Ребята нам обрадовались, вновь разместили нас в номере и накормили, а также предоставили возможность воспользоваться интернетом, спасибо им огромное за это.
Я часто с благодарностью вспоминаю людей помогавших мне и надеюсь что «на тонком плане» моя благодарность где-то поможет им.
На следующий вечер мы добрались до Дананга и позвонили нашим знакомым водителям. Они нас проводили до консульства РФ, где нас радушно встретили и разместили – несмотря на позднее время. Завхоз и его жена – очень милые люди, накормили нас домашней пищей, и наутро мы отправились дальше.
Неподалеку от консульства на причале у нас произошла еще одна приятная встреча. мы увидели парусную яхту «Камчатка» с экипажем в три человека. Эти мужественные люди собираются совершить на ней кругосветку. Нам было о чем поговорить, пару часов пролетело незаметно. Но в этот день мы проехали всего 50 километров, так как машины, идущие на большие расстояния, отправляются из крупных городов рано утром. К тому же сразу же за Данангом начинается серпантин, по которому нам пришлось идти до перевала 20 километров, так как останавливать на подъеме тяжело груженную машину просто не по-джентльменски.
Переночевав в маленьком поселке у приветливых людей, отправились дальше и через пару дней были в большом городе Винх, где живет семья, с которой мы познакомились еще во время моего первого визита во Вьетнам в 1996 году. С тех пор мы эпизодически переписываемся, и проходя мимо, я всегда захожу в гости. Оттуда мы отправились дальше и 19 января были в Хаи Пхонг, где имеется судоремонтный завод, в сухом доке которого мы увидели судно «Памира Дрим», которое, как я знал, принадлежит одной владивостокской компании.
Часть экипажа и капитан были на судне – нас приветливо встретили и предложили разделить ночное одиночество дежурного, сами отправились ночевать в гостиницу. Сходив в гости к капитану соседнего судна из Вунгтау, мы улеглись спать в пропахшей краской кают-компании. Наутро команда вернулась, мы попрощались, и нас забрал к себе в офис технический директор фирмы «Восточный дракон» – это совместное предприятие, где часть персонала русские.
Нам предоставили возможность посмотреть электронную почту, и затем сами предложили поговорить нам с домом, за что мы очень им благодарны: ведь минута разговора с Россией стоит примерно 3 доллара, поэтому мы позволяем себе эту роскошь не чаще чем раз в два-три месяца. Накормив нас домашней пищей, и еще собрав продуктов в дорогу, они отвезли нас через одну паромную переправу к другой. Как часто мне встречаются хорошие люди! Намного чаще, чем плохие.
К вечеру мы добрались до Ха Лонга – это место считается самым красивым на побережье Вьетнама, поэтому сюда приезжают много туристов.
До вечера мы бродили по набережной любуясь причудливыми очертаниями островов, во множестве разбросанных в заливе, и восхищались мастерством местных рукодельцев, чьи изделия во множестве продаются в сувенирных лавках: здесь и резьба по кости, дереву, камню, и картины, но особенно хороши вышивки. Все это стоит относительно дешево даже для нас, а для туристов из богатых стран вообще копейки, поэтому торговля идет бойко. Многие покупают вещи не торгуясь, хотя можно купить за треть цены. Переночевав в палатке на пляже, мы решили принять приглашение одного из многих агентов, которые предлагают водные прогулки на всевозможных судах, начиная от джонки и до катера на подводных крыльях. Мы выбрали двухчасовую прогулку на небольшом катере.
Мы были на нем единственными пассажирами, и обошлась нам эта прогулка в 10 долларов, но мы не пожалели. По преданию, здесь когда-то пролетал дракон с мешком жемчуга на спине, но мешок продырявился о шипы, и жемчужины просыпались в море, а затем превратились в острова.
Мы скользили среди этих жемчужин, под мерный стук движка и журчание воды, попивая зеленый чай и загорая под в меру горячим солнышком, все проблемы где-то далеко за кормой. Два часа пролетели незаметно, пора двигать дальше.
Дорога вьется вдоль берега, справа островки, отвесно уходящие в море, слева такие же горы. На земле иногда встречаются терриконы – здесь добывают уголь и песок. В каждом дворе делают из угольной пыли брикеты топлива, смешивая её с глиной и известью, это самый популярный вид топлива во Вьетнаме и Китае. Во второй половине дня добрались до города Цам Ха, что в 50 километрах севернее, и пройдя через него, на отшибе увидели какие-то здания за оградой – по виду официальное учреждение.
Решили зайти переночевать. Войдя в одно из зданий, мы никого не обнаружили, хотя комнаты были открыты и в них горел свет. Мы перешли в другое здание и нашли человек пять, сидящих за праздничным столом и пьющих русскую водку «Смирнов», закусывающих, к нашему удивлению, холодцом. Они были удивлены нашему появлению не меньше чем мы их холодцу, и узнав что мы русские, тут же нашли нам стаканы. Но нам пришлось удивить их еще раз: как это так? Непьющие русские! Узнав, что мы хотим у них переночевать, они сказали, что не против, но должны предупредить начальство.
Пока мы ужинали, подъехало начальство, по виду военные, но не в форме. Сказали, что слишком уважают русских, чтобы позволить им спать в офисе на диванах – и увезли нас обратно в город, где поселили в гостинице при Сеамен Клуб.
Наутро мы опять шли по знакомой дороге, под удивленными взглядами видевших нас вчера прохожих. Выйдя за город, мы сели на попутку, которая довезла нас по узкой извилистой дороге до г. Ха Цои, а потом мы в темноте шли еще 3 часа заходя то в одну избушку, то в другую, удивляя и пугая обывателей своим появлением. Электричества в этих местах нет, спать ложатся рано, вследствие чего полно детей. Их бы прокормить, тут уж не до электричества, в общем замкнутый круг.
Мы решили что ляжем спать, когда до границы останется 30 километров, чтобы завтра пройти их пешком. Уже три часа моросил дождик и к своей радости мы увидели у заветного километрового столбика светящуюся лампадку. В окне маленькой избушки мы застали семью из пяти человек за изготовлением традиционного новогоднего блюда, ведь завтра Тед – лунный Новый Год.
А сейчас я хочу описать, как встречают его во Вьетнаме. Всю последнюю неделю мы видели на всех базарах толпы народа, все торопятся сделать необходимые покупки, ведь впереди на календаре пять красных листочков – гуляй! Надо накрыть праздничный стол, и обязательно сделать всей родне подарки, а более богатые родственники тоже сделают тебе подарок, намного дороже чем ты им. Новый год раз в году и нельзя скупиться, а то не повезет.
Перед Новым годом весь Вьетнам срывается с места и едет в гости, чтобы погостить у богатых родственников, транспорт переполнен, магазины тоже.
На всех улицах выставлены на продажу карликовые мандариновые деревца (от полуметра до двух метров), усыпанные плодами. Это то же самое, что для нас елка, правда дерево может быть цветущей вишней или яблонькой, которые тоже продаются повсюду. На столах много спиртного, в основном самогон, а шампанское вовсе не обязательно, обязателен «рисовый пирог» (моё название), который, развернув банановые листья, торжественно (как у нас торт) разрезают связывающей его рисовой соломкой и раздают гостям. Вот за изготовлением таких «пирогов» мы и застали семью в избушке на 30 километре от Мон Каи, где находится переходной пункт в Китай.
На случай, если кто-либо из читателей захочет отметить
Лунный год по-вьетнамски, опишу способ приготовления этого довольно вкусного блюда: из листьев банана или других жестких (желательно не ядовитых) листьев, сложенных в несколько слоёв, изготавливается коробочка 20х20х10 см.
Она на треть засыпается рисом, затем еще на треть какими-то мелкими бобовыми, затем покрывается одним слоем тонко нарезанного сала, которое засыпают рисом доверху. Во Вьетнаме около 30 сортов риса, для этого блюда используют липкий рис. После этого коробочку закрывают и тщательно перевязав, кладут в кипящую воду.
«Переключив» костер на медленный огонь, ложатся спать (и мы рядом с ними) на земляном полу. Наутро костер еще тлел, и из-под крышки шел пар, но воды уже не было. Рис «выпил» ее, но листья не дали ему расшириться, а лишь окрасили в зеленый цвет. Пакеты стали вдвое тяжелее, это мы почувствовали, когда хозяева сунули нам по гостинцу в рюкзаки, мы же смогли им подарить лишь две российские монетки. Вечером 23-го мы были в Мон Каи, но никаких особых торжеств там не увидели – как и у нас, это семейный праздник, люди собираются семьями (все родственники) за праздничным застольем, только и всего. Возможно это только в первый день, или это характерно для этой бедной части Вьетнама, не берусь судить, мне сказали что два года назад во Вьетнаме запретили на новый год запускать фейерверки и взрывать петарды. А в Китае все это есть.
Лунный Новый Год в Китае.
Я уже было хотел перейти границу, но переход действует только в светлое время суток, и мы попросились на ночлег в дом, расположенный рядом с границей. Мы сидели за столом, когда с Китайской стороны началась канонада. Было 11 часов, но в Китае время на час раньше, там начался Новый Год. Что там творилось! До утра над городом висели фейерверки и звучали взрывы, а по лицам вьетнамцев было видно что им тоже бы хотелось поиграться, но закон есть закон – тогда я достал фальшфейер и поджёг, на радость хозяевам, приютившим нас.
С Новым годом, Вьетнам – и До свидания! Нам жаль расставаться с этими улыбчивыми людьми, которые могут попытаться наивно обмануть или стащить что-нибудь у тех, кто считает их людьми второго сорта, чтобы по-детски доказать, что они не такие и глупые. Но если относишься к ним нормально, они поделятся и последним.
В 9-30 мы пересекли границу, которая проходит через небольшую речушку, и оказались в городке Донг Хинг, улицы которого были просто завалены остатками бомбочек и петард. По удивленным взглядам обывателей мы поняли, что иностранцы здесь большая редкость, да и что делать туристам в этом провинциальном городке с населением в 30.000 человек.
На улицах прохожих очень мало, магазины закрыты, все отсыпаются после вчерашней ночи, поэтому карту купить не представлялось возможности. Нам повезло, встретился человек, говорящий по-английски, с помощью которого мы составили маршрут до нужного нам порта. Расстояние до него было около 1000 километров, и мы должны были легко успеть, хотя транспорт во время Теда практически не ходит.
К вечеру мы были в городе Хепю, с наступлением темноты в нем раздались первые хлопки петард и уже через 15 минут город наполнился грохотом, шипением, свистом, завыванием разноцветных звуковых фейерверков. Такое разнообразие я видел впервые, хотя фейерверков видел немало. Мы шли два часа, пока не вышли за пределы города, и всё это время в небо взлетали разноцветные огни.
А вот на улицах и в окнах домов было на удивление мало света – возможно чтобы лучше видеть фейерверки, а может китайцы таким образом компенсируют на электричестве те деньги, что улетают в воздух, не знаю.
Однако у нас свои заботы. Моросил дождик и мы попросились ночевать под навесом заправки, но нам посоветовали пройти еще 200 метров до «ГАИ», где нам будет удобнее. Полицейские обрадовались нечаянному развлечению и до полуночи кормили и расспрашивали нас, на китайском языке, затем следуя традиции решили сделать нам подарок, в котором мы в общем-то не нуждались: они отвезли нас обратно в город и поселили в гостиницу. Так что утром нам опять пришлось топать за город, чтобы ловить попутку.
За ночь похолодало, и редкие прохожие одетые в куртки с удивлением смотрели на босых людей в шортах.
Дальнейший наш путь пролегал через города Джаньтьян, Фошань, Гуанджоу в Янтан, за это время температура снизилась с +15 до +8, так что по ночам пришлось померзнуть. Новый год кончился, подарки от полицейских тоже. Зато в Гуанчжоу судьба подарила нам встречу с цирком «Братьев Шакировых», который выступал на открытии ипподрома, мы подружились с этими ребятами, ведь они, как и мы, бродяги. Две ночи наша палатка стояла рядом с клетками зверей, с которыми мы тоже подружились. Нам их выступление очень понравилось, зрителям тоже, но ребята жалуются что им уже три месяца не платит зарплату китайский менеджер. Там же мы познакомились с труппой украинского балета – 10 человек, которых тоже пригласили выступить на открытие ипподрома. Они уже 9 месяцев гастролируют по Китаю и в общем-то довольны. Мы съездили с ними в «Китайский Голливуд», где они тоже выступают, и познакомились там еще с одной украинской группой – спортсменами. Эти бравые украинские хлопцы и девчата, одетые в китайские костюмы. Под смех зрителей они то и дело сигают в холодную воду, разыгрывая шуточный спектакль со взятием судна. Правда там есть и китайцы. Я так и не понял, почему китайцы отдают заработок на сторону, то ли не хватает своих мастеров по прыжкам в воду (судно высокое, 30 метров), то ли они не соглашаются за такие деньги нырять в холодную воду.
Ребята переоделись и сводили нас на конное шоу, где разыгрывалось конное сражение, там китайцы сами справлялись, но если бы они взяли парочку наших джигитов с Кавказа, то не пожалели бы. Я рад что за границей встречаются все больше людей из бывшего СССР – это один из плюсов перестройки. Мы бы с удовольствием пообщались еще с ребятами, но завтра прибывает судно. Прибыв на место и переночевав в порту у приветливых охранников, по прибытию судна связались с капитаном, который помнил меня по прошлому визиту, поэтому дал добро на посадку. Но стоянка была короткая – четыре часа, агент не успел договориться с таможенниками, и судно ушло в Гонконг без нас.
Следующее судно приходит из Австралии через неделю, но после этого идет на ремонт в Шанхай. Так что нам надо ждать 16 февраля, но и тогда не будет полной гарантии, что нас посадят. Дело в том что китайские и гонконговские таможенники недолюбливают друг друга, а поскольку у нас нет визы в Гонконг, то там могут сказать: а почему это на нашей территории находятся двое нелегалов? Впрочем, могут и не сказать, но кому нужны лишние проблемы.
Агент сказал что лучше нам сьездить в Пекин за визой Гонконга, и получив там визу, вернуться к следующему рейсу. Однако я уговорил его использовать последний шанс – попытаться уговорить таможенников пустить нас без визы, как транзитников. Спасибо огромное капитану, он не отказался отправить нам с рейда гарантийное письмо, о том что довезет нас до Австралии.
Впрочем, к моему удивлению, на китайской стороне переходного пункта нам поставили штамп о выезде, даже не спросив, имеем ли мы визу в Гонконг. А власти на той стороне едва не отправили нас обратно, несмотря на письмо. Лишь благодаря моему красноречию и благожелательности пограничного офицера, через пару часов у нас в паспортах стояла Гонконгская виза.
Затем нас заботливо встретил агент «FESCO», Энтони, и повез нас на катере по ночному заливу, с которого открывался чертовски красивый вид на Гонконг. В 23-30 судового времени мы по качающемуся трапу поднялись на борт, к большому удивлению капитана. Экипаж был прежний и моряки помнили меня, но 3-го числа прибыл новый экипаж, а старый, отработавший 9 месяцев, улетел домой – СЧАСТЛИВОГО ПУТИ и нам.
Второй раз в Австралии
Переход от Гонконга до Австралии занимает две недели. Я этот путь уже проделывал, только в другом направлении. Экипаж во время перехода не очень занят, поэтому тоже скучает, фильмы просмотрены по несколько раз, читать любят не все, в спортзале и бассейне можно провести часа три-четыре, потом надоест. В общем, работу моряка на контейнерных линиях с длинными переходами и короткими стоянками интересной не назовешь. Ну а для Никиты, который в первый раз на таком переходе, все интересно: огромный моторный отсек с махиной-двигателем, ходовая рубка со всевозможными приборами, судовые учебные тревоги, дельфины, резвящиеся возле носовой бульбы, стайки летучих рыб, вспугнутые судном, закаты, восходы и светящийся от планктона ночной океан… Всё это заставляет юное сердце биться в ожидании приключений. Жаль, что большая часть перехода проходит в открытом океане, где острова и встречные суда большая редкость. Но зато повезло с погодой, практически весь переход мы имеем возможность бегать по палубе, наша дневная норма 10 кругов при длине судна 200 метров – надо же куда-то девать энергию, получаемую от четырёхразового обильного питания.
Но вот переход позади, и мы с удовольствием ступили на австралийскую землю в порту Мельбурн. Мельбурн встретил нас тепло, меня здесь многие помнили, и пригласили опять выступить на радио. Погода в конце февраля (середина лета) здесь отличная, а вот в других местах Австралии сейчас люди изнывают от жары, поэтому мы не торопились двинуться на север, а побродив дней 10 в окрестностях, отправились на северо-восток, где пешком, где автостопом, сначала в столицу, а затем в Сидней.
Интересно идти по уже знакомым местам, кое-где встречая знакомых людей, особенно русских и узнавать как сложилась их судьба, оправдались ли их ожидания, связанные с этой страной. Но если честно, то я с большим удовольствием пошел бы по тем местам, где еще не был, а по этому маршруту отправился второй раз, потому что в местечке Ричмонд один приятель пообещал мне работу на ферме на месяц. Это было весьма кстати, так как мне нужны деньги на предстоящее путешествие по Америке.
Конечно, если бы все шло по плану, то есть нам бы дали австралийскую визу с первой попытки, – то отсутствие денег не остановило бы нашего продвижения. Но скоро на мыс Горн придет зима, так что придется подождать. За те два года, что я не был в Австралии, здесь мало что изменилось, разве что ужесточилась иммиграционная политика, особенно по отношению к русским. Они пытаются остаться здесь всеми правдами и неправдами, а затем перетаскивают сюда престарелых родителей и садятся с ними на дотации. Это становится не по силам экономике страны: ведь большая волна эмигрантов, хлынувших сюда после Второй мировой войны, сейчас достигла пенсионного возраста, а так как в этой благоустроенной стране пенсионеры живут достаточно долго, то правительство хватается за голову, австралийский доллар падает.
Еще одна головная боль Австралии – дотации для аборигенов. 90% из них не работают, но дотация остается на прежнем уровне.
А тут еще пенсионерам, переехавшим сюда жить из Новой Зеландии, тоже надо платить. Новая Зеландия, правда, тоже платит пенсию австралийцам, переехавшим туда, но их намного меньше, так что, похоже, придется пересматривать договор.
Раз уж я начал экскурс в экономику, то дополню его своими (далеко не полными) сведениями о доходах этой страны. На мой взгляд, стало больше иностранных студентов и туристов, а также повысился экспорт мяса, в связи с эпидемией ящура в Европе: как говорится, не было бы счастья, да несчастье (чужое) помогло. В общем, Австралия продолжает оставаться благополучной страной.
Поскольку я сейчас двигаюсь по уже пройденным местам, то описание их будет более скудным, по причине того, что я уже писал о них.
Наше продвижение по Австралии сейчас строится таким образом: мы выходим за черту города, и двигаемся дальше, по очереди поднимая руку перед попутными машинами. Когда нас подберут, мы едем до тех пор пока нам по пути, или до того места, где у меня есть знакомые с прошлого раза, или до темноты, чтобы не проехать что-нибудь интересное. В темноте мы ставим палатку или заходим в гости, а наутро отправляемся дальше.
В Австралии двигаться автостопом довольно легко, особенно в провинции, а вот возле больших городов люди торопятся по своим делам, и однажды нам пришлось топать от Мельбурна 6 часов, прежде чем возле нас остановилась машина. Легче всего путешествовать Автостопом по Квинсленду и по Северной Территории, затем идет Южная Австралия, штат Новый Южный Уэльс и Виктория. По самому большому штату – Западная Австралия, а также по Тасмании, я хичкайкерского опыта не имею, об этом думаю расскажет в своих книгах известный автостопщик Валерий Шанин, которого мы встретили в Мельбурне: он со своей спутницей как раз направлялся на запад.
Чаще всего нас подвозили фермеры, которые возвращаются из города с покупками, или везущие свои товары на продажу. Это простые, доброжелательные люди, которым фермерский труд не дает возможности (из-за повседневной занятости) выехать куда-то надолго, и они рады узнать о других странах от случайного попутчика и зачастую приглашают к себе на ферму, чтобы предоставить такую же возможность своим близким.
Eсли время к вечеру, то мы не отказываемся от подобных приглашений, хозяин нас утром обязательно отвезет на основную дорогу, как бы далеко та не была от его фермы. Польза от этих визитов обоюдная, фермер со своей семьей узнает о далекой России, а мы узнаем, например, о тонкостях выращивания сахарного тростника или манго. Но для меня ночевать в какой-нибудь вьетнамской деревушке намного интереснее, потому что в Австралии все механизированно, одна ферма мало чем отличается от другой. Минус такого продвижения – скорость перемещения. Человеку, подвезшему тебя, отказать в визите неудобно, затем неудобно прервать расспросы, длящиеся до полуночи – и как следствие, хозяева и мы вместе с ними встаем позже обычного. Когда после завтрака нас вывозят на основную дорогу, основной поток машин уже прошел.
Когда мы хотим сделать большой дневной бросок, то стараемся поймать «дальнобойщика», что сделать не так-то легко. Огромный «трак» никогда не остановится для хичкайкера на трассе, так как остановить, а затем разогнать огромный многотонный грузовик стоит около 100 долларов! Поэтому надо суметь уговорить водителя уже остановившегося грузовика. Для этих махин есть специальные заправки и стоянки, где их можно встретить.
Водители траков очень коммуникабельныe, доброжелательные ребята. Иногда их удается уговорить, несмотря на запрет компаний, в которых они работают, на перевозку пассажиров.
Этот запрет вызван большими страховыми суммами, которую компания должна будет выплатить пострадавшему в случае аварии пассажиру. Аварии на австралийских дорогах не так уж часты, но бывают. С водителями траков это в основном происходит, когда они засыпают за рулем. Из-за хороших дорог и из-за суточных перегонов 50% дальнобойщиков борются с дремотой, покуривая марихуану. Их боссы устанавливают на грузовики компьютеры, которые фиксируют все остановки и запрещают водителям двигаться беспрерывно более 4-х часов и более 16 часов в сутки.
За свою работу водители получают от 500 до 1000 австралийских долларов в неделю, наматывая на колеса в среднем по 1500 километров в сутки, имея один или два выходных.
Другая категория – люди, имеющие личный грузовик – конечно, не ставят компьютеры и могут ездить в сутки сколько хотят, и отдыхать тоже, и зарплата у них повыше, но зато надо самому находить себе груз. Грузовик в среднем стоит от 100 до 300 тысяч австралийских долларов. Уходя на пенсию, можно вполне купить себе взамен него дом.
Современные грузовики, на которых в основном осуществляются грузовые перевозки по Австралии, очень удобны, как для отдыха, так и для вождения, за его рулем устаешь никак не больше, чем за рулём легковушки. Но всё же когда видишь в нем водителя, хрупкую женщину, то кажется, что эта работа не для нее. Правда это можно увидеть не так уж и часто, одна из ста водителей, к тому же среди водителей дальнобойщиков редко можно увидеть хрупкие фигуры, в основном фигуры испорчены многочасовым сидением за рулем и гамбургерами. В прошлый мой визит я встретил одного худого, иссушенного чрезмерным курением гашиша, а в этот раз запомнился шофер по имени Волли, он сильно хромал, не слышал на одно ухо, а когда мы приехали к нему домой, то он положил один глаз в стакан и очень мало ел, потому что у него только половина желудка. Все эти проблемы он приобрел, когда его придавил, сорвавшись с домкрата, грузовик. Не менее удивительно, что он оптимистичен и весел. У него хороший дом, красивая жена и двое почти взрослых детей, что дает ему уверенность в будущем.
Среди дальнобойщиков есть люди разных национальностей, мы даже встретили одного русскоговорящего, он украинец, но родился здесь. Кроме водителей дальнобойщиков и фермеров мы встречаем иногда людей в сельской местности, которые не занимаются фермерством, а просто живут на старости лет вдали от шумных городов. В Австралии вся земля кому-нибудь принадлежит, поэтому когда ночь нас застает в местах, где нет парков или площадок, для отдыха мы спрашиваем разрешения у хозяина участка поставить свою палатку, и всегда получаем добро или приглашение переночевать в доме. За это я предлагаю для хозяев сделать какую-нибудь работу бесплатно, и иногда нам предоставляют ее, но затем оплачивают, хотя мы и отказываемся.
Мне запомнился один большой дом, хозяин которого одинокий пожилой человек, решил с нашей помощью навести в нем порядок, мы весь световой день вытаскивали из кладовых и сортировали вещи, добрая половина которых должна находиться в музеях или магазинах. Этот человек долго работал врачом в Папуа-Новой Гвинее, а до этого в Африке, и навез оттуда столько масок, предметов культа и быта, что глаза разбегаются. (Я снял все это на камеру, но, к сожалению, позже в Аделаиде эта кассета была утрачена.) За работу он заплатил нам 100 долларов, но я бы с удовольствием сделал эту работу еще раз бесплатно.
Через пару дней у нас была еще одна интересная встреча: мы искали место для палатки в районе строящейся заправки, когда к нам подъехал странный человек, на очень старом автобусе и предложил нам заночевать у него на ферме. Мы согласились, хотя сразу было видно, что он слегка помешан. Мы забрались в автобус с провалившимся полом. Внутри находилась грязная кровать, по которой бродила пара кур, а рядом с водителем было оборудовано место для собаки, которая никому его не собиралась уступать.
Хозяин беспрерывно болтал, пока мы не приехали к нему на участок, где стоял домик, по которому также везде разгуливали куры, которые облюбовали себе для насеста телевизор и холодильник, а некоторые постель хозяина, рядом с собакой.
Покормив кур и нас, хозяин повел нас показывать свой участок, где на его зов с окружающих деревьев спустились несколько опоссумов, которые кстати в Австралии считаются врагами фермеров, наряду с дикими кабанами и кроликами. К нашему счастью, на участке стоял недавно приобретенный прицеп, где мы и уснули спокойно. Было видно, что хозяин хотя и странный, но и мухи не обидит. На память об этой встрече у меня осталась ночная фотография опоссума.
Что касается встреч с русскими, то конечно же они тоже были, и даже больше чем в прошлый мой визит, поскольку население Австралии растет за счет эмигрантов, в том числе и из России. Особенно пополнилось русское поселение в Сиднее за счет гостей и участников Олимпиады, многие из которых ещё в России лелеяли эту мечту остаться в Австралии.
Мало кому из спортсменов и тренеров удастся устроиться здесь так же хорошо, как Косте Дзю или Сергею Бубке, в основном из-за незнания английского и недостаточно хороших данных. Они останутся невостребованными, и устроятся кто как может, постепенно вытягивая из России своих родственников, чтобы не так мучила ностальгия. Как я уже писал, русские общины в австралийских городах довольно многочисленны, но не представляют единого целого, в каждом городе делятся на общества по интересам и убеждениям. Но о судьбе «новеньких» знают почти все, так как им приходится обращаться к соотечественникам за помощью или консультацией, а сплетни здесь разносятся с такой же скоростью, как в российской деревне.
В общем, проведав старых знакомых в Мельбурне, Сиднее и Брисбене, я узнал все новости и познакомился с новыми людьми. Ну а в таких городах как Кернс, Маунт-Айза, Дарвин и Алис-Спрингс русских можно пересчитать по пальцам. Я перечислил эти города в том порядке, в котором проходил наш новый маршрут.
Мы нигде не задерживались надолго, так как виза была на три месяца без права продления, из которых один месяц я рассчитывал поработать. Но прибыв в город Ричмонд, где проживает мой друг Эдвард с семьей, я вынужден был изменить планы, так как на ожидаемую работу Эдварду не удалось получить ссуду. Некогда известный своими верблюжьими гонками и родео городок сейчас приходил в упадок, так как верблюдов в Австралии становится все меньше, их отлавливают и продают на Ближний Восток, в том числе и в Афганистан, откуда некогда завезли их предков для постройки железной дороги через центральную Австралию.
Из Ричмонда мы в один день добрались до Маунт-Айза, где я проведал единственного русского в этом городе – Илью Пичугина, с его собакой Лапкой. Затем мы отправились дальше, рассчитывая добраться до Дарвина за 2-3 дня. Вопреки ожиданиям, мы добрались туда за один световой день, так как водитель джипа, который нас подобрал, попросил меня вести машину на смену, и очень туда торопился. Местность в этом месте однообразная, к тому же последние 4 часа мы ехали в темноте, без остановок, так что описывать особенно нечего. Владелец машины извинился, что не может нас пригласить ночевать, так как едет не к себе домой, и мы попросили его оставить нас на берегу реки в одном из парков, неподалеку от центра.
Было уже темно, и хотя мы знали, что в районе Дарвина водятся крокодилы, но рассчитывали, что в реке есть какие-то заграждения, чтобы они не могли плавать в черте города. Крокодилы нам не досаждали, но место для палатки всё равно было выбрано неудачно – мешал спать шум подъезжающих и уезжающих машин, рядом оказалось казино.
Наутро мы отправились осматривать город и окрестности, в том числе посетили и крокодиловую ферму. Маленькие крокодильчики, как и все малыши очень симпатичны и подвижны, чего не скажешь о взрослых особях.
Мы пробыли в Дарвине всего два дня, так как поджимали сроки визы. Русских за это время мы не встретили, да и не мудрено – их здесь всего две-три семьи, как я узнал у сити-консула. Здешний климат, как и климат центральной Австралии, не очень подходит для россиян.
Дальше наш путь пролегал по малонаселенным местам, где на многие километры протянулся однообразный ландшафт: равнинная местность с однообразным бушем, усеянным миллионами термитников, утомляла взгляд. Лишь изредка этот пейзаж разнообразился каким-нибудь огромным термитником причудливой формы или песочным барханом. До Алисс-Спрингса мы добрались за три дня, не приминув посетить кафе по дороге, которое построили на том месте, где пару раз высаживались инопланетяне, что следует из многочисленных газетных статей.
Впрочем, я уже описывал это место в в прошлых заметках об Австралии, а новых посещений за эти два года не произошло. Также не изменился и Алис-Спрингс.
На улицах также полно ничем не занятых аборигенов, и туристов, занятых их фотографированием. Впрочем, с тех пор, по-видимому повысилась цена на спиртное, потому что аборигены стали чаще просить деньги за то что их фотографируют, а раньше им вполне хватало на выпивку того, что им дает государство.
По прибытию мы навестили семью моего знакомого Алекса, он немец из России, а живет здесь уже лет 10. Я попросил его свозить нас в резервацию аборигенов, куда обычным туристам вход запрещен, но Алекс заезжает туда по выходным, чтобы увезти желающих в баптистскую церковь, которую он посещает.
Резервация представляет собой поселок, домов на 300. Эти одноэтажные жилища находятся в ужасном запустении: на грязном полу лежат грязные матрацы и одеяла, на столах объедки вперемешку с детскими игрушками и запчастями от автомобилей, которые тоже в ужасном состоянии. Впрочем в этих жилищах аборигены практически не находятся, они сидят кучками в тени деревьев и пьют вино, оживленно беседуя на своем языке. Говорят они скороговоркой, видимо потому что слов мало и приходится повторять их в другом сочетании, чтобы понять, о чем речь.
Невзирая на внешнее неблагополучие, они довольны жизнью. Но мне жаль этих людей, которых правительство, зная их пристрастие к спиртному, подталкивает к деградации, давая возможность, не работая, получать достаточно денег на выпивку. Сами аборигены воспринимают жизнь по-другому, не так как мы – они просто живут одним днем, как дети, не заботясь о завтрашнем дне, всегда помогают друг другу, и делают многое другое, что указано в заповедях Библии, хотя никогда ее не читали.
Я как-то заговорил с ними о Боге и услышал от них очень интересную теорию, тем более что она исходила не от какого-нибудь заумного теоретика, а от неграмотного аборигена. Так вот, аборигены (по крайней мере одно племя) считают, что Бог есть, но он сейчас спит и видит сон, а мы все – действующие лица этого сна, а когда Бог проснется, то всё исчезнет. Но мы тоже Боги, потому что тоже видим сны.
Когда я это услышал то был просто поражен, откуда у них это? Но зато я понял, почему они издревле вели созерцательный, а не созидательный образ жизни (правда сейчас в резервациях, с подачи правительства, их образ жизни становится потребительским). Сейчас их стараются затащить в церкви, но я не думаю что это им так уж и нужно, как я уже писал, они и так, не зная об этом, выполняют все заповеди, кроме одной: «не прелюбодействуй». И то, это как посмотреть. Когда муж или жена перестают нравиться друг-другу, они просто расстаются без претензий, и ищут себе другую пару. Это происходит не так уж часто, а что – лучше жить с нелюбимой(-мым) и лицемерить? Европейская раса часто учит и наставляет другие расы, считая их низшими, а ведь у них есть чему поучиться, или хотя бы не насаждать силой свои понятия и мораль. Вам будет интересно жить в мире, где все одинаково стремятся к обогащению и ходят в церковь по выходным?
Уже сейчас центры столиц похожи друг на друга, а через 100 лет никто уже не поедет в Индию или Мексику, потому что там будет как везде. Я лично хочу, чтобы мир был без границ, и каждый человек мог побывать и жить там где ему захочется, но не надо забывать и разрушать традиции этого многообразного мира. Впрочем такие места как Аерс-Рог и Кингс-каньон, будут привлекать туристов всегда, также как и другие творения природы. Вот туда-то мы и отправились, погостив и немного поработав в Алис-Спрингсе. Не буду описывать «Аерс-Рог», или «Улурю», как его называют аборигены, а также «Кутаджудо», потому что я уже сделал это прежде, хотя я в прошлый раз не забирался на верх этой красной глыбы, из-за плохой погоды, а сейчас мы с Никитой сделали это.
Физически крепкому человеку это сделать нетрудно, но туда поднимаются, задыхаясь, и часто отдыхая, и пожилые люди, хотя это оканчивается иногда плачевно.
Но если кто-то из читателей моей книги окажется в Австралии, то обязательно поднимитесь на Улурю, это стоит того, также стоит и побывать и в Кингс-каньоне. Мы бродили по этому творению ветров и дождей несколько часов, не замечая времени и усталости.
Осмотрев эти два объекта, ради которых приезжают в некогда заброшенный городок Алис-Спрингс множество туристов со всего света, мы выбрались на попутках на центральную трассу, по пути посетив небольшую аборигенскую деревню (c особого разрешения совета племени). Посетить-то мы ее посетили, но к сожалению из-за излишнего гостеприимства аборигенов мы ее толком не рассмотрели, так как нас сразу повели показывать окрестности (деревня расположена в отрогах Кингс-Каньона), затем нас пригласили на барбекю, а когда программа закончилась, было уже темно, и мы легли спать под одним из навесов под названием офис.
В офисе был телефон, хотя электричества в деревне нет. За время, пока мы ходили по окрестностям, нам показали как метать дротики из нехитрого, но эффективного приспособления, а также как прокормиться в буше. После этого я понял, почему раньше они кочевали с места на место, хотя и не имели скота, который, поедая все вокруг, вынуждал бы их двигаться дальше. В буше оказалось не так уж много съедобного, хотя и больше, чем кажется на первый взгляд. Вернее на первый взгляд кажется, что там вообще вся растительность не пригодна в пищу, так как не дает плодов, но оказывается, что есть Буш-патейтос, лесная картошка. Затем нам показали кустарник, на корнях которого они собирают личинок. Также они употребляют в пищу и дождевых червей, это их основной рацион. Сейчас они не испытывают недостатка в пище и пользуются этими продуктами только когда уходят в буш по своим делам.
Кроме этого, кое-где встречаются злаковые, зерна которых они растирают и едят, а также мелкие ягодки (не очень сладкие), которые растут наряду с пасленом, который я стал есть. Они очень испугались, сказав что это ядовитые ягоды, и их не в коем случае нельзя есть. Я сказал что в России их едят, но они до вечера поглядывали на меня, не умираю ли я? Но думаю, мой пример их не убедил – наверное кто-нибудь когда-то умер, наевшись паслена, что не исключено, если их есть сырыми и очень много, мы-то в основном делали из них вареники, предварительно смешав с сахаром.
В буше также произрастает и «табак», эти листья обладают наркотическим свойством, если их пожевать, но это вовсе не табак. Вообще-то, конечно, можно было бы выращивать здесь злаковые или ту же лесную картошку, но аборигены никогда не утруждали себя этим, да и с водой напряженка в этих местах. Также можно было бы приручить и разводить кенгуру, но они предпочли кочевать – благо места много. Вот такая она – Австрaлоидная раса, не построившая за свое многовековое существование ни единого здания. Расисты считают их самой низшей, а мне вот нравятся эти простые, приветливые люди, которые всегда говорят то, что думают, и делают то что хотят, но не во вред другим.
Наутро мы покинули еще не проснувшуюся деревню и отправились дальше на юг – время поджимало, а надо было посетить еще одно интересное место, кроме которого в этой пустынной местности ничего и не было. До Кубер-Педи мы добрались за двое суток на шести попутках, из которых 4 были забиты аборигенами – они не ездят по одному, но всё равно подбирают тех, кто в этом нуждается. Правда запах в этих машинах крепкий, и не исключено что подхватишь вшей, но аборигены всегда предложат поесть, а также спросят, не нужно ли тебе денег на дальнейшую дорогу.
Дорога однообразная, но вот закаты в центральной Австралии – это сказка. В пятой машине водитель был немец, он приехал сюда на пару месяцев и купил её с тем, чтобы потом продать: это по его расчетам будет дешевле, чем брать машину напрокат, ну уж тут как ему повезет.
Ему надо было ехать куда-то в сторону, но едва мы пожелали ему удачи, как возле нас остановилась другая машина, они думали что с нашей машиной что-то случилось. В пустынных местах, если машина стоит на обочине, то проезжающие обязательно остановятся и спросят не нужно ли помочь.
В машине было трое человек, по виду полукровки (так и оказалось), и весьма бандитского вида (если судить по российским меркам). Руки в наколках, печатки, цепочки… В Австралии это не признак крутизны, единственный недостаток – они всю дорогу курили марихуану, а так добряки – аборигенская кровь преобладает. Они спокойно разрешили мне снимать их на камеру, хотя это могло послужить против них уликой. В Австралии марихуану курят из специальных трубочек, с которыми я их и заснял.
Кубер-Педи расположен чуть в стороне от трассы, и им не нужно было туда, но они подвезли нас до центра и попросили кого-то, чтоб нам показали достопримечательности. Тот, в свою очередь узнав что мы русские, сказал, что здесь живет одна русская семья, и позвонил им, и вскоре они за нами приехали.
Осмотр городка мы отложили на потом, так как по стечению обстоятельств в это время к ним заехала еще одна путешествующая пара, и они уже сидели за обеденным столом, когда им позвонили. Гости были тоже русские из Брисбена, но они уже год путешествуют по Австралии на автобусе, на крыше которого установлена лодка, чтобы можно было иногда совершать водные прогулки. Сами же хозяева ведут оседлый образ жизни и живут в этом уединенном городке уже 30 лет.
Кубер-Педи не похож на остальные австралийские города, где все ухожено: люди сюда приехали когда-то на время, чтобы заработать и покинуть это неуютное место, но многие так и остались жить в своих времянках на долгие годы. Это что-то наподобие Клондайка, только здесь добывают не золото, а опалы, и людей здесь донимает не холод, а жара. Городок имеет около 5 километров в поперечнике, среди выжженной солнцем пустыни, которая на многие километры вокруг изрыта шурфами и карьерами. С одной стороны его вырыт огромный карьер, который сейчас превратился в свалку металлолома – сюда свозят отработавшую свое технику. По нему можно ходить как по музею старинной техники, и чьих-то несбывшихся надежд на быстрое обогащение. Впрочем здесь ходит много легенд о том как некоторые разбогатели очень быстро, наряду с рассказами типа: спрашивают у одного немца, который здесь уже 40 лет: «Ну что, как у тебя дела? ты имеешь какие-нибудь деньги от этого бизнеса?» Тот отвечает: «О да, я заработал деньги, уже 300 тысяч». – «За год?» – «О нет, с тех пор, как я приехал. Но скоро у меня будет много денег». И так он надеется с первого дня. Чтобы было понятно: средний заработок в Австралии 3000 австралийских долларов, что равняется 1500 американских долларов, т.е за год 36 тысяч, но некоторые имеют и по 300 тысяч, а этот чудак заработал их за 40 лет, и он не один здесь такой.
Добыча опалов нелегкий бизнес – во-первых нужен первоначальный капитал, чтобы приобрести: машину для бурения шурфов, бульдозеры, чтобы рыть карьер там, где в шурфе много опалов, затем машину для просеивания породы, это что-то наподобие подъемного крана с бочкой.
Вот такая машина и является символом города Кубер-Педи, она стоит на постаменте по трассе Аделаида – Дарвин, и практически все туристы едущие посмотреть Кингс-Каньон, и Улурю заезжают сюда, хотя единственной достопримечательностью, стоящей внимания, являются дома, выдолбленные в толще породы.
В этих искусственных пещерах не страшны ни холод, ни зной. Особенно впечатляет церковь, где на стенах и потолке из красной спекшейся породы, вкраплениями опалов создан причудливый орнамент. После посещения достопримечательностей туристы, как правило, заходят в многочисленные магазины по продаже опалов и других камней, где им впридачу к покупке насыпают горсть необработанной породы с вкраплениями опалов – на память. Осмотрев всё, мы воспользовались гостеприимством священника сербской церкви, который предложил нам переночевать в ней.
Также он предложил поужинать в сербском клубе, который расположен в соседней пещере. За ужином он рассказал об истории этого клуба и церкви. Сначала сербская община, которая насчитывает около 100 человек, вырыла пещеру под клуб, чтобы было где поболтать за кружкой пива, а уж спустя 5 лет, вспомнив «что не пивом единым жив человек», рядом вырыли в сопке и пещеру под церковь. Утром мы вышли на безлюдную трассу, но вскоре возле символа Кубер-Педи остановилась машина, и к своему удивлению мы услышали русскую речь. Мы, конечно же, подошли и познакомились с приветливой семьей, с которой до сих пор поддерживаем дружеские отношения. Это Борис, Лина, Арон и Эля – они с Кавказа, но уже давно живут в Аделаиде. Несмотря на переполненную машину, они согласились нас подвезти до Аделаиды, но порекомендовали нам по дороге посетить Вулпену-Поинт, что рядом с городом Порт Августа. По дороге мы пару раз останавливались, и фотографировались на белоснежных соляных озерах, которых много в этих местах. Они напомнили мне весну в Казахстане, когда снег уже растаял, а на озерах еще лежит лед, по которому я бегал на самодельных коньках, несмотря на запрет мамы.
Ностальгия одаривает нас иногда и приятными воспоминаниями. Мы решили воспользоваться советом, и ребята оставили нас в Порт Августа, возле караван-парка, от которого легко выйти на дорогу к Вулпене. Владельцы караван-парка, или их предшественники, не были обделены фантазией. На его территории много причудливых скульптур, сделанных из старых запчастей паровозов (железная дорога рядом). Часть домиков составляли старинные пассажирские вагоны, здесь был даже миниатюрный зоопарк с кенгуру, которыми правда здесь никого не удивишь, а вот ослик вызывает умиление у посетителей.
Ещё удивляло разнообразие кактусов, посаженных на всей территории. Воспользовавшись удобствами караван-парка, мы по своему обыкновению заночевали в палатке за его территорией, а утром вышли на трассу.
Двести километров мы одолели за 5 часов, и перекусив, сразу же отправились на вершину горы, с которой – как нам сказали – открывается сказочный вид, особенно на восходе. Уже в полумраке мы взобрались на вершину, и с трудом нашли среди глыб площадку пригодную для палатки. Был май – последний месяц осени, плюс высота и ветер, поэтому мы решили развести костер, чтобы нагреть в нем камни, а затем положить возле себя. Это было небезопасно по двум причинам: 1) национальный парк – костры запрещены, 2) рядом кустарниковые эвкалипты, которые весьма огнеопасны. Но мы, приняв противопожарные меры, рискнули, и были вознаграждены комфортной ночевкой, и отделались только прожженным полом палатки. Проснулись мы, как только восходящее солнце стало золотить стволы эвкалиптов, и, делая зарядку, наблюдали, как медленно поднимается туман из гигантской впадины, образованной круглой грядой гор, обнажая дно этой чаши, примерно 10 километров в поперечнике.
Затем мы спустились и пересекли впадину, растительность которой оказалась на удивление разнообразной для такой маленькой площади. В ней, как в «Земле Санникова», был свой микроклимат, отличающийся от наружного.
А вот животные здесь гуляли самые обычные, страусы и кенгуру. Это место нам понравилось, хотя мы ожидали большего, наверное мы уже пресытились красотами Австралии… Но и при желании мы не могли дольше находиться в стране, наша виза без права продления истекала через неделю.
Мы отправились в сторону Мельбурна, откуда по договоренности с Дальневосточным морским пароходством «FESCO» нас должны были отправить на Новую Зеландию. В Аделаиде мы навестили наших новых знакомых, которые устроили нам экскурсию по городу и выступление на русском радио, где мы познакомились еще с несколькими симпатичными людьми. Русская община Аделаиды мне показалась самой дружной, не в пример раздробленным группам русских в других городах Австралии и Новой Зеландии.
За пару дней мы посетили светскую и церковные школы, спортклуб и другие места, где проходит общение русских людей. Благодаря широкому кругу общения, люди здесь меньше подвергнуты ностальгии. При церкви здесь есть клуб православных скаутов, где меня приятно удивила встреча с ребятами, которые меня помнили по встрече в Мельбурне, где я был два года назад на слете Австралийских скаутов.
Теперь немного об истории города Аделаида, который получил свое название по имени жены короля, который в то время правил в Англии. Это единственный город, который до сих пор строится согласно проекту, который составил его основоположник, генерал. Центр его представляет правильный квадрат, обнесенный парковой зоной, где нет никаких строений, через углы квадрата выходят широкие улицы, соединяющие центр с остальным городом, улицы которого спланированы с военной простотой. На улицах много зелени, пешеходных и велосипедных дорожек, по которым можно в тени деревьев дойти или доехать аж до ближайших гор. Также удивляет и обилие церквей на улицах. Вот пожалуй и всё, что я в могу рассказать об этом городе, который оставил у нас теплые впечатления, несмотря на то, что в последний день пребывания в нём у нас украли рюкзак!
Случилось это следующим образом: когда до отправления судна из Мельбурна оставалось три дня, я связался с пароходством для уточнения времени убытия, и тут меня ожидала неприятная новость – судно не будет заходить в Мельбурн, а отправится в Новую Зеландию из Брисбена в те же сроки. Но до Мельбурна 200 километров, а до Брисбена 2000 километров, это расстояние в оставшийся срок мы могли преодолеть только с водителем-дальнобойщиком, который едет и днем и ночью. Пришлось срочно искать место, откуда отправляются траки в нужном нам направлении. В этих поисках нам очень помог Саша, он родом из Казахстана, мы оказывается с ним лазили на одни и те же горы, но в разное время. Он тоже захотел пойти с нами по Америке, а для начала поехать в Новую Зеландию.
Трак-стоп мы нашли без труда, но под вечер машин было мало, и мы решили вернуться сюда рано утром, поэтому позвонили Федору, который давно приглашал нас в гости. Вскоре он за нами приехал, и мы приятно провели вечер за пельменями, которые приготовила к нашему приходу гостеприимная хозяйка. Эта семья переехала сюда давным-давно из Китая, и им интересно как живут сейчас люди в России. Пельмени, мягкая постель, все хорошо, но утром нас ожидал неприятный сюрприз – боковое стекло в машине, где лежали рюкзаки, разбито, а мой рюкзак исчез. Самое дорогое что в нем было – 3 видеокассеты с записью, все остальное не в счет: палатка, одежда – все восполнимо, а видеосъёмки – это то, чего ради я, собственно, и хожу.
Я бы сейчас отдал за них свою новую камеру, но, к сожалению, воры об этом не знали (но при желании могли бы мне вернуть, так как я написал на кассетах свой е-майл). Федор был тоже очень расстроен от того, что не загнал машину в гараж. Он позвонил в полицию, а также пообещал дать объявление в газету и радио, но результата не было. Вдобавок ко всему, из-за этого мы приехали на трак стоп только к 9-30 вместо 6-30 утра. Но нам повезло хоть здесь, нас согласился взять частник-дальнобойщик, правда он сначала ехал догружаться в Мельбурн, но обещал доставить нас в Бризбан вовремя. Больше ничего непредвиденного не случилось, и мы ступили на борт судна за час до отправления. Экипаж и капитан судна «Капитан Бьянкин» встретили нас хорошо, и бесплатно доставили нас в порт Тауранга Новой Зеландии. Огромное им за это спасибо, и конечно же руководству «FESCO».
Новая Зеландия
Новозеландские таможенники оказались не такими строгими, как австралийские. Здешние действуют по тем же законам – запрещают ввоз многих продуктов, но, по-видимому, на прибывших из Австралии это правило не действует. Впрочем, тут все основано на доверии – ты заполняешь анкету, где указано, что нельзя ввозить, и ты просто подчеркиваешь то, что у тебя есть из этого списка. Как я узнал позднее из разговоров с русскими, некоторые тайком ввезли сюда ростки любимых комнатных растений, действуя по правилу, «если нельзя, но очень хочется, то можно». Новозеландцы же очень законопослушные, и никогда такого не сделают, поэтому предполагают, что и другие тоже не захотят навредить их стране, случайно завезя какую-нибудь заразу.
В Тауранге мы не задержались, и сразу же отправились в Окленд, воспользовавшись тем, что туда ехал шипшандер (человек который снабжает прибывшее судно продуктами). Олег здесь недавно, он преемник Володи, которого я встретил в Окленде два года назад, но уже освоил это дело, и бизнес у него идет неплохо. По нашей просьбе он довез нас до дома моих знакомых, где мы и заночевали.
Всего русских в Окленде около 5000, большая часть которых прибыла за последние десять лет. Каждый по прибытию сюда обращается к кому-либо из соотечественников, за помощью, за советом, поддержкой или консультацией. Так завязывается круг общения, в зависимости от характера и сферы интересов. Всем прибывшим пришлось начинать новую жизнь, а начинать всегда нелегко, и в суматохе дней людям хочется пообщаться с себе подобными, поэтому хотя бы раз в месяц люди идут в русские клубы, или общества. Таковых мест здесь практически пять: перечисляю их в том порядке, в котором я их посетил, а не в порядке их возникновения, численности или популярности. Хочу сразу сказать, что лидеры этих обществ делают очень нужное дело, благодаря им люди имеют возможность общаться, и не забывать свою культуру. К сожалению, они не очень дружат между собой, а ведь есть очень простой способ подружиться – забыть амбиции и никогда не говорить о других обществах ничего плохого, надеюсь такое время когда-нибудь наступит.
С Мариной Ланкевич я познакомился еще два года назад, она является редактором газеты «Ветер», которая также выходит и на английском языке. У нее дома также есть библиотека и видеопрокат, которыми пользуются русские, живущие в этом районе города. Норд-шоу недорогой район, и вновь прибывшие в основном селятся здесь. Русская православная церковь, которая предоставила нам приют на первое время, также является местом общения не только с Богом, но и между собой. Расположена она на Доминикан роуд, но сюда съезжаются на службу люди со всего города. Приход здесь небольшой, всего 1% от численности русских, но в такие праздники, как Пасха, маленькая церквушка не вмещает всех. Её бы расширить, но подаяний не хватает даже на содержание священника, и отцу Петру приходится работать полный день на стройке, а потом еще стоять службу. Тот, кто не может приходить в церковь, но интересуется религиозными новостями, может услышать их по радио «Ярославна», которое работает от этой церкви.
Есть и клуб «Русский досуг», который я посетил в третий день своего пребывания в Окленде и выступил там на радио, ведущим которого является президент этого клуба Сергей Перемитин. Радио работает раз в неделю, но можно послушать новости из России по телефону, их подготавливают ребята из этого клуба.
В Клубе также можно взять напрокат видеофильмы и книги, а также раз в неделю посмотреть фильм на большом экране, кроме того клуб иногда предоставляет помещение русским, которые не имеют такового, но хотят собраться, и, к примеру, попеть бардовские песни.
Я присутствовал на вечере авторской песни, и мне очень понравилась атмосфера, царящая там.
Еще в Окленде есть общество русско-новозеландской дружбы, заседание которого проходит раз в месяц. Это общество существует уже давно, здесь можно увидеть людей еще первой волны эмиграции, но конечно и новеньких. Общение здесь проходит за чашкой чая, на фоне показа какой-нибудь экспозиции из России. Здесь собираются интеллигентные люди, или считающие себя таковыми. Члены совета общества прилагают немало усилий чтобы эти встречи были интересными. Пожалуй, это единственное общество не на коммерческой основе – символическая плата на входе едва покрывает аренду помещения.
Есть еще футболисты, которые собираются, чтобы поиграть с такими же любителями, командами из других стран. Название русской команды – «Спартак», а украинской – «Аквариум». Есть и китайская, и иракская. Мужчины играют в футбол, а болельщики (их жены и родственники) – общаются на трибунах и после встречи.
Как видите, общественная жизнь в Окленде если и не кипит, то и не болото. Ну а кого из русских не интересует ни одно из вышеперечисленных обществ, то можно пойти в русско-грузинский ресторан «Иберия», что на Доминион, или в кафе «Москва» на Бродвее.
Надеюсь я не утомил читателей описанием этих мест, среди которых раньше присутствовало и злачное, но сейчас русский бордель закрылся. Сфера, где русские пробуют себя в бизнесе весьма широка, владельца автомастерских и механики, фермеры, таксисты, владельцы турфирм, доктора, массажисты, моряки, преподаватели, тренеры и пр. Хотя большинство, конечно, чернорабочие на стройках, а женщины в основном садятся на бенефис – не работая, получают деньги от государства, которых хватает, чтобы жить лучше, чем они жили в России, работая полный день.
Ну вот пожалуй и всё, что я могу рассказать о русских в Окленде. Остается только поблагодарить всех, с кем я встречался, за дружеское отношение к нам, от всех этих встреч у меня остались теплые воспоминания.
Из-за кражи в Аделаиде мы лишились многих необходимых нам в походе вещей, которые мы приобрели в свое время в России и других странах. Здесь эти вещи стоят раз в десять дороже, и если бы русские не помогли нам, кто кровом, кто пищей, кто работой, кто вещами, то нам пришлось бы туговато. Однако с голода здесь не умрешь – ни в городе ни на природе. В городах есть «городские миссии» и «армии спасения» – эти церковные организации предоставляют кров и питание бесплатно, или за символическую плату всем нуждающимся, а таковые имеются даже в этой сытой стране. Это те, которых принято называть отбросами общества – наркоманы и алкоголики. Они, как и все безработные здесь, получают от государства ежемесячное пособие, которого хватает на сносное жилье и нормальное питание, но не на наркотики и спиртное, поэтому они, пряча глаза, идут за трехразовым питанием в эти заведения.
Зашли туда на обед и мы с Никитой, больше из любопытства чем по необходимости, мне хотелось посмотреть какое там отношение к людям, а заодно и снять на видео. Дело в том, что я однажды видел, как раздают бесплатные обеды в одном из больших городов России – это выглядело как кормление животных. Здесь же у обслуживающего персонала на всех хватало улыбок, и многих бичей называли по именам. А кофе разливала такая милая девушка, что думаю многие приходили сюда только ради ее улыбки. Она, как и многие другие, волонтер – т.е не получает за эту работу денег, ей просто приятно что-то делать для других.
Я позволю здесь себе небольшое философское отступление: знаете, мне кажется, что людям, которые привыкли что-то делать для других просто так, не так страшно умирать, как тем, что всю жизнь вырывали что-то у других для себя, а с собой-то не унесешь и никто добрым словом не помянет. Впрочем, людям, которые отдают ненужные вещи в магазины при армиях спасения, навряд ли при этом думают о спасении душ, просто жаль выбрасывать вещи, которые еще могут кому-нибудь пригодиться.
Однако это не Российские комиссионки, где продающий вещи ждет от этого хоть какую-то копейку – здесь сдал и забыл, а нуждающийся может купить вещь за бесценок, как мы к примеру приобрели пуховый спальник за 3 доллара, а ведь его надо было перед этим постирать, да и плюс зарплата продавцам и аренда помещения.
Чтобы отдать вещь в магазин, ее не обязательно туда везти, во многих местах города есть специальные контейнеры (не мусорки) куда люди складывают ненужное. С таким же с успехом можно что-нибудь оттуда и взять, но это здесь не практикуется. Те которые не хотят отдать вещь просто так – продают их на «гараж сейлах» – эту надпись часто можно увидеть на улицах Новой Зеландии и Австралии. Это значит, что человек, открыв свой гараж и снеся туда все лишнее, продает за сколько сможет. Многие любят ходить по гаражсейлам, потому что там можно купить какую-нибудь старинную безделушку. Но с середины до конца ноября эти распродажи прекращаются, так как по традиции в эти дни люди избавляются от всего лишнего, выставляя вещи на улицу. Мусорщикам в это время добавляется работы, но некоторые вещи не доходят до мусорщиков – их подбирают другие люди из более бедных кварталов. Также некоторые, в том числе и один русский, делают на этом бизнес, собирая эти вещи на грузовике, а позже продают на гаражсейлах. А вещей выбрасывают действительно очень много, которыми еще вполне можно пользоваться (по российским меркам), велосипеды, телевизоры, компьютеры, диваны, кресла, и прочее, в гораздо лучшем состоянии чем в российских домах среднего класса – это всё идет в мусор. Все-таки современное человечество живет расточительно, создавая и выбрасывая до срока множество вещей, тратя на это порой невосполнимые природные ресурсы, а что потомкам? Да что потомкам, сейчас от голода умирают тысячи людей, а мы все тратим миллиарды на вооружение и на всякую ерунду.
Выше я написал что в Новой Зеландии не помрешь от голода ни в городе ни на природе, это вам не безводная Австралия, здесь воды много, даже слишком. Осенью, зимой и весной, на северном острове идут дожди, и только летом сухо и жарко. Зелени здесь хоть отбавляй, и если бы не отдаленность, то здесь можно было бы выращивать вдвое больше скота и овощей. Мы прибыли сюда в мае, это как раз сезон уборки киви, рабочих рук не хватает и берут на работу всех, даже без рабочей визы. Мы вернулись в Таурангу, где познакомились с одной пожилой парой, которая приютила нас у себя дома, вместе с Сашей, который как раз прилетел, как и договаривались, из Аделаиды. Пат, так зовут 78-летнего хозяина дома, устроил нас на работу к своему компаньону, который имеет технику для уборки киви, а Пат перевозит ее с места на место, на своем трейлере. Плантации киви называются «орча», и их владельцы на время уборки приглашают таких людей как Френк – владелец техники, и все расчеты ведут с ним, а он в свою очередь набирает бригаду из низкооплачиваемых работников, это приехавшие сюда на заработки островитяне из Фиджи, Самуа, Тонга и Сахалина (надеюсь вы оценили мою шутку насчет Сахалина – с этого острова было только двое, я и Никита). Оплата производится раз в неделю, платят сдельно за количество собранных бригадой ящиков. Бригада 10-15 человек – все получают поровну, поэтому все поглядывают на новичков, и если те за два дня не выйдут на общий темп, то их просят уйти. Мы справились, хотя Никите было не легко, руки должны двигаться примерно с такой же скоростью как у доярки, только в руках не коровьи соски, а два-три киви.
Наполненный ящик который сборщик носит на плечах перед собой, весит около 30 килограмм, на его наполнение требуется около 5 минут, затем его выгружаешь в большие ящики, которые везут за бригадой маленькие трактора на специальных низеньких трайлерах.
Когда ящики наполняются, их отвозят на площадку, где автоподъемником грузят на машинку и везут на овощные базы, где их сортируют и упаковывают. Вначале мы хотели устроиться на такую базу, где работают около тысячи человек, но там сказали, что босых не берут – эта причина конечно устранима, просто на тот момент их не настолько поджало, чтобы они рискнули взять людей без рабочей визы.
Фермеров проверяют не так часто, да и спрятаться легко среди кустов. А что касается наших босых ног, то они здесь никому не мешали, хотя удивляли, ночью до -3, утром на траве изморозь. Но напряженная работа быстро согревает, а когда солнышко подсушит, то можно начинать есть мороженное – так мы с Никитой назвали переспелые, тающие во рту, слегка подмороженные кисло-сладкие киви. Ни до, ни после этого, я не ел столь вкусных киви, настолько вкусных, что нас не останавливали даже потрескавшиеся, разбухшие губы. По стандарту, надо оставлять на лиане, слишком маленькие или слишком большие и переспелые плоды – последние можно определить только на ощупь, а руки в медицинских перчатках. Такой плод рука не поднимается выбрасывать, поэтому разрезав его пополам о проволоку, за которую цепляются лианы, выдавливаешь две половинки в рот, а вторая рука при этом работает с удвоенной быстротой, чтобы бригаде не в убыток.
Впрочем ребята (мужчины и женщины) настроены благодушно, общее настроение может испортить только дождь, после которого нельзя собирать мохнатые плоды в течении двух часов – иначе сгниют.
Если работать с семи утра до вечера, то можно заработать 100 новозеландских долларов = 50 долларам США. Но из-за частых дождей в среднем получается только 50 новозеландских долларов. Такая же зарплата и на уборке «Gold Kiwi» – получивших свое название от золотистого цвета мякоти: на их уборке платят по-временно, чтобы сборщики по спешке не раздавили более мягкие по сравнению с нормальными, и более сладкие плоды. Золотые киви в основном поставляют японцам, которые предпочитают их обычным.
Мы проработали на уборке недели три, и были в это время практически вегетарианцами. Всю пищу в это время нам поставляла окружающая природа: киви, ешь – не хочу, мандариновые плантации рядом, лимоны и грейпфруты в каждом дворе – зреют, как ни странно, круглый год, во дворе у хозяина огромное дерево усыпанное грецкими орехами, которые мы едим поджарив и смешав с медом, под соседним деревом валяется почерневшие спелые авокадо.
Единственное не вегетарианское блюдо в нашем рационе – устрицы, которых мы едим сырыми, или поджаренными, насобирав их среди зарослей в заливе во время отлива. Да, надо описать авокадо, потому что я ни разу не видел его в сахалинских магазинах. Это плод грушевидной формы и размера, который растет на густых больших деревьях. Он покрыт плотной кожей зеленого цвета, которая при зрелости чернеет, и легко отделяется от желто-зеленой мякоти, маслянистой на вкус. Внутри плода большая несъедобная косточка – это пожалуй самый дорогой фрукт в Новой Зеландии, и на мой вкус он того стоит. К тому же он очень калорийный – едят его, намазав на хлеб, посыпая солью и перцем, можно с чесноком, а если бы он рос на Сахалине, то его наверняка ели бы с красной икрой. А вот хваленные устрицы, на мой взгляд, ничуть не лучше гребешков, к тому же их замучаешься обрабатывать.
Работа на плантации напряженная, перерывы как принято во всей Зеландии короткие – два по 15 минут и один на пол часа.
Но зато нам повезло с отдыхом, по соседству с нами караван-парк, в котором большой бассейн с природной горячей водой, как на Сахалине в горячих ключах. В нём за два доллара (не как на Сахалине) можно плавать хоть целый день.
Сезон уборки пролетел незаметно и мы отправились в Роторуа, за 80 километров, которые мы преодолели легко, и полдня бродили среди гейзеров, грязевых вулканчиков и серных выделений. Шел первый месяц зимы, но день был солнечным и несмотря на то что Роторуа находится на горном плато, температура воздуха была +15, и мы решили вернуться в Таурангу, где оставили кое-какие вещи, хотя по плану хотели переночевать на горячей земле Роторуа.
Очень скоро нам пришлось пожалеть об этом. Пока мы вышли за пределы городка, наступили сумерки и похолодало, потом нас подвезли до аэропорта и мы пошли – побежали дальше, так как стоять холодно, но ни одна машина больше не останавливалась, в темноте здесь хичкайкеров не берут. Мы дошли до освещенного места и решили остановиться, хотя стоять было холодно, температура около нуля, а мы в шортах, футболках и босиком. Здесь мы простояли еще около часа, подстелив под ноги листы бумаги и делая зарядку, для согрева. В 9 часов, потеряв надежду уехать, мы развели у дороги костер, хотя открытый огонь в Новой Зеландии запрещён. Мы уже было хотели располагаться на ночлег, как к нам подъехал фермер, привлеченный огнем костра и предложил переночевать у него, на что мы с радостью согласились.
Его жена оказалась маори, и мы имели возможность отведать местной кухни. Наутро, по покрывшимся льдом лужам мы вышли на дорогу, и уже через 10 минут, сидели в теплой машине, которая довезла нас прямо до Окленда. В Окленде я активно стал искать суда, идущие на Южную Америку, но таковых оказалось не так уж и много, а их судовладельцы далеко отсюда, и не очень-то заинтересованы в перевозке пассажиров. Но в любом случае надо сначала иметь визу в страну въезда. Проанализировав морские линии, я решил получить визу в Чили и Аргентину, чьи береговые линии весьма обширны и имеют свою территорию на «Огненной земле», откуда я планировал начать маршрут. К сожалению, посольства этих стран есть только в столице. Делать нечего, надо ехать в Bелингтон.
Как я уже говорил, в Новой Зеландии водители охотно подбирают хитчхайкеров, и к вечеру мы уже одолели полпути – прибыли в город Тeмпо, что на берегу одноименного озера.
Ох и замерзли мы там, пока дошли до горячего пляжа, где я ставил палатку два года назад. Но зато всю ночь мы спали раздетыми в палатке поставленной на горячем песке, несмотря на пятиградусный мороз. Одна беда – наутро мы вылезли из палатки мокрые как суслики, которых выливают из норы. Яркое солнце и ветер быстро подсушили палатку, пока мы делали зарядку.
В Веллингтоне температура градусов на пять ниже чем в Окленде и всегда ветрено. Спасибо Русской церкви, которая предоставила кров на время ожидания визы, а прихожане щедро кормили, так что мы не нуждались ни в чем.
Аргентинскую визу нам пришлось ждать 10 дней, а чилийская оказалась нам не по зубам, слишком дорого и долго ждать. Поэтому мы получили Перуанскую, всего за 30 долларов и получаешь в течении дня.
В Веллингтоне мы познакомились со многими русскими, а также я проведал старых знакомых. Староста церкви Александр, мой земляк из Белоруссии, вывез нас за город в сторону Окленда, где мы пообедали у его друга, русского фермера, который как и Александр, живет в Новой Зеландии аж со времен Второй мировой волны. Пообедав мы поехали дальше, но в этот день проехали всего 250 километров, и переночевали на одной ферме в маорийской семье. Хозяйка дома, узнав что мы русские, показала нам норковую шубу, которую подарила ей одна русская женщина, которую она встретила в Веллингтоне.
На следующий день мы добрались до Гамильтона и сделали запланированную остановку на 2 дня, так как хотели пообщаться с русской общиной, которая составляет 80 человек. Община встретила нас весьма дружелюбно, они часто общаются между собой и хотят поставить часовню на берегу озера в парке. Мы вернулись в Окленд, и стали каждый день ходить в морской порт и судоходные компании, в надежде поймать какое-нибудь судно, идущее на Южную Америку. До конца визы оставалось пол месяца, и видит Бог, что если бы судно нам попалось, то сейчас мы бы уже ходили по земле ацтеков и инков. Но человек предполагает, а Бог располагает.
Когда до конца визы оставалось 5 дней, и я уже собирался подавать на ее продление, то получил письмо от жены, которая настаивала, чтобы я вернул Никиту домой, или устроил на учебу в Новую Зеландию, но ни в коем случае не тащил его в дебри Амазонки.
Ну конечно же, его никто не тащит, он идет по своей воле, но после разговора с мамой по телефону он тоже стал просить, чтобы я оставил его здесь. Делать нечего, я срочно нашел колледж с бесплатным обучением, от которого подал на студенческую визу на сына и на себя, так как до 16 лет я не могу его оставить одного здесь. Сейчас я учусь в библейском колледже, и немного подрабатываю. Никита по вечерам тоже работает – моет посуду в ресторане, что для здешних школьников вовсе не зазорно, они практически все с 14 лет начинают зарабатывать карманные деньги, но не карманными и квартирными кражами, а разнося газеты, моя посуду в магазинчиках и т.д.. Я же учу на уроках больше английский, чем Библию, и имею время писать эти строки.
Через несколько дней двухмесячные каникулы, которые мы хотим провести на Южном острове- собирая фрукты и путешествуя хотя бы здесь. Но как только я смогу, надежно, оставить Никиту, сразу же продолжу путь.
На заработках. Новый год (2002)
За два месяца, которые остались до каникул, я, задавшись целью оставить после себя хорошую память, полностью восстановил полуразрушенные ступеньки идущие к морю от библейского колледжа, стоящего на крутом морском берегу. Лестница была длинной метров 200, не меньше, поэтому нам с Никитой пришлось изрядно потрудиться и приложить русскую смекалку, чтобы использовать подручные материалы, обновить ступеньки и перила. Директор колледжа доктор Тони и его жена Кристина остались довольны. Ведь они, ни потратив ни копейки, теперь имели возможность, как и раньше спускаться к морю, не рискуя при этом поломать ноги.
Ну вот и каникулы, и мы с Никитой, добравшись автостопом до порта Тауранга, отправились на попутном судне «Капитан Бьянкин» компании «ФЕСКО» на южный остров. Эту услугу нам мог оказать сам капитан, без согласвания с высшим руководством, так как судно не уходило за пределы государства. Суточный переход, и вот мы уже на южном острове в порту Литентон, что в 15 километрах от г Крайсчерча, где у меня были знакомые от прошлого посещения.
Прежде чем идти к знакомым, мы две ночи провели на русских рыбацких суднах, стоящих здесь в аресте, а судно привёзшее нас, ушло дальше в тот же день, контейнеровозы долго в портах не стоят. Арестованные суда принадлежали каким-то владивостокским частным компаниям, которые не рассчитали свои бюджеты и не смогли найти денег на топливо, теперь их арестовали здесь за неуплату портовых сборов.
На судах, естественно, было множество свободных кают, так как часть экипажа улетела, или ушла на попутных суднах домой, не дождавшись обещанной зарплаты, а некоторые матросы подали на беженство здесь, к неудовольствию властей и русскоязычной общины, считающей, что это портит их репутацию.
Из порта в город можно легко доехать на автобусе, или поднявшись по канатной дороге на обзорную площадку оборудованную музеем, уже оттуда уехать на тур.автобусе.
Но мы игнорировали и то и другое, а предпочли до карабкаться до обзорной площадки своими силами, по пути наевшись дикой алычи. В Крайстчерч мы пришли под вечер, и попали как раз на встречу Хрисмаса в Русском клубе. В России праздники начинаются с первого января и заканчиваются после 13-го, и здесь русским грех было не воспользоваться возможностью начать праздновать с католического рождества.
Из клуба нас увезла к себе славная девушка Наташа, у которой был не менее симпатичный «киви» – так в шутку называют себя люди, рождённые в Новой Зеландии. До полуночи они водили нас по городу.
Мы посетили гастролирующий здесь китайский цирк, по уровню не уступающий российским. Ну и, конечно же, мы с Никитой навестили моих старых знакомых. Затем мы отправились дальше не юг и на этот раз доехали до самой южной точки южного острова порта Блафф. По дороге туда и вправду нет ничего интересного, и туристы посещают это место только для того чтобы «отметиться» на самой южной точке НЗ. Впрочем, говорят, что здесь якобы водятся самые большие в мире осьминоги, но я их не видел, а вот морская капуста тут действительно огромная.
От южной оконечности до города Данидин мы добрались за один световой день, переночевали у моих старых знакомых, осмотрели город, и отправились на гору Кук. Туда едут почти все туристы, посетившие южный остров, 10% из которых хотели бы покорить вершину, но из-за вечно плохой погоды и строгих спасателей, только 1% удаётся это. Большинство же, прождав неделю и побродив у подножия, отправляются несолоно хлебавши. Чтобы туристам было не слишком скучно сидеть во время дождя по комнатам гостиниц, сюда постоянно приглашают каких-либо лекторов. Мы, например, прослушали лекцию о прошлых и прогнозируемых подвижках земной коры и, переночевав под каким-то навесом по соседству с дикими кроликами, отправились дальше на север, так как прогноз погоды был неутешительным. К тому же пора было подумать о заработках и мы поехали в сторону г. Александра, где как раз поспела черешня. Ну и объелись же мы её там! К тому же по соседству дозревали и абрикосы, а вот из мясного рядом была только ферма дождевых червяков – толстых от обилия загнивших фруктов, которыми их буквально заваливали на неделю, и накрывали рогожей, затем чёрной плёнкой, чтобы никто не мешал им перерабатывать отходы в компост и плодить детей. И то и другое потом продаются тем же фермерам – компост на удобрения, а червяки по 20-30 долларов за килограмм успешно раскупаются рыболовами или фермерами для разрыхления почвы в садах и огородах.
Червяки не так плодовиты как, скажем, рыба с тысячами икринок. Самка несет всего 7 яичек в месяц, в каждом из которых, по-моему, 10 червячат. Я жил до пятидесяти лет и не знал, что червяки несут яйца. Пару недель мы вместе с другими сборщиками из разных стран не покладая рук собирали в среднем по сто килограмм черешни в день, так что даже засыпая, видели её! Вставать приходилось рано, в 6 утра (если не было дождя), а заканчивали работу в 3, чтобы до конца светового дня сортировщики успели упаковать её на конвейере.
Если ночью или утром был дождь, то мы вставали только после того, как улетали вертолёты. Какие вертолёты? А тут с их помощью сдувают капельки дождя с деревьев, чтобы мокрые ягоды не гнили. А ведь дорого, наверное? Также по утрам мы иногда просыпались от артиллерийской канонады, это фермеры, договорившись, вместе палили специальными снарядами по облакам, чтобы прекратить дождь. Но больше всего фермерам, выращивающих черешню, досаждают птицы, чего только фермеры не delat для борьбы с ними! Самое примитивное, это нанятый человек, имеющий разрешение от полиции, всё время пока в садах нет сборщиков ездит по садам на мотоцикле и палит по птицам из дробовика. Некоторые фермеры сооружают каркас над всем садом и натягивают сетку, другие ставят какие-то чучела, зеркала, магнитофонную развевающуюся на ветру плёнку, а последнее нововведение, это расставленные повсюду динамики, периодически издающие звуки какого-то птичьего хищника.
Знаете – действует, я понаблюдал за птицами – услышав этот звук, они прячутся куда-нибудь под ветку и сидят там, сжавшись в комочек, минуты три, только высунутся ягодок поклевать, а тут ещё один «сокол» закричит. Вот только не знаю, надолго ли хватит этого обмана!
В рабочее же время птицам мешают сборщики, которые также обязаны скидывать вниз птичьи гнёзда. Каюсь, мы с Никитой не исполняли эту инструкцию – рука не поднималась.
Здесь мы с Никитой встретили Новый год (2002), угостив других сборщиков накануне сваренным вареньем, я сварил его без капли сахара, настолько сладкая здешняя черешня. Праздничным чаепитием и несколькими банками пива празднование Нового года и ограничилось; никто, кроме нас, даже не дождался 12 часов ночи, ведь завтра вставать в 6 утра – это вам не Россия. Также никто, кроме нас, не делал вылазки на соседние фермы, где дозревали другие фрукты, или соседний ипподром, предпочитая отдохнуть в кругу друзей с банкой пива.
После двух недель напряжённого труда, заработав на двоих около 2000 новозеландских долларов (это примерно 900 долларов США) мы двинулись дальше на север. Конечно же, я не преминул показать Никите дом с головоломками и всякими чудными эффектами, собранными со всего мира. Этот атракцион очень популярен – не менее ста человек в день посещают это место, где даже стрелки на часах двигаются в обратном направлении. Затем мы добрались до посёлка Вонака, где я надеялся встретиться с русской семьей, с которой познакомился в прошлый свой визит. Но их соседи сказали нам, что они уже съехали.
Соседи оказались очень гостеприимными людьми и пригласили нас переночевать, а наутро хозяин подарил Никите деревянный бокальчик, изготовленной им в домашней мастерской из пахучей древесины.
Затем мы отправились на восточный берег, где имеется несколько лежбищ морских котиков. Побродив по вонючим, шумным лежбищам, мы добрались до паромной переправы. Первый – утренний паром, долларов на 20 дешевле, так как не всем охота вставать в 4 утра; но зато какой красивый восход встречаешь, сидя на пароме, скользящем по не менее красивому заливу!
Три часа хода, и вот мы во всегда ветреном Веллингтоне. Здесь мы пробыли недолго, так как на северном острове начинался сезон сбора яблок. На попутках мы доехали до городка Роохапия и там нашли ферму, где как раз набирали сборщиков, впрочем это не трудно: сборщики в это время везде нужны, даже власти в этот период идут навстречу фермерам, по их просьбе продлевая туристам визы, согласно переданным им спискам. Но вот о жилье здесь нам надо было самим побеспокоиться, на ферме нам палатку ставить не разрешили.
Мы прошлись по округе и нашли маорийскую семью, которая за символическую плату предоставила нам комнату. Люди были примерно моего возраста, но не моей весовой категории, Одноглазый Буни весил 180 килограмм, правда его жена всего 120, они были очень доброжелательно к нам настроены – кормили и развлекали нас рассказами о маорийской культуре. Кстати, маори очень гордятся своей историей, и не забывают свой язык и обычаи. В каждой семье имеется учебник, в котором изложена история возникновения всех аборигенских названий городков и посёлков, кроме того можно бесплатно позвонить в библиотеку и заказать видео.
В семье жило 7 детей, но из них только старший 18-летний был родной, все же остальные приёмные, вернее не приёмные, а данные им на воспитание государством. Здесь, как и везде, имеются проблемы с алкоголем и наркотиками, и иногда родителей из-за этого лишают детей, тогда их отдают в семьи пользующиеся хорошей репутацией. Людям это выгодно, так как идёт хорошее пособие, правда и ответственность большая. Детям, привыкшим в семьях алкоголиков к свободной жизни, в приёмных семьях не всегда нравится, так как их как правило держат в ежовых рукавицах, но жестокость в обращении с детьми карается законом, а вот строгость и приучение к труду приветствуются. Иногда дети сбегают, но их ловит полиция и опять возвращают в приёмную семью.
Я в свободное от сбора яблок время, помогал в воспитании детей, уча их приёмам самбо, чему и дети и родители были весьма рады
маори довольно жёсткий народ и себя в обиду не дадут, поэтому белые дети предпочитают не задираться с ними, к тому же по своему телосложению, что девочки, что пацаны, крупные и мускулистые, что возможно связанно с тем, что они едят очень много мяса. Например, Були за один присест съедает свиную голову, да ещё с овощами – это традиционная маорийская еда. В большом котле на медленном огне вместе варятся большие куски мяса и крупно нарезанные: тыква, картошка и капуста. Ещё они любят есть сырых устриц и другие моллюски, которых здесь достаточно, правда до моря далековато, а вот угрей в соседней речке полно, хозяева нас пару раз туда возили на ночную рыбалку.
Фруктов в Новой Зеландии тоже завались, не знаю, что побуждало их в не такие уж далёкие времена есть человечину. Кстати, капитана Кука, говорят, приготовили следующим образом: в большой яме развели большой костёр и прогрели камни, на которые поставили корзины, дно их устелили капустными листьями, затем уложили крупно нарезанного Кука, возможно вместе с Коком, сверху набросали овощей и накрыли всё это парусиной, или какой другой тканью, сверху забросали землей, и через три часа протушившееся блюдо готово. Кстати, очень вкусно, мы с Никитой пробовали, но конечно же не человечину, а свинину и куриное мясо, которое маори готовят таким способом по большим праздникам, а мы как раз попали на «Вайтани дей». В этот день праздновали 160-летие со дня подписания договора между Англией и советом маорийских вождей о долгосрочной аренде Англией этих островов. Вожди оказались достаточно умными, чтобы не продать землю за побрякушки англичанам, как те предлагали, и теперь их потомки гордятся, пользуются, и отмечают дату этого события. Мы тоже побывали на этом празднике, который проходил на футбольном поле, где сейчас вместо ворот стояла сцена, на которой проходили самодеятельные концерты, очень даже неплохого уровня. Большинство людей сидели на скамейках, а некоторые прямо на траве возле концертной площадки, попивая пиво и закусывая, часть каталась на больших разукрашенных пирогах, сделанных по образцам тех, на которых сюда через океан прибыли предки маори, часть просто слонялась по близлежащему парку.
Мы приехали сюда с семьей у которой жили, и их родственниками, которые привезли сюда на продажу только что приготовленное по вышеописанному рецепту, и уже разложенное по порциям мясо с овощами. Одна порция, весом грамм 500, стоила 5 НЗ-долларов, и их с охотой покупали, так что уже через час мы уехали с этого фестиваля.
Проработав на уборке яблок недели три, мы поехали на север в микроавтобусе вместе с нашей новой семьей, которые решили проведать своих родственников живущих в Роторуа, на горячих источниках. Я не оговорился, сказав что поехали с новой семьей, дело в том что они приняли нас в свою семью, торжественно повесив мне на шею сделанный из малахита продолговатый семейный знак, который носят все совершеннолетние члены семьи. Он пeредаётся из поколения в поколение, и его нельзя ни купить, не подарить, а только передать по наследству. Меня проинструктировали, вручая талисман, который должен был теперь оберегать меня от всех злобных сил, также мне сказали, что я первый белый человек которому маори (по крайней мере их род и на их памяти) оказали такую честь. Правда перед этим нам пришлось голыми залезть вместе со всей семьей в природный бассейн с природной горячей водой, благо ночь была безлунная.
На следующий день, осмотрев Венерианский пейзаж Роторуа, мы отправились в Окланд. По дороге мы заночевали в одном отеле на берегу моря, хозяин которого (тоже маори) подарил мне «спикер стик» – это такая трость с орнаметром, по которому знающий человек сразу же определит, какому племени он принадлежал. Стик принадлежит вождю, или старейшине племени, а когда раз в неделю в доме собраний маори проходит «планёрка», любой может попросить слова, но говорить может только тот, кому вождь даст в руки «разговорную палку»,
которую выступающий должен держать на вытянутой руке, а поскольку трость довольно тяжёлая, то время выступления сильно не затягивалось.
Хозяину отеля трость досталась в наследство от отца-вождя, а сын предпочел уединиться на берегу моря, и построил для себя большой дом, но заскучал и превратил его в отель. И не зря, судьба послала ему постоялицу из Германии, в которую он влюбился, и они похоже скоро поженятся. Хоть хозяин и приглашал нас остаться дольше, но мы погостили у него лишь один день, в конце которого он свозил нас на рыбалку за лобстерами, ему всё равно был нужен помощник, доставать тяжёлые металлические клетки со дна моря, чтобы достав лобстера положить туда новую приманку – гнилую рыбу.
Примерно в каждой второй ловушке был лобстер, но иногда слишком маленький, которого по правилам надо было выпускать, что мы и делали. Улов оказался небольшой, но часовая лодочная прогулка с прекрасным видом на берег и острова нам всё равно понравилась. К тому же хозяин сварил для нас красавца лобстера, предварительно усыпив его поместив в ведро с пресной водой, а вот варил он его в морской воде. Мы тоже подарили хозяину с его невестой наши видео и фото, так что все, кроме лобстера, остались довольны.
До Тауранги нас подвез полукровка, его отец-маори погиб, спасая его и брата, когда перевернулась лодка, на которой они рыбачили. И он теперь всю жизнь чувствует себя виноватым, поэтому выпивает, чем не очень довольна его жена-вьетнамка, которая слегка говорит по-русски. У них мы и заночевали, отведав вьетнамской еды, а наутро отправились в Окланд.
До конца каникул осталась неделя, но русская община организовала водную неделю для своих детей на одном из прибрежных островов, и я решил отправить Никиту туда, чтобы он пообщался с русскоговорящими сверстниками. Я же на эту неделю устроился на стройку вместе с Димой, который в своё время пришёл сюда на яхте, да тут и остался, он хороший штурман и раз в три года его приглашают работать в «Гринпис». Ну а в остальное время он подрабатывает, где придётся. Также я подал документы на визу США и на удивление легко получил её, наверное потому, что попросил только на два месяца, сказав, что мне надо пересечь Аляску и вернуться в Россию. В общем-то я так и планировал, после того как потерял надежду уйти на судне на Южную Америку. Теперь оставалось надёжно пристроить 15-летнего Никиту и найти попутное судно.
Прощай Новая Зеландия
Судов на этой линии довольно много – раз в неделю они точно по расписанию отправлялись на Калифорнию с заходом на Таити. Суда были родные – Дальневосточные, компании «ФЕСКО», которая уже не раз выручала меня. Я связался с пароходством, где мне сказали, что порекомендуют меня, но окончательное решение остается за президентом этой линии Сергеем Козловым, так как он несет всю ответственность за грузоперевозки. Связавшись с Сиэтлом, где находится головной офис, я получил добро – огромное спасибо Сергею за его человечность.
Ну вот виза и согласие на перевозку получено, осталось позаботится о Никите и можно отправляться.
Атмосфера, царящая в колледже, мне нравилась, Никите тоже, да и директор был не против того, чтобы мой сын остался. Однако он поставил условие, что я оставлю ему, или положу на счёт Никиты сумму, достаточную на билет до Сахалина, на случай, если со мной что-то случится. Что ж, он был прав: куда бы его в таком случае девать? К тому же он, подумав, решил, что возьмёт Никиту жить к себе домой, и его жена Кристина будет обучать его английскому и другим предметам, всё равно она учит своего 11-летнего сына Питера.
Это был конечно хороший вариант, да и оплата, которую они попросили за это, символическая – 120 долларов в месяц. Но этих символов у странствующих людей вечная нехватка!
Делать нечего, пришлось мне остаться ещё на месяц и заработать денег на билет, а также я нашёл работу Никите в индийском ресторане, куда он ездил три раза в неделю, мыть посуду или нарезать овощи, чтобы не быть обузой для отца. Теперь он знает цену денег. Да по поводу школьного обучения – оно здесь намного легче чем в России, к тому же в Новой Зеландии из-за множества отдалённых ферм, существует специальная радиопередача, по которой ежедневно идёт заочное обучение, и довольно эффективное. По меньшей мере 30% школьников (и не только детей фермеров) сдают экзамены экстерном. К тому же совсем не обязательно слушать радио, к примеру Питер уже заканчивает 5-ый класс ни разу ни сев за школьную парту, так как его мама боится, как бы он не нахватался в школе чего нибудь дурного. Это в Новой Зеландии-то, где у полицейских нет оружия и их офисы закрыты по выходным!
Кстати, подросткам в Новой Зеландии доверяют больше чем в других странах. Так, к примеру, водительские права здесь можно получить в 14 лет, правда в них и на окне машины, которую ведет такой водитель, стоит буква L, чтобы предупредить других водителей, что за рулем ученик. С этими правами он может водить машину, только если рядом с ним сидит человек с нормальными правами, а через пол.года езды он может пойти и пересдать на следующую ступень, тогда он уже может ездить один, но не имеет права возить пассажиров, которые не имеют нормальных прав. Ещё полгода, и в 15 лет он уже полноправный водитель.
Я думаю, что это мудрая система, во всяком случае в Новой Зеландии не так уж много аварий. За месяц перед отъездом я за 200 НЗ долларов купил трёх цилиндровый пятидверный «Сузуки», так как мне далеко было ездить на работу, ну заодно и научил Никиту водить, и он получил свои первые права в стране с левосторонним движением уже переростком – в 15 с половиной лет. Всё, теперь можно уезжать, у Никиты есть работа, жильё, учёба и два транспортных средства: велосипед, плюс я подарил ему «Сузуки». Сам же сел на судно «Капитан Маслов», которое отправлялось в Сан-Франциско с заходом на Таити.
До свидания, Новая Зеландия! Доведется ли мне ещё сюда вернуться?
Путешествие - V I (04.02 - 10.02)
В северную америку
Общее расстояние = 36.000км. Пешком пройдено 3.900км
На попутном пароходе через Тихий Океан.
Таити
Четверо суток перехода по довольно не тихому Океану, и вот мы подходим к основному острову Таити, на котором расположена столица страны – Папеэте. Издали он кажется не очень приветливым – невысокие скалистые, покрытые джунглями горы, с узкой полоской местами песчаного пляжа. Но когда подходишь ближе, то открывается туристический рай – пальмы и довольно приличные отели.
Краткие таможенные формальности позади, и я вместе со свободным от вахты экипажем сошёл на берег, хотя думал, что возможно меня не выпустят из-за отсутствия Таитской визы в паспорте, которую в Новой Зеландии не так легко получить. Надо идти во Французское посольство, показывать наличие достаточно приличных денег и т.д. Почему Французское посольство? Таити бывшая их колония, а сойдя на берег, понимаешь, почему просят показать наличие 2000 долларов на месяц, тогда как в Новую Зеландию или США достаточно всего-лишь $1000 – всё очень, очень дорого.
К примеру, моряки жалуются, что банка пива стоит здесь 3 доллара, а «девочки», купленные спьяну, иногда оказываются переодетыми «мальчиками», и тоже намного дороже чем в Новой Зеландии или США – зато здесь это легально. Ещё здесь для англоговорящих проблема с языком – местные говорят на своём, или французском, которому обучaются в местных школах, а 90% туристов тоже говорят, как с горячей картошкой во рту. В остальном же всё приятно, а главное безопасно, можно даже по ночам бродить в любом месте, никто тебя не ограбит и не обворует, по видимому по причине «куда с подводной лодки деться».
Не знаю как туристам, но мне было было бы здесь скучно. Они – туристы, прилетают, или приходят сюда на круизных судах, вторые долго не задерживаются – позагорают, поплавают с масками, полетают на местных самолётиках на соседние острова, по слоняются по дорогим базарам, забитым экзотическими фруктами и разноцветными рыбами, купят местных поделок из ракушек, сфотографируются с местными красавицами с обязательным цветком или венком на голове на шее или талии и возвращаются к надоевшим обязанностям, досадуя на дороговизну, не позволившую остаться здесь подольше.
Местные жители ведут спокойный образ жизни, особо не перетруждаясь, обилие туристов позволяет им это. Автомобили и автобусы здесь старые, в основном французского производства, и их здесь не так уж и много, по-видимому из-за дороговизны бензина – 2 доллара за литр.
Стоянка нашего судна – меньше суток, которые я посвятил знакомству с островом, решив, что отосплюсь позже. Короткое знакомство, короткие комментарии: цивилизованная страна, никакой экзотики – церкви, школы, пожарники, детсады, полиция, транспорт – всё как в Европе. Я бы не рекомендовал забираться в такую даль, чтобы увидеть это; Юго-Восточная Азия намного интереснее!
На судно я зашёл так же легко, как и вышел, за один час до отправления, увозя «сувениры» в своей видеокамере. До свидания, Таити – сами островитяне мне понравились. Незлобный народ. Маори, к примеру, более воинственны. Австралийские аборигены спиваются, а эти вроде ничего, и не чувствуют себя обиженными белыми, возможно им просто повезло, а может это свойство их характера.
Ещё 14 дней перехода, во время которого я развлекал экипаж и писал путевые заметки, конечно не забывая бегать по палубе, чтобы не потерять форму.
Судно «Капитан Маслов» новой постройки, ему всего три года, и оборудовано новейшими навигационными приборами и механизмами, в связи с чем экипаж его на треть меньше, чем на других судах этой линии. Поток грузоперевозок здесь напряжённый, поэтому все должно быть на должной высоте, чтобы выдержать конкуренцию.
За две недели пути я почти ничего не записал на свою камеру, ни одного клочка земли за это время не проплыло мимо моего иллюминатора, лишь стайки летучих рыб, дельфины и редкие встречные суда разнообразили пейзаж, да однажды у меня был шанс угнать судно, когда весь экипаж во время учебной тревоги вошёл в спасательный бот, забыв пассажира. Я снимал это на видео и мог в принципе дёрнуть за верёвочку, чтобы спасательный бот покинул судно.
Соединённые Штаты Америки
Итак, судно после 17 дней плавания прибыло к берегам Америки. В сопровождении катеров береговой охраны, мы медленно прошли под сводами «Golden gate» и зашли в порт Окленд.
После взрыва в Нью-Йорке береговая охрана стала сопровождать все суда, приходящие сюда, так как «Золотые ворота» стоят первые в списках объектов, намеченных террористами в программе «Священная война».
К сожалению, мы вошли ночью, когда Золотые ворота и знаменитая тюрьма «Алка трас», расположенная на острове, недостаточно видны, чтобы снять их на камеру во всей красе.
Утром на борт поднялись пограничники и таможенники, сличили по паспортам весь экипаж и пассажира, т.е меня. Процедура проходила быстро, но штамп в моем паспорте (убытие из Новой Зеландии) поверг их в некоторое недоумение. Они не могли понять, как это я улетел из Зеландии 17 дней назад на самолёте, а прибыл сюда на судне, спрыгнул на парашюте что ли?
Но ребята они (пограничники) не глупые, и поняли, что мне поставили штамп на убытие в аэропорту, из-за отсутствия пассажирского терминала в морском порту.
Старший офицер расщедрился, поставил мне визу на 6 месяцев вместо моих двух, а затем поговорил со мной по-русски минут 10 почти без акцента, чем весьма смутил капитана судна. Тот и не подозревал, что офицер все понимает, и давал некоторые указания экипажу, как утаить кое-что при таможенном досмотре. Но это были такие мелочи, на которые таможенники смотрят сквозь пальцы. Американские офицеры мне понравились, вежливые, корректные, доброжелательные. Когда с формальностями было покончено, я попрощался с экипажем и сошёл на землю Америки.
Правда, это были США, а не Южная Америка, которая давно манила меня, но и здесь я надеялся открыть что-то новое для себя и моих читателей. Окленд – пригород Сан-Франциско, который называют жемчужиной западного побережья, его-то я и решил осмотреть в первую очередь. Чтобы попасть туда, я должен был перейти мост через залив, но когда я попытался это сделать, полицейская машина остановилась возле меня, и мне было вежливо предложено вернуться обратно: пешеходное движение здесь запрещено, хотя мост был оборудован пешеходной дорожкой! Я спросил о причине этого запрета. Оказывается, местные самоубийцы облюбовали это место для сведения счетов с жизнью, что и стало причиной запрета.
Я попросил полицейских подбросить меня обратно в порт, чтобы позвонить оттуда кому-нибудь из русских, узнав какую-либо русскую фамилию из телефонного справочника. У ворот порта я увидел человека, садящегося в машину, и спросил у него, не знает ли он, где находится русское общество в Сан-Франциско? Он ответил, что живет здесь недавно и не располагает такой информацией, но сейчас едет в район города который называется «Russiаn Hill», возможно там живут русские.
Около часа мы ехали по густонаселённым кварталам, на улицах которыx, как и в Новой Зеландии, было много автомобилей и мало прохожих. Первое, что бросалось в глаза, это хорошая организация дорожного движения и отличное качество дорог. На каждом перекрёстке есть таблички с названием улиц и указателем основных направлений. Также на каждом перекрёстке есть пешеходные переходы, и правила предписывают водителям останавливаться перед ними, как только пешеход шагнет на них, если даже он сделал это на красный цвет. Светофорами оборудованы лишь большие перекрёстки, все остальные оборудованы лишь знаком «Стоп» с четырёх или двух сторон. Полицейский имеет право оштрафовать водителя, если заметит, что колеса не полностью остановились, или пересекли стоп-линию.
Полицейских машин на улицах не так много, но они очень быстро появляются, если что-нибудь произошло, так как оборудованы хорошей связью, а законопослушные граждане считают своим долгом позвонить в полицию, если заметят какое-нибудь нарушение закона.
«Русский холм» оказался живописным местом, но русских там я не обнаружил, и попрощавшись с водителем я отправился в соседний район «Ричмонд», где, как мне сказали прохожие, есть православный храм. Погода была хорошая, по пути встречалось много парков, прохожие были приветливы и дружелюбны, так что идти было приятно. Планировка улиц была абсолютно прямоугольной, поэтому название «жемчужина» я бы заменил на «алмаз западного побережья».
Поскольку земля здесь очень дорогая, дома на улицах буквально лепились друг к другу, и только иногда перемежались роскошными особняками. Каждый дом оборудован гаражом, но напротив каждого дома стояли еще машины, что говорит о том что семья имеет больше чем одну машину. Но не это меня удивило, а то что машины эти не оборудованы противоугонной сигнализацией, а иногда просто стоят с открытыми окнами.
На улицах чисто, за исключением китайских и чёрных кварталов. В парках много гуляющих, на улицах много автобусных остановок и автобусы ходят очень часто, правда не с такой точностью, как в Новой Зеландии.
В каждом квартале есть пожарная колонка, наверное потому, что по улицам постоянно дует ветер, а лето здесь очень жаркое, к тому же стены и крыши многих домов покрыты деревянной декоративной плиткой. Вообще все коммунальные услуги здесь на высоте: мусор забирают регулярно, почту привозят каждый день, а чтобы отправить письмо, его достаточно опустить в свой же почтовый ящик. В каждом квартале есть прачечная, оборудованная отличными автоматами, в которые надо бросить белье и монеты и придя через часик забрать сухое белье.
Так я шел по улицам, постоянно останавливаясь и снимая интересующие меня объекты и расспрашивая прохожих – как всегда бывает, когда я вхожу в другую страну. Часа через три я увидел на одной из улиц вывеску на русском языке «Елисеевские деликатесы». Конечно же, я вошёл, и увидел на прилавках множество деликатесов с русскими названиями, и конечно же с русскоговорящими покупателями и продавцами. Персонал оказался очень гостеприимным, девушки ответили на все мои вопросы, плюс накормили меня деликатесами и ещё дали продуктов в дорогу, хотя я их ни о чем не просил.
Из магазина я отправился в сторону православного собора, рассчитывая найти там приют на одну ночь, так как не был уверен, можно ли ставить палатку в черте города в Америке. К моему удивлению, мне было отказано в моей просьбе. Удивило меня потому, что в церквях и храмах не принято отказывать путнику, и даже в мечетях предоставляют приют странникам, если даже они христиане. Ну, как говорится, Бог им судья. Я в общем-то не очень расстроился, так как по пути к храму встретил несколько бездомных, которые с комфортом расположились в подворотнях, выгрузив из тележки спальные мешки и кое-какую еду. Homeless (бездомные) приспособили для передвижения по своему участку тележки, которые используются для покупок в магазинах. Все они получают пособие, как любой безработный, плюс к этому немало зарабатывают стоя на оживлённых перекрёстках с табличкой на груди типа «Подайте бедному бездомному», хотя не такие уж они и бедные. Я не видел, чтобы они ели что-нибудь хуже, чем кусок курицы или пиццы, да к тому же еще травку покуривают.
Tак вот, видя что этих ребят полиция не беспокоит, значит и я могу лечь где-нибудь в спальнике, а вот палатку лучше не ставить, так как наверняка подойдут полицейские, как это уже случалось со мной на Филиппинах.
Прежде чем расположиться на ночлег, я решил побродить по ночным улицам, чтобы убедиться, что и ночная Америка не такая, как eе показывают в фильмах. Днем я не увидел ни погонь, ни ограблений, а ночь оказалась и вовсе, как в каком-нибудь российском провинциальном городке (не в день получки). Правда, это был не центр города и не чёрный квартал, но все равно было как-то даже обидно – вот попал в США, а ничего такого американского не видно.
Помню примерно такое же чувство было у меня, когда я попал в Индию. Три месяца я ходил, и ездил по ней, а так и не увидел нигде танцующих и поющих обывателей. Всё-таки наши «Ленфильмы» были ближе к реальности, чем голливудские и индийские. Я же начитался достаточно фантастики в юности, поэтому сейчас предпочитаю путешествовать в реальном мире, и видеть все своими глазами, и в меру своих сил рассказать об этом другим.
Однако в эту ночь мне не пришлось ночевать вместе с бездомными. Недалеко от «Golden Gate Park» я увидел вывеску «Дом Евангелия», и выходящих из этого дома людей, говорящих по-русски. Я подошёл к ним и представился, однако на ночлег проситься не стал, они сами предложили мне кров и пищу. Пару суток я находился в этом гостеприимном доме, совершая дневные и ночные вылазки в различные районы города. Больше всего материала я отснял в «Down town» (так в Америке называют центральную часть города). Когда я бродил среди прочих туристов, то у меня в голове крутились слова песни: «Небоскрёбы, небоскрёбы, а я маленький такой», правда мне не было ни грустно ни скучно.
«Down town» Сан-Франциско по площади занимает около пяти квадратных миль, большинство зданий здесь небоскрёбы различного времени постройки. Все они – шедевры инженерной мысли своего времени, ведь Сан-Франциско находится в зоне сейсмической активности. Пешеходов здесь тоже довольно много, особенно в часы начала и конца работы, а во время обеда все кафешки забиты до отказа – каких только кухонь здесь нет, корейские, китайские, японские, вьетнамские, итальянские, мексиканские и даже монгольские. Туристы со всех этих стран тоже во множестве бродят по улицам, то и дело заходя в сувенирные магазины, соревнующиеся в фантазии оформления дизайна. Среди роскошных магазинов и авто, очень часто, особенно в вечерние часы, можно увидеть фигуры бездомных, медленно идущих со своими тележками неизвестно куда. Я разговаривал с ними – большинство из них со сдвигами, но попадаются и очень интеллигентные, а некоторые даже богатые, им просто нравится жить так. Последние вполне могут вернуться к нормальной жизни, но большинство – законченные алкоголики и наркоманы. Оказывается, советская пропаганда говорила нам правду о проблеме с наркотиками в США, но вот миллионы безработных живут намного лучше, чем наши теперешние пенсионеры. Социальные услуги здесь не на такой высоте, как в Новой Зеландии, однако некоторые семьи безработные в пяти поколениях, но имеют и медицинское страхование, и обслуживание и образование, хотя не думаю что это так уж хорошо, ведь в Америке достаточно черновой работы, которую сейчас выполняют нелегалы из Мексики и Азии. Правительство вынуждено закрывать на это глаза, потому что свои безработные не хотят делать эту работу. Ну да хватит об этом, лучше я продолжу описание города.
«Даунтаун» не единственная достопримечательность Сан-Франциско, здесь также множество известных мостов и парков. Мне особенно понравился «Golden gate bridge» и парк с одноименным названием – парк этот очень длинный. На его территории много аттракционов, которые любят посещать окрестные жители и туристы. Берег же океана не очень живописен (на мой взгляд).
Чтобы осмотреть все достопримечательности, да еще пешком, двух дней было явно недостаточно, но мне не терпелось посмотреть другие места, может быть более американские. В «Доме Евангелия» я познакомился со многими людьми, в том числе и с Виктором, который предложил меня свозить в столицу штата Калифорния – Сакраменто. Сам он с семьёй жил в Санта-Розе и занимался продажей восстановленных автомобилей, которые в том числе поставлял его брат, живущий в Сакраменто. Как вы можете видеть, в Калифорнии очень много испанских названий городов, оставшихся с тех пор, как здесь жили мексиканцы, но сейчас я хочу рассказать о русских, почерпнув эти сведения из бесед с людьми, и своих наблюдений, после нескольких визитов в Сакраменто. Эти визиты связаны с тем, что я в течении какого-то времени помогал Виктору перегонять машины на авторынок. В Сакраменто проживает около 80.000 русских эмигрантов. Основная волна, в том числе и родители Виктора с восемью детьми, хлынула сюда в конце 1980-х годов, когда США открыла двери для баптистов, притеняемых в СССР. Однако очень скоро законопослушные американцы об этом пожалели.
Дело в том что богобоязненные родители привезли с собой детей-подростков, многие из которых очень быстро прониклись идеей «американской мечты» иметь много и быстро, невзирая на средства. В основном это были угоны машин и проституция. Сейчас это ушло в прошлое, но люди хорошо помнят то время, когда над русскими районами кружили патрульные вертолеты, а на улицах зачастую можно было услышать выстрелы и полицейские сирены. Так что «русская мафия» не выдумки.
С тех пор начался русский бизнес – ремонт автомобилей, правда в основном там сейчас ремонтируют аварийные автомобили, купленные на аукционах, но молодежь все еще иногда «балуется» угоном. К чести русских мастеров надо сказать, что отзывы о их работе очень хорошие. Да я и сам был свидетелем, как за неделю вдребезги разбитая машина возвращалась к первозданному виду.
Стоят такие машины гораздо дешевле, чем их небитые одногодки, но американцы не любят покупать такие машины, поскольку перед покупкой всегда заглядывают в базу данных, а там указывается в каких передрягах был автомобиль. Рынок сбыта существует за счет мексиканцев и своих же русских, которые смотрят не в компьютер, а на товар.
Автобизнесом занимаются около 50% русских в Сакраменто. Остальные, конечно же, не сидят без дела, мне говорили, что многие занимаются строительством, в общем кто во что горазд, а русские горазды не только на криминал. В Сакраменто очень много баптистских церквей, и они не пустуют – так, одна из них вмещает 5000 прихожан, и иногда бывает наполнена до отказа. При церквях есть воскресные школы, библиотеки, радио, все это способствует тому чтобы люди не забывали свою культуру и язык. Кстати, меня пригласили выступить на церковное радио, передача длилась 2 часа, было много вопросов о том что происходит сейчас в России. Также я выступал на телевидении, давал интервью в газеты, выступал перед аудиториями. Все это началось с подачи Виктора, который раньше вел активную деятельность при церкви, правда сейчас несколько охладел. Он, кстати, иногда выступает в роли ведущего на русском телевидении в Сан-Франциско, куда свозил и меня на выступление. Правда свозил не он меня, а я его, так как я сам вел машину туда и обратно.
Надо сказать, что в Америке я «оторвался» – наездил за рулем за два месяца не меньше трех тысяч миль, в том числе 1300 за рулем большегрузного трака. Я всегда любил водить машину, да и какой же русский не любит быстрой езды. В Америке отличные дороги, это я могу с уверенностью сказать проехав с ветерком по 25-ти штатам.
Тому, что я изменил в Америке «самому надежному средству передвижения», на то было несколько причин: первая – это то, что по хайвеям и фривеям просто запрещено ходить пешком, а земля, по которой они проходят, разделена на участки, которые являются частной собственностью граждан, у которых надо спрашивать разрешения на вход. Дороги, по которым можно идти пешком, составляют лишь 20%, но и они всегда выводят на хайвей или фривей. Причина номер два: мне давно хотелось хоть одним глазком взглянуть на некоторые места в штатах, к примеру, я хотел побывать в месте, где снимался знаменитый фильм «Золото Макенны». Уж не знаю за что «Его Величество Случай» и «Госпожа Удача» благоволят ко мне, без их же участия многие мои мечты остались бы мечтами. Во время своих выступлений на радио и ТВ, я всегда говорю о своих планах, а поскольку большинство людей, по своей натуре, склонны совершать добрые поступки, то после таких выступлений всегда находятся желающие как-то помочь. Так случилось и в этот раз, на следующий день Виктор, мой новый друг, познакомил меня с женщиной по имени Зифа, которая тоже давно хотела побывать в «Гранд каньоне», но, не имея водительского навыка, боялась ехать туда одна. У нее было 10 дней отпуска и почти новая «Хонда Цивик». Не откладывая дело в долгий ящик, мы уже на второй день двигались по штату Юта, любуясь дикой, первозданной красотой, созданной стихиями и временем.
За шесть суток мы проехали только 700 миль, так как скорость в национальных парках ограничена до 15-25 миль в час. Остальное время мы провели в числе прочих туристов, двигаясь пешком по многочисленным тропам. Кстати о скоростях на дорогах: в городах она ограничена до 25-40 миль в час, а на хайвеях в разных штатах различная, лимит колеблется от 60 до 80 миль в час, а иногда введены дополнительные ограничения для грузовиков и на ночное время. Скорость довольно приличная, но при здешних дорогах, вполне безопасная. Однажды, когда владелица «Хонды цивик» спала, я позволил себе роскошь (на пустынной дороге), разогнал машину до 125 миль в час, что равняется 205 км/час. Если бы меня засекли радары, то мне бы не избежать большого штрафа, который прямо пропорционален превышенной скорости. «Копы» смотрят сквозь пальцы на превышение не более 10% от лимита, но при плохом настроении открывают глаза.
Так за неделю мы осмотрели парочку национальных парков и проехали по 4 штатам, но вот новозеландский «спикер стик», подаренный мне семьей маори в Новой Зеландии, решил остаться в индейской деревне в штате Аризона. Я написал: «решил остаться», потому что маори, которые мне его дарили, сказали, что я не имею права продавать или дарить его, а только передавать по наследству. Его также не могут украсть у меня, если он сам этого не захочет. Но так как это случилось, я подумал, что он решил пожить на своей исторической родине – некоторые маори считают, что их предки перебрались в Новую Зеландию на лодках из Америки. Здесь я впервые поговорил с настоящими индейцами, которых снимают в фильмах. Правда, кроме внешности и застарелой неприязни к белым, ничего индейского в них не осталось. Живут сейчас они нормальной цивилизованной жизнью и только на съёмках массовок надевают старые наряды, играя индейцев. Прав у них намного больше, чем у белого населения, и налогов они практически не платят, но держат себя так, будто белые им что-то должны. Конечно в прошлом аборигены потерпели много бед по вине переселенцев, но надо отдать должное американскому правительству, оно делает многое, чтобы загладить прошлые грехи. Индейская резервация расположена в горной долине, и дома ютятся среди огромных разноцветных валунов, разбросанным в живописном беспорядке, узнав что я не американец, они «потеплели» и даже разрешили сделать фото, чего обычно не любят.
По возвращении в Сакраменто, меня ещё раз пригласили на радио, где я после выступления сделал объявление, что я бы не против ещё с кем-нибудь покататься по штатам, так как начало мая не лучшая пора для похода по Аляске. Я ведь не был уверен, что Канада даст мне визу, а в случае отказа мне придётся искать судно или паром, и высадившись на Аляске двигаться на Север. Сразу же после моего выступления на студию поступил звонок с предложением от одного водителя, который ехал на Нью-Йорк и не против был взять меня. Поскольку грузовикам в городе не везде можно ездить, меня подвез до трак-стопа ведущей радио Анатолий-еврей (так он себя сам назвал). Водитель трака –Садык, улыбчивый узбек лет 35, был словоохотлив, поэтому наверное и взял меня в рейс, чтобы не скучать. Он кормил меня два первых дня, а поскольку еда на трак-стопах сравнительно дорогая, то мне было не удобно и я предложил вести его трак, сказав, что я водил подобную машину в Австралии. На моё удивление, он легко согласился, ну а я пересел на водительское сиденье. К его удивлению, я легко справился с полуавтоматической коробкой, а он с моей видеокамерой, которой запечатлел меня за рулем. По правилам дорожного движения, водитель может находиться за рулём не более 12 часов с перерывами после каждых 4-х часов езды, поэтому многие компании держат по два водителя, чтобы грузовик двигался практически без перерыва. Мелкие же компании и частные владельцы, держат одного водителя, который спит 7-8 часов в сутки, а остальное время едет. Это противозаконно, но русские и поляки мухлюют, заполняя бортовой журнал, который любой полицейский может проверить на вейт стэйшин. Это такие пункты, где взвешивают все грузовики и выборочно проверяют документы на груз и путевые дневники, куда водитель должен регулярно вносить километраж и время движения и отдыха.
Современная техника позволяет взвесить нагрузку на каждую ось на ходу, и если машина перегружена, штраф очень большой – но ещё больший, если при проверке в кабине найдут бутылку спиртного. Даже не распечатанную.
А вот водителям легковых автомобилей штраф грозит только в случае, если бутылка распечатана, даже если она уже пустая и просто лежит в салоне с прошлогодней пьянки. Но легковым автомобилям на весовую заезжать не надо, а вот грузовик, проехавший мимо открытой станции, будет остановлен полицейской машиной, которая стоит наготове (если те не проспят). «Вейт стэйшен» есть в каждом штате и объехать их практически невозможно, хотя они и обозначены на картах.
Единственное, что помогает водителям, это то, что станции бывают закрыты по несколько часов в сутки, правда без определённого расписания. На этот случай у водителей есть радио, и они информируют друг друга.
Как я понял, СССР-овские водители не очень-то законопослушные, но всё-таки уступили в этом плане полякам, которые вообще (бывает) ездят без прав, и однажды даже бросили на ходу гранату в одну такую станцию, которая отличалась очень строгими работниками. На весовые я, конечно же, не мог заезжать, поэтому всегда будил Садыка и мы на ходу пересаживались.
Как он не мухлевал, но натянуть больше чем на 10 часов в сутки не мог, и если остановка была днём, то я ходил в округе и брал у жителей интервью. Я сделал это даже в «чёрном квартале» Нью-Йорка, где мы разгружали наш фургон, хотя охранники весьма настоятельно не рекомендовали мне туда ходить с видеокамерой.
От Нью-Йорка я собирался идти через Канаду на Аляску, но Садык уговорил меня ехать с ним дальше, сказав, что будет платить мне по 10 центов за каждую милю, когда я буду за рулём. Я согласился сделать круг по США, так как не знал, получу ли визу в Канаду.
От Нью-Йорка мы поднялись к границе Канады, и загрузившись там фотоальбомами, увезли их в Техас, а оттуда увезли в Калифорнию термоса. В результате этих двух поездок я проехал примерно через 20 штатов и могу сказать, что 50% дорог здесь проходят по довольно однообразной местности, но зато вторая половина по очень красивым местам. Потенциальным туристам я настоятельно рекомендую осмотреть как можно больше национальных парков – они этого стоят. Поездив по хайвеям и фривэям, я понял, что ходить по ним пешком довольно скучное занятие, к тому же противозаконное и не безопасное. Поэтому когда по возвращению в Сакраменто Виктор предложил довезти меня до «форта роз», я конечно же согласился. Довезя меня, он уехал куда-то по своим делам, а я поставил свою палатку неподалёку от закрытых ворот форта, чьё исковерканное название возникло из-за того, что эта территория когда-то принадлежала русским, приехавшим сюда из Аляски. Теперь по его территории водит туристов гид, не говорящей по-русски, хотя и одетый в старинное русское платье.
Раз в году – на Пасху, сюда приезжает православный священник и кто-нибудь из русского посольства и устраивают здесь крестный ход с пальбой из старинных пушек. Палят из них, на радость туристам, и по выходным. А до того, как форт спьяну проиграл в карты его владелец, пушки служили для отражения атак с моря или от индейцев. Русские прожили здесь лет 50 и всё это время форт исправно выполняя свою функцию: менять рыбу и мех, привезёные с Аляски, и снабжать север продуктами. Одного дня больше чем достаточно, чтобы осмотреть форт и прилегающее к нему кладбище, и следующую ночь я провел в кэмп граунд «Солт Поинт», названным так из-за того, что индейцы здесь добывали соль из морской воды.
Приветливые девушки рэйнднжеры пустили меня на территорию бесплатно, так как понимали, что босоногий русский всё равно заночует где-нибудь на пустынном берегу за пределами кемп-граунда. Им приятно сделать доброе дело, и мне полезно отдохнуть после долгого перехода. Спасибо им, что избавили меня от необходимости топать ещё километров 3-5 за пределы кемпинга. Около часа я упражнялся в американском сленге, развлекая девушек рассказами, а затем ушёл спать.
Наутро я пошёл дальше, благо полицейские здесь не часты, так как дорога номер один, вьющаяся вдоль моря, не является скоростной. Правда, из-за этого она опасна, так как изобилует крутыми поворотами, подъёмами и спусками, а полоса для велосипедов и пешеходов не предусмотрена, так что мне всё время приходилось быть начеку, идя навстречу движению. Если бы не машины, то идти бы здесь было одно удовольствие – редкие поселения, красивые виды, запах хвои от гигантских секвой. Американцы мудро сохранили участки девственного леса от вырубки, и теперь туристы имеют удовольствие проехать сквозь девственный лес на автомобиле. В одном гигантском дереве во время пожара образовалось огромное дупло, но дерево осталось живо. Практичные американцы подровняли отверстие и вот, добро пожаловать, плати 3 доллара и фотографируйся сколько хочешь, кроме того можно купить как сувенир, или на семена, внуков этого дерева, то есть шишки, и не беда, что на всех туристов их не хватает, вон под соседними деревьями сколько шишек, кто их отличит, так что в сувенирном магазине полно этих шишек, но впрочем есть и очень оригинальные поделки из красной древесины. Этот заповедник так и называется «Car cross tree».
Так, не спеша, я добрался до городка Еврика, где познакомился с местной знаменитостью, автором оригинальных поделок из цветных металлов. Его дом-мастерская размещалась в бывшем доме терпимости, так что я имел возможность поспать на кровати, где до меня лежало очень много мужчин. Поляк оставил меня переночевать, чтобы немножко вспомнить русский язык, который он проходил в школе. От Еврики я дошёл почти что до границы штата Оригон, повернул от берега в сторону хайвея номер пять и поехал дальше автостопом, правда на полицейских машинах. Дело в том, что идти по хайвею запрещено, поэтому меня дважды подбирали полицейские и везли в нужном мне направлении, правда не далеко, только до следующего съезда, и оставляли там, предупреждая, что я могу голосовать только там, на выезде.
Автостоп в США – хуже некуда, хотя те, которые всё-таки подбирают, как правило, в прошлом хичкайкеры, говорят что ещё лет десять назад они изъездили автостопом все штаты, но теперь, особенно после теракта в Нью Йорке, люди стали бояться подбирать незнакомцев. Один из подвозивших завёз меня на «трак-стоп», сказав что тут больше шансов найти попутку на дальнее расстояние. Но это оказалось не так легко, мне пришлось обратиться к 50-ти водителям, прежде чем я наткнулся на русских, которые ехали на север. Они довезли меня до реки Колумбия, откуда поворачивали на восток, а поскольку им были интересны мои рассказы, они, соблазнив меня красивыми видами, которые будут по этой дороге, увезли километров на 200 в сторону. Ну, виды были действительно не плохие, плюс мне повезло, и уже через час после прощания с русскими шофёрами я ехал в дорогой машине американского доктора. У него дома я и заночевал, не доезжая всего километров 50 до Сиэтла.
Наутро доктор отправил меня дальше со своими друзьями, которые довезли меня до моста через озеро Вашингтон, по которому я и вошёл в город Сиэтл. Благо мост был хоть и длинный, но оборудован дорожкой для велосипедов, к тому же состоял из двух частей, так как посередине озера был большой остров. Пока я дошёл до центра города, то изрядно проголодался, и надпись «Пирожки-пирожки» оказалась весьма кстати. Эта маленькая забегаловка была расположена в очень удачном месте, напротив «Паблик маркет», поэтому покупателей было достаточно, несмотря на то что цены «кусались». Работницы угостили меня пирожками с капустой, иначе я бы ни за что не стал покупать за 3 доллара пирожки, которые в России стоят максимум 30 центов.
Спросив, где находится православная церковь, я отправился туда, так как другое место для палатки внутри большого города, найти трудно, но, памятуя отказ священника в ночлеге в Сан-Франциско, я конечно же присматривал и запасной вариант. По дороге я взял интервью у нескольких желающих, в том числе и бездомных, так что теперь знал, что каждый из них, и я в том числе, может ночевать с относительным комфортом в специальном заведении.
Там же они бесплатно ужинают и завтракают, а то, что они зарабатывают, стоя на перекрёстках с протянутой рукой, идёт на курево и алкоголь.
Священник оказался, как и положено, добросердечным, и разрешил мне переночевать в бытовке при церкви, а назавтра после утреннего субботнего богослужения меня пригласила в гости семья молдаван, которая запомнилось мне тем, что хозяйка отлично готовила, а хозяин перевел моё видео с кассет на диски – спасибо им большое.
Там же в церкви я познакомился с Володей с Сахалина, который сводил меня на могилу Брюса Ли. О том что он похоронен в Сиэтле, я знал уже давно, но о том, что рядом с ним похоронен его сын Брендон, узнал только, увидев рядом две могилы.
У Брюса надгробный камень коричневый, а у его сына чёрный, по-видимому потому, что его застрелили на съёмках фильма «Ворон».
Володя-сахалинец познакомил меня с хозяином вышеупомянутого кафе «Пирожки», которого тоже звали Владимиром, а его жену Зиной. Чета Котельниковых оказалась весьма гостеприимна, и дня три я находился в их довольно приличном доме с бассейном и сауной. Владимир вообще-то уже отошёл от дел, и приходил в своё кафе лишь по пятницам чтобы продавать посетителям свою книгу «Пирожки» с автографом. Он познакомил меня с русской общиной, которая здесь довольно велика, а также провёл экскурсию по маркету. Место это известно тем, что когда в штат Вашингтон приезжает президент, то выступает именно здесь. Ещё здесь имеется самая удачная в мире копилка – она выполнена в виде золотой свиньи, в которую тысячи посетителей бросают монеты на счастье, плюс от неё идут следы, на которых написаны фамилии желающих заплатить за это 100 тысяч долларов, и дорожка следов тянется уже метров на пять. Кроме того, такие же чванливые, но не такие богатые сумасброды могут заплатить по 10 тысяч долларов, но их фамилия будет написана всего лишь на керамических плитках пола вблизи свиньи, чтобы таким образом отметиться в истории города. Ну рынок большой, плиток на всех желающих хватит.
В Сиэтле я задержался на пару недель по двум причинам: 1. Приближался день независимости Америки, это крупный праздник, и пропустить его, уйдя в Канаду, просто грех. 2. Мне надо было попытаться получить канадскую визу. Что я и сделал, правда со второй попытки.
Котельников, как я уже говорил, познакомил меня со многими людьми, в том числе с «активистом-затейником» (так я его в шутку назвал после знакомства) Володей Кирсановым, и благодаря его активной позиции в русской общине круг моих знакомств очень быстро расширился. Так, к пример, меня пригласили на радио, после чего его ведущий Игорь рассчитался со мной за интервью билетом на концерт Александра Малинина, приехавшего сюда на гастроли. Также меня пригласил выступить с лекцией в общество интеллигентов (как звучит!) Александр Гофман, создатель самого читаемого русскоязычного сайта в США: www.russianseattle.com. Также я выступил в доме престарелых и Русском клубе, где Кирсанов числился организатором. За выступления мне, естественно, не платили, хотя, как правило, после выступления находился кто-то, который предлагал скинуться «по рублю» на дополнительные расходы для путешественника. А расходы предвиделись – виза и прочее, поэтому я, узнав, что в городе Воначи, что в 5 часах езды, идёт уборка черешни, двинулся на восток. На попутках я доехал туда к вечеру и узнав, что мне негде остановиться, водитель последней машины высадил меня возле приюта для бездомных, где я и поужинал. Затем с разрешения менеджера я снял на видео, как живут бездомные. То, что я изложил выше о их питании и ночлеге со слов бездомных, здесь я увидел своими глазами. Нашим бы пенсионерам такие условия. Правда, переночевать мне здесь не пришлось – менеджер сказал, что он знает русскую переводчицу, и дал мне её телефон. Ольга была где-то за городом, но позвонила своим друзьям, которые приехали и забрали меня.
Переночевав у них, я стал искать работу, но сезон уже заканчивался и теперь вполне хватало сборщиков, в большинстве своем нелегалов-мексиканцев.
Прослышав о моём приезде, меня забрала к себе другая русская семья, так как им было интересно со мной пообщаться. В общем, денег я здесь не заработал, зато узнал, как выживают вновь прибывшие русские, которые не имеют работы, поскольку нет английского, а русских бизнесов здесь нет. Ну «выживают» – не то слово, государство платит всем пособие, а бесплатные продукты имеются в специальных магазинах.
Только я собрался возвращаться в Сиэтл, как по интернету узнал от Кирсанова, что на выходные проходит первый на этом побережье слёт бардовской песни, я конечно же захотел его посетить.
В это время я как раз гостил у Боба – 72-летнего богатого американца, члена правления «Ротари»-клуба. Он интересовался русской культурой, поэтому согласился довезти меня туда, хотя это было аж в штате Орегон. Слёт нам понравился, но всколыхнул мою ностальгию по России. В Сиэтл я вернулся с семьёй компьютерщиков, они рассказали мне много интересного об этой «империи Microsoft», и показали дом Била Гейтса, что на берегу озера Вашингтон. Рядом с этим домом я и встретил День независимости, стоя на балконе квартиры известного архитектора, куда привёл меня Борис Ярославцев, в прошлом тоже архитектор. Сейчас он работает не по специальности и имеет хобби. У него не квартира, а оружейный арсенал. Он прекрасный гид. Из экскурсий, которые он провёл со мной, я узнал о Сиэтле много интересного, особенно мне понравился музей «Боинга».
Но пора на север. Попутки завезли меня не на основной переходной пункт, что на хайвее №5, а в посёлок Сумас, что километров на 100 восточнее. Несмотря на то, что строгие консульские работники дали мне визу лишь на два месяца и без права продления, приветливый офицер поставил мне штамп, позволяющий мне гулять по Канаде полгода, хотя в общем-то это в мои планы не входило. Ещё на американской территории я встретил канадца, который приехал сюда за покупками, он предложил подвезти меня до основной автотрассы, которая пересекает Канаду с востока на запад. На канадской стороне его ждала жена, и за 10 километров их настолько заинтересовали мои рассказы, что они пригласили меня к себе ночевать. Наутро они вывезли меня на трассу и в добавок подарили GPS – навигационный прибор, чтобы я не заблудился. Прибор этот стоит не менее 200 долларов, везёт же мне на хороших людей.
Канада
В Канаде автостоп намного лучше, чем в Штатах, и уже через полтора часа, сменив две машины, я доехал почти до Кукитлома, где жили друзья Бориса Ярославцева. Последний кто меня подвозил был афганец, переехавший сюда уже давно, ни положительных ни враждебных чувств к русским он не испытывал. В городе голосовать бесполезно, так что я постучал в нужную дверь только после часовой пешей прогулки. Михаил и Аня Извековы встретили меня приветливо и я заночевал у них. Семья эта состояла из 4-х членов – в доме ещё жил кот и 14-летняя дочь Марина. Кроме того к ним в гости практически каждый вечер приходила семья енотов. С наступлением темноты они приходили из соседнего парка, перелезали через забор и нагло просили еды. Енот-полоскун довольно симпатичное животное, он берёт еду (в данном случае сухой собачий, или кошачий корм) двумя лапками на ощупь, глядя перед собой, а при наличии воды обязательно промоет еду, за что и получил своё второе имя. Хозяева и я с удовольствием наблюдали за гостями, недоволен только кот, но сделать ничего не мог – разные весовые категории! Надо отдать ему должное, он пытался, но потерпел поражение.
Наутро Миша поехал на работу в Ванкувер (город Кукитлам уже практически сросся с ним), и прихватив меня с собой, посоветовал осмотреть «Стенли-парк», что я и сделал, конечно же осмотрев и центр Ванкувера. Это современный город, почти все здания в центре построено по новейшим технологиям, а на его улицах на удивление много азиатов и индусов.
«Стенли парк» мне тоже понравился, особенно часть, прилегающая к берегу залива. Его достопримечательностью являются «статуи», сооружённые из больших продолговатых валунов, во множестве разбросанных на галечном пляже. По-видимому, когда-то кто-то от скуки поставил (изрядно потрудившись) одно каменное яйцо на другое, а потом ещё, а затем наверх ещё одно. Затем кому-то, как и мне, понравилось это творение и он соорудил свои, затем ещё кто-то и т.д Даже я, не имея много свободного времени не удержался от того, чтобы попробовать себя на этом «шатком» поприще. За полчаса я соорудил-таки трёхэтажное изваяние в свой рост и удалился с чувством гордости, что сумел заставить себя, такого неусидчивого, полчаса ловить точки равновесия.
Когда впервые смотришь на эти статуи, не можешь поверить что они не приклеены друг к другу, а после того как сам построишь такое сооружение – удивляешься, как это его не сдувает постоянно дующий здесь ветер. Будете в Ванкувере – непременно посетите это место, фото на моём сайте прилагается.
Переночевав ещё раз у обиженного кота, и сняв на видео вольных енотов, на следующее утро я отправился в сторону Аляски. Первая машина довезла меня до посёлка Хоп. «Надеждой» его назвали золотоискатели, которые, плывя от Ванкувера вверх по реке Фрезер, увидели долину, окружённую со всех сторон отвесными горами, с которых во Фрезер вливались небольшие реки. Они решили, что здесь обязательно должно быть золото. Их надежды в этом плане не совсем оправдались, так как вместо золота они нашли залежи серебра, которое потом успешно разрабатывали, построив железную дорогу. Те же, которые мечтали разбогатеть быстро, двинулись дальше на Север. Туда же двинулся и я, и вскоре меня подобрал старенький микроавтобус с подкуренной компанией.
Дорога плавно поднимается вверх, повторяя изгибы реки, то и дело ныряя в туннели, через которые, кстати, пешком идти ни в коем случае нельзя. Река бежит глубоко внизу одноимённого каньона, и водители многочисленных автомобилей могут все время любоваться видами. По дорогам сейчас ходит много грузовиков, но до их эры здесь были построены две железные дороги, они идут по разным берегам реки, и принадлежат двум конкурирующим компаниям. Они вырывают друг у друга сильно уменьшившийся с момента их постройки поток груза. Пассажирские же поезда ушли в прошлое, и лишь раз два в месяц из Ванкувера в Торонто идёт туристический поезд, очень дорогой. Туристы сейчас предпочитают летать на самолётах или ездить на своих машинах. Особенно много их здесь в летний период, так как север Канады и Аляска привлекает рыбаков и охотников, да и просто желающих отдохнуть от жары. Последние предпочитают путешествовать в «мотохомах» – домах на колёсах, оборудованными кроватями, кухнями, телевизорами и прочими удобствами. Ну а за удобства надо платить, здесь вам не Россия, где свернул с дороги и спи. Тут можно останавливаться только на кемпграундах, это минимум 7 долларов за сутки. Правда, примерно через каждые 100 километров дороги оборудованы места для отдыха, там можно стоять бесплатно, но не более восьми часов.
Одним из самых посещаемых мест в каньоне реки Фрезер является мост под названием «Ворота Ада», где туристы в подвесных кабинках могут пересечь реку, образующую в этом месте узкую горловину, сам же мост уже закрыт для движения. Ребята, которые подвозили меня, ехали на какой-то музыкальный фестиваль, который проходил напротив посёлка «Бостон Бар», на другой стороне реки. Они свернули на мост, ну а я решил ехать дальше, поскольку было ещё светло.
Буквально через пять минут возле меня остановился микроавтобус, за рулём которого сидела женщина в униформе медсестры. Она сказала, что вообще-то не подбирает хичкайкеров, но в этот раз что-то подсказало ей, что надо остановиться. Она ехала в посёлок Литтон, до которого час езды, за которые я узнал, что она полукровка – отец шотландец, мать индианка – дочь вождя племени. Сейчас она возвращается с посёлка Хоп, где работает медсестрой в госпитале.
Мне она понравилась, говорит мало, спокойным тихим голосом, не глупа. Я ей по-видимому тоже понравился, так как она пригласила меня к себе домой поужинать и разрешила поставить палатку у себя во дворе, на берегу реки. За ужином я познакомился с её двумя детьми, которые приехали навестить её – они жили отдельно. Наутро она вывезла меня на основную дорогу, и я отправился дальше на север – так я познакомился со своей будущей женой.
Первая же машина довезла меня аж до Принс-Джордж, это довольно большой город для этой малонаселённой части Канады. У меня в записной книжке имелся адрес канадской семейной пары, с которой я познакомился пять лет назад на Филиппинах.
Они как раз жили в Принс-Джордже, и грех не навестить их, к тому же человек, меня подвозивший, жил в том же районе. Однако мне пришлось заночевать в парке: знакомая семья съехала два года назад, так что я не смог выполнить своё обещание (показать видеозапись операции, снятую тогда на мою видеокамеру).
На следующее утро я отправился дальше и доехал до посёлка Каркрос, что уже в провинции Юкон. Здесь у меня был ещё один знакомый, по имени Флориан – с ним, и его женой я познакомился еще в 1999 году, на пляже близ города «Перт», что на юго-западе Австралии, его жена была тогда беременна. Он, как и я, любил путешествовать, поэтому мы поддерживали связь по интернету, поэтому я точно знал что он дома. Хозяева встретили меня приветливо и выделили комнату в своём большом доме, что стоял на отшибе, чтобы шум от деревообрабатывающих машин, которые стояли у них во дворе, не мешал соседям. Кроме деревообработки они ещё имели маленький сувенирный магазин в городе Вайт-Хорс. За три года Флориан – бородатый, плотный, вечно жующий табак, не изменился, жена его тоже, а вот зародыш из её живота сейчас живо бегал по двору, гоняясь за щенками. Да, отдав концы, мы не умираем насовсем, как поёт Высоцкий, и если не вселяемся в какой-нибудь баобаб, и даже если не оставили детей (по глупости или по болезни) – наши стихи, книги, построенные дома и посаженные деревья продолжают жить.
Мне всегда жаль людей, не оставивших ничего, кроме плохой памяти о себе. К счастью, их не так уж много.
Флориан свозил меня на своём катерке на рыбалку, и мы, поймав две большие форели, вернулись. От него я узнал, что один человек по лицензии может ловить только две рыбины в день. Точнее, ловить он может ради спортивного интереса хоть сколько, но тут же выпускать, если не хочет получить большой штраф. Дома Флориан довольно мастерски разделал рыбу, выбросив голову и плавники. Несмотря на мой совет сварить уху, они пошли на корм белоголовому орлану, сидящему неподалёку, на верхушке дерева – красивая птица.
Несмотря на радушие хозяев, через два дня я отправился дальше.
Следующий более-менее крупный город, Вайт-Хорс, получил своё название из-за реки, протекающей здесь через огромные валуны. Её пенящиеся струи показались кому-то похожими на гриву белой лошади. В этот день я доехал до моста через реку Юкон, знакомой всем по рассказам Джека Лондона. Последние 200 километров я проехал в роскошном, чёрном лимузине, проехавшем уже мимо, но вдруг вернувшимся. Водитель ехал на заказ и ему было скучно одному, я рад что доставил ему пару приятных часов. Он оказался украинцем, рождённым здесь, и не разу не бывшим на родине предков, поэтому ему было интересно всё о ней. Мы говорили на англо-украинском: на русском он говорил так же, как я по-украински. Украинский я понимал, но отвечать мог только по-английски. Он дал мне свой адрес и высадил возле моста, где его ждали клиенты-японцы.
Перекусив, я перешёл мост и увидел музей, где познакомился со служащей – миловидной молодой индианкой. Она показала мне все малочисленные экспонаты, посвящённые культуре проживающего здесь племени. Оказывается, здесь ещё недавно девушку, достигшую половозрелости, уводили на полмесяца в тайгу, где она в одиночестве должна была выжить в шалаше без запаса продуктов.
В 90% они становились умелыми жёнами, в 10% становились сытыми медведи. Этот обычай ушёл в прошлое, но чтобы совсем не забыть свою культуру, здесь каждый год организовывают лагерь для подростков-индейцев, где старшие учат их как разводить костры, разделывать рыбу, мастерить поделки и снасти. Как раз было время такого кэмпа, и я, дождавшись конца рабочего дня девушки, поехал с ней туда.
Лагерь был расположен в лесу на берегу реки, в нем обитали 7 взрослых и около 15 подростков, они жили в стационарных палатках, но сейчас все были на уроке – учились готовить рыбу для вяления. Урок проходил под большим навесом, где горел костёр, отгоняя многочисленных комаров.
Инструктор – женщина лет пятидесяти, довольно ловко отделяла мясо от скелета, но сахалинские аборигены сразу же бы забраковали её работу: они делают это одним движением острого ножа, без ёрзания, тогда зелёные навозные мухи не имеют шанса внести яйца в гладкий срез. Здесь же мух не наблюдалось, и надрезанные затем поперёк ярко-красные рыбье филе выглядели, как пулемётные обоймы. Уже слегка повяленную рыбу студенты поджаривали на костре и с аппетитом ели.
Угостили и меня, но сухая, не солёная рыба не показалась мне деликатесом, и я спросил почему они не коптят её. Они ответили, что их предки никогда не делали этого, а от костра она и так слегка пахнет дымом. Да, но разве сравнишь это с настоящим копчением, поэтому я решил сделать им подарок, построив примитивную коптильню. Два часа земляных работ, и принимайте работу, братья-индейцы. Кто захочет попробовать сделать такую же у себя на даче (правда для этого нужен холм), вот описание: от подножья холма к вершине выкапывается канавка, накрывается ветками и засыпается землёй – это дымоход. Внизу сооружается что-то типа печки, вверху, за неимением бочки – сооружение из камней и веток, куда вешается или ложится рыба. Для копчения хороши опилки или гнилушки фруктово-ягодных деревьев, но ни в коем случае ни хвойных. Длина траншеи должна быть не менее трёх метров, если не хотите получить горячее копчение (что, впрочем, тоже неплохо). 90% успех гарантирую, во всяком случае наутро мы уже снимали пробу – всем понравилось, а вот литр икры «пятиминутки» мне пришлось забрать с собой, никто не захотел пробовать «рыбьи яйца». При разделке рыбы индейцы сразу выкидывают все внутренности, голову и плавники, и только в голодный год, варя рыбный суп, бросают туда икру.
Коптилку я сделал вечером, и поставив палатку рядом с другими, лёг спать, планируя завтра отправиться дальше, но наутро индейцы раненько разбудили меня и предложили поехать на рыбалку. Я не отказался, и не пожалел: полтора часа на моторке по очень красивым местам, затем доставание из сетей огромных бордовых рыбин, заснято на мою видеокамеру, вот только жалко, когда бьют бедных рыбин деревянными колотушками по голове, прежде чем выпутать из сети – чтобы не брыкались. И ещё, помню, перед перед выбором очередной сетки я попросил рыбаков высадить меня на берег, чтобы я мог снять их издали, а тут как раз на другом берегу показался огромный бурый медведь, и поплыл в нашу сторону. Рыбаки в шутку завели мотор и помахали мне рукой – гудбай, может увидимся позже, а может и нет, ведь у меня с собой только видеокамера.
Вернулись мы с хорошим уловом, ведь для индейцев другие лимиты на рыбалку и охоту и даже налоги, что кстати справедливо, но они всё равно недовольны и недолюбливают белых, правда в меньшей мере чем индейцы в Штатах.
Попрощавшись с лагерем (кстати один пацан, лет 12, всё порывался уйти со мной, и аж заплакал когда его не отпустили), я поехал дальше, и уже к вечеру был в городке Датсун. Переправившись на пароме на другую сторону реки, я заночевал в землянке, построенной любителями покурить «травку», которые, несмотря на то что я не принадлежу к их когорте, пустили меня на одну ночь.
Аляска
К обеду следующего дня я пересёк границу Аляски в местечке Покер Крик. Служака на границе в течении получаса мурыжил меня всякими вопросами и не хотел пускать, так как у меня одноразовая виза, но в конце концов, проконсультировавшись с начальством, смилостивился. Еврей из Израиля, который довёз меня до границы, дождался-таки меня, иначе мне долго бы пришлось ждать следующую машину, так как основной поток идёт через Канаду на Аляску через другой переходной пункт. Эта дорога идёт по горному хребту и даже не заасфальтирована, что кстати для Аляски не редкость. Сверху открываются виды на бесконечную, как в Сибири, тайгу. Звери здесь непуганые, и то и дело выходят на дорогу, но когда я увидел дикобраза, то попросил водителя остановился, чтобы заснять его на видео. Когда я подошёл поближе, дикобраз неуклюже полез на дерево, да и не нужна ему большая скорость, только неопытные молодые хищники, имеют иногда неосторожность атаковать его, но получив стрелу-иглу в нос или глаз, надолго запомнят: мяса там намного меньше чем иголок.
Проехав часа два, мы увидели на развилке маленький посёлок с заправкой, и как ни странно, в посёлке не было ни одной души. Здесь я и решил переночевать в каком-нибудь здании, что намного безопаснее, чем в палатке: ведь на Аляске людей намного меньше, чем диких зверей.
Сварив в камине ресторана суп и компот из собранных по соседству грибов и ягод, я спокойно уснул. Наутро, побродив по заброшенным гаражам и домам, я ещё раз убедился, что американцы живут расточительно. Вещи, запчасти и машины, брошенные недавними жителями, в России бы служили ещё лет десять.
О том, что здесь произошло, я узнал после того, как дошёл до следующего посёлка. Оказывается, ёмкости в которых хранился бензин, прохудились, и просочившееся топливо загрязнило почву. Чтобы не возмещать ущерб, хозяин заправки подал на банкротство. Когда не стало заправки, туристы стали проезжать мимо ресторана и сувенирного магазина, поэтому те тоже закрылись и переехали на другое место. Такая вот эколого-социальная трагедия. Порасспросив ещё жителей, я узнал, что здесь живут две русские женщины, и узнав их телефоны я позвонил и договорился с одной из них о встрече.
Марина заехала за мной после работы, и привезя домой, познакомила с мужем-американцем. На её примере можно поучиться другим русским женщинам, мечтающим выйти замуж за иностранца, как обрабатывать доверчивых простых американских мужчин. Она жила на Украине и имела троих детей от неудачного брака. Однажды подруга посоветовала ей познакомиться по интернету с иностранцем, и предложила свою помощь по переписке, так как английский «невесты» практически был на нуле. И вот результат, она уже 2 года живёт на Аляске со своими тремя детьми и муж уже слегка говорит по-русски, так как у неё язык «не идёт». Я угостил их икрой, и поделившись рецептом, на следующий день отправился дальше, зайдя на пару часиков ко второй русской женщине – Татьяне, у которой примерно такая же судьба, но один ребёнок. Эти женщины не дружили, что свойственно русским. За пределы посёлка я вышел уже после обеда и шёл часов 5 по безлюдной дороге, редкие машины упорно не хотели останавливаться, их проехало всего штук 10, и если учесть, что за это время я увидел четырёх медведей и одного лося, то у меня было немало шансов, заночевать в палатке с ними по соседству. Хорошо хоть чтобыла не весна, когда медведи голодные, а у лосей гон, а лоси здесь огромные.
Немного о технике безопасности в лесу
Лосиху с детёнышем и лося во время гона по опасности можно сравнить с трактором, управляемым пьяным трактористом. Медведицу с детёнышем тоже стоит обходить стороной, а вот убегать не советую – это только пробудит их охотничьи инстинкты. Скорость медведя в лесу намного больше нашей, за одним исключением – если бежать наискосок вниз по холму – для медведя это самая неудобная позиция.
Забираться на дерево, спасаясь от животных – можно, но надо учитывать, какой толщины оно должно быть, чтобы его не свалила тонна бешеного мяса вооружённого рогами, а также то, что медведь хоть и не кошачьей породы, но по деревьям лазит неплохо. Вы должны забраться достаточно высоко, чтобы у тяжёлого медведя под «ногами» начали ломаться тонкие ветки. Сидя на ветке, вы потом должны молить Бога, чтобы медведя отвлекла какая-нибудь другая добыча. Ну а ревнивый лось, загнавший на дерево потенциального противника, или лосиха, охраняющая своих детей – уйдут очень скоро.
Ну а если вами решит заняться росомаха, то вас кроме оружия не спасёт ничего. Этот небольшой хищник настолько силён, что затаскивает на дерево вдвое большего чем он оленя, и настолько бесстрашен, что вступает в схватку с вдвое большим по весу медведем. Охотники также говорят, что из всех животных только росомаха может смотреть в глаза человеку. Надеюсь никому из читателей не придётся использовать эти знания на практике, но, как говорят китайцы: «информирован – значит, вооружён». У меня же кроме этого вооружения было ещё мачете и фальшвеер, каким я однажды отогнал медведя на Сахалине.
Дальняя дорога на Север
В эту ночь мне, к счастью, ничего из моего арсенала не понадобилось. Уже в полумраке возле меня остановился большой грузовик, его водитель – молодой человек лет 25 возвращался домой в Фаербэнк, с ним ехала его жена и трёхлетний ребёнок, так что подбирая незнакомца он рисковал и их жизнями, спасибо ему большое за его доброе сердце. Узнав что я русский, он сказал что у него есть русский приятель, который правда живёт километров 15 в стороне.
Мы въехали в город почти в полночь. Заехав на заправку, он решил-таки позвонить Алексу, и тот сказал что я могу приехать, всё равно он не спит, так как ждёт друзей из Калифорнии, которые вот-вот должны подъехать. Заправщик, присутствующий при разговоре, сказал, что живёт в том же районе, и закончив работу в полночь, может подвезти меня – избавил молодую пару от лишнего крюка. Алекс и Ольга встретили меня хорошо, стол был уже накрыт к приезду гостей, которые приехали на трёх машинах через 15 минут. Они решили переехать сюда насовсем и построить дом рядом. Их приезд омрачило лишь то, что сдавая задом, они задавили одну из трёх хозяйских собак.
Дом располагался на отшибе в тайге, и собаки здесь просто необходимы, иначе мишки будут «стучаться» в двери каждый день. Да, чего-чего, а непуганого зверья на Аляске хватает. На столе сегодня было и свежее оленье мясо, и медвежатина, и лосиная колбаса, которую кстати мне потом дали в дорогу. На следующий день отоспавшись и пообедав, хозяева повезли гостей показывать окрестности, заодно вывезя меня в северную часть города.
Помню, пошёл дождь и женщины всё жалели меня: мол, босиком, в шортах – вымокнешь, а ночи уже холодные… Спасибо, сердобольные люди, ваша любовь согревает меня. Под дождём мне пришлось идти совсем недолго, вскоре меня подобрал мужчина, который очень любил рыбалку. Чтобы совместить приятное с полезным, он приложил немного усилий и теперь он владелец, менеджер и рабочий (в одном лице) в своей тур.компании, и в летний сезон теперь почти всегда имеет клиентов, которых возит с собой на рыбалку.
Потом меня подобрал неудачливый сплавщик, его байдарка получила пробоину и затонула, после чего он три дня выбирался через тайгу к своей машине и теперь едет к реке, чтобы, прихватив оборудование для ремонта, подняться с кем-нибудь на моторке к затонувшей посудине, и починив вернуться сюда.
В кузове его грузовичка мы и переночевали на берегу реки. Он был удивлён тем, как быстро я приготовил жаркое из грибов и компот из ягод, и раздосадован тем, что имея спички, но не имея знаний, шёл голодный через тайгу, полную еды.
Наутро, пожелав ему удачи, я отправился дальше, и заночевал в маленьком посёлке под названием «холодная нога», что уже за Полярным кругом. Здесь полно брусники, и кое-где растёт красивый сиреневый ковыль. Наутро, часа через два ходьбы по каменистой и пыльной дороге меня подобрали охотники, с которыми я затем ехал часа четыре по трассе, вьющейся вдоль нефтепровода. Дорогу то и дело пересекали медведи, олени, дикие козы, так что подстрелить зверя здесь не составляет труда.
Высадив меня, охотники постреляли немного в воздух, чтобы, отпугнув животных, получить удовольствие от их выслеживания, а я пошёл дальше.
Подойдя к трубопроводу, я снял на камеру детали опор, на которых он держится, больше не из-за технического любопытства, а чтобы увидеть, среагирует ли кто на приближение к действительно стратегическому объекту потенциального террориста. Могу вас заверить – вывести трубопровод из строя, при желании, сможет любой школьник. Идя дальше по безлюдной дороге, я увидел стадо овцебыков, и сумел подойти к ним метров на десять, прежде чем они пустились бежать, поднимая клубы пыли. Позже мне сказали, что я подверг себя очень большой опасности, стадо, влекомое вожаком, могло с таким же успехом броситься и на меня. Год назад такой бык бросился на вездеход и атаковал его вновь и вновь, пока не издох, разбив тупую голову о гусеницы.
Часа через два ходьбы, за которые в нужном мне направлении не проехала ни одна машина, я увидел в стороне озеро, и отправился туда, чтобы сварить обед. Возвращаясь назад, я нашёл стрелу от арбалета, возле которой, как в сказке, сидела лягушка. Её счастье, что я уже пообедал. Здесь, на Аляске, охота с арбалетом очень популярна, можно представить себя первобытным охотником. Подарив стрелу водителю грузовика, подбросившему меня, я доехал с ним аж до берега Северного Ледовитого Океана. По пути он по моей просьбе остановился в городке геологов, где я поговорил с рабочими и поснимал их технику. Я одиннадцать лет проработал на Севере в нефтегазодобывающем управлении и могу вас заверить – нам такая техника даже не снилась, так же как и наша зарплата может присниться американцам только в страшном сне.
Доехав до посёлка «Дохлая лошадь» (Дэдхорс), что на берегу залива Прадхобей, я ещё раз позавидовал здешним нефтедобытчикам: жильё, спецодежда, техника, еда, отдых – всё на высшем уровне, при среднем заработке 5000 долларов, что в два раза превышает заработок на «Большой земле». Наши же северяне получали в 3-4 раза больше тех, что делали подобную работу на материке. Водитель привёз сюда постиранное постельное бельё, и я помог разгрузить его, а он предложил мне переночевать у него в кабине, что было очень кстати – «летние» ночи здесь прохладные, до нуля градусов.
Да, когда мы только въезжали в посёлок, то увидели идущую параллельно дороге мамашу-медведицу, не чёрную – маленькую, а бурую огромную, за которой вприпрыжку бежали три малыша. Водитель остановился, чтобы я имел возможность заснять, как они, пройдя между тракторами, подошли к двухметровому мусорному баку. Медведица легко забралась в него и стала выбрасывать остатки продуктов своим детишкам, однако тут вышли люди и криком отогнали её. Случись это в России, я думаю, её просто пристрелили бы, а сирот продали в зоопарк. На следующее утро я стал снимать на видео всё подряд, но вышел какой-то менеджер, и сказал что это стратегический объект и нужно специальное разрешение, а если у меня его нет, то я должен прекратить, что я и сделал. Ну раз нельзя снимать, то нужно отправляться в обратный путь, так как суда в сторону России отсюда не ходят, для собачьих упряжек не сезон, вертолёт нанимать не по карману, а дорог к проливу, разделяющему два материка, пока что не построили.Конечно, пешком при наличии времени и снаряжения (чтобы преодолевать реки и болота на бескрайней полной зверья и комарья тундре) пройти можно, но в мои планы это не входило. Я пошёл назад по знакомой дороге, надеясь в этот раз не увидеть медвежью семью, и шёл часа три, за которые мимо проехало три грузовика, не подобрав босоногого путника. Но тут меня догнал знакомый фургон, на этот раз с грязным бельём, и довёз меня до Колд Фит, где я решил остаться переночевать. Наутро я уже хотел выйти на дорогу голосовать, но увидел троих бородатых мужиков в косоворотках. Я заговорил с ними – они оказались русскими староверами из посёлка Николаевка, что в районе Анкориджа – столицы штата Аляска. Эта встреча определила мой дальнейший маршрут, я решил посмотреть как сейчас живут русские на когда-то русской земле.
Ещё один день, и я опять в городе Фаербэнк, где посетив университетскую библиотеку, я встретил двух русских профессоров, работающих здесь по контракту.
Переночевав на территории университета, я отправился дальше и через пару часов возле меня остановился уже знакомый грузовик (тот, который привёз меня в Файербанк). В нём опять была вся семья в сборе – на этот раз они ехали в Анкоридж, так что мне опять повезло.
Осматривая столицу, я увидел пару русских магазинов и узнал, что «наших» здесь процентов пять. До посёлка Вознесеновка я добрался за два дня, и попал как раз на свадьбу. Полупьяная молодёжь остановила автомобиль, на котором я приехал, и потребовала «выкуп» у перепуганного водителя. Я посоветовал ему сказать, что он оставляет в качестве выкупа меня, на что он удивлённо спросил: «ты точно хочешь остаться здесь? Ведь ты никого не знаешь, а они пьяные!» Конечно, я остался и погулял на свадьбе, где молодёжь – несмотря на запрет стариков – то и дело наливала себе «кока-колы», которой там оставалось ровно столько процентов, чтобы сохранить цвет, остальное же было не проценты, а градусы. Люди говорили на русском, настолько же насыщенным старинными словами, как современный – русским матом. Имена людей были типа: Афросинья, Амвросий и т.п.
Наутро, осмотрев деревню из 50 дворов, я отправился в обратный путь, так как один из гостей возвращался в порт, где у него было рыболовное судно. В дорогу мне дали икры и копчённой рыбы, которой здесь у всех, как у нас картошки. В порту я увидел множество небольших рыбацких судов, принадлежащих староверам, это их исконный фамильный бизнес, довольно прибыльный, но очень опасный – рыбаки платят за рыбу утопленниками.
Обратный путь всегда короче, вот я уже в «Белой лошади», откуда направился в сторону Ниагары и доехал уже до города Калгари. Но тут по Е-майлу получил письмо от своего приятеля Альберта Астахова – главного судьи федерации «Самбо». Он приглашал меня на первенство мира, проходящее в этом году в Панаме. До чемпионата оставалось два месяца, что достаточно, чтобы добраться туда автостопом. Я вернулся опять в посёлок Литтон, где встретился с Вероникой (с которой познакомился по дороге на север), и предложил ей поехать со мной.
Мне нужно было получить Панамскую визу и решить еще кое-какие организационные вопросы, поэтому я не отказался от предложения Вероники временно пожить у неё. Поскольку мы симпатизировали друг другу, то очень скоро я стал её бой-френдом. Но вскоре пришла пора расставаться, так как она не могла бросить работу, а я договорился с «FESCO», что пойду на их судне от Сиэтла до Лос-Анджелеса, а там уж рукой подать до Панама-Сити.
Плачущая Вероника довезла меня до границы, но сказала, что не уедет, а будет в течении часа ждать меня, так как чувствует, что меня не пропустят. Как ни странно, но меня действительно развернули на 180 градусов. Дотошный офицер сказал, что моя виза одноразовая, плюс до конца действия паспорта оставалось меньше чем полгода, плюс у меня незаконно полученные калифорнийские права и банковская карточка, туристам мол их не дают.
Раздосадованный, я вернулся, и с тех пор у моей жены прозвище «Вичь» – ведьма. Она была рада, а мне не оставалось ничего другого, как попросить знакомых в российском посольстве в Сиэтле как можно быстрее оформить мне новый загранпаспорт. Следующие два месяца я хватался за любую работу, чтобы иметь деньги на авиабилет до Панамы.
На заработках в Канаде
Однажды я познакомился с двумя русскими Андреями, которые промышляли сбором и продажей цветных металлов. Я получил возможность заработать деньги честным путём, хотя сами они иногда ходили на грани риска, то есть воровали бухты кабелей на законсервированных шахтах и т.п. Риска я не боюсь, а вот разделывать, затем обжигать на костре кабеля, которые ещё могут послужить – рука не поднималась.
А вот снимать медные провода со старых, отслуживших своё, никому не нужных телефонных линий, пожалуйста. Или вытаскивать обмотки со сгоревших генераторов, моторов и трансформаторов. Затем мы везли добычу на приемный пункт и, получив деньги, честно делили их с учётом расходов на бензин. Но это было от случая к случаю. Так что когда начался сезон сборки «пайн машрум» – соснового гриба, я с удовольствием занялся этим и благодаря русской смекалке и техническому оборудованию, опередил других сборщиков.
Несмотря на то, что в то лето грибов было очень мало, я сумел заработать на авиабилет. Жил я в это время в Литтоне у своей «гёрл-френд» – Вероники. Отвезя её на работу за 100 километров, оставлял ее там, а сам возвращался на ее машине в посёлок Бостон Бар, где находилась база приёмщиков. Пайн – особый гриб, он, как утверждают японцы, усиливает мужскую потенцию, из-за чего они и покупают его у себя на родине по 150 долларов за килограмм. Перекупщики и доставщики конечно имеют своё, нам же, сборщикам, платили от 30 до 50 долларов за килограмм, что, согласитесь, тоже не плохо.
Однако надо учесть, что желающих заработать, собирая «деньги» в лесу, тоже немало, поэтому я применил следующую технологию: найдя семейку, спрятавшуюся подо мхом и аккуратно сорвав (срезанные грибы не принимаются), я доставал свой «GPS», и заносил координаты грибницы в память. Память позволяла внести 100 точек, чего вполне достаточно, оставалось только прийти сюда через несколько дней за новым урожаем. Конечно запомнить грибницу не значит «застолбить» её, конкуренты тоже не лыком шиты. Поставив свои палатки рядом с большой палаткой приёмщика, оборудованной генератором, морозилкой и весами, они спозаранку расходятся по окрестным сопкам. Этот гриб любит прохладу и растёт в хвойном лесу поздно осенью, примерно в полукилометре от наступающей сверху линии снега. Говорят он растёт только в трёх местах земного шара, во всяком случае в России я его не встречал, его особенностью является «парфюмерный запах» и то, что при жарке он не теряет в объёме, как другие грибы.
Ну вот, сезон практически закончился, до соревнования всё меньше и меньше времени, а паспорт пока не готов – повезёт ли? Заработки – заработками, но надо уделять время и «гёрл-френд». Мы навещали её родственников-индейцев, которые угощали нас свежей рыбой, как раз был сезон хода лосося. Угощали-то они угощали, но если учесть, что в остальное время года они то и дело побирались с похмелья, «занимая» у неё деньги на пиво, то в магазине она могла купить в 5 раз больше. Но не все индейцы пьяницы и не всегда. Например «Павуа» – своего рода фестиваль – мне очень понравился, особенно пение без слов, под бубен. Может это и к лучшему. что офицер тогда задержал меня, благодаря этому я попробовал самые дорогие в мире грибы, и ближе познакомился с традициями индейцев. Надеюсь, всё же мой паспорт придёт вовремя и мне не придется справлять в Канаде очередной Новый год.
Путешествие - VII (10.02- 10.03)
В Центральную Америку
Общее расстояние = 21.000км. Пешком пройдено 7.700км
маленькая хитрость
За 5 дней дней до начала первенства мира по борьбе «Самбо» в Панаме, мне позвонили из российского посольства в Сиэтле и сказали, что мой новый загран. паспорт готов. Они послали его в Канаду, на указанный мною адрес. Правда впереди были выходные, но я надеялся, что получу его вовремя. Я решил рискнуть, купил билет: Ванкувер – Хьюстон – Сан-Хосе, на день начала соревнования, однако в день отлёта паспорт всё ещё не пришел.
Что делать? Не прийти к отлёту – значит потерять билет, и я попросил Веронику отвезти меня в аэропорт, но не уходить из зала ожидания пока не улетит самолёт, так как на 95% был уверен, что меня не пустят, так как самолёт не летит напрямую в безвизовую Коста-Рику, а садится сначала в Хьюстоне США. Спрашивается, зачем тогда идти в аэропорт? А здесь была маленькая хитрость – дело в том, что если по какой-то причине вас задержат эмиграционники, то билет не теряется, а переносится на следующий рейс.
Ну вот, я со своим паспортом «Гражданина мира» свободно прохожу билетный контроль и прикинувшись дурачком подхожу к таможенникам, те, как и следовало ожидать, разворачивают меня на 180°, но выдают бумагу о том, по какой причине отказали. Ну а мне только этого и надо. Вероника рада, я тоже, переоформив билет на завтра едем ночевать к её брату, на чей адрес должен прийти паспорт, ну а если и завтра не придёт, придётся ещё что-то изобретать. К счастью, паспорт пришёл, но в аэропорту меня все равно чуть опять не повернули. Дело в том, что в новом паспорте не было, да и не могло быть положенной штатовской транзитной визы. Да и никаких виз в нём не было, так как паспорт был совсем новый. Еле-еле я уговорил таможенников «арестовать» мой паспорт и билет и выдать их мне обратно только в порту назначения. Дело в том, что я знал, что существует такое исключение из правил, и из уважения к моим знаниям и статусу путешественника офицер пошел на это. Спасибо ему!
Хьюстон, аэропорт
Старенький «кондор» за несколько часов доставил меня в Хьюстон, где я часов 5 должен был ждать следующего самолета компании «Континенталь», которая осуществляет львиную долю авиаперевозок в США. Как я написал выше, мой паспорт был изъят при вылете, чтобы я не спрыгнул в Хьюстоне и не остался в США. Я решил проверить, могу ли выйти из аэропорта без документов. Как оказалось, на выходе никто не проверяет твои документы, так что остаться и затеряться в США без документов при транзите очень легко – но это не для меня. Я походил по привокзальной площади, поговорил с таксистами (они в основном черные), а также пообщался с многочисленными чистильщиками обуви, среди которых много женщин, эта сфера обслуживания занята латиноамериканцами.
Выйти-то я вышел, а вот зайти в аэропорт оказалось не так уж просто. Дело в том, что после Нью-Йоркской трагедии, во всех международных аэропортах, могут находиться только пассажиры. Ни провожающие, ни тем более босоногие бродяги без документов туда не допускаются. Хорошо, что все пассажиры внесены в компьютеры, а весь обслуживающий персонал снабжён телефонами или рациями, так что через 15 минут мою личность уже индентифицировали. Правда ещё 15 минут потребовалось персоналу, чтобы найти мне какую-либо обувь, потому что старший менеджер ни в какую не соглашался, чтобы я вошёл на его территорию босой. Ещё 15 минут я ходил по терминалам и снимал на камеру, как обыскивают всех пассажиров, прибывающих сюда со всех концов земли. Очень тщательно обыскивают также улетающих, изымая из карманов и сумочек всё колюще-режущее, вплоть до пилочек для чистки ногтей.
Войдя в салон такого же «кондора», я с удовольствием сбросил жмущие обувки и подарил их соседу-костариканцу, который летел на каникулы домой в Сан-Хосе. Он учится в Хьюстоне, поэтому уже хорошо владеет английским. По дороге мы подружились, и он пригласил меня погостить у его отца в пригороде Сан-Хосе. Я сказал, что останусь только на одну ночь, так как мне срочно нужно в Панаму.
Коста-Рика. Cан-Хосе
Отец встретил его на старенькой «тойоте», и повез нас по ночным разбитым, плохо освещённым, душным улицам куда-то в горы. Ехали мы около полу часа, но температура в горах оказалась градусов на пять ниже. Столица Коста-Рики расположена на горном плато, которое находится на высоте около 1500 метров, так что по ночам здесь не жарко. Хозяин выделил мне комнатку в небольшом отеле, которым он владеет, а наутро угостил завтраком, так что первое впечатление о костариканцах было приятным. Природа здесь тоже приятная – горы, с разбросанными там и тут деревушками, и покрытые кофейными плантациями. Эта местность напомнила мне горную часть Вьетнама, а вот еда во Вьетнаме намного разнообразнее, как говорят сами костариканцы, они едят «рос» и «фриволь» (рис и фасоль) три раза в день, они же рассказали мне историю возникновения итальянских поселений в Коста-Рике.
Я очень торопился в Панаму, поэтому безрезультатно попробовав останавливать попутки в течении часа, сел на автобус-экспресс Сан-Хосе – Панама-Сити. Экспресс пытался развивать максимальную скорость, петляя среди выбоин, но средняя скорость его не превышала 40 км/ч. До границы я добрался за 8 часов, и еще часов за 5-6 добрался бы до Панама-Сити. Добрался бы, да «бы» помешало. Дело в том, что я отправился к границе без визы, так как на ее получение просто не хватало времени. Я конечно понимал, что у меня мало шансов уговорить пограничников пропустить меня без визы, но при удаче я все-таки успевал бы на последний день соревнования. На границе мне, как и другим пассажирам легко поставили штамп о выезде, так же легко миловидная девушка вклеила марку на въезд за 2 доллара, однако я знал, что на границе две службы – пограничники и таможенники, и вторые более грамотны. В общем, я тщетно уговаривал их поставить штамп в течении 15 минут, после чего автобус уехал, а мне предложили возвращаться в Сан-Хосе за визой, или ждать до понедельника – прихода вышестоящего начальства. Ни тот, ни другой вариант меня не устраивал, и я решил дождаться утра, который вечера мудренее. Я конечно же не был в обиде на бдительных служак, да и они были настроены благосклонно к первому русскому на этом переходном пункте. Вечером они даже сводили меня в интернет-кафе, что в 300 метрах от границы. Они явно не знали пословицы: «не пускай козла в огород», и повели меня туда по короткой дороге, в обход переходного пункта. Через полчаса в сопровождении офицера я вернулся на территорию Коста-Рики и уснул под пальмовым навесом.
Панама, без визы
В пять утра мой внутренний голос разбудил меня и сказал: «слушай, ты еще ни разу не переходил границу нелегально, почему бы не сделать это сейчас, иначе зачем было лететь, тратить 600 долларов». Действительно, для того, чтобы посмотреть Панамский канал, я мог добраться и автостопом, а ребята-самбисты улетают завтра. Ладно, решил я, кто не рискует, тот не пьет шампанское, и я-таки выпил его, за отъезд, с президентом федерации «Самбо» Михаилом Тихомировым, вот только жаль не застал Астахова Альберта, он улетел буквально пару часов назад. Встретил я также команду из Казахстана, которую привез Муслим Ундаганов, который тренировался у моего первого тренера Батырбека Сасымбаева.
Там же была команда с моей родины – Белоруссии, а также многие самбисты, чьи фамилии я раньше слышал, как победителей международных турниров. Кстати, многие известные самбисты живут сейчас в США, например Давид Рудман – автор книги «Самбо 70», он прилетел сюда из Нью-Йорка в качестве судьи.
В Панаме тоже открылась федерация самбо, а в Венесуэле она существует уже давно, с лёгкой руки Альберта Астахова, который там раньше тренировал.
К сожалению, я не застал финальные схватки, как рассчитывал едя на автобусе – соревнование закончилось часа за два до того, как я нашёл спортзал где они проводилось. Я прибыл в Панама-Сити в обед, и сразу же отправился на поиски, но Панама-Сити довольно большой город, а я ведь не знал ни адреса ни телефонов, ни испанского языка. Я расспрашивал всех подряд – полицейских, таксистов, водителей автобусов, просто прохожих. Некоторые знали об этом соревновании из рекламы в газетах и на ТВ, но почему-то давали противоречивые сведения о месте его проведения. Как оказалось, место проведения изменили за два дня до начала. Когда я, наконец, нашёл этот спортзал было уже темно, и обслуживающий персонал уже закончил работу, поэтому мне потребовался ещё час, чтобы найти гостиницу, в которой проживали участники. Когда я туда добрался, большинство спортсменов было уже в таком состоянии, когда моё появление не вызвало большого удивления. Кое-кто уже успел улететь домой, а остальные сидели в ресторане гостиницы и обмывали отъезд, кто пил за победу, а кто смывал горечь поражения.
Ещё совсем недавно сюда бы приехала сборная СССР, а теперь в списке стран, где культивируется самбо, добавилось 14 названий, но самбо от этого естественно не выиграло. Я переходил от столика к столику, где отдельно сидели представители этих стран и лишь иногда за одним столиком сидели спортсмены из разных стран, что меня весьма огорчило. Поздно ночью вернулся президент федерации Михаил Тихомиров, которого возили знакомить с ночным городом. Мы побеседовали немного и я остался ночевать в его полупустом номере. Ещё один день я провожал отъезжающих, помогая им в английском, а потом остался один на один с ностальгией по спортивному прошлому. Каждый раз, когда я возвращаюсь в Россию, у меня возникает желание опять заняться детьми, но тяга к приключениям каждый раз перевешивает, и я опять отправляюсь в неизвестность. Когда я летел в Центральную Америку, у меня наготове было два варианта продолжения путешествия: 1) пройтись по Южной Америке, 2) познакомиться с Центральной Америкой. Первый интереснее, второй опаснее. Но в любом случае надо было сначала посмотреть, как проводят суда через шлюзы Панамского канала, ведь многие туристы приезжают сюда только ради этого.
Я проехал туда со знакомым водителем автобуса, и пробыл около трёх часов. Первого судна я вместе с другими туристами ждал почти час, за это время познакомившись с обслуживающим персоналом, которые узнав, что я русский, принесли мне брошюру об истории этого канала на русском языке, притом слогом, который не оставлял сомнения, что это не перевод с английского, а произведение автора социалистической страны. Я прочитал брошюру, а также посмотрел фильм, и теперь хочу в вкратце изложить эти сведения здесь, в надежде, что кто-то прочтет с интересом.
В середине XIX века французский король подписал проект о постройке этого канала, который в будущем сулил большие прибыли его владельцам. При тогдашней технике прорыть 80 километров (за вычетом двух озер) в джунглях было не просто, к тому же мешали финансовые проблемы и нехватка рабочей силы, плюс люди умирали от малярии. В общем в начале XX века французы продали недоделанный канал за несколько миллионов долларов Соединённым Штатам, и те, достроив его за десять лет, получили право получать все барыши до конца века. Так что я не застал уже старых хозяев этого лакомого кусочка. Посчитайте сами, в среднем за проход судна владельцы канала получают 50 тысяч долларов, а их в сутки проходит, я думаю, штук двадцать.
Пусть половина этих денег уходит на его обслуживание: зарплата персонала, электроэнергия, покупка и ремонт оборудования, но и половина – немалые деньги, так что надеюсь теперь экономика Панамы потихоньку пойдет вверх, если конечно ихнее правительство не воруют, как у нас. А судоходным кампаниям тоже намного выгоднее пройти через канал, чем переться в обход Северной или Южной Америки.
Проход судна через шлюзовые камеры – довольно интересное зрелище, и я попытаюсь описать его.
Вот вдалеке появляется огромное судно, идущее как бы по земле, которое тянут идущие по рельсам шесть небольших электровозов (по три с каждой стороны), вернее судно само движется на самом малом ходу, а задача тягачей – удержать его с помощью лебёдок точно посередине, ведь большинство судов лишь на несколько сантиметров уже чем сам канал – это требование стандарта, который называется «панаминимум». Особенно интересно наблюдать, как при открытии шлюза судно быстро опускается, а держащие его тягачи, опускаются за ним по рельсам с наклоном в 45 градусов.
Я снял на камеру проход корейского судна, и хотел было уходить, как появилось следующее, с названием «Тихорецк». Мне было приятно увидеть его, пришедшего из «тихой речки» сюда, в Центральную Америку. Значит жив ещё Российский флот, а не продан весь, как говорят. Помахав рукой скучающему экипажу, я опять собрался уходить, но тут толпа туристов заволновалась, я прислушался к объявлению: оказывается, за этим судном будет идти подводная лодка, а это бывает довольно редко. Лодка была чёрной, без флага – человек 10 матросов стояли на палубе в чёрной форме, так что её принадлежность определить было трудно, да мне это и ни к чему, хотя мои друзья часто шутят, что я какой-нибудь засекреченный агент, потому что мне на удивление легко открывают визы, а босиком я хожу, чтобы привлекая к себе внимание, не привлекать внимания и иметь возможность по ночам бесшумно красться.
Говорят, что в каждой шутке есть доля правды – возможно, но не в этой, потому что я ни за деньги, ни за идеи не хочу делать вред людям. Но вернемся к теме.
Я решил для начала зайти в ближайший порт, чтобы узнать, разрешают ли местные власти заходить туда посторонним. Оказывается, зайти туда без специального пропуска нельзя, да и судов туда заходит не так уж много, – только те, что привезли груз на это побережье. Гораздо больше шансов уйти из Панамы на судне из порта, расположенного на противоположном конце канала, до которого 80 километров.
Прежде чем туда ехать, я решил поближе познакомиться со столицей. Это довольно живописный город, особенно его старые кварталы, правда и их портит вездесущая реклама пепси-колы. Панама в своём развитии ориентируется на США, поэтому реклама здесь повсюду, даже в деревнях, на маленьких бедных кафешках красуются во всю стену разноцветные надписи.
Пока я бродил по городу с камерой, меня дважды «спасали» полицейские. Они вывозили меня за пределы «опасных кварталов» и настоятельно рекомендовали не заходить в бедные и чёрные кварталы, не только в тёмное время суток – но даже и днём. Во второй раз я попросил их подвезти меня в место, которое они бы рекомендовали мне посетить. Это оказалась индейская деревня, которая стоит на втором месте по посещаемости туристами. Ничего необычного я там не увидел, такие места есть во всех странах, которые посещают туристы: сувенирные лавочки, люди одетые в национальные костюмы, устраивающие в определённое время шоу с песнями и танцами и.т.п. Но для туристов, приехавших на неделю, это и нужно. Приехав домой, можно показать сувениры и фото с индейцами.
Да, панамские индейцы отличаются от североамериканских, они очень маленького роста, не больше 1,5 метров, кстати один из них неплохо говорил по-русски – оказалось, он учился в Москве. Там же я встретил и настоящих русских, это были работники нашего посольства.
Они, как и многие другие, у кого я спрашивал мнение о Колумбии, настоятельно не рекомендовали мне пересекать эту страну пешком или автостопом, так как сейчас там опять активизировали свои действия колумбийские партизаны. Из-за их набегов стало не безопасно даже в приграничных областях Панамы. Однако я бы всё-таки пошёл туда, если бы вошёл в страну легально, а так у меня был только один путь, вернуться в Коста-Рику тем же путём, а уж потом можно было опять вернуться в Панаму легально.
С другой стороны, я не люблю ходить по одним и тем же местам дважды. Именно поэтому, когда я узнал что второй переходной пункт между Коста-Рикой и Панамой смыт при наводнении, я решил этим воспользоваться и перейти там. Этот пункт расположен в провинции под названием Боко де Торо, что на берегу Карибского моря. Я отправился туда автостопом, что заняло двое суток. Последние два часа езды лил ливень, который и был причиной наводнения. Деревня, в которой был расположен пограничный пункт, была разделена на две половины рекой, которая выйдя из берегов затопила их, при этом больше пострадала костариканская сторона. Вода уже схлынула, оставив после себя наваленные деревья, дома, и кучи ила, в которых рылись грязные свиньи и ребятишки.
Как я и ожидал, все, в том числе и пограничники, были заняты устранением последствий, разбушевавшейся стихии, так что перейти реку по железнодорожному мосту не составило труда. Как только я оказался в Коста-Рике, ко мне сразу же подошло несколько водителей грузовиков, которые наперебой стали предлагать подвезти меня до следующего города, рассказывая сказки о смытых мостах, застрявших автобусах и такси. Я сказал, что я везде пройду пешком, и стал наблюдать за жизнью деревни. Меня удивило что на лицах людей, потерявших жильё, не было особого горя, по-видимому потому, что это жильё здесь довольно легко построить. Оживление царило только возле полицейского участка, оказывается туда завезли продукты на всю деревню на три дня, и туда три раза в день собирались все жители, чтобы поесть бесплатно. К тому же там установили передвижной рентген-кабинет, чтобы выявлять переломы и ушибы.
На эмблемах костариканской полиции изображён улыбающийся полицейский, держащий за руки детей. Как ни странно, но это соответствовало действительности: со всеми бедами и проблемами простые люди обращаются туда. Я поставил палатку на сухом месте на территории полицейского участка, поужинал и позавтракал вместе со всеми, и отправился в сторону порта Лимон на автобусе.
Полностью смытым оказался только один мост, но на другой стороне реки пассажиров ожидал другой автобус, и надо было заплатить лишь за перевоз через бурную, мутную реку. В лодку садилось человек по 15, и довольные непредвиденным заработком паромщики везли их среди плывущих по течению пальм. Кстати природа плохо позаботилась о пальмах, их корневая система очень слабая и их то и дело подмывает или сваливает ветром. Автобус довез меня до порта Лимон – это большой город и расположен в довольно приятном месте, поэтому сюда заходят большие круизные суда и тогда по улицам бродят сотни туристов, на радость продавцам сувениров, фруктов и мороженного.
Благодаря этому, а может потому, что темнокожие выходцы из островов Карибского бассейна более легко усваивают языки, здесь легче найти людей говорящих по-английски. Я нашёл здесь даже говорящих по русски, хотя вероятность этого была ничтожно мала: судите сами, я зашёл в интернет-кафе, и пообщавшись с внешним миром один час за 2 доллара, на всякий случай спросил у менеджера, есть ли кто-либо в этом городе, кто говорит по-русски? Он посмотрел по сторонам и сказал, что сюда заходит иногда парнишка, у которого русская мама. В тот же момент в кафе зашла группа подростков, среди которых был и Филипп, он сразу же согласился отвести меня в магазин, где работает его мама.
Его мама, так же как и он, живо разговаривала по-испански, так как жила здесь уже лет 13, выйдя за костариканского студента в Москве. Кроме неё в Лимоне жила ещё одна женщина с подобной историей.
Этим список из трёх человек, говорящих по русски, ограничивался, как после этого верить в теорию вероятности?
Однако моя основная цель посещения порта была в том, чтобы найти судно идущее на Южную Америку. В порту я узнал, что в 7 километрах находится ещё один, в которое каждые 10 дней заходят суда с русским экипажем. Этот порт называется Мойн, и в нём в основном идёт загрузка судов бананами.
Эти перевозки в основном осуществляет фирма «Дель Монте», на чьих судах работают и русские экипажи, вернее русскоговорящие, потому что в основном это моряки из Прибалтики и украинцы!
Понятно, что бананы отсюда в Южную Америку не повезут, однако я дождался судна, потому что ждать нужно было всего одну ночь. Эту ночь я провел на берегу залива в компании рыбаков. Рано утром подошло судно, и я уговорил охрану порта пропустить меня, оставив в залог рюкзак. Капитан и экипаж были весьма гостеприимны – накормили, напоили и спать бы положили, да стоянка коротка. Контейнеры с бананами грузовики подвозят один за другим, и уже через 12 часов судно с нежным грузом пошло на Европу. Почему с «нежным»? Боюсь ошибиться, но, кажется, бананы при перевозке нужно держать строго при +4, на один градус меньше – замёрзнут, на один больше – привезёшь перезрелую «кашу». Я покинул судно с мыслью, а не договориться ли с судовладельцами и не уйти со следующим на Европу?
Однако на следующий день я получил по интернету письмо от своей канадской подруги, что она бы хотела прилететь сюда, и походить со мной несколько месяцев. С этим письмом мои колебания насчёт маршрута закончились, надо было ходить по Центральной Америке. Да, кстати, начал писать о женщине и вспомнил, как проводят моряки своё свободное время здесь во время коротких стоянок: неподалёку от порта есть небольшое кафе, которое русские моряки называют «горкой», когда стемнело, моряки предложили мне пойти с ними на «горку». Я прихватил камеру, но из-за полумрака в кафе снять почти ничего не удалось, в общем и снимать там нечего, кроме девушек лёгкого поведения. Было видно, что русские моряки здесь частые гости, девушки знали ребят по именам и знали по нескольку русских фраз, из которых «дура-дурой» была самая безобидная. Время от времени танцующие парочки исчезали в соседних комнатах, после чего моряк обычно прощался, чтобы ещё больше не минусовать свой бюджет. В общем-то сама услуга стоила в среднем 10 долларов, но до этого девушки как можно дольше пытались удержать клиента за столом, это входило в пункт её договора с хозяйкой-китаянкой.
Уборкa кофе
До прилёта Вероники оставалось две недели, поэтому я в течение дня добрался до Сан-Хосе и устроился на уборку кофе, чтобы совместить приятное с полезным. Ну полезного получилось 5 долларов в день, притом что лучший сборщик зарабатывал 6 долларов. Приятного: палящее солнце, тяжелая корзина впереди на лямках, на наполнение которой уходит полтора часа, сколько корзин собрал – столько долларов в конце дня и получил. Ну, конечно, общение со сборщиками-никарагуанцами, приехавшими на заработки, и поездка с хозяином плантации на завод. Здесь кофейные ягоды взвешивают, затем высыпают в воду, которая влечет их в что-то типа мясорубки, которая отделяет два кофейных зерна находящиеся внутри «ягоды» от оболочки, оболочки же затем идут на корм дождевым червям, как и в Новой Зеландии, а зёрна раскладывают на горячий асфальт, или пропускают через сушильные печи, затем запаковывают в мешки.
Это и есть кофе-сырец, которое потом различные компании жарят разными способами, давая различные громкие названия.
Ночевал я в палатке прямо на кофейной плантации, а на ужин меня всегда приглашал хозяин. Проработав неделю я послал письмо Веронике, чтобы летела в Манагуа.
Никарагуа
Я в течении одного дня добрался до Риваса, что в Никарагуа, в получасе езды от границы. В Никарагуа бывшим Советским гражданам виза не нужна, плати 7 долларов и иди. В Ривасе я заночевал на берегу озера, рядом с шумным кафе, где тусовались дешевые проститутки, так что до полуночи мне уснуть не удалось. Наутро я сплавал на пароме на остров Менетепе с двумя вершинами вулканов и переночевал там на ферме. Там разводили дойных коров и изготавливали что-то типа брынзы. Кстати, дояры в Никарагуа – мужчины. Прежде чем начать доить, они приводят к корове телёнка и привязывают так, чтобы он не доставал до сосков, а бедная корова-мама думает, что дает молочко ему. К заднице дояра привязан одноногий стульчик, смешно болтающийся при ходьбе. Наутро я вернулся в Ривас и случайно нашёл благотворительное учреждение, где нужны были волонтёры для ухода за детьми до пяти лет, брошенными родителями. В этой бедной стране это не редкость – филиал этой организации расположен на берегу озера Никарагуа, его возглавляет сестра Филас – монахиня из Сиэтла, для которой испанский за 12 лет стал родным языком. Здесь было 25 детишек и за пять дней, что я там пробыл, я починил всё, что смог, чем монахиня осталась очень довольна. Вероника вскоре написала что прилетает не в Манагуа, как я просил, а в Сан-Хосе, так-что опять надо возвращаться в Коста-Рику.
Опять Коста-Рика
От границы Никарагуа до столицы Коста-Рики я добрался за один день. Моя подруга Вероника прилетала завтра, 17 января, так что у меня был день в запасе, который я провел в общении с русскими, пришедшими в клинику к Сергею. Здесь во время моего отсутствия ничего не изменилось, немногочисленные русскоговорящие живут разрозненно и почти не общаются. На следующий день я встретил Веронику в аэропорту, и в первый же день она подвернула ногу, когда мы осматривали город. Она никогда раньше не выезжала за пределы Канады и сейчас попала в другой мир, где я должен был переводить ее за руку через улицу, или бы она попала под машину. Водители здесь, естественно, не останавливались, как в Канаде или Штатах, как только пешеход ступит на пешеходный переход. Подвернув ногу, она долго удивлялась – как это возможно, что в асфальте есть дыры. Побродив весь день по городу, мы отправились ночевать в клинику, а перед этим зашли на уже закрывающийся рынок, оттуда вышли с полными пакетами фруктов, которые моя спутница никогда не видела раньше – фрукт Нони и др. Ее удивило, что они лежат прямо на земле, и их цена, которая перед закрытием рынка всегда меньше.
Карибское побережье
На следующий день мы с Вероникой отправились автостопом на Карибское побережье Коста-Рики, и добрались туда за два дня. Я решил сразу же подвергнуть мою спутницу испытанию, чтобы потом знать, на что насчитывать. Сначала мы шли под палящим солнцем по рыхлому песку 10 км (с вывихнутой ногой). Затем еще 5 км по тропинке в джунглях, при полной темноте, под вопли обезьян, и только по дрожащей руке я чувствовал что ей страшно и она устала, как в песне Высоцкого:
«Он стонал, но держал». Я понял, что судьба подарила мне верную спутницу, на которую можно положиться.
На следующий день мы сделали дневку вблизи рыбацкой деревеньки с темнокожими жителями – они очень приветливы, а 13-14 летние девочки очень любят позировать и кокетничать перед камерой. Здесь Вероника впервые поплавала с маской в теплой прозрачной воде с многочисленными обитателями, и ее восторгу не было предела.
На следующий день мы проехали автостопом почти до самой панамской границы, и переночевали там вблизи виллы мужчины из Чехословакии, который слегка говорил по-русски. Он посоветовал нам попробовать фрукт Нони, сказав что он очень полезен. Я думаю, он над нами подшутил, потому что, как я выяснил потом, местные его не едят, а пьют его сок, размешав с манговым или апельсиновым. Мы пытались есть его сначала сырым, а затем я запек его в костре, но термическая обработка не устранила его запах и вкус протухшего сыра. Он пахнет не так сильно, как дуриан, но намного тухлее, чем сыр «Рокфор».
Основным нашим питанием здесь были бананы и кокосы, которые очень нравились моей спутнице. В результате, когда мы через неделю вернулись в порт Лимон, она похудела на 5 кг и приобрела загар. В порту Лимон мы проведали русскую семью, и сходили в порт Мойн, где я рассчитывал встретить русское судно – но оно сбилось с графика. Мы посетили соседний поселок, где познакомились с американцем, женившимся на костариканке. Он живет здесь уже 12 лет. Мы заночевали на террасе и утром проснулись рано от разноголосого птичьего гомона, которым они пытался заглушить шум дождя. Хозяева любят птиц и у них на дворе около ста клеток с птицами, в том числе с туканами – гордостью Коста-Рики.
Вскоре хозяева проснулись и напоили нас соком Нони, который не казался уже таким неприятным, поскольку был холоден и смешан с манговым. Но в гостях хорошо, а в дороге лучше, и мы отправились дальше, на прощание сфотографировавшись с Туканом и Мартышкой. Мы вернулись в порт Лимон, где я угостил Веронику какао-бобами и показал ей мастерскую, где делали все из бамбука.
У моей спутницы был обратный билет в Канаду на 22 мая, как и у меня, поэтому у нас было всего 4 месяца на Центральную Америку и Мексику. Вылет был из Коста-Рики с посадкой в Хьюстоне, что нас не совсем устраивало, поэтому мы вернулись в Сан-Хосе и, зайдя в кассу, переделали билеты, с тем чтобы вылетать из Хьюстона. Теперь наш путь лежал на север, куда мы и отправились – как всегда, придерживаясь поговорки «для пьяного возчика сто вёрст не крюк». До тихоокеанского побережья мы добрались за 2 дня без особых приключений, и отправились вдоль него в сторону Никарагуа по уже знакомой мне дороге. Вдвоем нам удалось добраться до границы намного быстрее, так как водители охотнее останавливались для белой пары, чем для странного босоногого путника-одиночки.
На границе меня помнили, что однако не помешало опять взять с меня семь долларов за штамп в паспорте, который должны ставить в российскую «краснокожую паспортину» бесплатно. Такую же сумму взяли и с моей жены, как впрочем и с любого туриста, причем квитанция дается только на 3 доллара, остальное идет на «красный крест», муниципальные сборы и прочее – это всё со слов таможенников, но я больше чем уверен, что это идет в их карманы, и тех, кто закрывает на это глаза.
От границы до города Ривас всего полчаса езды, затем ещё час пешком, и вот мы пришли в приют для детишек, где я был волонтером. Я решил привести туда свою спутницу, так как она медсестра, а некоторые детишки нуждались в мед.помощи.
Мы пробыли там дней пять и уехали в Манагуа. В столице я нашел Российское посольство и мы зашли туда в гости, чтобы моя спутница могла убедиться в русском гостеприимстве, которое не заставило себя ждать. Немногочисленный персонал принял нас радушно, нас покормили русскими продуктами и разрешили пожить на территории на время осмотра столицы.
Нашим гидом на это время стала симпатичная москвичка Юля, которая здесь работала. Она тоже любит путешествовать, может быть поэтому симпатизировала нам.
Днем мы осматривали город, а вечерами я показывал свои фильмы сотрудникам посольства. На второй день прибывания Юля познакомила нас с русской общиной, насчитывающей не более 10 человек – это были женщины, в своё время вышедшие замуж за иностранных студентов. В то время Россия дружила с Никарагуа, пожелавшей встать на социалистические рельсы. Никарагуанские хлопцы довольно симпатичны и веселы. Так что не удивительно, что молодые девчонки решили уехать с ними за границу. Правда не думаю, что ребята сказали невестам всю правду о своем материальном положении, и о том, что Никарагуа очень бедная страна. В результате эти женщины мучаются (как они говорят) здесь уже около 10 лет, сменили по 2-3 мужа, нарожали симпатичных ребятишек, говорящих на русском и испанском, а уехать отсюда не могут. Из-за нехватки денег, и из-за перемен в России, они просто боятся возвращаться.
Немного политики и женских проблем.
Следы дружбы с Россией видны в Никарагуа до сих пор – на улицах Манагуа частенько можно увидеть старенькие «Лады», а в воинских частях (и не только) – много орудий убийства под названием «Калашников». В свое время Россия поставляла их дружественной стране, чтобы отбиваться от капиталистического соседа Гондураса. Но однажды те тоже попросили Россию о помощи, и «сердобольная» Россия не отказала, чем сильно обидела Никарагуа. Теперь с обоих сторон пули летят из стволов, выпущенных в России.
Ознакомившись с достопримечательностями столицы, мы уже собрались уходить дальше, но Вероника сильно заболела. Спасибо большое Российскому посольству и русским женщинам, которые помогли найти дешёвую больницу, а также помогли с транспортом. В тот же день, пройдя обследование, моя жена легла на операцию. Операция была несложная, типа аборта, но врачи не рекомендовали в следующие 10 дней большие физические нагрузки. Чтобы другие женщины не повторили эту ошибку, расскажу, из-за чего произошла болезнь. По совету своей сестры, чтобы во время путешествия не иметь месячных, Вероника сделала гормональный укол, который останавливает их на 3 месяца. Укол делается в матку, и из-за этого у нее начался воспалительный процесс, возбуждающий острые боли – слава Богу, все хорошо кончилось. Правда консульские работники напугались, что мы захотим остаться у них еще на 10 дней, и предложили позвонить в Канадское посольство, но мы решили двигаться дальше, несмотря на то что русские женщины настоятельно советовали поберечься. На следующий день мы дали обещанное интервью в республиканской газете «La-Pressa» и двинулись на север. Пройдя пару часов мы увидели купола цирка, показавшиеся мне знакомыми, мы подошли поближе и я узнал передвижной цирк на льду, который я посещал в Панаме.
Русский цирк
Я решил показать своей еще не окрепшей спутнице Русский цирк, и мы зашли на площадку. Правда артистов еще не было, кругом суетились мексиканцы, которые за 24 часа должны были смонтировать все оборудование и наморозить лед. Мы решили заночевать здесь, и я воздвиг маленький купол своей палатки рядом с огромным куполом цирка. Затем мы сходили посмотреть животных, и взяли взаймы у медведей арбуз и пару бананов. Наверное, в наказание за это, к нам под утро тоже пришли непрошеные гости – группа подростков, и попросили денег, а когда я отказал – выдернули колышек палатки и убежали.
К обеду подошли первые артисты, это была девушка из Белоруссии, выступающая с медведями и ее напарник, играющий Тарзана. От них мы узнали, что, возможно, цирк скоро закроется, поскольку хозяин-мексиканец сильно заболел и отошел от дел, а его родственники потихоньку разворовывают цирковое имущество.
Представление начиналось в 5 вечера. Вероника неважно себя чувствовала, поэтому мы сняли палатку и остались на территории, наблюдая за очередью, которая, несмотря на дороговизну билетов (около 10 долларов) была довольно длинной. Всем было интересно посмотреть на лед, где катаются русские, плюс невиданные звери. Представление началось почти при аншлаге – оно было хорошо поставлено: свет, костюмы, техника, всё было на должной высоте. Но вот русским было лишь название цирка «Цирко де Руссо» и артисты. Музыка и костюмы были американскими, этот цирк гастролирует по Центральной Америке уже три года, так что многие «Латинос» думают, что русские катаются на льду в американских костюмах с медведями в обнимку. Артисты не раз предлагали сменить костюмы, но они люди подневольные, а хозяин считает, что так лучше.
Все эти сведения мы почерпнули из беседы с артистами, когда они увезли нас после представления к себе в гостиницу, где они расслаблялись после трудового дня за пивом с шашлыками. Вместе с ними отдыхал и сын хозяина гостиницы, который разрешил нам поставить палатку во внутреннем дворике. Когда к полуночи, изрядно подвыпив, он собрался ехать за очередной порцией пива, я предложил ему свои услуги в качестве шофера. Он не отказался, и я с полчаса катался на его 500-ом мерседесе. Понятно, что в любой бедной стране есть богатые люди, но надо сказать, в Никарагуа их не так много, как скажем в Индии. Я ушел спать, привезя ребятам пива, а они еще долго сидели, чему я был весьма удивлен: ведь завтра опять три представления, правда все они вечером.
Наутро мы ушли по-английски – не попрощавшись, так как прощаться было не с кем, все отсыпались. Манагуа раскинул свои бедные кварталы на многие километры, поэтому мы вышли за пределы города только к вечеру, и заночевали возле какой-то лачуги. Вероника по прежнему еще была слаба, и все время хотела пить – хорошо, что она привезла с собой обеззараживающие воду таблетки, потому что кокосовые орехи, которых полно вдоль дороги в деревнях, здесь, в городе, были все съедены.
На следующий день нам повезло, через пару часов ходьбы нас подобрала грузовая машина, перевозящая домашний скарб, и мы с комфортом устроились в кузове на диване, вместе с симпатичной парой и двумя детишками. Мы стали общаться, что с моим опытом и знанием ключевых испанских слов позволяло разговаривать с полчаса на бытовые темы.
Но тут я услышал, что Даниил (имя мужчины) сказал детям чтобы не баловались, назвав их Боря и Наташа. Я тут же спросил на русском языке, были ли они в России. Он очень обрадовался и ответил на ломанном русском, что да, он учился три года в Воронеже и сына назвал в честь преподавателя, а дочку по имени своей русской подруги. Мы собирались доехать с ними только до города Лион, откуда они поворачивали к океану, куда переезжали жить к родителям жены, но по случаю его «русской учебы» решили принять приглашение погостить. К тому же Веронике надо было окрепнуть. Минут через 45 мы доехали до довольно большой рыбацкой деревни, где белых туристов, судя по реакции соседей, еще не бывало. Мы погостили в этой деревне дня три, пока Вероника не поправилась. За это время мы побывали у всех родственников Даниила и теперь я имею полное представление о быте этой деревни.
Жизнь рыбацкой деревниОсновной промысел аборигенов – рыбная ловля в море и ловля мальков (если это можно назвать ловлей) марлевыми сетями в устьях и заводях рек. Мальки мельчайшие, только что вылупившиеся из икринок.
Когда я подошел к рыбакам и увидел пластмассовые ведра, то долго не мог понять, что это там за кисель. Даниил мне потом объяснил, что эти мальки очень быстро растут и через три месяца весят уже по 1 кг. Но местные их не разводят, свою рыбу порой некуда сбывать, да и местная песчаная почва не позволяет сделать хорошие пруды.
Во время сезона ловли мальков (я не знаю сколько их в году) владельцы рыборазводных ферм приезжают и увозят мальков поближе к городу, где полно туристов.
Как и во всей центральной Америке основной пищей здесь является фриволь и рос (фасоль и рис). Хлеб здесь заменяют кукурузные лепешки – тортии, которые продаются на каждом углу; их можно есть только свежими, затем они очень быстро каменеют. Из кукурузы, которая здесь растёт во всех огородах, как в российских деревнях картошка, также делают питательный напиток, который обычно выпивают на завтрак. Его делают из муки крупного помола, которую затем поджаривают (для цвета), или добавляют туда муку из какао-бобов. Ну и конечно же у всех на столах есть рыба. Да и в других деревнях, которые расположены далеко от моря, я не видел чтобы люди явно голодали, у всех есть либо куры, утки, индюки, либо свиньи и коровы, так что страна хоть и бедная, но голодных можно увидеть только в городах. Ну с холодильниками и другой бытовой техникой конечно напряженка, но «предмет первой необходимости» – телевизор – есть практически в любой бедной лачуге. Из «ящиков» постоянно несется веселая музыка, с которой они встают и засыпают.
Мне понравилось, как раздают пищу в семьях во время завтрака, обеда и ужина. Пища, как правило, готовится на огне женщинами, и как только она готова, все становятся в очередь со своими чашками – самые маленькие стоят первыми и так по возрастающей, все 10-12 детей. Мы хоть и гости, получаем пищу в конце, перед взрослыми, места за столом всем не хватает, поэтому все садятся где придется. После еды, каждый сам моет свою чашку – в грязную чашку еду не положат. Спиртными напитками здесь не увлекаются, хотя в принципе они имеются в каждом доме, это бражка изготовленная из той же кукурузы, ее просто заливают водой и оставляют бродить под солнцем в открытых кастрюлях или чанах. Перебродившую массу отцеживают и пьют, а в некоторых семьях гонят самогон – это не противозаконно, как у нас.
Хорошо что «ники» (они себя так называют) не подвержены алкоголизму, страшно подумать что здесь было бы, если бы они напивались как русские – ведь у каждого на поясе или в руках полуметровые мачете. Они говорят: «мы, ники, рождаемся с мачете в руках». Кстати, я пытаюсь вспомнить, видел ли я хоть одного полицейского в этой стране, и не могу припомнить. Также я их не видел в городе Лион, который посещают много туристов, так как это первый город основанный здесь испанскими колонизаторами. Вообще-то они высадились на атлантическом побережье (тогда не было Панамского канала), затем на повозках перебрались сюда, основали город и уже отсюда отправились в кровавые вояжи по Центральной Америке. Лион изобилует христианскими церквями, где конкистадоры молились, прежде чем идти убивать язычников, поклоняющихся солнцу, и на его узких улочках еще кое-где сохранилась брусчатка, положенная в те времена.
Гондурас
Вскоре мы добрались до границы Гондураса и пересекли ее без всяких проблем и вымогательств со стороны пограничников и таможенников. Гондурасскую визу мы (вернее я) получил в Манагуа, хотя, думаю не составило бы больших трудов уговорить поставить штамп и без нее. Гондурас мы пересекли автостопом за два дня, не заезжая в его столицу Тегусигальпа, поэтому не могу о нем много рассказать. Бросается в глаза обилие вооруженных людей на улицах (полицейские, солдаты, охранники, а ночью бандиты). Удивляет добродушие людей и желание бескорыстно помочь.
Если провести соревнования, где можно быстрее уехать автостопом, то, по-моему, Гондурас займет первое место. Не успеешь поднять руку – тут же остановится пара машин, и не из-за денег – их никто не спросит, но и не откажется.
Все предупреждают, что на улице ночевать опасно, наперебой приглашают в дом. Так что я полностью согласен с известным комиком (правда не уверен, что он тут был), сказавшим: «не ту страну назвали Гондурасом», и: «лучше колымить в Гондурасе, чем гондурасить на Колыме». Хотя здесь очень-то не поколымишь – с работой напряженка, с зарплатой тоже. На дорогах ребятишки торгуют всякой всячиной, в том числе живыми Игуанами – местным деликатесом. Еще один прибыток для местных детей, живущих вдоль Пан-Американ Хайвея – дорожные работы. Поскольку похоже, что со дня его постройки американцами никто больше его не чинил, – то на некоторых участках асфальта столько же, сколько и ям, которые заставляют петлять водителей на разваливающихся автомобилях. Возле особо больших выбоин постоянно работают по двое ребятишек 7-12 лет – один из них носит совковой лопатой песок и засыпает им выбоины, второй стоит упершись на лопату с протянутой рукой, в которую сердобольные водители на ходу опускают монетку. Поскольку почва здесь песчаная, а дожди частые, то детишки обеспечены работой круглый год. Но думаю, что они становятся в очередь за этой работой, потому что новые дырки появляются намного реже, чем новые дети, которых здесь штампуют каждый год из-за отсутствия электричества, противозачаточных средств и других способов получить удовольствие.
Люди здесь, несмотря на отсутствие многих вещей, без которых цивилизованный человек не представляет своей жизни, весьма жизнерадостны, и нам остается позавидовать, что они все еще имеют, то что мы уже давно потеряли – способность радоваться жизни. Мы как-то не заметили, как технический прогресс, принеся нам кучу удобств в виде стиральных и прочих машин, взамен забрал у нас более важное. Слава Богу, что на Земле еще остались нецивилизованные страны, и мы можем побывать там и задуматься – не о том, чтобы дать им наши ценности, а о том, чтобы вернуться к ихним. Для этого вовсе не обязательно выбрасывать свои утюги и холодильники, просто задумайтесь – сколько ненужных вещей мы покупаем за свою жизнь, сколько часов вы проработали чтобы заработать на них, вместо того чтобы потратить это время на общение с близкими, любуясь восходами и закатами, ходя на концерты и выставки, реализуя свои похороненные таланты и делая все остальное, что доставляет удовольствие вам и окружающим.
Я не думаю, что кто-то свято верит, что все вокруг рады нашим новым одеждам, машинам и домам. Задумайтесь, что движет вами, когда вы приобретаете вещи не первой необходимости. В основном – это зависть, и желание возбудить зависть. Я бы очень хотел, чтобы хоть десятая часть людей, прочитавшая эти строки, перестала кормить её – «Зависть».
Однако, прогнав эту хитрую особу, у вас может образоваться энергетическая пустота, которую могут занять: жадность, стяжательство, злость, ревность или может опять вернуться эта хитрая особа. Постарайтесь сделать что-то хорошее близкому, или совсем незнакомому человеку, и поверьте: энергия, полученная от его благодарности, куда приятнее и полезнее энергии зависти. Если же вам не повезёт, и вы наткнетесь на существо лишенное чувства благодарности (они изредка встречаются) –пожалейте и простите его, и попробуйте еще раз (конечно не с ним – это бесполезно), и вам повезет, вы поймете истинную ценность вещей и избавитесь от вещизма, разъедающего наши души.
Приятная встреча
Вот мы уже добрались до Атлантического побережья, где собираемся пересечь границу Гватемалы. Обеденный перерыв застал нас на красивом побережье, где среди невысоких пальм, приютился небольшой ресторан, возле которого мы и приготовили свою нехитрую пищу. До границы оставался один переход, и мы решили заночевать здесь, тем более что хозяин ресторана пригласил нас на ужин.
До ужина мы совершили экскурсию на рыборазводную ферму, где отец хозяина ресторана выращивал рыбку для клиентов сына. Также мы навестили его маму, которая выращивает птицу для этого же ресторана. На стенах комнат этой «птичницы» я увидел очень хорошие картины, которые она писала для души в свободное время, хотя уход за птицами, похоже, ей тоже нравился, так же как её мужу – уход за рыбами, а сыну за клиентами. Всегда приятно встречать людей, любящих свою работу, и жаль, что большинство из нас не могут настроить себя на такую волну. Нам было жаль расставаться с этим местом. Возможно потому меня и не пустили в Гватемалу без визы, несмотря на уговоры, и нам пришлось возвращаться 200 километров, чтобы получить ее. Заплатив в посольстве за бумажку в паспорте, мы вернулись, и еще раз переночевали в этом месте, прежде чем попрощаться с Гондурасом.
Гватемала
Наутро мы сели в попутку и заговорившись, проскочили границу (пограничники не останавливают местные машины), поэтому нам пришлось возвращаться пешком два километра, чтобы поставить штамп о въезде. Мы решили пересечь Гватемалу по кратчайшему пути, не заходя ни в Белиз, ни в Эль Сальвадор, чтобы потом побольше побыть в Мексике. От границы мы направились в порт Кортес, чтобы узнать в каком направлении движутся отсюда российские суда, если таковые имеются, а также – возможно ли зайти в порт.
В порт нас не пустили, но не по причине строгих законов, а из-за того, что там проходила забастовка учителей и они перекрыли дорогу в порт, не пуская грузовики, из-за чего порт нес большие убытки. Суда же с русским экипажем сюда изредка заходили, но ждать их прихода у нас не было времени и большой необходимости. Мы двинулись дальше, и увидели большой спортивный комплекс, выглядевшим довольно богатым на фоне бедной страны. Мы зашли туда и разговорились с преподавателем – кубинцем, говорившем по-русски (когда-то он учился в России). Он сказал, что здесь работают два тренера из России, с которыми мы не преминули познакомиться. Это были: Татьяна – тренер по плаванию, и Армен – тренер по бегу из Армении. Они находились здесь по приглашению Олимпийского комитета в числе десяти других тренеров из России. Таким образом, новое гватемальское правительство намеревалось повысить статус страны на спортивном рынке. Позже мы встретились еще с тремя российскими тренерами в Гватемала-Сити, которые за год работы уже подготовили несколько чемпионов Центральной Америки, что нетрудно при отсутствии большого спорта в этом регионе. А вот олимпийского чемпиона, как они сами сказали, им навряд ли удастся вырастить, несмотря на обещания правительства, что первый олимпийский чемпион получит дом, машину и 100 тысяч долларов. Это невозможно по трем причинам: природной лени латиноамериканцев, отсутствием хороших соперников, и к тому же все здесь знают, как правительство выполняет свои обещания. Хотя деньги в стране имеются, богатая верхушка ездит на роскошных машинах и имеет яхты, особняки, вертолеты и самолеты, что выглядит весьма контрастно на фоне общей бедности. В общем, страна выглядит побогаче чем Гондурас и Никарагуа, во всяком случае здесь нет побирающихся на улицах, за исключением подростков-наркоманов в столице.
В наших изначальных планах мы не собирались забираться так далеко на запад, я имею в виду Гватемала-Сити. Но когда мы пришли на границу с Мексикой, что проходит по небольшой реке, и пересекли ее на лодке, – мексиканские пограничники, несмотря на уговоры, не захотели впустить владельца «краснокожей паспортины» на свою территорию без визы. Пришлось нам потратить еще один доллар на обратную переправу, плюс неопытный гватемальский таможенник не знал что теперь с нами делать (т.е. со мной; канадский паспорт моей попутчицы здесь не вызывает никаких проблем) и стал звонить в столицу. Правда, он старался загладить свою неопытность и скрасил наше ожидание сваренными им раками и рыбой, что он наловил в границах.
Через час пришел ответ, в результате которого в моем паспорте появилась отметка: явиться в центральный иммиграционный офис, который находился в столице, в течении 48 часов. Нам пришлось ехать автостопом от темна до темна два дня, чтобы покрыть это расстояние по плохим горным дорогам. Мы явились в офис в пятницу перед закрытием и единственный офицер, который, к счастью, говорил по-английски, сказал, чтобы мы не беспокоились – все нормально, и я могу свободно находиться в стране до срока действия старой визы. Мы заночевали в парке возле автостанции, несмотря на предупреждения прохожих, что это опасный район. Район действительно был не из лучших – нашими соседями были подростки, которые постоянно пыхали из флаконов с какими-то медикаментами, что торчал у них из рукава. Прохожие жалели их, и давали им монетки, которых хватало им на новые флаконы и еду, которой они делились с нами. Они взяли над нами опеку, правда их затуманенный мозг не соображал, что мы бы предпочли спокойно спать в 3 часа ночи, чем есть принесенную ими пищу. Мы ночевали в этом парке две ночи, а день проводили в осмотре местных достопримечательностей.
Центр столицы выглядит весьма американизировано, ну а на окраинах – трущобы, как и в других центральноамериканских городах, но в отличие от других стран, здесь довольно много скверов и обилие в них памятников.
В понедельник мы пошли в посольство Мексики, где нас огорчили, сказав, что визу придется ждать шесть недель, к тому же они не могут принять от меня документы, так как я нахожусь в Гватемале незаконно, то есть я должен был как-то закрыть штамп с предписанием явиться в течении 48 часов. По этому вопросу я решил проконсультироваться с российским посольством, которое только что открылось в Гватемале. Консул – Валерий Артишов и его жена радушно встретили нас, угостили русским борщом и шоколадом, познакомили с русскими тренерами. Правда насчет Мексики утешить не смог, сказал что лучше нам сходить к гватемальским эмиграционникам еще раз, – но и при нормальных документах, мексиканцы дают визу русским с большим трудом.
Не откладывая дело в долгий ящик, мы направились к эмиграционникам. Старший офицер встретил меня, как злостного нарушителя закона, сказав что раз я не пришел в назначенный срок, то должен платить штраф, плюс получить новую визу. Мы объяснили что уже были здесь, но он не хотел слушать, и к тому же не говорил по-английски. Хотя это и небольшие деньги, но я не люблю прогибаться, когда чувствую, что прав. Эмиграционники же считают что они всегда правы, и пообещали, что если я не заплачу, то посадит меня в иммиграционную тюрьму. Я подал видеокамеру своей жене и сказав, чтобы она снимала, сказал офицеру – ОК. Я рассчитывал, что направленная камера охладит их пыл, но нет, они взяли меня под руки и попытались втолкнуть в камеру. Посопротивлявшись с полминуты, пока двое других не взялись за дубинки, я добровольно вошел в клетку. Жаль что Вероника с испугу нажала не на ту кнопку, и не записала это на пленку. В тюрьме было еще двое темнокожих ребят из Колумбии, которые говорили по-английски. Узнав от них, что охранники не забирают деньги и кормят три раза в день, я сказал жене, чтобы она попросилась ко мне в камеру, потому что вечерело и ей пришлось бы искать гостиницу в вечернем опасном городе.
Охранники оказались покладистыми по отношению к гражданке Канады и мы благополучно переночевали, если не считать двух белых мышек в туалете, что перепугали бедную Веронику. Наутро, когда мне сказали, что я буду сидеть, пока не заплачу штраф, я сказал Веронике, чтобы она вышла и позвонила российскому консулу и рассказала о том, что случилось. Вскоре она вернулась и сообщила, что консул заготовит все нужные бумаги и через час будет здесь.
Приехав, Валерий сказал, что заплатит за меня штраф и за визу, чтобы я мог выйти, но я ответил, что не плачу штраф из принципа, и попросил его помочь разобраться, чтобы не было уронено достоинство российского паспорта.
Спасибо Валерию, мы разобрались и заплатили только за продление визы, правда на это ушел весь день, так как уровень бюрократии здесь не ниже чем в СССР. На следующий день мы подали на мексиканскую визу, а также получили визу в страну Белиз, так как мексиканскую надо ждать 6 недель. В Посольстве Мексики мы договорились, что сдав документы здесь, получим визу в Белизе. Это маленькая страна, которую можно осмотреть за 2 недели, поэтому мы решили еще походить по Гватемале.
Антигва и окрестности
Для начала мы решили осмотреть город Антигва, который являлся столицей страны, пока не был почти полностью разрушен при извержении вулкана. По его брусчатым улочкам бродит множество туристов со всего света, осматривая и фотографируя сохранившиеся здания и руины. Здесь очень приятно, отели дешёвые, поэтому туристы задерживаются на неделю. Реально же для осмотра достаточно одного дня, и вечером мы отправились дальше. Дорога на северо-восток петляет серпантином по горам, где крестьяне выращивают овощи и фрукты для старой и новой столицы. Здесь, в горах люди весьма активны и трудолюбивы, что проявляется во множестве детей и возделанных земель. В отличии от соседних стран, гватемальцы сохранили обычаи, и здешние крестьяне по-прежнему одеваются, как и сотни лет назад. Мужчины, например, одевают тёплые юбки поверх брюк, так как ночи здесь холодные. Мы почувствовали это, когда останавливались на крестьянских огородах, где с позволения хозяев вволю ели овощи. Здесь произрастает то же, что и в средней полосе России. Иногда люди приглашали нас на ночлег в свои дома, что полны детворой – в семьях здесь по 10-12 детей. Всю домашнюю работу, как правило, выполняют женщины, мужчины же весь день проводят на полях. Несмотря на большие семьи, еды хватает всем, на столах в основном овощные супы с мясом, хлеб здесь заменяют кукурузные лепешки. Мужчины после трудов позволяют себе пропустить по стаканчику кукурузной бражки или водки.
По субботам-воскресеньям большинство людей посещают церкви (разных направлений христианства). В деревнях здесь безопасно, а вот в небольших городках, когда мы ставили палатку где придется, к нам подходили полицейские и увозили поближе к полицейским участкам, говоря, что здесь могут ограбить. В это можно было поверить, так как все магазинчики зарешёчены, и продавец подает товар сквозь решетки. В большие магазины можно войти, но возле дверей обязательно стоят вооруженные охранники. То же самое на заправках, и, конечно, в банках. По дороге на тихоокеанское побережье, мы зашли на озеро Мантидатлан, известное тем, что там иногда тонут лодки, затянутые водоворотом, который возникает в центре озера в районе полудня. Впрочем возможно это лишь легенда, поддерживающая интерес туристов к этому месту. Озеро расположено в огромной впадине, что на полкилометра ниже окружающих гор, на его берегу расположен поселок, что снабжает овощами, фруктами и сувенирами несколько современных гостиниц. Мы заночевали на берегу озера, и наутро отправились дальше.
Тихоокеанское побережье
Через несколько дней мы были на побережье, где отогрелись на обжигающем песке после холодных ночевок в горах. По тихоокеанскому побережью мы отправились на юг, и зашли в порт под видом того, что хотим посетить миссионерское судно, что стояло здесь уже около недели – продавая баптисткую литературу и видео. На самом же деле мы надеялись встретить там русскоговорящих моряков.
Наши надежды оправдались – по соседству с миссионерами стояли русские, жаль что они уже готовились к отходу, и мы успели лишь перекусить с ними. Правда, на миссионерском судне тоже оказалась одна русская девушка, которая работала там уже около года. «Перестройка» разбросала людей по всему свету, плюс эмиграция белых, а затем военнопленных Второй мировой, так что русских за границей, мне кажется, сейчас не меньше, чем в самой РФ.
Пройдя по берегу океана дней пять, мы повернули вглубь материка, и вскоре опять были в столице, где как раз проходила пасхальная неделя
Пасхальная процессия
В это время сюда съезжаются множество туристов, чтобы посмотреть на красочные процессии, которые организуют прихожане всех церквей, соревнуясь – чья лучше. На это время автомобильное движение в центре города перекрывается и улицы украшаются ковром из трав, цветов, овощей и фруктов. После прохождения процессии все это превращается в месиво, поэтому следом едет бульдозер с рабочими, которые грузят все это в мусорную машину. Процессия представляет собой живописное зрелище, поэтому в ожидании ее вдоль улиц и на балконах скапливаются тысячи зевак. За неимением свободных мест на балконах, я взобрался на телефонный столб, надеясь заснять это на видео. Вот появилась пасхальная процессия – около сотни мужчин, одетых в одинаковые одежды, несущих на плечах платформу с огромной статуей Девы Марии с младенцем. В руках у каждого палка с рогатиной, на которую можно поставить (по сигналу) платформу, чтобы сменить плечо. Перед платформой идут музыканты, задавая темп и синхронность движений. Особенно нужна синхронность при поворотах на 90 градусов, здесь надо шагать абсолютно слаженно, чтобы развернуть стометровую платформу. За музыкантами идут 6 человек с длинными шестами с рогатками на концах, чтобы поднимать ими электропровода, чтобы статуя прошла под ними. Иногда провода замыкают и на платформу сыпятся искры, на этот случай на платформе сидит человек с песком и водой, чтобы предотвратить возгорание статуи и украшений. Платформа не одна, по различным улицам их носят множество, некоторые из них держат на своих плечах исключительно женщины. Надеюсь я описал достаточно, красочно, чтобы читатель мог представить себе это зрелище, однако лучше один раз увидеть, поэтому, тем кто собирается посетить Гватемалу, советую сделать это на католическую Пасху.
Попрощавшись со столицей, мы двинулись в сторону границы Белиза. Там находились всемирно известные пирамиды цивилизации Майя. По дороге мы встретили много хороших людей, попробовали мясо игуаны, а также искупались в горячих источниках
Тикал. Руины Майя
В город Санта Елена, куда прилетают и приезжают все туристы, желающие посмотреть на пирамиды, мы прибыли под вечер, и заночевали в городке флорес. Флорес фактически является частью города Санта Елены, но так как находится на острове примерно три на три километра, то имеет отдельный статус.
По узким улочкам Флореса бродят многочисленные туристы, которые любят останавливаться здесь, прежде чем ехать на Тикал, до которого отсюда 40 километров. Переночевав в палатке на берегу озера, мы отправились автостопом в Тикал. Потомки майя подвозили нас довольно охотно и к 12-ти мы были уже на месте. Вход стоил 10 долларов. Около часа мы потратили на поиски дыры в заборе, бродя по окрестным джунглям. Однако денег, получаемых от туристов было достаточно, чтобы содержать многочисленную охрану, и мы вернулись к воротам ни с чем, но всё-таки мы ходили не зря
оказывается, туристы, вошедшие на территорию заповедника после 14-ти, могут остаться там еще на один день, ночуя в отеле. Выгода от этого обоюдная. Территория, на которой расположены 12 пирамид, большая, и ее за полдня не обойти, а деньги, потерянные на завтрашнем билете, с лихвой вернутся для владельцев заповедника из платы за гостиницу и рестораны. Мы с Вероникой, конечно, ни в гостиницу ни в ресторан не пошли, а сварили ужин и заночевали в укромном месте у подножья гигантских пирамид.
Пирамиды расположены в густых джунглях на холмах, и с их вершин открывается вид на бескрайние джунгли с возвышающимися над ними остальными пирамидами. Сидя на их усеченных вершинах или ступеньках, приятно наблюдать за восходами и закатами, окрашивающими облака и верхушки гигантских деревьев в багряные тона. Я подумал, а может их построили именно для этого – ведь для никакой практической цели они не пригодны, в них нет жилых помещений. Да, у Майя был Бог-Солнце, и именно ему они приносили жертвы в виде вырванного сердца. Затем эти времена и эти нравы ушли в небытие, и джунгли быстро отвоевали свою территорию, покрыв пирамиды мхом и лианами. В XX веке их нашли, очистили и теперь их может посетить любой желающий, и сидя на их вершинах задуматься о смысле бытия. Ведь именно в таких местах человек задумывается о том, куда он идет и зачем.
У подножия пирамид, в джунглях, животные радуются произошедшим переменам. Раньше, войди они в окружающие деревни, их бы живо съели, а сейчас – пожалуйста, туристы их кормят с рук и фотографируют. Немудрено, что на территории заповедника много обезьян, опоссумов, скунсов, котаманди, муравьедов и прочей живности. Ну вот еще одна рекомендация для туристов, обязательно посетите Тикал.
Белиз
От Тикала совсем недалеко до Белиза, правда дорога туда грунтовая и вся в рытвинах, поэтому полицейская машина, которая нас туда подвозила, ехала три часа. Граница здесь проходит по реке, которая затем бежит к карибскому морю, уже по территории Белиза. Мы искупались и пообедали на территории Гватемалы, так как нас предупредили, что на другой стороне моста всё гораздо дороже.
Белиз встретил нас асфальтовой дорогой, чистыми туалетами на переходном пункте и английской речью. Как и на всех переходных пунктах, здесь нам наперебой стали предлагать поменять доллары темнокожие менялы. 70% населения Белиза – чёрные. На белизском долларе – изображение английской королевы (Белиз – бывшая британская колония), и их дают два за один американский. Цены здесь действительно высокие и население приграничного городка кормится в основоном за счет проезжающих туристов. Основная же часть белизцев живет очень бедно, но зато в Белизе бесплатное медицинское обслуживание и обучение в школах, чем они очень гордятся. Вообще такое впечатление, что Белиз изо всех сил тянется, стоя на цыпочках, чтобы казаться выше соседей, Гватемалы и Мексики. На самом деле это не так, общий уровень жизни здесь примерно такой же как и в Гватемале. Но гватемальцы ездят на заработки, поскольку выигрывают потом на обмене денег. Работу в Белизе найти можно, поскольку темнокожая часть населения работать не особенно любит, а 30% потомков майя со всей работой не справляется, особенно в пору уборки фруктов.
Кстати, пирамиды майя здесь тоже есть, но они не идут ни в какое сравнение с Тикалом, правда и плата за вход тут в пять раз дешевле, а нас вообще впустили бесплатно из-за уважения к моему паспорту «гражданина мира». Поскольку все надписи здесь на английском, плюс англоговорящий персонал, то мы узнали кое-что об этой цивилизации. Например, что полудрагоценный камень, наподобие нашего малахита, и поделки из него ценились ими намного дороже золота, а еще мы узнали о том как выглядел майя.
Было принято что у него (красивого майя) должен быть плоский лоб и скошенные вовнутрь глаза, для этого с детства им привязывали на лоб и затылок две доски, стягивая их веревками, чтобы череп становился плоским. Под переднюю доску, на переносицу подкладывали камень, благодаря чему глаза скашивались вовнутрь («что меня там давит?») Для полной красоты при совершеннолетии им выпиливали зубы, делая их треугольными. Потомки же майя, смешанные с испанцами, эти процедуры конечно же не делают, но особенной красотой тоже не отличаются.
Осмотрев руины майя, мы автостопом отправились в самый большой город Белиза – Белиз-Сити, в нем проживают 50 тысяч человек (а в столице страны Белиз, Бельмопане – всего 8 тысяч). До Белиз-Сити мы доехали часа за четыре, сменив четыре машины. Автомобили здесь останавливаются охотно, правда в надежде что турист заплатит, но и не отказываются везти, когда мы просим сделать это бесплатно.
Дороги в Белизе получше чем в Гватемале, ну а строения выглядят также бедно, отличаясь только тем что стоят на сваях. Не знаю, по какой причине темнокожая часть населения предпочитает строить дома не на земле, скорее это дань традиции, ведь их предки жили на Карибских островах, где часты наводнения. Переселенцы же из Гватемалы строят свои дома на тех же местах прямо на земле.
Белиз-Сити в основном одно-двухэтажный, и только в новой части города есть пара десятитиэтажных 5-звездочных отелей. Туристы стали приезжать сюда совсем недавно, они приезжают в основном на круизных судах, которые становятся на якорь в миле от берега, из-за неимения гавани. Смотреть здесь особенно нечего, поэтому суда больше чем на сутки не задерживаются. От судна на берег туристов доставляют скоростные катера и они несколько часов могут побродить по центральным улочкам города, фотографируясь и покупая сувениры, на радость местным рукодельцам. Еще туристы могут прямо на катере отправиться к местной достопримечательности «Blue Hole» – Голубая дыра, что представляет собой как бы колодец в дне моря, вода в котором из-за глубины кажется темно-синей. Этот колодец якобы соединяется с небольшим озером недалеко от Бельмопана, до которого тоже доставляют туристов на автобусах. Езды туда два часа, по довольно однообразной местности. Круизные суда приходят сюда три раза в неделю, с чего и кормится город.
Мы торопились в Белиз-Сити в надежде на то, что моя мексиканская виза будет готова, и мы сможем за оставшийся месяц посмотреть Белиз и Мексику. Дело в том, что у нас были билеты Хьюстон – Ванкувер. В мексиканском посольстве нам сказали, что ответа еще нет, и мы поневоле должны были путешествовать по довольно скучному Белизу. Мы отправились на юг и по дороге заехали осмотреть столицу, в которой смотреть оказалось решительно нечего, и заночевали в небольшой деревеньке по пути к морю. Хозяина домика возле которого мы заночевали, звали Гирлой, с ним жили трое детей, один из которых приемный. Домик был маленький, поэтому мы предпочли спать в палатке. Наутро Гирлой повез нас показать свой участок земли на берегу реки Белиз, где он планировал начать тур.бизнесс, возить туристов на каноэ. После осмотра участка он спросил: не хотим ли мы или наши друзья вложить 2000 долларов в закупку каноэ, чтобы потом получать прибыль? Мы вежливо отказались, и спросили почему он не возьмет денег взаем у банка, на что он ответил, что экономическая политика Белиза направлена на привлечение иностранных инвестиций, поэтому банки займов не дают.
Двинулись дальше на юг, по пути знакомясь с людьми и обычаями.
Страна в общем-то редко заселенная, население занимается сельским хозяйством или рыбалкой, но из-за отсутствия рынка сбыта живет бедно. У соседней Гватемалы и Мексики все значительно дешевле, поэтому приграничные деревушки живут за счет перепродажи. Единственное что идет на экспорт – это древесина и сахар. Апельсиновых и манговых плантаций здесь много, но плоды используются только на сок, опять же из-за дешевизны свежих фруктов в соседних странах. Эти сведения мы почерпнули от хозяина заводика по изготовлению и упаковки соков.
В одной из деревень нам сказали, что хозяин этого заводика вроде русский, поэтому мы и пошли туда, но он оказался датчанином. Но по-русски я там-таки поговорил, так как его менеджером оказалась полячка, учившая русский в школе.
Пообедав и напившись вволю сока на заводе, мы отправились в поселок Манки-риверс, до которого было километров 15. Поселок был расположен на берегу моря в устье Обезьяньей реки, поэтому мы и решили что проведем ночь и один день там, чтобы морская вода сняла зуд от комариных укусов. Сначала мы шли среди полусобранных апельсиновых садов, где поговорили со сборщиками фруктов, которые оказались нелегалами из Гватемалы. Они зарабатывали здесь хорошие деньги – десять долларов в день.
Белизцы же слишком ленивы для этой работы. Затем дорога пошла среди джунглей и стало смеркаться и один встречный велосипедист предложил нам вернуться (3 км) и переночевать в его домике, чем идти по ночной дороге, где много ягуаров и обезьян. К тому же он сказал что на берегу много сан-флай, что мы поняли как – соленые мушки. Его плохое произношение и мое упрямство сыграло с нами злую шутку: мы решили-таки идти дальше, держа наготове фальшвеер на случай атаки ягуаров. Неприятный рев обезьян преследовал нас всю дорогу, пару раз мы слышали также рычание, но это не отражалось на нашей скорости, а вот безлунная ночь без фонаря делала наше продвижение по ухабистой дороге к обезьяньей реке – черепашьим. Ближе к полуночи мы добрались-таки к переправе через реку, на другой стороне которой тускло светились окна деревни, на этой же стороне строений не было видно, также не было лодок на переправе, поэтому мы быстро поставили палатку на прибрежном песке и, сбросив липкую от пота одежду окунулись в теплую воду. Но как только мы вышли на берег, почувствовали сотни укусов! Мы попытались укрыться в палатке – но эти мошки были повсюду, от них спасала только одежда, но вы представляете, как спать тропической ночью в одежде в палатке? Я сказал Веронике, чтобы опять залезла в воду, а сам пошел искать дрова для разведения дымного костра.
Как только я отошел подальше от берега, то понял, что название этих мошек не «сан», а «сэнд флай» – песчаные. Я быстренько развел костер за границей песка, предпочитая быть покусанным сотнями комаров, которые боятся-таки дыма и предупреждают о себе писком, чем тысячами бесшумных и невидимых мошек. Затем я вытащил Веронику из воды, мы схватили палатку и перенесли к костру и остатки ночи провели в палатке, потея и чешась от укусов.
Ну вот, я описал одну из прелестей путешествий, надеюсь не отпугнув подобным образом всех желающих попробовать попутешествовать.
Наутро мы переправились на другой берег и полдня провели, отмокая в соленой воде, так как Вероника вся покрылась волдырями. Я же не подвержен аллергическим реакциям, но укусы зудели все равно. Мaнки-Ривер оказалась бедной рыбацкой деревенькой, с узкой полоской замусоренного пляжа, на котором в обилии валялись большие ракушки, что в Белиз Сити туристы покупают по 10 долларов на сувениры.
В обед мы отправились в обратный путь и в получасе ходьбы увидели большой дом на берегу реки, мимо которого вчера прошли, не заметив в темноте. На воротах проволочного забора была написана надпись, что это филиал канадского института, поэтому мы конечно же решили нанести визит вежливости.
Увидев из окна людей с рюкзаками от дома к нам отправился молодой человек и предложил войти, оказывается они с женой здесь живут и работают уже три года, исследуя жизнь обезьян, и очень довольны своей жизнью. Я помог им сварить уху из только что пойманной большой рыбины типа налима, и мы провели там часа два, похоже ребята соскучились по общению с белыми. Ребята дали нам в дорогу кой-каких продуктов, и к вечеру мы добрались до городка Манго Криг. Поселок получил название от манговых плантаций, но год назад здесь пронесся ураган, поломавший почти все деревья, теперь их выкорчевывают и собираются посадить апельсины.
Визит в порт
Переночевав, мы отправились дальше, ночуя в поселках в семьях, стараясь чередовать майя и темных, чтобы увидеть, насколько отличается их жизненный уклад. Смешанных семей здесь почти нет, не знаю какая из этих двух культур тому виной. Выходцы из Африки любят проводить время за бутылкой пива, в компании себе подобных. Потомки же майя любят ковыряться в земле или делать что-то по дому. Как я уже говорил, городов в Белизе мало, и они не производят приятного впечатления, самый неприятный из них Дандрила – Грозный, запущенный, шумный на окраине которого большая свалка, где можно купить продукты с просроченным сроком годности.
В Путешествии (даже таком скучном, как по Белизу) время идет быстро, вот уже только две недели осталось до отлета из Хьюстона, и мы опять отправились в посольство Мексики. На этот раз мне сказали, что ответ пришел: «вам отказано в визе»! Вот это сюрприз: Австралия, Новая Зеландия, США, Канада – не отказывали, а в Мексику нельзя.
У меня два варианта: 1) отправить жену домой одну, 2) пройти через Мексику нелегально.
Для начала мы отправились в грузовой порт, узнать – есть ли там какое русское судно, чтобы уйти в Россию. В порту нас ожидал приятный сюрприз, у причала стояло судно с дальневосточным экипажем. Капитан судна Олег Рыжов гостеприимно встретил нас, угостил обедом, предоставил возможность помыться и по стираться, и без сомнения взял бы нас в рейс, если бы шел в нужном нам направлении. Мы провели на борту пять часов и покинули судно перед отходом.
В этот же день мы отправились к мексиканской границе, что рядом с курортным городком Коризал. За штамп в паспорте белизцы на выходе взимают 15 долларов, после чего попадаешь на двухкилометровую нейтральную полосу, где расположена свободная от налогов зона, на которой расположились сотни магазинчиков. Однако у нас другая забота – уговорить пограничников пропустить меня без визы. Попытка закончилась безуспешно, но пограничник намекнул мне, что лучше попробовать еще раз рано утром, когда нет старших офицеров.
Делать нечего, подождем утра, надо только позаботиться, где заночевать. Мы стали ходить по магазинчикам и в одном из них нашли человека, говорящего по-украински. Он приобрел этот магазин несколько лет назад, вместе со своей женой, тоже украинкой, но которая в отличие от него была гражданкой СССР, а сам он гражданин США и имеет дом во Флориде.
Кстати, здесь почти нет магазинов, принадлежащих мексиканцам или белизцам. Хозяева их из более богатых стран, которые, пользуясь свободой передвижения, которую не имеют мексиканцы и белизцы, завозят сюда невиданные товары из стран третьего мира. Продавцы же естественно местные. Покупатели в основном из Мексики и редкие туристы, белизцы сюда заходят лишь попить дешевого пива. Дело в том, что любой товар, ввозимый в Белиз облагается 40% пошлиной.
Все это нам рассказал Иван, а я рассказал ему о новостях в России, так мы и провели время до закрытия магазина, после чего он поехал к себе домой в Мексику, сказав, что он он лично не хочет рисковать, но знает, что в машинах часто провозят нелегалов из Южной Америки в Мексику. Магазин закрыли в семь – спать было еще рано, потому мы решили посмотреть на публику в казино, которое тоже расположилось в свободной зоне.
Хотя в казино не требовался сюртук и галстук, но босиком меня туда таки не пустили, поэтому мы могли видеть только входящих и выходящих, что не очень-то интересно. И мы решили отправиться спать, но тут подъехал микроавтобус, из которого вышли красивые девушки, говорящие по-русски.
Я конечно же подошел к ним и представился, оказалось что это мои землячки из Белоруссии, танцующие в казино по контракту, с его владельцем турком. Девушек было семеро и с ними лишь один парень, почти как в сказке про белоснежку – только наоборот. Девушки торопились на работу, поэтому мы договорились встретиться завтра, если я не уйду в Мексику.
Вторая попытка, которую мы произвели утром, тоже не привела к успеху, наверное я просто мало предлагал, всего 30 долларов, но в принципе этого хватило бы, будь у меня в паспорте штатовская виза, насколько я понял из объяснения по-испански.
Оставаться дольше на нейтральной территории было опасно, могли и обратно в Белиз не пустить, поэтому мы пошли обратно в Белиз, объяснив, что мы всю ночь провели в казино.
До Коризола всего 7 километров, а если идти напрямую, через плантации сахарного тростника, то еще меньше. Мы подошли туда к обеду, как раз время чтобы навестить отоспавшихся после рабочей ночи девушек. Хозяин казино снимал для них симпатичный двухэтажный домик прямо на берегу Карибского моря, в котором некоторые из девушек как раз купались.
Берег в этом месте довольно приятный. Пальмы, зелено-голубая теплая вода. Дно, правда, глинистое, но глина очень плотная. Пару часов мы провели с девушками, которые жаловались на скуку, так как по контракту они не имели права ни с кем знакомится, ни покидать дом в темное время суток. Правда каждые две недели они менялись с другой группой, которая танцевала при отеле в Белиз Сити, где и проживали. Вторая группа в таком же количестве исполняла бальные танцы, эти же девчонки специализировались на спортивных, включая элементы акробатики. Пригласив российских девушек работать в казино, владелец рассчитывал привлечь больше клиентов.
Пообедав с девушками, мы отправились на пляж, куда подъезжали туристы на такси из Мексики. Таксистов мой вопрос о нелегальном проезде не удивлял, ответ был всегда положительным, но цена колебалась от 50 до 100 долларов. Оставив этот вариант как запасной, мы решили попробовать-таки сначала съездить получить визу в Штаты, хотя шансов на ее получение у меня было мало.
Посольство США находилось в Белиз Сити, куда мы решили отправиться послезавтра, чтобы быть там в понедельник утром. Оставшееся время мы решили провести здесь, неподалеку от границы, расспрашивая местных шустрых ребят о других вариантах перехода границы. Пока я разговаривал со шпаной, к Веронике подошел добрый старичок с палочкой, но из-за того что он говорил только на французском и испанском, она не могла его понять и позвала меня. Он оказался известным из-за своей эксцентричности бывшим миллионером, ныне живущим одиноко в небогатом домике, куда нас и пригласил переночевать.
В доме был телефон, факс, интернет и служанка, но это может позволить здесь любой, кто имеет пенсию из богатой страны. Раньше он имел несколько домов, отелей, и был хозяином всемирной организации по реабилитации бывших наркоманов. Из-за этой своей деятельности он нажил себе врагов в сицилийской мафии, которая однажды пришла в его дом во Флориде, и грозясь убить всю его семью, предложила отказаться от всей деятельности и распустить организацию.
Это было лет 15 назад, тогда ему было уже 70 лет, поэтому он выполнил эти требования, раздал все деньги благотворительным организациям (которые, как водится, вскоре забыли его). И вот результат, бывший миллионер, лауреат (по его словам) Нобелевской премии, автор многих книг, Лусьен Джейн Ингломайер, доживает, никому не нужный, в Белизе. Сюжет не нов, к сожалению.
В воскресенье вечером мы вернулись в Бейлиз-Сити, и пошли навестить вторую группу русских девчонок. Они уже знали о нас и были очень рады визиту, так как тоже скучали в своей богатой тюрьме.
Они жили в пятизвездочном отеле, но тоже без права покидать его в темное время суток. Впрочем и без этого запрета большинство из них не рискнуло бы выйти вечером в довольно опасный город, особенно для белой женщины.
Мы разбили свою палатку у моря рядом с отелем, где порекомендовала нам полиция, так как они патрулируют этот участок. Однако патруль оказался не помехой для визита к нам ночью трех подростков, они расстегнули дверь палатки и попросили подарить им камеру и часы. В подобных местах я держу мачете наготове, поэтому я выхватил его и, выскочив из палатки, кинулся вдогонку за пустившимися бежать пацанами. Они ничего не своровали, поэтому я не собирался их догонять, и как только они свернули за угол, я остановился и пошел назад. Однако уже через минуту из-за угла выехала полицейская машина, в которой сидел один из подростков. Полицейские остановились и спросили, не от меня ли убегал этот пацан?
Я в детстве тоже был плохим мальчишкой, поэтому сказал, что не знаю его, вот просто гуляю здесь с мачете, потому что знаю, что район не безопасный. Они порекомендовали мне вернуться в отель, так как здесь часто бывают нападения на туристов. Остаток ночи прошел спокойно, а наутро, когда мы готовили завтрак, к нам подошли трое ночных визитеров, и поблагодарили, что я не сдал их в полицию. Ну что же, я надеюсь они не попадут в тюрьму, а повзрослев поймут, что просить подарки по ночам нехорошо.
Позавтракав, мы направились к американскому посольству, где была довольно большая очередь. Мы успели попасть вовнутрь до окончания приема. На «интервью» я попал к женщине лет 35-ти, которая в прошлом была гражданкой Литвы, поэтому слегка говорила по-русски. К тому же ее первый парень, как она сказала, был чем-то похож на меня, и она тоже любила путешествовать, так что, посмотрев газетные статьи обо мне, она не попросила ни счета в банке, ни билета на выезд из Штатов, которых я кстати не имел, она сказала: «ОК, иди заплати 100 долларов!» Я сразу не понял, каких еще 100 долларов? Я ведь, как и все, при подаче заявления уже внес 100 долларов. Я переспросил: «Заплатить еще 100 долларов?» Она говорит, улыбаясь: «Вам не помешает Мульти-Энтри» (многоразовая виза). Так благодаря счастливому стечению обстоятельств (я ведь мог попасть и к другому офицеру) я получил визу в США на два года с правом многоразового въезда.
Сразу же по получении американской визы, мы отправились опять к границе,, но не в Коризол, поскольку там опять нужно было платить за выход, и еще неизвестно, пустят ли нас мексиканцы. Мы поехали на второй переходный пункт, что выше по реке километров на 50. На белизской стороне границу охранял лишь один полицейский, который не имел претензий к нашему переходу, и мы, подарив лодочнику кепку, переправились на мексиканскую сторону. Бдительные таможенники-мексиканцы, не увидев в списке паспортов для безвизового въезда «краснокожую паспортину», вежливо отправили меня обратно. Лодочник перевез нас обратно – бесплатно, в числе белизцев, возвращающихся домой с дешёвыми мексиканскими продуктами. Они-то и подсказали нам идею перейти границу нелегально в другом месте, где ее постоянно переходят жители другой деревни, правда там надо идти через джунгли, три часа.
До указанной деревни мы добрались часа за три. Её жители сказали, что нам не надо идти в Мексику по тропе.
Они ею пользуются, только когда выходят из Мексики с запрещенными или облагаемыми налогами товарами. Туда же они переплывают на лодке. С мексиканской стороны таможенников нет, только пограничники, проверяющие лишь наличие паспортов, а не визы. Я решил попробовать еще раз, а уж если не пустят, то идти через джунгли. От деревни нас предложил провести парень лет 14, без одной руки. Мы сели в его лодку, но, видя, что одной рукой ему не очень-то легко грести, я взял весло, и вскоре узенький проток вывел нас к реке, которая и является границей. С середины реки я снял на видео пограничников на берегу, чтобы на последующих контрольных пунктах, которых, как мне сказали, множество в Мексике, доказать, что я перешёл границу на переходном пункте: ведь если нет таможенников, то нет и штампа в паспорте.
Мексикa
Пограничники пропустили нас не глядя, но уже метров через 300, нас окликнули из окна здания, над которым развивался флаг военно-морских сил Мексики. Игнорировать оклик было чревато, поэтому мы подошли для проверки документов. На этот раз мой паспорт, который я предусмотрительно открыл на странице с визой в США, не вызвал претензий, а вот канадский – оказывается – требовал покупки карты туриста, которую нужно купить за 12 долларов на официальном переходном пункте. Я попросил офицера пропустить нас, так как мы очень торопимся, и это было правдой, и попросил его принять от нас подарок – новенькую электробритву, которую жена привезла мне на день рождения.
По-видимому, эти две просьбы подействовали на сердобольного офицера. Предупредив нас, что он нас не видел (если спросят на следующем контрольном пункте) – он пошел бриться.
Через полчаса мы вышли на асфальтированную дорогу и сели в переполненный автобус, чтобы иметь больше шансов проскочить через приграничный проверочный пункт. Мы спрятали рюкзаки под сиденье, плюс Вероника завязала платок на мексиканский манер, а я нахлобучил шляпу, так что с нашим загаром нас трудно отличить от местных. Проверяющие солдатики не очень-то и усердствовали, так что мы проскочили благополучно. За последующие пять дней, за которые мы пересекли Мексику, мы миновали по меньшей мере десять проверочных пунктов, на пяти из которых у нас проверяли документы, и каждый раз я выворачивал мой бедный паспорт наизнанку – для того, чтобы страницу с американской визой принимали за первую страницу Американского паспорта, и каждый раз это срабатывало.
Мексика в южных районах выглядит беднее, чем Белиз. Но люди выглядят веселее и живут беззаботнее. Они более работящие, но любят праздновать, поэтому субботу и воскресенье и во все праздники пьют и танцуют до утра, в результате в понедельник до обеда тоже не работают.
Мусора на улицах побольше, чем в Белизе, но не из-за того, что больше сорят, а из-за перенаселенности городов и нехватки мусороуборочной техники. Лишь после сезона дождей, когда в реки и моря уносит всё то, что скопилось в канавах, становится более приглядно.
Маленькие городки и туристические регионы выглядят более чисто. По дорогам ездят настолько разбитые машины, что на них иногда страшно садиться. Вторая опасность – это пьяные водители, которые знают, что остановившему их полицейскому всегда можно заплатить и ехать дальше. Полицейских машин на улице очень много, и они всегда ездят с включенными мигалками и сиренами. На одной полицейской машине мы ехали почти сутки, с двумя дружелюбными (мексиканцы всегда дружелюбны, по крайней мере с иностранцами) молодыми полицейскими. Это была федеральная полиция, приезжающая за взятками из столицы. Здесь все знают, что в Мексике всё можно, из-за коррумпированной полиции.
Мы двигались на север, по возможности кратчайшим путем, но дорог в Мексике очень много, поэтому если попутка ехала хоть примерно на север, то мы не спрыгивали с нее. Мы знаем, что до границы автобус идет 36 часов непрерывной езды, поэтому пять суток, за которые мы небольшими зигзагами пересекли Мексику, двигаясь только в светлое время суток – хороший результат. Но естественно в результате этого я здесь могу дать только беглое описание.
Провинции Мексики мало чем отличаются друг от друга, напоминая большой цыганский табор. Правда ближе к границе со Штатами строится больше промышленных объектов. Овощей и фруктов здесь выращивается достаточно, чтобы не покупать их из-за рубежа.
Вместо хлеба мексиканцы едят тортию, поэтому здесь много кукурузных полей, вторым по потреблению продуктом являются чичероны – варенные в свином жиру свиные шкурки. Они нам тоже понравились – хрустящие и калорийные, хороши с тортией – тонкими кукурузными лепешками и табаско – острым соусом, названным по имени провинции, где его впервые приготовили. Основной его составляющей является маленький, с гречневое зернышко, но очень острый перец.
Мы двигались вдоль Атлантического побережья. Самым приятным по этой дороге нам показался город Веракрус, куда кстати заходят круизные лайнеры.
Ну вот и город Мотоморус, что на границе с США. Сюда мы прибыли поздним вечером, поэтому решили пересечь границу утром. Мы решили поставить палатку недалеко от границы, но тут к нам подошел человек с гитарой в футляре и заговорил по-английски. Его звали Иисус, он играл на гитаре в ближайшем ресторане с еще тремя ребятами, это являлось его единственным заработком. Он пригласил нас в гости, и мы переночевали в его двухкомнатном домике, где он жил с женой и детьми. Его зарплаты едва хватало, чтобы платить квартплату и расходы на старенькую машину, так как ресторан был довольно далеко от дома.
Скромно поужинав, мы уснули, а наутро Иисус познакомил нас со своим другом, и они провели нас на границу, по пути угостил нас «пинг понг папой» в кафе с одноименным названием. Это запеченная в духовке картошка, из которой вынимается мякоть, смешивается с салом, сыром, и другими компонентами и закладывается обратно – очень вкусно.
Наши новые знакомые провели нас до границы, и мы надеясь на удачу, подошли к таможенникам. Сейчас объясню, чего мы боялись, чтобы желающие попасть в США знали о подводных камнях. 1. Когда подаешь на визу США, тебе дают бумагу, где предупреждают, что заплатив 100 долларов, ты никак не получишь эти деньги обратно, вне зависимости от результата – дадут тебе визу или нет. 2. Консульский работник, после интервью или даже без оного, вправе отказать вам, не указывая причины, но обычно они дают бумагу с 10-ю причинами, с галочками против тех, по которым отказали. В случае отказа вам в паспорте будет поставлена «черная метка», с которой в течении года к посольству США подходить не имеет смысла, – да и другие развитые страны болезненно на нее реагируют. Если вам все-таки повезло, то на 90% вы уже в Штатах. Почему на 90? Потому-что офицер на границе имеет право не пустить вас в страну, тоже не объясняя причины, и не один международный суд не примет от вас жалобу на несправедливость, действия этих лиц неподсудны. В моем же случае причину найти очень легко: мистер Владимир Несин, где ваш штамп на вход из Белиза в Мексику? Где ваша мексиканская виза? Вы незаконно вошли в эту страну? Значит являетесь потенциальным нарушителем закона – гудбай, мистер Несин!
К счастью, этого не произошло.
Когда входишь в Штаты не в первый раз, офицер больше смотрит в компьютер, изучая твое досье, чем в паспорт. Вэлком!
Опять в США
Мы перешли границу по одному из трех мостов, и вот опять в цивилизованном мире. Правда г. Браунсвил имеет не ярко выраженное американское лицо. Так как на его улицах, особенно ближе к границе, по меньшей мере 50% испаноговорящих, а магазины забиты товарами из Мексики. У нас же оставалось до отлета не более суток, а до Хьюстона еще 500 миль, что при здешнем нежелании брать хичкайкеров, не так уж и близко.
Нелюбовь к автостопщикам объясняется просто: граница рядом, на дорогах патруль, по ТВ и радио всё время предупреждают об опасности, исходящей от нелегалов, которых вылавливают в этом районе по 50 человек в день, а сколько не вылавливают?
Об этом можно судить по тому, что часа через два нас-таки подобрал мексиканец, который сказал, что если мы нуждаемся в деньгах, то можем поработать у него на ферме, то есть он специально ищет нелегалов, которым можно платить по 3-4 доллара за час (при официальной минимальной зарплате 7.50) и плюс при этом не платить налоги.
Так что здесь, хоть и не «все возможно», как в Мексике, – но судя по всему, некоторые должностные лица, призванные смотреть за этим, смотрят сквозь «зеленые очки».
Поскольку был уже вечер, мы переночевали у этого фермера, где работало, как я и ожидал, много не слова не понимающих по-английски мексиканцев. Ведь 30% «зайцев», прыгающих через границу, это люди из бедных стран Южной Америки, как бабочки, летящие на зеленый свет доллара. Они-то и доставляют основную головную боль штатовским пограничникам. Мексиканца выбросил за границу – и всё, но если это, к примеру, никарагуанец, то мексиканские власти отказываются его принимать, и «бедным» американцам приходится раскошеливаться на билет, предварительно покормив беженца в иммиграционной тюрьме. Не зря Буш собирается построить огромный забор на протяжении всей границы. Нам через этот забор не лезть, но вот в Хьюстонском аэропорту, куда мы добрались-таки, за 3 часа до отлета, меня в самолет не пустили, из-за неимения в паспорте канадской визы.
Ну нас это не огорчило, поскольку это на 99% ожидаемый результат. Мы договорились, что как только я доеду автостопом до Канадской границы, Вероника приедет ко мне и попробует протащить меня через оную. Когда два человека любят друг друга, многое возможно.
До Флориды я доехал на одном траке, везущем на трейлере автомобили. Водитель-итальянец, по приезду туда, познакомил меня со своей мамой, живущей одиноко в большом доме, сам же Антонио жил в Техасе. Перевозка автомобилей считается одной из лучших работ у трак-драйверов, но она не для ленивых. Каждую машину нужно загнать на треллер, закрепить, затем раскрепить, съехать, иногда поменять машины местами, а их там 10-11.
Мы расстались с Антонио в городе Палм Кост, где у меня был адрес. Александр, один из трёх владельцев русского магазина в Хьюстоне, дал мне адрес своей бывшей жены, сказав, что он говорил с ней по телефону и я могу у нее остановиться.
Кстати, забыл вам рассказать о русском магазине в Хьюстоне. Им владеют Аня, Наташа и Алекс, они уже лет 10 успешно кормятся с него, кормя русской едой бывших Советских граждан. Жена Алекса – художница, приняла меня хорошо, и познакомила меня со своими подругами. У одной из них, скульпторши, до сих пор хранятся отпечатки моих босых ног, там же в Палм Кост я познакомился с несколькими русскими семьями, в своё время купившими здесь по дешевке землю и теперь очень довольными своим выбором, так как участки сильно подорожали.
Искупавшись в тёплом Атлантическом Океане, я отправился дальше на попутках и опять со мной произошла история, подобная той, что в Хьюстоне. Под вечер меня подвезла женщина – она была слегка выпившая, и тоже пригласила меня переночевать, сказав что у неё дома двое детей.
Детки эти оказались котятами, а женщина во время ужина, приняв ещё вина, стала жаловаться на одиночество, мол, муж в тюрьме уже полгода и т.д. Это закончилось тем, что в отместку за то, что я не захотел утешить её, она вызвала полицейских, которые предложили мне покинуть дом, а ещё лучше и посёлок, пока она не передумала и не написала рапорт о том, что я пытался её изнасиловать.
Они предупредили меня, что в Штатах законы на стороне женщин, и многие мужчины пострадали ни за что. Так женщины здесь пытаются доказать, что они сильнее и умнее мужчин!
До Нью-Йорка я добрался без особых приключений, и без труда нашёл Сергея, чей адрес мне дал его приятель из Флориды. Сергей занимался «мувингом», т.е. перевозил имущество людей, переезжающих с квартиры на квартиру.
Ему как раз был нужен временный водитель, а мне временная работа. Работа в общем-то не сложная, и для меня, привыкшего к физическим нагрузкам, не тяжёлая. Но иногда попадалась очень громоздская старинная мебель, или пианино, которое надо было поднимать высоко по ступенькам – в этом случае хозяева обычно давали щедрые чаевые. В общем с этой работой грузчика я я справлялся легко, также как и с работой водителя. Я легко ориентировался по карте в огромном Нью-Йорке, чем весьма удивил Сергея, а затем его приятеля Сашу, к которому перешёл работать, когда вернулся из отпуска постоянный водитель Сергея. Платили мне 10 долларов за час, плюс чаевые, а спал я прямо в машине, используя вместо матраца одеяла, которыми здесь принято обматывать мебель, чтобы не поцарапать.
Переезжают в Штатах, а особенно в Нью-Йорке, намного чаще, чем в России. Основной мотив переезда – быть поближе к работе, или перебраться в более престижные районы города, как только могут себе позволить это. Люди переезжают сюда на заработки и селятся, как правило, поближе к своим – русские к русским, черные с чёрными, и т.д. Затем, устав жить в шумных грязных кварталлах, съезжают.
Нью-Йорк не особенно приятный город, мне лично, кроме Манхэттэна, ничего не понравилось. Проработав месяц, я устал от городской суеты, и тут мне предложили поработать в кемпинге у «пейсатых», так русские называют ортодоксальных евреев, из-за свисающих из-под чёрных шляп пейсов – длинных прядей завитых волос. Американцы называют их «ортодокс джуиш» – их в Нью-Йорке очень много, у них свои синагоги, школы и даже своя полиция. На лето они отправляют своих многочисленных детей, сделанных через отверстия в простынях, в кемпинги, где за ними присматривают специально обученные люди. Как-то, перевозя имущество еврейской школы, я увидел и пролистал книжонку на русском языке, под названием «Законы еврейской жизни», там было описано всё – начиная, с какой ноги надо вставать, какой рукой умываться, что и как есть, как одеваться и т.п. Я ещё подумал: интересно, насколько точно они сами следуют этим законам, ведь чем больше правил, тем меньше свободы. В общем, я согласился поработать месяц, хотя несколько терял в зарплате: евреи обещали платить 450 долларов в месяц. Зато питание (кашерное) и жильё – бесплатно.
«Законы еврейской жизни»
Лагерь располагался километрах в 300 от Нью-Йорка, меня довез туда родственник Сергея, который работал там сторожем зимой, а летом завхозом, плюс менеджер давал ему в помощники ещё двоих разнорабочих. Сергей изрядно выпивал, поэтому я взял бразды правления в свои руки, и мы с поляком Питером легко справлялись со всей работой, предоставив завхозу возможность расслабиться. В нашем распоряжении был грузовичок и мини-кар, который обычно используется для гольфовых полей. Мы ездили на них по довольно большой площади лагеря и занимались мелким ремонтом: двери, окна, замки, крыши и т.д.
Работая, я имел возможность наблюдать за жизнью людей, но снимать на видеокамеру мне запретили, особенно после того, как менеджер предупредил, что жители жалуются на это. Он сказал, что очень доволен моей работой, но если я буду продолжать снимать, он вынужден будет меня уволить. Кстати, это-таки произошло, не мог же я ради заработка перестать делать то, что мне нравится.
Я проработал здесь две недели. Вот мои впечатления от этого места: на территории около 3-х квадратных километров расположено около 300 довольно убогих (по штатовским меркам) домиков, в которых временно проживают мамы со своими многочисленными детьми. Аборты категорически запрещены, и ещё нельзя, чтобы обнажённые тела касались друг друга, поэтому в простынях имеется специальное отверстие. Ещё о мамах – все они одеты в длинные полосатые платья, из под которых торчат ноги в чёрных чулках, мужчины же напротив, одевают белые гольфы и чёрные бриджи.
И ещё, если после знакомства с женщиной вы обнаружили под её париком побритую голову, значит это замужняя ортодоксальная еврейка, девочки имеют возможность заплетать свои косы только до замужества.
Лагерь условно разделён на две половины, на каждой из которых есть столовая. А вот классы, где учат Талмуд, есть только на мужской половине. Девочкам учиться всем тонкостям еврейских законов не нужно, их учат только рукоделию и поварству.
Кашерное питание – это целая система, в которой, на мой взгляд есть рациональное зерно, чего не скажешь о многих других запретах и правилах: к примеру, как наматывать полоску кожи на руку, сколько и чего можно переносить с места на место в субботний день и т.д. Однажды после захода солнца в пятницу, мне, к примеру, пришлось щёлкнуть выключателем на кухне – по просьбе повара, который забыл это сделать до заката и теперь стоял – переживал, ведь ему теперь запрещено прикасаться к электроприборам (ведь никакую работу нельзя выполнять в субботний день).
То что очень нужно сделать, но вызывает сомнение, должно быть согласовано с местным Равином, который у евреев является верховным руководителем.
Те, для кого построен этот пионерский лагерь, встают рано по реву сирены, подобному сигналу гражданской обороны, как у нас в былые времена. По такому же сигналу они идут обедать, ужинать и спать. У меня лично этот звук всегда асооциировался с концлагерями, которые я видел в фильмах. Усугубляла схожесть с лагерями и одежда детишек – это не была униформа, но было принято одевать полосатые футболки. Ну и конечно все они были в «тюбетейках», чтобы их ни с кем не спутал и забрал к себе Бог, когда внезапно придёт конец света. Из под «тюбетеек» свисают обязательные пейсы, то и дело накручиваемые на пальцы. Но дети есть дети, им свойственно поиграть и пошалить, за что они бывают строго наказаны. И ещё эти дети чрезмерно любопытны, по-видимому, из-за множества запретов. Но в их любопытствующих взглядах всегда есть настороженность, ведь они живут во враждебном им мире, где все, кто не евреи – если и не враги, как арабы, то по крайней мере не любят их – избранных, потому что завидуют. Не хотел бы я жить в таком мире.
Да, чуть не забыл рассказать ещё об одной обязательной еженедельной процедуре, которая довольно приятна. В пятницу, после захода солнца, все идут в сауну, рядом с которой есть винный магазин. В сауне можно оставаться хоть до полуночи, а в субботу чисто вымытый и одетый в чёрно-белое еврей отправлялся в синагогу. По этому случаю поверх чёрного сюртука накидывается белая шаль.
Ну вот, пожалуй, и все мои наблюдения, и пусть простят меня «люди в чёрном», если я что-то не так понял. Я ни в коей мере ни антисемит и не критикую их. Все мы люди, и имеем свойство заблуждаться и перегибать палку, ну а правительству выгоднее иметь запрограммированных людей, чем людей с открытым умом.
Получив деньги за вторую неделю, я должен был сказать менеджеру «до свидания», так как он, извинившись, сказал мне, что поступило много жалоб, на то, что я снимаю на камеру. Он, кстати, простой еврей, а не ортодоксальный, иначе на выходные ему нельзя было бы и пальцем пошевельнуть, а работать-то кому-то надо, водить машину, разговаривать по телефону, и т.д. Зато можно после работы и телевизор посмотреть, чего на выходные лишены «Ортодоксы».
Опять Нью-Йорк
Я позвонил Веронике, и договорившись, что она прилетит ко мне в Нью-Йорк, отправился на попутках туда. Приехав, я напросился на работу к Александру, сказав, что я хочу поработать недельку и у меня будет свой грузчик. Алекс согласился и взяв машину, я приехал на ней в аэропорт.
Следующие пять дней Вероника, в меру сил, справлялась с обязанностями грузчика, и мы, совмещая полезное с приятным, осмотрели все интересующие нас уголки Нью-Йорка, а по вечерам купались на «Брайтон бич», где проживает множество русских.
За день до того, как мы собирались отправиться автостопом в Ванкувер, по пути посетив Ниагару, – Вероника получила известие, что её мама, болевшая раком, умерла. Она собралась лететь домой одна, так как у меня не было Канадской визы, но тут в Нью-Йорке и ещё в шести штатах отключили электроэнергию, так что самолёты перестали отсюда летать.
А на дорогах что творилось! Представляете, законопослушные янки, для которых неработающий светофор – нонсенс, а полоса за белой линией на хайвеях – только для аварийной остановки, совершенно растерялись. Ну а мне не доставило большого труда добраться до гаража, и, оставив машину, выйти за пределы города по мосту, где в нормальное время ходить запрещено.
Слухи о причине отключения ходили самые противоречивые: от порванного кабеля до теракта. Как выяснилось после, виной аварии оказался паводок на реке Ниагара, вернее устаревшее оборудование на этой гидроэлектростанции, не справившееся со скачком электроэнергии. Ну а поскольку многие линии сейчас как правило закольцованы, то пострадало всё кольцо.
Канадa – завершение маршрута
Но нет худа без добра. Мне, например, удалось без проверки документов проехать на попутке через границу, что проходит здесь по реке Ниагара, так как таможенники были очень заняты сохранением базы данных на компьютерах, запустив аварийную электростанцию.
Ниагара нам понравилась, но сильно не впечатлила – слишком заезжена туристами. Если кто из прочитавших мою книгу соберутся-таки сюда, рекомендую побывать на обоих сторонах; но вид, открывающийся с Канады – лучше. Здесь существует поверье, что новобрачные, побывав в этом месте, где два потока воды, падая, образуют новую реку, имеют больше шансов на долгую совместную жизнь.
Во всяком случае мы сначала побывали, а потом заключили законный брак, но нас повенчал год совместного путешествия, когда мы 24 часа в сутки делили радости и невзгоды походной жизни. Переночевав под шум падающей воды, мы отправились дальше, планируя за 5 дней, оставшихся до похорон вероникиной мамы, добраться автостопом, но из-за отключения произошел сбой в грузоперевозках, траки простаивали, а вот самолёты начали летать уже на третий день.
Я решил не тратить деньги на авиабилет, и Вероника улетела одна.
Вернувшись автостопом, я стал готовиться к следующему путешествию, но перед этим мы решили заключить брак, так как путешествовать вместе, как мужу и жене, более практично. 9 октября мы расписались, а на следующий день я получил известие, что и моя 82-летняя мама скончалась, видно почувствовав, что её блудный сын наконец-то нашёл свою половинку. На похороны я никак не успевал, поэтому пообещал своим родственникам, что приеду помянуть её на 40 дней.
Моя жена решила поехать со мной и мне пришлось изрядно подсуетиться, чтобы решить организационные вопросы связанные с ее визой в Россию.
Путешествие - VIII (10.03 - 04.04)
В Европу через Корею и Россию.
Общее расстояние = 44.000км. Пешком пройдено 4.500км
через Корею на Сахалин.
Наконец российская виза для моей жены получена, так-же готова виза в Южную Корею для меня - можно лететь.
Почему в Корею? Я Решил навестить свою бывшую жену живущую на Сахалине, вместе с ней жила дочь Мария и Никита, вернувшийся после обучения из Новой Зеландии. Лететь в Корею намного дешевле а из неё до Сахалина рукой подать. Самолёт Аляскинских линий доставил нас от Сиэтла до Сан Франциско, но там корейские авиалинии отказались брать на борт Веронику, так как у неё не было билета на вылет из Кореи, в этом случае оказывается для канадцев туда тоже нужна виза. Делать нечего пришлось на денёк задержаться в жемчужине западного побережья штатов. Осмотрев город и заночевав у моих знакомых в доме Евангелия мы улетели в Сеул, где заночевав вблизи аэропорта изрядно замёрзли в мокрой палатке.
Судно на котором мы должны были уйти до Сахалина ушло без нас вчера, и в представительстве "SASCO" теперь ничем не могли нам помочь, лишь накормили обедом, и посоветовали добираться до России на пароме, регулярно совершающем рейсы из порта Сакчо. Корейские водители автостопщики удивляются, но берут и к вечеру мы были в порту. Здесь мы встретили нескольких русских, которые возвращались в Россию с заработков. Оказывается тысячи людей из Дальнего Востока приезжают в богатеющую не по дням Корею на заработки, в основном на стройку и переработку фруктов.
Да обидно конечно что людям приходится разлучаться с семьями в поисках заработков. Китайцы едут в Россию, Россияне в Корею Европу, устраиваются на иностранные суда. Конечно мы все знаем, что человек ищет где лучше, но ведь есть страны из которых люди не выезжают на заработки.
К Сожалению Россия к этому списку пока не относится, но россияне могут утешать себя тем, что большинство азиатских и африканских стран тоже.
Ну ладно хватит о грустном, вернёмся к путешествию. Переночевав на пляже и узнав что парома не будет пару дней, я позвонил на Сахалин руководителю САТ и попросил посодействовать в доставке нас на Сахалин. Спасибо большое Сухоребрику Константину Петровичу за доброе сердце, он дал указание своим работникам в Корее, чтобы нас отправили бесплатно. Правда работница, чей телефон нам дали, немного перепутала и сказала что-бы мы прибыли в аэропорт город Пусан, где в связи с окончанием туристического сезона, часть рейсов сократили и нам пришлось опять ехать в Сеул.
Но ничего - Корею посмотрели, встретили много хороших людей подвозивших нас, в частности семья пастора у которого мы заночевали. Запомнился так-же случай, когда водитель грузовика, подвёзший нас в придачу дал нам бутылку коньяка, полицейские угостившие обедом - да всех не перечислить. Корейцы милые добрые люди, к тому-же очень трудолюбивые. А то, что гордятся тем, что за последние несколько лет стремительно разбогатели, так что в этом плохого. перед тем как попрощаться с Кореей, я затащил свою жену в фокс вилладж, где сохраняют все традиционные ремёсла. Деревня ей очень понравилась, мне конечно тоже, несмотря на то, что вижу ее уже второй раз.
Несомненно понравилось и то, что по прилёту в Южно-Сахалинск, молоденькая девушка - пограничник, ещё не взглянув в мой паспорт сказала: "Владимир Петрович добро пожаловать на Сахалин." Я в принципе не стремлюсь к известности, но такие её проявления показывают, что людям интересно то что я вижу, топая пешком по планете.
Погода снаружи быстро остудила мои лирические чувства - лил холодный осенний дождь, а так как было около полуночи, то маршрутку нам пришлось ждать долго. По своему обыкновению я никого не предупредил о нашем приезде, и нам просто повезло, что мой приятель Валерий Силищев ещё не спал в своём офисе - квартире.
На следующий день дав интервью в журнал "Особое мнение" мы на поезде отправились в город Александровск-Сахалинский. Ближе к центру Сахалина за окнами поезда появился снег. Полтора часа на автобусе, и вот Александровск, производящий удручающее впечатления. Город, где я провёл восемь лет своей жизни за три года с моего последнего посещения к сожалению изменился в худшую сторону, что поделаешь глубинка. мы задержались здесь всего на два дня, хотя хотелось-бы подольше, люди помнили меня здесь, но многие из моих студентов разъехались - нет работы.
Пообщавшись с друзьями, родственниками, и почитав лекции в учебных заведениях, я через два дня забрав сына уехал в Южно-Сахалинск - нам надо ещё добраться на материк, потом добраться до Казахстана, а на всё это осталось только десять дней. Нам повезло, Александр Давыдов из "Моринфлота" посадил нас на судно "Бурлак" идущее из Курил во Владивосток.
Сахалин - Владивосток
Этот тихоход уже однажды перевозил меня через Татарский пролив, но в тот раз на его борту не было пассажиров, и нам предоставили отдельную каюту. В этот раз у нас тоже была собственная "каюта" для нас троих освободили маленькое холодное, трюмное помещение высотой в полтора метра, где мы и провели весь трёхдневный переход, поднимаясь в кубрик только для приёма пищи.
Дело в том, что кроме нас на борту было ещё десять пассажиров идущих с Курил. Почему они там оказались, это отдельная история - довольно трагическая:
В Районе Южных Курил всегда вёлся промысловый сбор гребешка - суда выходили в выбранный район и водолазы опускались на дно, стараясь за отведённое время собрать как можно больше ракушек. Затем вырученные деньги делились на всю бригаду. Ракушки как грибы, где пусто где густо, кому как повезёт, но пока был бригадный наряд удачливые сборщики перекрывали тех, кому сегодня не повезло.
Но однажды кому-то из сборщиков показалось, что ему всегда везёт и почему он должен покрывать невезучих, и он предложил, чтобы каждый работал на себя. Большинство проголосовало за это предложение, и началось: Опустят водолаза на дно, он посмотрит по сторонам нет гребешка, и начинает дёргать за верёвку, мол тащите меня обратно, у другого уже кислород в баллоне заканчивается, надо всплывать, а судно ещё далековато надо ждать наверху. Ну вот однажды один всплыл, а его потянуло течением, и чтобы его не потерять капитан скомандовал всем срочно подьём, в результате ребята получили кессонову болезнь, а того всё-равно не догнали, трудно увидеть человека среди волн. В Итоге всем надо срочно проходить через барокамеру, а она одна, а до Владивостока лететь дорого - капитализм на дворе, всё за свой счёт, ну вот сели ребята на "Бурлак" и едут спасаясь от боли водкой и двое вообще уже ходить не могут, друзья их в столовую и в туалет на руках носят - вот и съездили на заработки.
Больше всех оказывается повезло тому кого унесло течением, он уже думал что умрёт в море, как настоящий водолаз, но течение выбросило его на берег уже в темноте. Он побежал чтобы согреться на огоньки и постучал в окно крайней избушки какой-то деревни, оттуда выходит мужик и что-то говорит по японски. Не знаю кто из них удивился сильнее, но они нашли общий язык с помощью саке, которым Японский мужик водолаза отогрел, а потом когда он уснул вызвал конечно полицию. Ну в конце концов "шпиона" вернули в Россию живым и здоровым, а вот что будет с его товарищами, неизвестно- кессонова болезнь штука серьёзная.
Ну а нам к дискомфорту не привыкать, хотя лежать в пропахшей соляркой тесной подсобке под шум дизеля и бьющихся в переборку волн, тоже приятного мало. Но нас же сюда силой никто не заталкивал, так что спасибо капитану за то что он согласился нас взять.
Во Владивостоке так-же как и на Сахалине нас проинтервьюировало местное телевидение, и даже довезли нас до главного управления ЖД, чтобы посмотреть как нам удастся договориться с начальством, чтобы нам нашли билеты до Казахстана в плацкартном вагоне. Дело в том что купе - пожалуйста, хоть на сегодня, а вот плацкарт на запад продан на пол месяца вперёд. Спасибо начальству, вошло в наше положение, и сняло для нас какую-то бронь, что и зафиксировало в своём репортаже телевидение.
Выдворение из Казахстана
Пять дней в поезде и вот мы в Астане - столице Казахстана. Границу на своё удивление мы пересекли очень легко, никто даже не проверил наши документы, чего так боялась Вероника, ведь у неё в паспорте только Российская виза, а вдруг нужна и Казахская. Родственники встретили нас очень тепло, ведь четыре года не виделись. Средства массовой информации конечно-же тоже не обделили вниманием, редко можно увидеть человека ходящего по снегу босиком в десять градусов мороза, у которого к тому-же жена внучка вождя индейцев. Газетчики всего мира любят такие моменты, ну а я пользуюсь этим интересом, чтобы рассказать людям о том, как живут простые люди в других странах.
Ну а от своих родственников я узнал как живут люди в Казахстане: столица стремительно строится и хорошеет на глазах за счёт иностранных инвестиций, Чего к сожалению не происходит по всей стране- люди в аулах по прежнему живут очень бедно. Через недельку мы сели на поезд Астана-Петропавловск, с тем, чтобы оттуда уехать на Нижневартовск. В Петропавловске нас ждал не приятный сюрприз: На подходе к станции по поезду прошли пограничники с проверкой документов, и обнаружили что в паспорте моей жены нет штампа на вьезд, предложили мне заплатить им штраф в 50 долларов, иначе у неё будут большие неприятности. Я принципиально отказался, так как считал это не справедливым - она не обязана знать правила перехода границ между странами СНГ, её должны были остановить на входе в страну, а не на выходе.
На пограничника и милицию мои доводы не подействовали, и нам предложили пройти в суд, что расположен тут-же на привокзальной площади. У нас было три варианта: 1] дать таки взятку - самый быстрый. 2] обратиться за помощью в Канадское посольство - самый долгий путь решения проблемы. или проследовать в суд - который мы и выбрали в частности из-за любопытства.
Впрочем ничего любопытного не произошло, нас посадили в уазик, и через час поисков, где-то в школе нашли переводчика, так как я, как муж не имел права на эту функцию на суде. Затем всё как положено - прокурор, судья, защитник, которому я предоставил ЖД билеты Владивосток-Петропавловск, как доказательство того что моя супруга въехала в страну цивилизованным путём, переводчик тщетно пытающийся найти в своём 5000-ом словарике, судебные термины, плюс два присяжных.
В Результате 30-ти минутного заседания, приговор готов: Выдворить из страны с взысканием штрафа в сто долларов. По оперативности всего происходящего и по поведению китайских челноков, соседей по вагону, пограничников и полицейских, я уже понял что всё идёт по наработанной схеме: всех впускать - никого не выпускать. Китайцы едущие в Россию платят мзду казахским пограничникам, а если нет то в суде, а если не хотят то их депортируют домой.
Ну а как на счёт канадских граждан? Судья наверное думал богатые - заплатят, поэтому наш отказ платить штраф, заставил судейскую коллегию ещё раз удалиться на совещание, после которого паспорт был возвращён владелице и переводчик сказал, что она свободна. Правда в паспорте на всю страницу стоял штамп со словом "выдворена" заставивший мою жену заплакать от обиды. Правда я утешил её тем что, надпись на русском языке, а паспорт всё-равно надо менять, поскольку при заключении брака она взяла мою фамилию.
В Москве
При выезде из Казахстана на рейсовом пазике идущем до Кургана, никто даже не проверил документы.
По пути в Нижневартовск, в Тюмени мы навестили семью моего ученика и друга Саши Чистякова. Там впервые моя жена попарилась в русской бане, что ей очень понравилось, а так-же очень удивило качество обслуживания, и обилие новой медицинской техники в лечебнице "Тараскуль" в которой находилась Сашина мама. В Нижневартовске, куда мы прибыли на поезде, уже царил тридцатиградусный мороз, поэтому долго мы здесь не задержались. После прогулок по городу мои ученики и друзья отогревали Веронику, кто горячими пельменями, кто баней, кто водкой, поэтому вернувшись в Канаду она всем рассказывала что Сибирь - это вовсе не то место, где по улицам ходят медведи, но вот то что русские каждый день пьют водку- этого отрицать конечно не могла. Из Нижневартовска мы опять поехали в Тюмень, где Саша и Наташа посадили нас в поезд идущий на Москву.
В Столице было немного теплее чем в Вартовске, но к сожалению на кануне произошел взрыв в метро и было полно каких-то групп телевизионщиков которым мы случайно попали на глаза, тщетно пытались спровоцировать Веронику чтобы она ответила положительно на их вопрос, страшно-ли ей как иностранке находиться после этого в Москве. Меня такая позиция журналистов неприятно поразила и я, в этот раз отклонял все предложения об интервью.
Ну а с путешествующей братией конечно встречался с удовольствием. Валера Шанин собрал аудиторию у себя дома, затем Антон Кротов организовал мне выступление в кинотеатре "Улан Батор" Но самое тесное общение (в буквальном смысле слова) происходило в квартире Антона, где мы остались ночевать. Как выразилась моя жена, мы были там как сардины в банке.
Естественно мы осмотрели что успели в столице, благо нас на недельку приютили на базе МЧС, где мы ощутили что "кавказское гостеприимство" несмотря на войну живёт в сердце горцев, хотя живут и работают они сейчас здесь в странах России. Спасибо ребята!
К Сожалению в канун нового года мы получили сразу две плохих новости, старший сын Вероники попался на угоне машины и просил маму приехать на суд, вторая Никите отказали в тур. визе в Канадском посольстве, куда мы обратились, так что придётся ей одной лететь. Не брошу-же я его одного- сразу в армию придётся идти, а ему, уже ощутившему вкус свободы во время путешествий, этого вовсе не хочется. В Общем купили мы Веронике билет, и на оставшиеся два дня съездили в северную столицу, которую я обещал ей показать.
Проводив Веронику из Домодедово, мы с Никитой опять вернулись в Питер, где встретили новый год, в компании приятных молодых людей, в квартире у сына моего друга Сергея Холодовича из Нижневартовска.
В Белоруссии
После Нового года без особого труда получив шенгенскую визу в посольстве Германии мы отправились туда через мою родину Белоруссию. Естественно здесь я не пременул показать своему сыну где я родился, поэтому заехал в город Дрогичинск, где до сих пор живут мои родственники, а оттуда всего 20 километров до посёлка Попино, который значится в моём паспорте, как место где я появился на свет. Но поскольку родители увезли меня оттуда в пятилетнем возрасте, а потом до моего совершеннолетия переезжали ещё несколько раз, то оно не сохранилось ярко в моей памяти. Но мне естественно хотелось побывать на Родине, но впервые я сделал это только в тридцатилетнем возрасте, и вот приехал опять на своё 54-х летний день рождения. Проведав родственников, я не преминул заехать к Виктору Дулевичу, который собственно и пригласил меня заехать сюда. Он слышал обо мне раньше, но когда случайно узнал что я родом отсюда, будучи человеком активным решил сделать землякам подарок, организовав встречу со мной.
Неделя проведённая на Родине мне понравилась - каждый день лекции, встречи с детьми и взрослыми, и в финале я дважды отметил свой день рождения, с родственниками, а затем директор Попинской школы накрыл роскошный стол в учительской. Школа эта совсем новая и является самой лучшей поселковой средней школой во всей Белоруссии. Не сочтите меня куликом, хвалящим своё болото, да и белорус я только на половину, но отношение людей друг к другу - детей к взрослым, взрослых к старикам, здесь намного лучше чем в России, к тому-же не слышно матов, которых в России уже никто даже не замечает.
Ну ладно, на Родине хорошо, но дорога зовёт. Оставив на память школе свои фильмы и фотографии, мы отправились дальше.
На Украине
По пути в Европу мы с Никитой решили проведать мою дочь Ярославну которую я не видел уже 4 года. С Тех пор как мы расстались с её мамой они переехали на Украину где она и живёт с тех пор в старинном городе Черновцы. Отсюда мы все вместе съездили во Львов, затем в Киев, где в российских консульствах я пытался уговорить работников вписать в загранпаспорт моей дочери её дочь Машу. К Сожалению попытка не увенчалась успехом, никто не захотел взять на себя такую ответственность - вписать в российский паспорт дочь гражданина Украины без его согласия.
Жаль конечно, моя дочь и внучка очень хотели походить со мной по Европе, но нам пришлось продолжать путь вдвоём, хорошо хоть Никите не отказали в выдаче нового загранпаспорта. Мы бы погостили на Украине подольше но зима наступала на пятки.
Польшa, Германия, Франция
Ну и промёрзли-же мы пока шли по Польше, отогреваясь только на ночёвках у гостеприимных крестьян в посёлках или постелях больших городов. Поляки не боятся подвозить автостопщиков ним разу мы не шли пешком больше 3-4 часов. Последнюю ночь в Польше мы провели в небольшом городке, куда привёз нас владелец пекарни. В ней-же мы и заночевали - тепло, вкусно пахнет свежей выпечкой, а на утро нас ждал свежий завтрак с колбасой из соседнего заводика.
Поляки мастера на такие вещи впрочем, как и их соседи немцы, но подобного гостеприимства мы уже не встречали, да и останавливаются для странников здесь неохотно, порой мы шли весь день ночуя в стогах.
По утрам согревшись зарядкой и заодно отряхнувшись от мокрого сена или соломы мы отправлялись дальше. И добрались наконец-то до Нюрнберга, где живёт моя старшая дочь Ольга, и три дня катались как сыр в масле отьедаясь на немецких харчах. После Нюрнберга нам повезло, нас подобрал немец российского происхождения, который подвёз нас на своём грузовике почти до границы Франции.
Ну, границы между европейскими странами вошедшими в шенгенскую группу, сейчас абсолютно прозрачные, что меня, как гражданина мира очень радует, чего не скажешь обо всех жителях этой самой зоны. Конечно, всегда существует и обратная сторона медали, и насколько она темнее положительной лицевой, покажет будущее, ну а пока я, как и люди стран добившихся вступления в эту зону, радуюсь преимуществам возникшим при исчезновении строгих границ. Вот мы и во Франции, где весеннее солнце и зелёная трава, радует нас не меньше чем приближение к Парижу. Да, в путешествии конечно немало приятных моментов, но пересечение заснеженных пространств без зимней одежды и обуви к их числу не относятся.
А вот и Париж, куда мы добрались довольно быстро, несмотря на то что французские полицейские очень мешали нам, запрещая идти по многим дорогам, и голосовать в удобных для автостопа местах. Первую ночь мы провели в офисе красного креста, вторую на набережную Сены, после того как съели последний кусок украинского сала у подножия Эйфелевой башни. Следующий день мы посвятили осмотру прочих достопримечательностей столицы, и к вечеру на электричке выехали за её пределы. У французов кстати имеются что-то типа наших дачь, где мы и заночевали а на утро на попутках отправились в сторону Орлеана, родины Жанны Д Арк. Это был последний большой город Франции, который мы посетили, из них потом трудно выбираться. Впрочем был ещё один на границе с Испанией, где мы опять переночевали под гостеприимным крылом красного креста.
Сервис для бездомных
Кстати во всех крупных городах Франции этот сервис для бездомных на высшем уровне, с 7 до 10 вечера человеку достаточно лишь позвонить по бесплатному номеру, и в течении часа за ним приедет машина, правда она поедет только в определённые места, куда позвонивший легко может дойти за этот час. Перед тем как получить бесплатный ужин и лечь спать, гость должен (хочет он этого, или нет) сдать свою (возможно вшивую) одежду в стирку и принять душ, после чего ему выдадут чистую пижаму со штанами и разовую простынку и наволочку. Естественно после отбоя запрещены разговоры и хождения, но зато после этой добровольной тюрьмы заключённый получает хороший завтрак и затем опять-же хочет он, или нет, клиента попросят покинуть территорию. Естественно правительство поддерживает эту программу не только из-за доброты душевной а для того чтобы очистить ночные улицы от побирушек и мелких воришек. И ещё один плюс, у этих потерявших себя людей создаётся впечатление что кто-то заботится о них, значит есть шанс вернуться к нормальной жизни. Правда после разговора с менеджером я узнал что от силы только один процент из них используют этот шанс, в частности остаются работать здесь-же в качестве обслуживающего персонала. Надеюсь что прочитавшие эти строки подумают о тех, которые имеют только один процент на возвращение, ну а нет так по крайней мере будут знать где провести ночь оказавшись во Франции без денег.
Испания
Вот и Испания - другой язык, другой темперамент и оказывается намного меньше шансов уехать автостопом, чем в других странах Европы. Часами мы шли под жарким уже солнцем, благо хоть полиция проезжая мимо лишь грозила нам пальчиком, когда мы шли по скоростным дорогам. Ну ладно там понятно правила разрешают останавливаться только в аварийных случаях, но так-же тщетно мы пытались уговорить водителей на заправках и придорожных кафе.
Люди разговаривали с нами весьма дружелюбно но уезжали без нас, отказывая под любым несуразным предлогом.
Кстати, испанские кафе весьма отличаются от подобных заведений в соседних странах. Первое что бросается в глаза, это десятки вяленых окороков подвешенных за пивной стойкой. Второе, обилие мусора - окурки, салфетки, всё это сметается официантами на пол и убирается только в конце рабочего дня, так как по количеству отходов судят о популярности бара. В завершении дизайна стены украшены рогатыми и клыкастыми мордами бывших владельцев окороков. По видимому правилами вождения в Испании предусмотрен без-наказуемый лимит спиртного, так как выпив пару кружек пива и закусив строганиной из окороков или побелевшего от соли тунца, водители спокойно садятся за руль и едут дальше. К Сожалению даже после приёма на грудь испанцы не брали нас, но однажды нам повезло, прямо на трассе для нас остановилась роскошная машина и предложили подвести до Барселоны, куда они ехали на отдых.
До спортивной столицы Испании было ещё километров 600, поэтому мы с радостью согласились.
Проституция, Голубые и пр.
Вскоре, из наводящих вопросов немолодой уже парочки я понял, что остановились они потому, что двое мужчин одиноко идущих по дороге, тоже возможно как и они принадлежат к сексуальному меньшинству. Надо отдать им должное, разговоры на эту тему они вскоре прекратили, хотя на правах хозяев машины могли игнорировать наше присутствие. Из их дальнейших разговоров я понял, что познакомились они по интернету, и один из них прилетел в Испанию из Нью-Йорка, второй-же что-бы компенсировать его затраты на билеты, взял на себя расходы по поездке к морю, где они решили провести медовый месяц. Не понимаю я этих голубых - больные люди - в Испании столько красивых женских задниц, нет им нужна мужская, да ещё и заморская.
Ну раз уж я заговорил на эту тему, заодно расскажу о проституции в этой стране, хотя сведения я эти почерпнул позже, из разговоров с русскими, давно живущими здесь. В Последнее время проститутки бывшего СССР вытеснили из публичных домов марокканок которым исконно принадлежит этот бизнес. Однако они не насовсем исчезли с рынка, если вы видите девушку стоящую на кольце то смело можете сделать ещё один круг, поманить пальцем и она ваша, и обойдётся дешевле чем снятая в домах с красными фонарями. А что полиция не борется? Так разве можно в демократической стране запретить девушке стоять на обочине? Думаю однако некоторые полицейские пытаются бороться, но эти лежачие схватки оканчиваются ничем, полицейский не составляет рапорт, а она не берёт с него деньги.
Ну раз пошла такая пьянка, расскажу заодно о том как развит этот бизнес в соседней Португалии, хотя это будет "завтра" но "нет, нет, нет, я хочу сегодня" я лучше опишу сейчас, чтобы не отвлекать читателя на грешные мысли дважды. За чертой города в Португалии часто можно увидеть деревья украшенные разноцветными ленточками, а под деревом обычно сидит девушка и романтично плетёт веночки. Любой мужчина увидев этот знак и ощутив романтичный позыв, может остановить машину и пообщаться с девушкой там-же под деревом, или увезти ее в другое более подходящее место, а вот "романтические" беседы в автомобиле на обочине караются по закону. Думаю, что так-же как и в Испании, здешние полицейские в меру сил пытаются бороться с представителями древнейшей профессии.
Но как мы видим из истории, меняются времена, нравы, законы, не меняется только закон рынка, спрос рождает предложения, исчезнет-ли когда-нибудь спрос на этот товар? А на оружие? Наберется-ли когда-нибудь достаточное число людей искренне желающих чтобы он исчез. Вот я лично, если-бы сейчас встретил старика Хоттабыча с последней волосенкой в бороде загадал-бы, чтобы люди потеряли интерес к оружию. А Вы как считаете? может если человек перестанет продавать себя, то и оружие исчезнет?
Барселона
Однако вернёмся к путевым заметкам. Итак, мы приехали в Барселону, где несмотря на пальмы и берег средиземного моря, по ночам довольно холодно.
Вечерело, и в поисках места для ночлега мы наткнулись на группу грузинов, которые перебивались здесь временной нелегальной работой, пока в их стране было неспокойно. Они попытались помочь нам в наших поисках и вскоре мы увидели кабинку с банкоматом, в которой мирно спал какой-то бездомный. Дойдя до следующей незанятой кабинки мы попрощались с ребятами, сказав что это место нас вполне устраивает.
Следующий день мы посвятили осмотру этого приятного города и к вечеру заночевали за его пределами, по соседству с очень роскошным крематорием, видимо продажа пепла на удобрения приносит немалые доходы (шутка). Как говорится: "Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда" Ну а хоронить хоть и не хочется, но приходится, и в больших городах квадратные метры жилья для покойников всё дороже и дороже, так что сжигать видимо дешевле но естественно не бесплатно.
Ну вот, скажет читатель, вернулись называется к теме повествования. На утро мы отправились дальше и через пару дней добрались до города Таривьеха, где, как оказалось, проживает множество русских. Большинство из них работают, кто легально, а кто нет, но есть и такие, которые решили разбогатеть быстро. В Частности здесь недавно поймали группу специализирующуюся на угоне и продаже машин. Газеты и ТВ репортажи сильно ударили по репутации русскоязычной общины, хотя как говорят русские, в той преступной группировке был только один русский, остальные латыши или литовцы, я уже не помню.
Здесь мы провели два или три дня, так как была Сиеста, праздник города, так заведено Испании где люди любят и умеют веселится. В Эти дни люди надевают карнавальные костюмы или как минимум маски, и отправляются на главную площадь, где всю ночь идёт гулянье. Погуляли до трёх часов ночи и мы с Никитой, вместе с ребятами из русской общины, которые и пригласили нас к себе на ночлег. Кстати, на площади меня не раз спрашивали, настоящий-ли я босоногий путешественник, как это написано на бейджике, или это лишь карнавальный костюм. Я Уже подумал не пройтись-ли по подиуму, как те, что претендуют на премию за лучший костюм (шутка) В Эту ночь сюда стекаются все и стар и млад, на радость уличным продавцам и владельцам парковок.
Последний день прибывания в этом старинном городе мы посвятили осмотру не менее старинной крепости, превращённой в музей, ну и дали интервью о нашем путешествии корреспондентам русской газеты "Вести Испании". Кстати владельцы русских магазинов которые встречались на нашем пути с интересом расспрашивали нас и угощали какими-нибудь русскими продуктами, без нашей просьбы - большое им спасибо за это!.
На заработках
Ну продукты продуктами, но когда на подходе к Гибралтару нам подвернулась возможность подзаработать на уборке цитрусовых, мы конечно-же не упустили этот шанс. В течении недели мы пополняли наш бюджет, а заодно недостаток витаминов, в волю поедая апельсины и мандарины и закусывая лимонами, в числе бригады из десяти человек, в основном литовцев. Возможно мы-бы остались на заработках ещё на недельку, но тут владелец русского книжного магазина "Глобус" решил купить у меня десять видеодисков, которые у меня были с собой. Ну что-ж спасибо ему за это, я получил сто евро, а люди которым он сдаёт на прокат диски и кассеты имеют, имеют возможность увидеть страны в которых я побывал моими глазами.
Ну вот и Гибралтар - до цели нашего путешествия Африки рукой подать, но не тут то было. На причале у паромного терминала мы встретили группу участников гонки Париж-Дакар, огорчённых тем, что им пришлось снятся с маршрута из-за ситуации в Марокко. По видимому в связи с неспокойной обстановкой в стране нам отказали в посольстве куда мы пришли на следующий день за визой.
Вернее не совсем отказали, а сказали, что придётся ждать визу в течении месяца, при этом наши паспорта должны находится у них.
Нас это никак не устраивало, так как наша шенгенская виза заканчивалась через тридцать дней и в случае задержки или отказа мы должны будем покинуть Испанию только на самолёте.
В Португалии
Извини Африка, увидимся позже, а мы пойдём на север. Наевшись на прощание дешёвых фруктов и сладостей привезённых на здешний базар из заморского Марокко и переночевав на причале возле грузовиков, среди приветливых мусульманских водителей, мы поехали в сторону Португалии. Водители из Африки то-ли из-за бедности, то-ли из не желания есть европейскую пищу, готовят себе еду на газовых горелках во время стоянок, так что мы отведали не только фрукты с базара. К сожалению наши водители не ехали в Португалию, но нам повезло, до Лиссабона нас довёз приветливый португалец водитель грузовика, а от окраины до центра столицы мы легко добрались на попутках, несмотря на тёмное время суток. По этому показателю можно судить насколько португальцы дружелюбны и не боязливы, в отличие от соседей.
Поскольку было уже слишком поздно чтобы заявляться в заведения подобные Красному кресту, то увидев пустырь, мы решили там поставить палатку. Зайдя на его территорию мы увидели костёр, разведённый за асбестовой трубой. Возле огня беседовали двое, по виду бездомных, сразу-же предложивших нам перекусить, правда второй их вопрос был, не найдутся-ли у нас 50 центов на пол литра вина. Оказывается вино здесь в два раза дешевле молока. Они рассказали нам, что только 5-6 дней в месяц они по настоящему бездомные, так как в Португалии большая сеть учреждений, где они могут ночевать и питаться бесплатно. Однако в таком заведении человек может находиться три дня и в следующий раз его примут сюда только через месяц, поэтому они вынуждены путешествовать по кругу, благо электричек здесь хватает, вот только не хватает двух таких заведений для полного счастья. Пока мы ставили палатку один из них ушёл, а второй полез в нагретую костром трубу, где была уже приготовлена постель. Когда я спросил знает-ли он что асбест при нагревании радиоактивен, "Диаген" ответил что да, поэтому он и пьёт так много именно красного вина. Субботу и Воскресенье мы посвятили осмотру столицы, ночуя в заведении, чей адрес дал нам Диоген.
Заведение имело 200 койко мест и наутро мы поняли почему оно пользуется популярностью. На утро, перед завтраком, мы увидели очередь к кабинету врача, откуда после короткого осмотра, выходили в основном недовольные люди. Только 10% клиентов удавалось убедить врача, что если они не получат дозу алкоголя или наркотика, то умрут прямо сейчас.
В понедельник мы познакомились с работниками русского посольства и с русской общиной, а во вторник отправились в сторону города Порто. Только мы выехали на метро на северную окраину столицы, как возле нас остановился знакомый микроавтобус с чёрной свастикой на боковом стекле, я забыл сказать как эти слегка фашиствующие ребята из Словакии уже подвозили нас в Испании, завезя на ночлег к горячему озеру, где тусовались нудисты. Двое парней, а с ними девчёнка и ещё собака, которую они подстригли под панка, чтобы была похожа на них. Они в общем-то не плохие ребята, просто немного заблудились по жизни, ища правильную дорогу, живя в стране которая только что поменяла ориентацию. В этот раз они подвезли нас только 20 километров так-как поворачивали на Восток, а нам на север.
Было время обеда, поэтому купив мёда и хлеба на окраине городка, мы вышли за его пределы, где увидев дерево с косичками мы и познакомились с "романтичными" девушками, которых я уже описал выше(разумеется не так близко как они хотели, так как я-бы не хотел, чтобы Никита подобно Есенину "Поцелуй свой первой любви, красивой отдал проститутке искусавшей его до крови"] Пообедав мы отправились дальше по пустынной дороге. Через пол часа мы увидели небольшое водохранилище с рыбаками на берегу, которые оказались украинцами.
Они приехали сюда в числе других туристов из СССР, которые сотнями сейчас едут в Европу на заработки. Ребята довезли нас до станции и купили билеты на электричку идущую в город Порто. У Меня был номер телефона Валентины - моей спутницы по прошлым походам, которая три года назад приехала сюда на заработки, я решил попросить её показать нам местные достопримечательности. Город нам понравился больше чем столица, так как сохранил больше старинных построек.
Наши визы подходила к концу, но эмиграционники легко продлили их на три месяца, но второй срок понадобился только Никите, так как Вероника попросила меня вернуться в Канаду, так как она пока не может оставить детей и вернуться на маршрут, как мы планировали. Ну, что поделать, любой мужчина женившись теряет часть свободы, и я согласился, так как Никита уже достаточно взрослый, чтобы временно остаться в безопасной Европе. Я Поговорил с Валентиной и она согласилась, чтобы он пожил пока у неё, подрабатывая в соседнем интернет кафе. Купив билеты Лиссабон-Сиэтл я попрощался с Никитой и Европой.
Возвращение в Канаду
Самолет Лиссабон - Сиэтл бросился вдогонку за солнцем и, может быть, не отстал бы от него, если бы не надо было залетать в Амстердам. Два скучных часа в аэропорту, затем долгих двенадцать в полете, и вот опять американский континент, где ждет жена. Вероника приехала в аэропорт, чтобы по возможности незаметно ввезти меня в Канаду, откуда по закону я не должен был выезжать, а тем более покидать континент. Материк встретил меня цветущими магнолиями. Да, есть своя прелесть в смене сезонов, от которых я уже отвык за время путешествий по экваториальным странам. На наше счастье у пограничников тоже было весеннее настроение, и они, взглянув лишь на страницу с канадским штампом, пропустили, предупредив, что у меня осталось лишь 10 дней до конца визы. Об этом я и сам прекрасно знал и сразу же подал заявление на продление, что при наличии брака с канадской гражданкой не составляет труда. Вот если бы не вернулся до окончания визы, новую не получил бы до окончания рассмотрения моего дела о двойном гражданстве.
В городе желтого дьявола
К сожалению, теперь я не могу назвать себя вольным путешественником. Вероника и мой сын Никита, которого хочу уберечь от сегодняшней Российской армии, убавили мою свободу наполовину. Навестив друзей в Ванкувере, мы поехали в Лиловат, где моя жена сняла домик и жила три месяца с детьми, пока я ходил с Никитой по Европе.
Лиловат - небольшой шахтерский городок на реке Фрезер. Он возник во времена золотой лихорадки, и именно здесь находится монумент «Майл Зиро», откуда уходили на поиски счастья или смерти поклонники желтого дьявола. «Золотая пора» миновала, шахта давно уже не обеспечивает работой всех жителей, поэтому люди занимаются сельским хозяйством, деревообработкой и рыбалкой. А рыбалка здесь отменная, особенно во время хода лосося, которого здесь четыре вида, водится также и калуга, но ее ловить запрещено, а браконьерство карается очень жестоко. Егерей здесь очень мало и браконьеров ловят только блаодаря высокой сознательности законопослушных соседей. Закладывать друг друга здесь считается нормой.
Первый месяц мне не было скучно - большой неухоженный участок и воспитание детей занимали все свободное время. Расчистил и засадил участок перед и за домом, чем изрядно удивил хозяев и соседей. Как правило, люди, арендующие жилье, не делают этого, не желая, чтобы кто-то потом пользовался результатами их труда. А мне было приятно.
Неприятные минуты доставляли дети жены, девчонки 13,5 и 15,5 лет. Дело в том, что до этого дочери жили в чужой семье, а за те три месяца, что провели здесь вместе с Вероникой, имеющей очень мягкий характер, к тому же чувствующей себя порой виноватой перед ними, они успели сесть ей на голову. Естественно, мне такое положение дела не нравилось. Я посчитал, для их же блага обязан был заняться их воспитанием. Разумеется, им не понравилось мое вмешательство и они невзлюбили меня. Но ведь и девчонок тоже можно было понять: пришел какой-то чужой дядя из России, и теперь мама проводит много времени с ним да еще заставляет их застилать постели, мыть за собой посуду и убирать в комнатах.
Будь это в России, детки никуда бы не делись и стали выполнять любые возложенные на них родителями обязанности. Но это Канада — здесь любой ребенок может пожаловаться на то, что родители посягают на его свободу личности. После чего взрослым звонят из соответствующих служб и рекомендуют предоставить детям самим решать, что они хотят и что не хотят делать, и конечно же, не моги их и пальцем тронуть. Многие родители, и мы в том числе, игнорировали эти рекомендации. В этом случае уж очень свободолюбивые дети имеют право уйти от своих предков в специальные дома, а после 14 лет для них вообще настает полная свобода - если захотят, они могут бросить школу, заниматься сексом, работать, снимать комнату и жить там группами. И никто не может им препятствовать, если только они не нарушают законов - не пьют и не шумят в общественных местах, не воруют и т.д. Вот почему в Канаде самым опасным местом является дом — именно там происходят скандалы, драки и убийства.
Так вот, после месяца воспитательной работы старшая дочь заявила, что уходит из дома. Это, естественно, очень огорчило мою жену. На тот момент посевной сезон закончился, мне стало скучно, и я сказал, что съезжу на заработки в Штаты, а они могут отдохнуть без меня. Нищему собраться - только подпоясаться. Взяв рюкзак, я вышел на дорогу и уже через четыре часа был на границе. Переход границы в Штаты с «краснокожей» паспортиной всегда неприятная процедура, но мой паспорт Гражданина Мира и свидетельство о браке на канадской гражданке немного облегчают ее.
Опять встречи, расставания, ночевки, костры. Дорога - это сильный наркотик, и с ним трудно завязать. На трех машинах я добрался до Сиэтла. Последний автомобиль, который завез меня прямо к дому моего друга Кирсанова, хоть и выглядел как музейный экспонат, но бежал очень быстро, легко обгонял новые модели.
Он имел кузов «Форда» пятидесятилетней давности, но двигатель и трансмиссия были заменены на новые, снятые с разных моделей. Когда Кирсанов и его друзья вышли из дома, чтобы сфотографироваться возле музейного экспоната, хозяин машины с гордостью похвастался, что купил ее всего за 30 тысяч, а вообще-то такие машины на рынке стоят 300 тысяч. Но я то знал, что в машинах за 300 тысяч все детали должны быть либо подлинными, либо изготовленными точно по старым чертежам. Таковые приходится делать буквально вручную, но это, конечно, на любителя. Мне, например, безразлично, что у машины внутри, просто приятно увидеть иногда на дороге что-то выделяющееся из общего потока, ведь современные машины по большому счету похожи одна на другую. Ведь только цивилизованный человек, зная цены, скажет: «Это крутая тачка». А попробуйте показать дикарю, из джунглей, несколько разных машин и сказать их цены - он наверняка очень удивится, что такие похожие приспособления для перевозки задницы из одного места в другое отличаются по цене в 100 раз. О, престиж страны, семьи, задницы. Как дорого люди готовы платить за тебя! Ну а мне нужны в дороге всего лишь один доллар на день и немного воды.
Зависть - враг свободы
В поисках места, где можно быстрее заработать на следующее путешествие, после расспросов знакомых в Сиэтле, я отправился дальше на юг в надежде, что начался сезон уборки вишни. В штатах заработать 365 долларов довольно легко, но надо признаться, что я перешел на 2 доллара в день. И не потому, что стал больше есть - лимит питания прежний, но раньше я отрывал от него на видеопленку и Интернет. А это отражалось не только на желудке, но и на количестве и качестве отснятого материала. Поэтому я решил, что лимит надо изменить. Плюс к этому мне надо заработать на билет Никите, который остался в Европе. Как видите, я хоть и выдернул себя из этого чертового колеса, в котором вертится большинство современных людей (имею в виду потребность есть, чтобы работать и работать, чтобы есть, платить за жилье и пр.), но обязательства, приобретенные в процессе жизни, все-таки отнимают часть моей свободы. Хотя обязанности тоже бывают разные - приятные или нет - вне зависимости от того, кто взвалил их на твои плечи. Могу всем посоветовать, как оставлять себе больше свободы: не запускайте в свое сердце зависть и гордыню, тогда вам не придется работать на престиж.
Русские в Портланде
Из Сиэтла в Портланд я доехал с приятелем Володи Кирсанова - Ярославом Орлом, который жил в пригороде вашингтонского Ванкувера. Это небольшой городок, известный тем, что в здешнем аэропорту приземлялся Чкалов. С тех пор много воды утекло, здесь пустили корни заново, приживаясь на чужой земле, много других русских. Несколько дней я гостил у Ярослава, у которого я увидел моих бывших соотечественников и моих потенциальных работодателей. Они устроились здесь неплохо и имеют хорошую репутацию. Один из них белорус Олег Бордак предоставил мне работу на два месяца. Он и его партнер Анатолий - владельцы большой строительной компании. В качестве разнорабочего я убирал территорию, водил большегрузные автомобили. Я всегда считал, что любая работа, которая приносит пользу людям, не зазорна, и поэтому работал с удовольствием по 12 часов в сутки, а свободное время тратил на интернет и разговоры с людьми.
Олег часто приглашал к себе домой, где я общался с его семьей и друзьями, но вообще-то, я квартировал в сауне, вернее в ее роскошном предбаннике с баром, телевизором и телефоноm, что позволяло мне вечерами часами разговаривать со своей женой, которая тяжело переносила разлуку да и я скучал по ней, так, что мы стали постоянными клиентами у продавцов телефонных карточек.
Баптисты тоже люди
Олег и его окружение были баптистами, поэтому безобразий, которые обычно случаются в частных саунах, здесь не происходило - побаловались пивком или чем покрепче после парилки, поболтали до полуночи и - разъехались по домам. Или остались составить мне компанию, если сильно устали. Баптисты тоже люди, хотя, на мой взгляд, и в меньшей степени подвержены общечеловеческим грехам. Работают по 10-12 часов в сутки, чтобы не быть хуже других, а это обязательно - хорошая машина и добротный дом, да еще 10 процентов надо отдать на нужды церкви. Мне показалось, им легче следовать заповеди «не укради», чем «жить как птицы небесные». Я вообще мало кого встретил, кто устоял бы под напором этих представителей, твердящих о том, что «надо быть не хуже (читайте — богаче) других». И пусть уже простят, если поймут меня братья христиане, но, к сожалению, по моим наблюдениям, Бог триединый не сильнее бога зеленого. Я вовсе не хочу кого осудить или обидеть, видать, время сделало нас такими. Но очень хочется надеяться, что настанут другие дни, когда материализм потеряет свою власть над человеческими душами. Аминь!.
Нарушители закона
Время на заработках прошло быстро. Олег, как и обещал, платил своевременно за все отработанные часы, спасибо ему за эту помощь, и по окончании сезона мы расстались друзьями, несмотря на то, что однажды и поссорились по поводу моей быстрой езды на его грузовике. Его понять не трудно — могли возникнуть неприятности из-за нелегального водителя. У меня свой козырь — какой же русский не любит быстрой езды. Олег еще не знал, что два раза полиция меня останавливала, и только чудом удалось уговорить офицеров простить.
Хочу признаться, что однажды заложил полиции пьяного водителя (ну очень пьяного), так как он создавал большую опасность для окружающих. Я ехал на грузовике в Сиэтл и по своему обыкновению слегка превышал лимит скорости. При этом всегда рискуешь обогнать засекреченного полицейского, у которого мигалок не меньше, чем на новогодней елке, но они находятся внутри или замаскированы под фары. Однажды я лихо промчался мимо такого автомобиля. «Сигнализация» сработала сразу - заморгали разноцветными огнями на вид нормальные фары, заиграла музыка сирен.
В этот раз грузовик вдруг вильнул мне под колеса, и я едва успел уйти на соседнюю полосу - благо там никого не было. Поравнялся с машиной и, увидев красное лицо и пьяные глаза, показал шоферу знаком: мол, съезжай с дороги, ложись поспи, но в ответ увидел «палец». Этот жест ему простил, но вряд ли смог бы простить себя, если назавтра в новостях услышал бы об аварии со смертельным исходом на этом участке дороги. У меня было три варианта: а) уехать и забыть; б) попытаться остановить, подставив свой грузовик, с непредвиденными последствиями; в) позвонить в полицию. Вы бы как поступили?
Я позвонил с мобильника. Дальше было очень интересно. Первый вопрос полиции: «Ваше имя, номер водительского удостоверения и дата рождения». Ответ, что у меня русские права, их несколько озадачил — они хотят быть уверенными, что не выедут по ложному вызову. Полицейские призадумались и попросили меня ехать за нарушителем, а они вскоре перезвонят. Через 3-5 минут перезвонили, и спросили, на чье имя зарегистрирован телефон. Получив правильный ответ, успокоились и начали работать довольно оперативно: «Номер машины, модель, цвет, на каком километре находитесь, как выглядит ваша машина? Пожалуйста, продолжайте ехать за ним». Я уже подумал, что они и меня собираются остановить, но нет, минут через десять за автомобилем пьяного пристроилась полицейская машина и включила мигалки, а я поехал дальше, но с уверенностью, что поступил правильно.
Вот стал писать о полиции и вспомнил, что забыл рассказать, как полицейские проводили задержание машины с отстреливающимися нарушителями, которое я снял на камеру месяц назад в Портланде. Правда, к месту происшествия я немного запоздал. Полицейские уже загнали машину в тупик, и из нее по стражам порядка успели выстрелить пьяные (или обколотые) нарушители.
Я был почти в центре города, когда услышал вой сирен и выстрелы, и пошел на огни мигалок. Машина с нарушителями стояла с открытыми окнами, из которых торчали руки — это приказали сделать по мегафону из одной из четырех полицейских машин. Сами же полицейские сидели на корточках за открытыми дверями и позади машин, стояли за углами зданий и останавливали прохожих и зевак. Я достал камеру и стал снимать, притворившись туристом, не понимающим английский, игнорируя полицейских, машущих мне из-за углов. Передвигался с места на место и снял-таки хоть и не с самых удачных ракурсов минут десять видео.
А проходило следующее. По команде из машины с поднятыми руками по одному выходили нарушители. Медленно заходили за ближайший автомобиль и ложились на живот. Затем один полицейский подставлял задержанному дуло к голове, а двое других надевали наручники. После этого заставляли встать и за наручники тащили в другую машину — нарушитель должен был двигаться, пятясь задом. Между тем подъехало еще штук шесть автомобилей, так что всех преступников рассадили поодиночке, чтобы они не могли договориться, какие давать показания. Да, не завидую я тому, кто стрелял. Всего их было пятеро: три черных женщины и двое белых мужиков.
Как видно из моего описания, задержание нарушителей проходит не так, и конечно же, не так часто, как в голливудских фильмах. США, в общем-то, довольно безопасная страна. Ну а мне пора возвращаться в не менее спокойную Канаду, где начались лесные пожары и один из них бушевал как раз в районе Лиловатa.
Во время пожаров легче найти работу, так как пожарные приглашают добровольцев на помощь. Работа эта хоть и плохо, но оплачивается. Людей на машинах и вертолетах забрасывают к очагам возгорания с лопатами и пилами. Им нужно создать барьеры для огня. Кроме того, требуются рабочие для заправки водой специальных пластиковых емкостей, которые потом вертолеты несут к пожару и там выливают. Не помню, описывал ли я случай в Австралии, когда в сгоревшем лесу, за десятки километров от моря нашли труп аквалангиста с ластами. Он, по видимому, оказался в ненужном месте в ненужное время, и его, не заметив, зачерпнули «ведром» с вертолета и вылили на огонь. Представляете, что он чувствовал, пока летел в этой емкости?
До свидания Канада
Я приехал в Лиловат, когда все жители сидели на чемоданах. Поступил приказ всем быть готовыми к эвакуации. К счастью, ветер изменил направление, затем пошел дождь и... лишил меня работы пожарника. Был конец августа, скоро начинался учебный год. Мы с Вероникой решили, что увезем детей учиться в страну Белиз. Часть вещей раздали, часть оставили на хранение. С собой взяли лишь компьютер и телевизор — в Белизе они стоят в два раза дороже. Туда решили доехать на микроавтобусе жены, затем устроить детей в школу-интернат, а самим уйти путешествовать. Дети были против такого плана, хотя мы убеждали их, что там англоговорящая страна, хорошие школы, бесплатная медицина и что многие дети мечтают попасть в программу по обмену студентами, а тут мы предоставляем им такую возможность. Детей это не убедило и, когда мы приехали в городок Хоп, где они раньше жили, девочки просто сбежали. Мы нашли их на следующий день, но, конечно, силой в автобус заталкивать не собирались. Что-же придется оставить их учиться здесь. Жить они остались у подруги моей жены с ее четырьмя детьми. За их проживание Вероника должна была высылать 500 долларов в месяц, что и делала последующие десять месяцев путешествия.
Путешествие - IX (04.04 - 08.05)
В Южную Америку
Общее расстояние = 40.000км. Пешком пройдено 9.600 км
Дорога
Начало сентября и начало дороги, которую, как известно, осилит идущий. Но пока что мы ехали в собственном автомобиле. Машину взяли с собой не для удобств, а для того, чтобы продать ее и купить две другие, пользующиеся спросом в Мексике, а, продав их, заработать деньги на год следующего путешествия. Таков был наш план. Мы ехали по знакомым и незнакомым мне местам, а для Вероники все было внове и интересно. Сиэтл, Форт Рос, Сакраменто и Гранд Каньон. По дороге я знакомил жену со своими знакомыми, если таковых не оказывалось, мы ночевали в нашей «палатке» в разрешенных и неразрешенных для кемпингов местах и жгли костры — в общем, были не очень-то законопослушными гражданами. Но мы же не граждане этой страны, а с туристов и спрос меньше.
До Хьюстона, не спеша, добрались за десять дней и, конечно же, видели много красивых мест. Например, «Yucimenty» — национальный парк и другие известные заповедники. В одном из них растут самые старые на планете деревья — их возраст семь тысяч лет. Они не очень высокие, но видно, что старые. Великаны-секвойи, которые недавно отдали им пальму первенства, выглядят не такими стариками, хотя им тоже по пять тысяч лет. Секвойи мне больше понравились - огромные, стройные, но скучно им, наверное, стоять долгую жизнь на одном месте и смотреть на облака. Хотя у них другое временное измерение ветер новости приносит, детишки из шишек подрастают, муравьи-люди вот дорог понастроили, зубы-пилы заимели, хорошо хоть старость уважают, не «валят» долгожителей.
Что еще интересного? Вот по дороге к Лас-Вегасу в пустыне, на перекрестке дорог, откуда до ближайшего города не меньше ста миль, вдруг увидели красную лампочку борделя. Наверное, единственного легального в Штатах. Здесь проституция запрещена. Едем дальше, и в километрах шестидесяти от Лас-Вегаса у нас одновременно (не поверите, что так бывает) «разуваются» два задних колеса: тра-та-та — что такое? Останавливаюсь, колеса совершенно лысые, а их, по видимому, наваренные «подошвы» валяются позади.
Это случается здесь часто из-за раскаленного асфальта, но чтобы два одновременно! На наше счастье, колеса не спустили, и мы потихоньку доехали до ближайшего поселка, но в шиномонтажке, где всегда продаются старые покрышки, подходящие нам не нашли. Что делать? Вероника предложила ехать на попутках в Лaс-Вегас, купить покрышки и вернуться, я же решил проехать по деревне и поспрашивать у людей. Жена заметила, что чудес не бывает, но все же согласилась поехать со мной, и вскоре мы увидели в одном дворе две покрышки нашего размера. Хозяйка индианка отдала нам их бесплатно, хотя мы и предлагали заплатить. Правда согласилась принять в подарок какую-то безделушку. Пока доехали до Хьюстона, красивых мест видели много, интересного происходило мало. Вот если бы я шел эти десять дней пешком, то, конечно же, увидел бы меньше, но зато произошло бы больше, даже в такой стране, как США, а в экономически слаборазвитых странах вообще все интересно, ведь голь, как известно, на выдумки хитра. Потому я и предпочитаю ходить, а не ездить, правда, иногда обстоятельства заставляют делать не то, что хочется. Ну это всем знакомо...
В Хьюстоне я проведал всех своих знакомых и познакомил с ними жену. Всем было интересно посмотреть на «сумасшедшую», променявшую комфорт на тяготы и лишения путешествия с одно долларовым дневным лимитом. Могу заверить мужчин, что 70 процентов женщин хотели бы путешествовать, и если бы кто-то позвал их, предложив лимит 100 или больше долларов в день, они бы не отказались.
Впрочем, и мужчинам тоже было бы трудно отказаться от такого предложения, несмотря на то, что очень уж мы все привязаны к материальному. В ресторане «Русский медведь» нас встретил прежний хозяин, мой земляк и коллега по единоборству - Аят
Он, как и в прошлый раз, проявил восточное гостеприимство, только сейчас ему пришлось кормить двоих. Он-то и познакомил нас со своим приятелем Виктором, занимающимся автомобильным бизнесом. Это было очень кстати, так как на продаже машин деньги можно зарабатывать намного быстрее. Правда в Мексике, где все возможно, действительно все возможно, в том числе и потерять машину, и потеряться самому. Да и Гондурас с Гватемалой и «Никарагуой», еще то «ой», если ночуешь в машине где придется. Но волков бояться - в лес не ходить. Узнав у Виктора его цены и договорившись о сотрудничестве, мы отправились в Мексику.
От Хьюстона до границы всего пять часов езды, переехать или перейти границу не составляет никакого труда никакой проверки документов, плати два доллара за проезд машины или пятьдесят центов за переход пешком и «гуляй, рванина, от рубля и выше». Все дешево для тех, кто зарабатывает деньги в Штатах. Хотя мексиканцам цены в приграничном Матаморосе кажутся высокими по сравнению с другими мексиканскими городами.
Мексика
Мы решили следовать - таки первоначальному плану, то-есть довезти все вещи, которые мы взяли с собой до Белиза, купить там участок земли, построить хижину, оставить имущество, и привезти туда Никиту - пусть там поживет один, поскольку его сводные сестры спрыгнули с этого плана. Мы-же, продав машину вернемся за другой, продадим ее и пойдем путешествовать вдвоем, так как Никита должен посидеть в одном месте, чтобы канадское посольство рассмотрело его документы. Почему в Белизе?
Там в школах преподавание на английском, легче получить, а затем продлить визу, а по пребывании в стране больше года можно подавать на гражданство, и в течении года за тысячу долларов стать владельцем белизского паспорта, на случай если канадский не светит. Куда только не утекают юные российские мозги, из-за боязни стать "пушечным мясом".
Через Мексику мы проехали быстро и практически без приключений. Полиция видя иностранные номера, останавливала нас раз десять, и вымогала деньги, но мы каждый раз отделывались дешёвой бижутерией. Снятые на глазах у полицейских с ушей и пальцев моей жены, безделушки, принимались ими за золотые и серебряные. Они считают, что белые леди носят только дорогие вещи, не понимая, что мы отрепетировали этот театр, на других блюстителях закона. Несколько раз мы вообще игнорировали полицейских, и пока те не ожидая такой наглости от законопослушных янки, очухивались и бросались в вдогонку, нам удавалось удалиться в плотном потоке машин достаточно далеко, что-бы свернуть в какую-нибудь узенькую улочку и переждать пока полицейские проедут мимо. Однажды нам не удалось спрятаться, и нам бы грозил большой штраф, если-бы полицейский не раз добрился и не согласился принять в подарок массивное "золотое" кольцо - на этот раз с моего пальца.
Еще нас доставали платные дороги, которых здесь 30% - едешь, едешь и вдруг надпись "Gasseta Cobra" это значит что через сто метров будет шлагбаум, и эта кобра высосет из вашего кошелька 2-5 доллара. И так каждые сто километров. Правда потом мы поняли что в Мексике от точки А до точки В несколько дорог, одну из которых, самую короткую делают платной, а денежки от "кобры" якобы идут на ее ремонт. Эти дороги действительно расширяются, но думаю, в насквозь коррумпированной Мексике "кобра" кормит не мало чиновников. Наш бюджет не был рассчитан на кормежку "змей" поэтому мы стали внимательнее смотреть на знаки, на которых было указано "Сameneta Cobra" или "Cameneta Libra" "камен", это машина "каменета" дорога, "либра"- свобода. Камены едущие по бесплатной дороге, прибудут в точку "В" часа на два позже, едущих по кобре, но зато сэкономят на бензине. Мы особенно не спешим, а ехать по сельским дорогам через провинциальные городки, намного интереснее.
Когда-же мы не углядев знак, подъезжаем таки к кассете, то останавливаемся на площадке отдыха, где имеются туалеты (в Мексике!), и окрестные крестьяне продают всякую всячину. Отведав местных деликатесов, мы спрашиваем, как-бы нам объехать шлагбаум, и в 50% находится знаток, который объясняет, как объехать. Мы разворачиваемся и по ухабистым, пыльным и грязным дорогам километров через пять выезжаем опять на автостраду. Правда иногда смекалистые крестьяне, через чье владение проходит дорога, ставят свою "кассету", к которой по сигналу машины, бежит радостный пацан, или девчонка, и получив пятьдесят центов, открывает калитку. Так, не спеша, осматривая достопримечательности по пути, подбирая местных хичкайкеров, мы за неделю добрались до Белиза. Кстати несмотря на то что автобусов между городами ходит достаточно, на дорогах(не на остановках) часто голосуют люди не имеющие или экономящие деньги на автобус. И надо сказать водители их часто подбирают от доброты душевной.
Да, забыл вам сказать, в Мексике я нахожусь опять нелегально - без визы. Как я уже говорил, что из штатов в Мексику - заходи любой без документов, но только в буферную зону, которая тянется вдоль всей границы. Ширина ее колеблется от 15 до 25 км, и на всех крупных дорогах ведущих из нее в глубь страны находятся контрольные посты, где пограничники проверяют документы, и вносят данные иностранных автомобилей в компьютер. Они то и развернули нас на 360 градусов, так как гражданам России нужна виза. Вот где нам пришлось первый раз применить, технику объезда "касет" - на каждую проселочную дорогу пограничника не поставишь!
Правда потом, чем дальше углубишься в страну, тем больше надо "золотых" колец, чтобы при проверке документов тебе поверили, что ты заблудился и нечаянно проехал не в ту сторону[пару тысяч километров], но в этой стране все возможно.
Нас предупредили что в "Мексико Сити" полицейские особенно зорко следят за правонарушителями с иностранными номерами, что оказалось правдой. Мы заехали в столицу, конечно-же не для того что-бы проверить достоверность этих слухов. Нам нужна была Белизская виза, которую я без труда получил в течении часа. Мы переехали границу по тому-же самому мосту, что я тщетно пытался перейти в обратном направлении полтора года назад. На наше счастье здесь работают по принципу "всех выпускать и никого без проверки документов не впускать" Белизцев-же больше интересовало то, что мы ввозим в страну, включая машину, что-бы на выезде заглянув в компьютер снять с нас 40% стоимости этих товаров, если они остались в стране. Спасибо хоть не высчитывают с туристов эти проценты сразу - как со своих граждан.
Белиз
Да, перед заездом в Белиз в Мексике мы посетили «свободную зону», чтобы зайти в гости к Ивану. Он был рад нашему приезду, но еще больше радовалась его жена Ольга, которая соскучилась по русской речи, так как муж говорит только по-английски и по-украински. А вот группу землячек-танцовщиц мы уже не застали. Хозяин-турок не продлил с ними контракт.
Мышеловка казино теперь работала и без наживки. Сотни поклонников желтого и зеленого дьяволов стремились сюда по вечерам и отдавали свои деньги однорукому бандиту, изменчивой госпоже рулетке, и десяткам других приспособлений для очистки карманов. Говорят, что 50 процентов самоубийств лежит на совести этого казино.
Заехав в Белиз, мы проведали нашего знакомого - лауреата Нобелевской премии. Лусьен также бодро ходил на прогулку со своей любимой тросточкой, а по вечерам ему делала массаж домработница, правда, другая - прежнюю он выгнал за воровство. Переночевав у него, отправились к нашему знакомому Герлою, который жил возле Бельмопана и хотел начать тур-бизнес на каноэ. В прошлый раз он обещал нам, что продаст землю по дешевке, чтобы получить деньги на этот проект.
Подъехали к его домику и увидели на участке много машин со штатовскими номерами. Мы, было, подумали, что он нашел-таки спонсора, но, как оказалось, это приехали родственники из Америки, чтобы проводить его в последний путь.
А случилось вот что. Старшая сестра, живущая в штате Юта, выслала брату 10 000 долларов на постройку дома, где она собиралась обосноваться после выхода на пенсию. Мудрое решение гораздо приятнее жить на американскую пенсию в бедной стране, к тому же у себя на родине, чем существовать на эти же деньги в Штатах. Дом уже был подведен под крышу, когда в хижину среди ночи ворвались рабочие и потребовали, чтобы Герлой, наконец, выдал им зарплату. Наш знакомый ответил, что еще с начала строительства отдал деньги на зарплату их бригадиру (что было правдой). Пьяные работники не поверили ему. Бригадиру верили больше, потому что он, как и они — майя, а Герлой — черный. Они застрелили его, перерыли весь дом в поисках денег, но ничего не нашли. Сели в его машину и уехали.
Наутро вернулись дети, которые на выходные уезжали к матери (родители были в разводе). Увидев еще дышащего отца и пустую комнату, где ночевали строители, поняли, что это сделали они. Старший, 25-летний сын, позвал своих друзей, и они, взяв где-то машину и пистолет, бросились искать убийц с жаждой отомстить. Младшие же сестры позвонили в полицию. Те быстренько заблокировали дороги, которых в Белизе не так уж много, и уже через пару часов поймали... сына Герлоя с друзьями. Всех арестовали. Но сын сказал, что друзья ничего не знали про пистолет, поэтому их отпустили. На похороны отпустили и его - под подписку.
Теперь за ношение оружия ему грозит два года тюрьмы, либо две тысячи долларов штрафа. Вот такая печальная история произошла с моим другом. Все это мы узнали из рассказов родственников и статьи в газете.
В результате и мы слегка пострадали. После похорон спросили сестер погибшего, которые теперь стали владельцами его земли, можем ли мы рассчитывать купить участок под дом по оговоренной с братом цене, но они ответили, что вообще ничего не собираются продавать, однако мы можем расчистить кусок джунглей, построить там дом и жить бесплатно, сколько нам заблагорассудится. Во время похорон мы, как могли, помогали родственникам, и они показались нам, как и покойник, порядочными людьми. Но все-таки посоветовались с адвокатами и решили не принимать такой подарок: построив дом на бесплатной земле, рискуешь его потерять.
Стали усиленно искать другие варианты, и в течение недели нашли их множество. Цены колебались от 500 до 50 000 долларов, в зависимости от места нахождения участка. Во время этих поисков мы объехали весь Белиз - страна небольшая, особенно когда есть автомобиль. Нас интересовало не только жилье. Олег, у которого я работал, попросил меня узнать цену на древесину, чтобы, возможно, доставлять ее на строительство из более бедной страны. Ну и, конечно же, мы не забыли написать на окнах нашего микроавтобуса «For Sale», чтобы, продав его, приступить к осуществлению второй половины нашего плана.
Цены на древесину здесь весьма приемлемые, а уж решать дилемму: «за морем телушка полушка, да рубль перевоз» не мне, а Олегу. Прицениться к участку и сбить цену на половину тоже не сложно. Предложения немного превышают спрос. Зато продать машину с учетом того, что надо потом заплатить 40 процентов от указанной в их справочниках стоимости довольно сложно. Сюда, как и в Россию, надо гонять старые, но в хорошем состоянии малолитражки, которые при здешней дороговизне бензина 1 литр = 1 доллар, являются мечтой обывателя. В наших обстоятельствах мы легко могли поменять «шило на мыло», потому что отчаявшийся продать в ближайшие сроки свой кусок земли с удовольствием поменяет его на машину, которую хоть и по дешевке, но можно продать хоть завтра.
Однако для нас это вариант крайний, ведь землю не увезешь в Штаты, чтобы продать и купить пару автомобилей на продажу. Да к тому же за это время мы выяснили, что хотя цена на получение белизского паспорта увеличилась, его престиж на эмиграционном рынке значительно упал. Обладателям теперь не светит зеленый свет, как раньше при получении виз в страны, на деньгах которых изображена английская королева.
Однажды мы познакомились с человеком, который сказал, что, возможно, его хозяин захочет купить наше авто. Поехали к нему домой, познакомились с женой и тремя детьми, а затем и с боссом, который жил по соседству. Машину мы не продали, но зато купили у них забавное существо по имени Сюзи - такого зверька я увидел впервые несколько месяцев назад в доме Олега Бордака. Сын Владимир купил его за пятьсот долларов в подарок своей жене. Им сказали, что это мексиканский ракун, то есть енот, но он явно не относился к этому семейству. Белизцы называют его «сквош», гватемальцы - «мапачи», а истинное его название «котоманди» . Это я узнал, когда мы поехали оформлять документы на его вывоз из страны. Мы ведь собирались вернуться обратно в Штаты, а туда нелегально рискуют проходить только мексиканцы.
Зверька мы купили за пятнадцать долларов. Зато на оформление документов ушел весь день. Белизская бюрократическая машина не уступает советской. Сначала поехали в департамент лесных ресурсов, где должны были доказать, что существо уже не дикое и при возвращении в естественную среду обитания погибнет. Сюзи послушно сидела у меня на плече и шла на руки к работникам департамента, поэтому в лес ее решили не выпускать. Хотя могли. После этого — пограничный департамент. Затем ветеринар должен дать бумажку, что она не болеет чумкой. Темнокожая доктор Айболит сказала, что может дать справку только после прививки, которая стоит тридцать долларов.
У меня появилось плохое предчувствие, когда услышал, как за перегородкой медичка спрашивала у ассистента, кошачью или собачью прививку ставят этим животным, но ничего поделать не мог. Сюзи получила укол в загривок, а через полчаса, сидя у меня на плече, вдруг затряслась, и ее тельце обмякло. За два дня мы успели привыкнуть к этому милому сообразительному и энергичному существу, поэтому, конечно же, было очень жаль. Моя жена даже заплакала. Горе-доктор даже не пыталась возразить когда мы потребовали вернуть деньги за такую ее «работу».
За те десять дней, что ездили по Белизу, мы успели распродать вещи, привезенные с собой. Компьютер, телевизор, телефон, микроволновка, — все уходило по ценам, за которые они покупались несколько лет назад. В магазинах Белиза все импортные вещи (а не импортные здесь только деревенские продукты) продаются с 40-процентной надбавкой. Правда, таможенники, заглянув в компьютер, потребовали внести в казну 40 процентов от цены оставшихся в стране товаров. На въезде нас предупреждали об этом, но не сказали, что они устанавливают свои цены на вещи. Хорошо еще, офицеры с «пониманием» отнеслись к нашей просьбе, и после того как я оставил энное количество зеленых бумажек в моем паспорте, убавили сумму налога.
Опять Мексика
Да, я должен объяснить читателям, как я собирался попастьв Мексику не имея визы. Дело в том что при въезде мы заметили, что водители заезжающих в Мексику автомобилей, показывают лишь права, а поскольку калифорнийские права у меня имелись, то мы надеялись что проскочим, что и произошло. Иван и Ольга посоветовали нам ехать на Юкатан, где много туристов, а значит людям их обслуживающим нужны микроавтобусы для их перевозки. На Юкотане мы еще не были, поэтому решили последовать их совету. Туристов там оказалось действительно много, так как три раза в неделю туда приходили круизные лайнера, но частников, ранее обслуживающих их, задавила крупная тур.компания, закупившая партию комфортабельных автобусов.
Расстроенные, мы поехали в деревеньку "Такила Бич", такила- мексиканская водка, Бич- пляж, по испански-же пляж будет - плайя. Так что сразу видно что деревня молодая, и названа так для туристов, желающих повеселиться на бережку. Поскольку туристы бывают здесь через день, то в выходные дни местные веселятся одни. Мексиканцы любят погулять, но делают это по ночам, а днями отсыпаются. Здесь мы познакомились с хозяином ресторана, где и провели Хaлуинскую ночь, не обошедшуюся без приключений. До двенадцати часов ночи мы были в ресторане. Я снимал на видео, как веселится подвыпившая публика. К нам иногда подходили люди попрактиковаться в английском. Время от времени мы, как и прочие, выходили из душного шумного ресторана подышать морским воздухом или окунуться в теплую воду, но комары загоняли нас обратно.
Секс на пляже
После полуночи пошли спать в микроавтобус и тщетно пытались уснуть - мешали громкая музыка и заглядывающие в окна гуляки. Решили переехать на пустующий участок пляжа, хотя владелец ресторана не рекомендовал этого делать. Только отъехали и улеглись в душном автобусе, как на дороге напротив нас остановилась полицейская машина. Четверо людей в униформах с фонариками в руках подошли к микроавтобусу с четырех сторон и через окна осветили салон. Я в одних плавках перебрался на водительское сиденье и, приоткрыв окошко, спросил, в чем дело.
По-английски они говорили так же хорошо, как я по-китайски, но ответили внятно: «Секс ин бич». Остальное офицер очень понятно объяснил жестами. Мол, мы, все четверо, подпишем, что вы занимались сексом в публичном месте - на пляже и вам придется заплатить большой штраф. Я понял, что они вымогают взятку и так легко от них не отделаешься. Однако подумал, что избежать мздоимства мне, возможно, поможет хозяин ресторана, поэтому сказал, что не понимаю по-испански и мне нужен переводчик.
В сопровождении одного полицейского я пошел к ресторану, наказав жене ни под каким предлогом не открывать машину - знаем мы эти штучки с найденными во время обыска наркотиками. Пожилой хозяин ресторана уже спал, но его 30-летний сын, хорошо говоривший по-английски, сказал, что мы не первые и не последние из туристов, пойманных блюстителями нравственности во время «секса» на пляже. Также он заявил, что ненавидит эту систему, но нам придется-таки заплатить долларов десять, если хотим избежать более крупных неприятностей. Я попросил перевести полицейскому, что все понял, но должен вернуться к автобусу. Новая, но уже не нужная нам дорожная сумка показалась им достаточной суммой штрафа, и в четыре утра мы наконец-то уснули.
После выходных и праздников Мексика отсыпается до обеда. Начинать работу в понедельник в два часа дня - норма. Отоспались и мы, правда, перекочевали из душного автобуса в тень пальм, благо комары здесь свирепствуют только в прохладное время суток.
После обеда начали ездить по улочкам поселка, спрашивая всех, не хотят ли приобрести наш автобус. Уже через полчаса нашли шестерых желающих купить его, но не сейчас, а «маньяна» (кажется, это самое распространенное в Мексике слово), то есть завтра. Но нам нужны были деньги «аорита» - сегодня. Один из покупателей показался нам более серьезным. Он предложил переночевать у него дома, пока он не найдет недостающие 500 долларов. Сторговались на 2200, и наутро он принес нужную сумму. В Мексике так же, как и в России, мало кто сможет отказать капитану порта, если тот попросит занять 50-100 долларов, ведь он всегда может найти причину, чтобы не подписать бумагу на выход в море. Обмыли покупку текилой. Пили они, я закусывал лобстерами, которыми в силу профессии хозяина была забита морозилка. В общем, расстались довольными друг другом.
Капитан сделал хороший подарок на день рождения своей жене (две машины в одной семье для Мексики роскошь), а нам посчастливилось сбыть неходовой товар.
Дело в том, что мексиканцам запрещено покупать импортные автомобили младше десяти лет, и то не дизельные, а только пикапы. Запрет установлен, чтобы, якобы, защищать местный автомобильный рынок, хотя чего там защищать? Кроме патентованных фольксвагенов, насколько мне известно, они ничего не производят. Вся Мексика ездит на американских развалюхах. Может, это сделано, чтобы досадить богатым соседям: мол, не будем помогать богатеть вашим автопроизводителям, лучше поможем простым американцам, скупая у них старье. Одним словом, логического объяснения я не нашел, попробуйте вы.
И все же и здесь, как и у нас, нет правил без исключений. На имеющих двойное гражданство, например мексико-белизское или мексикано-кубинское, этот запрет не распространяется. Семье, в которой есть инвалид, разрешается иметь микроавтобус с подножками, разумеется, если авто не младше десяти лет. Капитан порта не имел ни того ни другого, но, по-видимому, знал, где лежат инвалидные удостоверения. Нас это не сильно волновало - машина была ввезена в Мексику нелегально, и мы могли спокойно приступать ко второй половине плана: купить еще две машины и опять продать. Теперь у нас был опыт. Мы узнали мексиканский, белизский и гватемальский автомобильные рынки. В Гватемалу заехали случайно. Подвозили двух крестьян, и когда высадили их в деревне, зашли в магазин и увидели, что покупатели рассчитываются «кетзалами» - это гватемальская денежная единица. Оказывается, деревня, стоящая на проселочной дороге, условно разделена на две половины границей. Естественно, никаких пограничников и переходных пунктов здесь нет, но полицейские участковые должны докладывать властям о посторонних типа нас.
Однако возвратимся в Мексику. Автостопом по знакомым и незнакомым местам мы добрались до Мотомороса. В этот раз переходили границу спокойно — мы ведь просто заходили в Мексику «на пару часов» за покупками. В Хьюстоне на этот раз остановились в складском помещении русской православной церкви и стали усиленно искать подходящую машину на продажу, так как у Виктора была для нас только одна точно такой же микроавтобус. Вскоре по объявлению в газете нашли десятилетний «олдмобил».
Лисьими тропами через границы
Опять граница, опять у меня нет визы, но зато появилось больше опыта. Оформили одну машину на британский паспорт Вероники. За ввоз или транзит нужно платить 25 долларов и еще надо внести депозит $300, который возвращают на границе, если вы выезжаете на любом переходном пункте из страны на той же машине. Если же автомобиль остался в Мексике, то 300 долларов остается в казне, вдобавок вы не имеете права въехать в страну в течение года на другой машине. То есть один человек может продать в стране только одно авто в год. Но это в теории, а на практике человек, занимающийся ввозом автомашин в Мексику, имеет надежного человека среди таможенников, в чьи обязанности входит осматривать выезжающие из страны автомобили. Вообще-то машины никто не осматривает и документы не проверяют, плати два доллара - и шлагбаум открыт. Но если хотите забрать обратно свои триста долларов и поставить штамп в паспорте, чтобы въехать еще раз, то должны пригласить работника, который отклеит от лобового стекла вашей машины специальный стикер. Затем идете с этим товарищем к кассе и получаете денежку обратно. Своего «надежного человека» автодельцы не утруждают прогулкой к машине, они сами отклеивают стикер (после того как продали машину) и отдают ему. Он доверяет своему клиенту и подписывает бумагу об осмотре. А владелец «выехавшего» автомобиля отстегивает ему договоренную сумму, правда, отойдя от кассы.
“Надежного” человека у нас не было (хотя при желании его легко найти), поэтому решили использовать комбинированный вариант. Взяв купленный за 325 долларов пропуск, подъехали к переходному пункту из буферной зоны, еще раз убедились, что машинам с наклеенными пропусками пограничники просто машут - проезжайте и лишь в редких случаях проверяют документы. Одну машину оставили на парковке неподалеку, а на той, что с пропуском, проехали переходной пункт, оставили ее в ближайшей деревне. С ее стикером на попутках возвратились обратно. Затем наклеили пропуск на другую машину и во время пересменки пограничников проскочили границу. Затем в деревне снова переклеили стикер на первый автомобиль и поехали дальше, заготовив для полиции легенды, шитые белыми нитками, которые, если что, придется подкрашивать «зелеными». Я ехал на машине с пропуском и собирался говорить, что это машина жены, а супруга где-то заблудилась на моем автомобиле и у нее мой паспорт с визой. Вероника собиралась утверждать, что отстала от мужа и заблудилась, а пропуск на машину остался у него. Поэтому мы ехали раздельно. Для связи имелись дешевые «оки-токи». Один автомобиль надо было поскорее продать (желательно нелегальный), чтобы чувствовать себя спокойно. Сразу же написали на всех стеклах цену и знак доллара, как здесь принято. Так продвигались глубже и глубже в страну, но никто не «клевал», хотя цена была ниже базарной на 30 процентов. Оказывается, был не продажный сезон, все ждали тринадцатую зарплату, которую здесь выплачивают в декабре.
Проехали две тысячи километров и увидели большой автомобильный рынок. Остановились перед входом — чем черт не шутит. Нам повезло и в этот раз. Вскоре нашелся покупатель, которому понравился нелегальный «олдмобил».
Правда, пришлось снизить цену — покупатель объяснил, что ему придется заплатить еще 700 долларов, чтобы легализовать его. Мы не стали сильно торговаться. При предложенной им цене все равно получалось 300 долларов прибыли.
Назавтра, в понедельник, решили двигаться дальше, но тут по Интернету пришло письмо от Виктора, в котором он сообщал, что нашел для нас очень хорошую машину для Гватемалы - туда нельзя ввозить машины старше пяти лет. Конечно же, мы не упустили возможность заработать еще и, оставив микроавтобус на рынке, вернулись в Хьюстон. Заплатив 1300 долларов за двухведерный «Хюндай-Акцент» 2002 года, довольные поехали дальше и тут на одном рынке увидели очень дешевый, всего за 900 долларов, «Мицубиси-Монтеро» 1979 года. Он был в очень хорошем состоянии.
Возможно, если бы к тому времени мы не получили письмо от нашего знакомого о том, что его родственник тоже имеет «ребенка инвалида» и он не против купить такой же «вен» по такой же цене, то не стали бы тратить последние деньги на джип, но если «карта идет» - почему нет? На двух машинах уже собрались уезжать в Мексику, но решили на дорогу взять русских продуктов. Заехали в русский магазин, который принадлежал моим очень приятным знакомым. Александр, Анна и Наташа приобрели его в складчину лет десять назад, и сейчас их бизнес процветает, правда, работать приходится не меньше 12 часов в сутки. Узнав о нашем автомобильном бизнесе, они решили подарить свой старенький автобус, который требовал ремонта, но дареному коню в зубы не смотрят. Мы еще подумали: «Во карта пошла», но, как оказалось позже, это был перебор. Небольшой первоначальный ремонт, потом поломки на дороге, плюс бензин обошлись в 500 долларов. Правда, в Мотоморосе, мы могли бы продать его за 700. Заодно экономия бензина, поскольку автобус тащил до границы «Хюндай». Хотя нет, сэкономить не удалось, пришлось купить жесткую сцепку (в Штатах машину на веревке не потащишь, штраф намного превысит расходы на приобретение безопасного галстука).
Когда брали подарок, рассчитывали продать его в буферной зоне. Везти в страну еще три машины, даже при том, что забрали пропуск нашего автобуса, чтобы приклеить его на новую покупку, не представлялось реальным. Однако тщетно мы ездили по местным рынкам - все ожидали тринадцатой зарплаты.
Во время этих поездок мы познакомились с симпатичным продавцом по имени Мануло. Он жарил и продавал очень вкусных кур, но поскольку работал на хозяина, то получал за эту работу гроши. Однако никогда не унывал. Пару раз угостил нас и попросил продать ему автобус в долг, сказав, что если у него будет транспорт, то он откроет свой бизнес и через полгода сможет отдать нам 700 долларов. Мы поверили ему и, подсчитав деньги, которых как раз хватало, чтобы доехать до оставленной машины, поехали оформлять документы..
В Этот раз мы решили их оформить на другом переходном пункте, на канадский паспорт моей жены, а на вторую приклеить "левый" пропуск. Пока мы стояли в очереди на оформление документов, я заметил по поведению людей в очереди к одному из трех окошек, что там сидит, ну "очень надежный человек".
Сказав Веронике, что я на всякий случай займу вторую очередь, я встал туда, не объяснив ей своих истинных намерений. Ее очередь подошла быстрее, и она пошла вносить депозит в кассу, я же, подойдя к "надежному окошку" сдал ему пропуск как и некоторые в очереди, за 100 долларов. Затем подал ему документы на джип и попросил оформить, новый пропуск- так поступали и другие в очереди, но у них были мексиканские или американские паспорта, а мне ведь без визы в Мексику нельзя. Увидев мой красный паспорт, он призадумался, и попробовал отказать, но я намекнул, что могу обидеться, и пожаловаться старшему офицеру, тогда он намекнул что надо доплатить - в общем сошлись на том, что я привезу этот пропуск именно ему.
Когда я подошел к жене, она как раз стояла у окошка кассы, и конечно-же была очень удивлена и поражена, тем - что за такой короткий срок русский смекалистый мужик может скомбинировать и провернуть.
В Общем в этот раз мы пересекли границу практически не рискуя, и через два дня были возле своего, теперь уже не легального микроавтобуса. Зацепив его за джип и сняв американские номера, что-бы не выглядел нелегалом, мы благополучно доставили его "бедному инвалиду" Правда на горных дорогах я чудом избежал двух аварий, потому-что обгоняющие и подрезающие меня на спусках, не понимали что в нашей связке нарушена весовая пропорция. Хорошо, что в свое время, я работал на трубовозе в Нижневартовске, и у меня есть опыт борьбы с "ножницами", а вот бедная Вероника ехавшая за мной, сильно перепугалась, когда увидела как наша сцепка вдруг превратилась в змею, петляющую по дороге и норовящую сползти в обрыв.
Здешние дороги не снабжены ограждениями, и густой туман не делает их более безопасными, а лишь скрывает от водителей истинную глубину пропастей. Полицейские в этот раз досаждали нам меньше, поскольку мы объезжали стороной большие города, но все таки мне пришлось распрощаться со своим "GPS" (правда уже потерявшим способность ориентироваться), подарив его уж очень "честному" полицейскому.
Доставив и продав микроавтобус "инвалиду" на Тaкила Бич, мы спокойно выехали из Мексики на двух "чистых" машинах, и таможенники честно вернули нам депозит. Ну а Белизцы поимели с наших машин лишь 50 долларов, так-как мы решили не делать им подарок в 40% от продажи наших машин, а ехать дальше. Благо денег на бензин теперь хватало, их буквально было некуда девать - в Белизском, затем Гватемальском и Гондурасском банках, иностранцам, не проживающим в стране счет не открывают, а на границах существует лимит провоза валюты, да и вообще с карманами полными наличных денег в этих странах находиться рискованно, но что делать.
От границы Мексики до границы Гватемалы через Белиз, можно легко проехать за один день, поэтому мы решили ехать утром. Мы собирались переночевать у нашего знакомого, бывшего миллионера, но тут кто-то узнав, что я русский сказал, что на берегу залива разделяющего Мексику и Белиз, строится больница, где менеджер, русская девушка Настя.
Туда от Коризола всего 13 километров, и конечно-же мы поехали и встретили Новый год в кругу русских. Там кроме Насти были скульптор и художник из Ленинграда, приглашенные для оформления дизайна. Художник писал картины внутри уже готовых зданий, а скульптор должен-был вырезать из огромного ствола дерева статую Дон Кихота. Этот комплекс скоро должен был начать приносить доход его хозяину, богатому русскому из Нью-Йорка, который уже начал приглашать сюда, желающих завести детишек из пробирки. Этот ребеночек будет стоить родителям 25 тысяч долларов, но хозяин фабрики уверен, что клиенты будут.
Пчелы- убийцы
После встречи нового года, мы естественно встали не спозаранку, но все-же к концу светового дня доехали почти до границы Гватемалы, но туда решили въехать рано утром. Заночевать мы решили неподалеку от г. Сан Игнесия, где в прошлый визит познакомились с продавцом специй на фермерском рынке. Спайси Мен, дал свой адрес и предложил заезжать в любое время.
В Поисках адреса мы заехали на окраину деревни, и в крайнем доме спросили где живет этот человек. Кроме 8 детишек, не старше 13 лет, в доме никого не было, но они сказали что проведут нас на его виллу. Тропинка петляла среди джунглей и через пять минут привела нас к большому, недавно построенному дому.
Замка на дверях не было, но и хозяина тоже, поэтому, отпустив проводников мы решили немного подождать. так и не дождавшись хозяина, мы решили не дожидаться темноты и пошли обратно. Вероника шла впереди, так как я приостановился, что-то снимая на камеру.
Вдруг она закричала, замахала руками и уронив сумку бросилась бежать. я подумал, что она чего-то испугалась, или кто-то ужалил, и подойдя к тому месту, подобрал сумочку, но в тот-же момент кто-то пребольно стал хлестать меня прутьями, по голове, рукам и обнаженной спине и груди. Ощущение было именно такое, но я увидел сотни черных пчел, атакующих меня, поэтому отмахиваясь сумкой с камерой и сумочкой, бросился бежать, рассчитывая, что у них есть границы владения, за которую они меня выгоняют.
Атака прекратились так-же внезапно, как и начались, но боль утихла лишь после того как жена смазала меня спиртом, хранящимся у нас в аптечке. Местные жители сказали, что это пчелы-убийцы, которые уже убили несколько собак и одного подростка. Насчитав только на моей спине около 200 укусов, они сказали что это очень-очень опасно и посоветовали лежать и побольше пить. Ночью у меня поднялась температура, усилилась боль и я временами переставал соображать.
К счастью кризис миновал - моя закаленная иммунная система в очередной раз справилась с "неприятелем", и я встретил свое 55-летие в Гондурасе, абсолютно здоровым, а ведь могло кончиться, как шутят в России: "Ты не куришь и не пьешь и здоровеньким помрешь". В Гватемалу, из-за моего плохого самочувствия, мы въехали только под вечер, следующего дня.
Гватемала
Заплатив по 20 долларов за пропуски на машины, плюс по $3 за фуманизацию, мы въехали в страну. Кстати, об обработке машин химикатами на границе - она делается якобы для того, чтобы не завести вирусы в страну, на самом-же деле эти три доллара взятые с вас, за то что машину сбрызнули, тонкой струйкой воды с химикатами, просто кормушка, для работников границы.
Ведь строгого учёта, из-за отсутствия компьютеров здесь не ведётся, и вирусы конечно-же кочуют из страны в страну, в тоннах грузов, находящихся в грузовиках. Гватемала намного приятнее чем Белиз, и здесь все дешевле - единственное, что здесь хуже - дороги.
Я Посадил Веронику за руль джипа, так как она не имела, как я Российского опыта вождения легковушки по разбитым дорогам. Дорога была глинистая и скользкая от дождя, и мне пришёл на ум анекдот: Три водителя грузовиков рассказывают какие у них дороги: немец"еду по трассе, держу руль двумя пальцами, пью кофе" , американец -"пью кофе, разговариваю по телефону, придерживаю руль коленом" , русский -"а я выехал на трассу, бросил руль, и сплю", остальные, "как это?" русский -"а куда машина из колеи денется".
Ну Гватемале конечно далеко, до сибирских зимников, так-что пришлось мне рулить двумя руками, чтобы не разбить подвеску перед продажей. Правда такая дорога была только на протяжении первых 50-ти километров, затем вышли на, хоть и в рытвинах, но асфальт.
Следующая ночь застала нас в "Рио Дульсии", неподалеку от горячего водопада, где мы купались в наш прошлый визит. Мы, конечно-же навестили семью, что угощала нас жаренными игуанами, и отдали им их фотографии, которые везли с собой на всякий случай. В этот раз правда нам искупаться в горячей воде не пришлось, владелец водопада нанял больше охранников, посчитав что легче платить им по$1 в день 1, чем потерять нескольких клиентов проникающих туда бесплатно.
Ну горячая вода в жарком климате не актуальна, местные жители вполне обходятся без нее, даже не имея современных моющих средств.
Пораспрашивав местных жителей на предмет продажи автомобилей, мы поняли что в этой бедной провинции, нам их не продать, надо либо ехать в столицу, либо дальше, и пытаться продать на границе или в Гондурасе. Гондурасской визы у меня не было, но и делать крюк в 200 километров, что-бы получить ее в посольстве, тоже не хотелось, и мы решили попробовать уговорить пограничников, а если не получится, то придется добавить к этому крюку еще 50 километров, но уже на одной машине.
Граница, Гондурас
Пограничники оказались не сговорчивыми, но подсказали, что визу можно получить прямо в приграничной деревне. Оказывается в одном из тур.офисов, работала дочка гондурасского консула, и ее мама доверила ей штамп и печать, чтобы она в случае необходимости могла избавить туристов от необходимости возвращаться за 200 километров, ну а турист за это должен был немного переплатить.
Получив визу и заплатив за пропуски для машин по 15 долларов, мы двинулись дальше. В Приграничных районах Гондураса, и не только, много блок постов, где солдаты останавливают машины для проверки документов и грузов, останавливая иностранцев, они всегда найдут какое нибудь несоответствие в документах, чтобы вынудить их дать взятку. Взятку я давать не захотел, поэтому нас задержали и я познакомился с офицерами, один из которых захотел купить наш "акцент". Оказывается только офицеры Гондураса могут покупать автомобили, не платя налоги, а значит и продавец освобождается от оплаты пошлины на границе при выезде, если имеет документ, что продал машину офицеру.
Судя по обилию солдат на улицах, служба в армии здесь, как и в той стране где шутят: "не ту страну назвали Гондурасом"- обязательна. В Общем мы нашли нужного покупателя, в результате чего он и мы остались довольны сделкой.
Мы закончили формальности с оформлением машины уже под вечер, поэтому заночевали здесь-же в "Сан Педро Сула", на окраине, в пожарной части. Офицер, купивший машину обещал, что мы переночуем на территории воинской части, но, как на грех приехала какая-то проверка, поэтому он позвонил знакомому пожарнику, который не отказал другу. Мы конечно-же могли попробовать ночевать в безлюдном месте, но все настоятельно советовали не делать этого, так как в стране много вооруженных бандитов, которые увидев иностранные номера, не упустят возможности, "попросить" чего-нибудь у хозяев машины.
Пожарная часть, на наше удивление оказалась, снабжена всем необходимым оборудованием, плюс здесь были хорошие условия для активного отдыха, и не смотря на то что это была не военизированная пожарная часть, бойцы были дисциплинированны и честно проводили положенные два часа в спортзале. Такая-же картина была и в центральной пожарной части столицы, где мы заночевали в следующую ночь по рекомендации начальника пожарной части "Сан Pеdro Sula". От "Тегусегалпа", до границы Никарагуа, мы доехали за один день, в течении которого ничего интересного не произошло.
Никарагуа
Хоть и бывшим, но все таки друзьям - Советским людям, Никарагуа по прежнему предоставляет безвизовый въезд, Канадцам тоже. Заплатив положенных 15 долларов за пропуск, мы легко въехали в страну, правда с трудом отказавшись от якобы положенного пограничника с ружьем, который за пять долларов должен был ехать с нами в машине 50 километров, для нашей безопасности.
Место и правда было удобным для бандитов - горная безлюдная дорога, где за час нам встретилась всего одна машина, и деревушка в пять домов. Правда после этого пошли кофейные плантации, и фабрики по сушке и расфасовке кофейных зерен, на одной из которых мы и пообедали вместе с рабочими.
Работники были веселы и довольны, так как получают, аж по три доллара в день. Правда в соседней Коста Рике, можно заработать на сборке кофе аж по пять долларов в день, но надо сначала, туда нелегально проникнуть (что впрочем не сложно), затем жить там без семьи, да и продукты там дорогие.
Ники - так себя называют никарагуанцы, не такие уж и ленивые, да и не тупые, а страна их, по статистике самая бедная в Центральной Америке, мне кажется по той-же самой причине, что и бедные российские деревни - люди любят выпить. По выходным здесь вообще редко встретишь трезвого, ну и конечно-же "рыба гниет с головы".
По дороге в Ривас, где уже четыре месяца дожидался нас Никита, мы заехали в г. Леон, где конечно-же не преминули навестить в "Паналое" нашего знакомого, говорящего по русски. Его дома не оказалось, но детишки Боря и Наташа, жена, и ее по прежнему бодрая мама, встретили нас радушно. За год практически ничего не изменилось в их размеренной деревенской жизни, а вот наш статус для них изменился - теперь мы были на машине и присматривали участок земли, поэтому нам было неудобно бесплатно принимать их угощения.
Правда помогая нам искать участок, они поняли, что $15000, за участок на берегу океана, нам далеко не по карману, поэтому предложили участок вместе с домиком на сопке, принадлежащий их родственнику.
Правда там не было ни воды, ни электричества, но зато и стоил он вместе с комарами, лезущими во все щели строения, всего 500 долларов.
Мы сказали что подумаем, так-как должны были все-таки спросить у Никиты, захочет-ли он носить воду за пол километра и кормить здешних комаров, или-же предпочтет кормить их вместе с нами по дороге в Южную Америку.
Мы пробыли здесь всего сутки, за которые ничего не произошло, если не считать пропажи 10 долларов, из застегнутого кармана на моей футболке, которую я купаясь оставил на камнях пляжа. Детишки, играющие рядом, на мой вопрос ответили, что наверное волна вытащила деньги из кармана. Наши знакомые подтвердили, что это аномальное явление здесь не редкость, так что опытные туристы ходят на пляж в одних плавках, оставляя вещи в гостиницах, но и туда наведывается коварная 'волна’.
Из Паналои мы поехали в столицу, проведать Мигеля и остальных наших знакомых. Наши землячки по прежнему жаловались, что не могут скопить денег на возвращение домой, и живут по старому, то-есть, время от времени меняя никарагуанских мужей, в поисках лучшей пары.
Попросив их поискать покупателей на нашу машину, мы отправились в г. Ривас, что-бы наконец забрать заждавшегося Никиту.
В Каса-Азис, тоже практически ничего не изменилось, лишь детки подросли на год, и умерла одна девочка. Никита, за неимением желания нянчиться с детьми работал, то в огороде, то на кухне, и рад был наконец-то попрощаться с этой работой.
После скучного волонтерства он не хотел сидеть в не менее скучной деревне, и мы решили попробовать подать его документы на визу в штаты, что-бы он в случае удачи мог-бы пообщаться там с молодежью. Ведь если он пойдет с нами, то следующие пол года будет по 24 часа в сутки в нашей компании.
В Общем мы вернулись в Манагуа, и следующую неделю провели там, в ожидании очереди на интервью. В это время мы в основном ночевали на пустыре напротив российского посольства - ну не совсем пустыре, поскольку там находилась маленькая избушка, в которой ютилось 4 человек - таксист, его молодая жена и двое детей.
Команда в посольстве РФ сменилась в прошлом году, и хоть работники относились к нам хорошо, но пожить на своей территории, как в прошлый наш визит не пригласили. Только один из работников посольства, охранник Олег, проявил к моему видео, искренний интерес, потому-что сам в прошлом был заядлый турист. Он приходил к нам на пустырь практически каждый вечер за новыми фильмами, и каждый раз приносил нам что-нибудь поесть.
От него, с российской стороны, и от таксиста с никарагуанской, мы узнали, что во времена большой дружбы наших стран, Никарагуа, была очень заинтересована в большем присутствии здесь России, поэтому подарила посольству участок земли, для строительства торгового или культурного центра. Но тут для России наступили тяжелые времена и дружба распалась. Никарагуанцы предложили нашим ультиматум: Либо Россия начнет строительство, немедленно, либо они заберут землю. Наша сторона деньги на строительство не нашла, и теперь этот кусок земли, в довольно престижном районе, уже не российская территория.
Мы находились там, когда началась разметка под строительство новыми хозяевами участка. К примеру, как голь хитра на выдумки, хочу описать устройство никарагуанского теодолита. Они берут длинную прозрачную пластиковую трубу, заполняют ее водой и пользуясь законом сообщающихся сосудов, размечают высоту опор под будущие здания.
Семья, жившая на пустыре была довольна начавшимся строительством, так как получила дополнительный заработок, строители оставляли у них свои не хитрые инструменты, и не беда, что после окончания строительства их попросят покинуть участок. Собранный из ржавой жести домик, ничего не стоит, а пустырей в округе много.
В Последний день нашего соседства, мы поставили свою машину и палатку рядом с избушкой в тени деревьев, и стали свидетелями сцены из жизни бедного слоя населения, которая случается хоть и не часто, но регулярно: Жена таксиста, беременная на седьмом месяце, вдруг разродилась мальчиком, из-за бедности в роддом ее муж конечно-же не повез, и доктора не вызвал, а принял роды сам.
Он не знал что моя жена мед. сестра поэтому позвал ее уже после родов, помочь помыть жену и ребенка, сам-же взяв лопату закопал плаценту согласно традиции, в домике под кроватью.
Ребеночек был совсем маленький и Вероника сказала, что он долго не проживет, тем более вне больницы. На следующий день после рождения ребенка у Никиты было интервью в посольстве США, и после отказа в визе мы сразу-же поехали в Коста-Рику, так как нам сказали, что там якобы легче продать машину.
Коста-Рикa
При въезде в эту более цивилизованную страну я думал, что она более компьютеризована, но оказалось, что нет, но несмотра на это учет машин строгий и лазеек, что-бы избежать пошлин после продажи машины практически нет. Заплатив за проезд и фуманизацию 20 долларов, мы отправились на ближайшее побережье, где и заночевали в рыбацкой деревушке.
Уха на ужин, молоко зебу на завтрак - едем дальше, обед застал нас в горном поселке, где проводится выставка продажа скота. Раньше выставки всегда сопровождались Родео, но с недавних пор, из мотивов защиты животных они запрещены. Но людей на выставке все-равно много, кто приезжает приобрести породистый скот, кто поглазеть на сопутствующие выставки "лошадиные танцы" и поесть вкусной еды.
Поели и мы, а так-же я заснял на видео красивых лошадей, с не менее красивыми наездниками[цами]. Следующую ночь мы провели на железнодорожной станции рядом с морским портом на тихоокеанском побережье, в котором в прошлый свой визит я встретил земляка-белоруса. Мы заехали сюда в надежде опять встретить моряков-земляков, а так-же попробовать продать машину.
В диспетчерской нам сказали, что судно с российским экипажем будет завтра вечером, поэтому мы приняли гостеприимное приглашение охранников железной дороги, предупредивших нас, что на пляже ночевать с машиной, не безопасно.
Утром мы отвезли охранников домой и познакомились с их семьями - жили они не богато, но жена, одного из них была родом из Никарагуа своей жизнью была очень довольна, так-как у себя в стране и этого не имела. Время до прихода судна мы провели на пляже, собирая и варя ракушки и морские огурцы, чем весьма удивили местных жителей.
На судно мы попали только с Никитой, так как по правилу порта, женщинам вход на территорию порта и его судов, был категорически запрещен. Экипаж и капитан были не из России, а из Латвии, но приняли нас гостеприимно - накормили и дали продуктов с собой.
В Порту мы увидели тысячи японских и корейских автомобилей, и поняли, что продать наш джип на перенасыщенном рынке будет не легко. Однако решили таки попытать счастья в столице, и на утро, по горной извилистой дороге отправились в Сан-Хосе.
Мы добрались туда, как раз вовремя, чтобы успеть нанести визит вежливости, в российское посольство перед закрытием на выходные. После чего, мы вместе с Юлией - работницей посольства поехали к ее подруге Ольге, которая как-раз хотела приобрести авто. Покупка не состоялась, но Ольга оказалась гостеприимной хозяйкой, приютившей нас на три дня. За это время она познакомила нас с друзьями - местными и русскими, которых, оказывается проживает здесь не так и мало.
Один из них -Александр, владелец нескольких магазинчиков по продаже русских товаров, скандально известный тем, что пристрелил пару человек, пытающихся ограбить его магазины, а так-же получил несколько ранений во время перестрелки на заправке. Сейчас он жив-здоров, и угостив нас продуктами сказал, что и впредь собирается укреплять авторитет русских подобным образом. По Коста-Риканским законам, человек применивший оружие подобным образом не наказывается, и оружие, если приобретено законно, возвращается владельцу после экспертизы.
Как видите, Коста-Рика не така-уж безопасная страна, и вооруженные охранники возле магазинов, так-же, как ив других центро-американских странах, к сожалению оправданы. Не став злоупотреблять гостеприимством Ольги, мы переехали к другому знакомому Юли - Леониду, в его строящийся дом, и прожили там еще три дня, тщетно пытаясь продать машину.
После чего мы решили вернутся в Никарагуа, где у нас были потенциальные покупатели, правда по цене выгодной только им, мы-же едва перекрывали расходы на бензин. Возвращаться мы решили по другой - длинной дороге, надеясь, что в горах кому-то приглянется наш вездеход.
Высокогорная центральная часть Коста Рики, намного приятнее сухого тихоокеанского побережья. Городки выглядят побогаче, много полей, скота и кофейных плантаций. В Этой части так-же много вулканов, и среди них есть действующие. Городки расположенные в их районах часто посещают туристы, чтобы погреться в термальных источниках, и заглянуть в жерло вулкана.
Попробовали и мы эти прелести, разумеется бесплатно, ведь только богатые туристы имеют обыкновение платить за купание в горячих источниках, находящихся в гостиницах, когда рядом можно бесплатно окунуться в той-же воде, бьющей фонтаном со дна реки. То-же самое и с вулканами - можно подъехать на машине, или автобусе ближе к кратеру, затем подняться 5км пешком. Но нет, они предпочитают подниматься от подножья на дорогом фуникулере, и обязательно с экскурсоводом, который скажет им "вон видите, там внутри, что-то красное - это лава".
Да, основная часть человечества, живет расточительно, не думая о том что при этом они очень быстро истощают невосполнимые природные ресурсы.
Так я ехал среди гор, тратя бензин и утешая себя мыслью, что зато привез этот кусок металла, отслуживший свое в богатой стране, в страну бедную, тем самым сэкономив немного железной руды на производство новой машины. Человек всегда ищет себе оправдание, но не всегда находит. Ладно, "проехали",
Опять в Манагуа
Итак, не солоно хлебавшие мы вернулись в Никарагуа, хорошо хоть обе эти страны для Россиян безвизовые - езди взад-вперед, хоть несколько раз в день. Мы сразу-же поехали в Манагуа, так как там было много желающих купить нашу машину по дешёвке. Ночевать мы поехали на бывшую российскую территорию, и кроме нового забора увидели еще и маленький крест возле избушки, ребеночек таки умер. Мы решили продать машину клиенту таксиста, что-бы он мог получать с нее свои комиссионные. На примере этой никарагуанской семьи, вы можете видеть, как много в этой стране не учтенных детей. За «мать-героиню» здесь не платят, а за свидетельство о рождении платить надо, Хотя вероятность, что ребенок умрет до школы, довольно велика. Вот и не спешат люди расставаться со своими кровными...
Продав машину мы даже сумели найти интернациональный банк, согласившийся избавить нас от рассованных по всем рюкзакам и карманам наличных.
Опять движемся в Коста-Рику, теперь на своих двоих и чужих колесах. Автостоп в Никарагуа хороший — все останавливаются в надежде заработать хоть какую-то денежку. Если у путника нет денег или желания их платить, все равно подвезут. В Коста-Рике похуже, но всегда есть надежда, что будет ехать грузовик из Никарагуа или Гондураса, который подберет обязательно.
За два дня мы добрались до столицы, и теперь могу сказать, что автостопом в Центральной Америке двигаться в 3-4 раза медленнее, чем на своей машине, но идти пешком в 8 раз медленнее, чем автостопом. Так что думайте сами, решайте сами, а я для себя уже все решил. Предпочитаю ходить пешком, но если возникает необходимость, то двигаюсь авто, судо, или авиа стопом.
В Сан-Хосе мы получили панамскую визу, попытались также получить колумбийскую, но ее надо было ждать целый месяц. Решили заполучить венесуэльскую, а из Панамы попытаться добраться до Венесуэлы на попутных судах.
Венесуэльское посольство расположено в десяти минутах ходьбы от панамского. Гражданке Канады виза не нужна, я со своим паспортом Гражданина Мира тоже во многие страны могу попадать без визы, но ставлю их в российский для укрепления его престижа и для коллекции, ну а Никите без визы никак. Венесуэльцы приняли нас дружелюбно, но вежливо отказали. Заявив, что граждане России могут получить их визу только у себя на родине.
Следующие полчаса я расспрашивал об их стране и немного рассказал о себе. По-видимому, мой искренний интерес к их стране повлиял на первоначальное решение, дали не просто визу на два месяца, как мы просили, а с мульти въездом — на один год. А цена ее всего на пять долларов больше обычной. За 60 долларов мы получили красивые цветные ламинированные визы, с фотографиями на пол страницы, и вдобавок карту страны.
Не думаю, что работники посольства стали бы рисковать, если бы им действительно запрещалось выдавать визы российским гражданам, скорее всего, только рекомендовалось. Советую своим коллегам-путешественникам не поворачиваться сразу спиной к окошку, где вам отказали. Попробуйте вежливо поговорить с консулом. Только ни в коем случае не следует давить на него. Они этого не любят. Очень помогает письмо или звонок из российского посольства. И не обязательно от посла. Вполне подойдет даже ваш знакомый охранник.
Карибское побережье
Получив визы мы отправились в порт Мойн, что в семи километрах от города Лимон, где стояло одно судно с российским экипажем. Экипаж обновился, но несколько моряков меня узнали. Год назад я был на этом борту и оставил в компьютере все свои фотографии на память. Судно не шло в нужном нам направлении, поэтому мы решили дождаться следующего, которое должно было пришвартоваться через два дня. Время надумали скоротать на пляже, напротив дома наших знакомых - любителей птиц. Но хозяева снова проявили гостеприимство. Предложили ночевать в пустующих беседках.
Глава семьи, в прошлом сенатор какого-то штата, соскучился по общению с англоговорящими и пригласил нас отужинать. Узнав, что мы отправляемся в Венесуэлу, поделился своими мыслями. Его влиятельные друзья из США говорят, что как только американцы покончат с Ираком, то «попросят» и венесуэльцев поделиться нефтью. А если те не захотят по-хорошему, то будет то же самое, что и в Ираке. Поживем - увидим, решили мы.
Пока супруга разговаривала с хозяевами, я повел Никиту показывать обитателей двора, которым нет до политики никакого дела. За год птичек и обезьянок в клетках и без оных прибавилось еще. Это было единственное развлечение для хозяев дома. Сын впервые увидел и подержал в руках тукана, удивился какой у него легкий, хотя на вид массивный, клюв.
Хозяева предупредили, что обезьянка, с которой мы познакомились в прошлом году, стала более агрессивной. То ли из-за старости, то ли из-за отсутствия самца. Однако нас с Вероникой она узнала и полезла обниматься.
Два дня мы провели на пляже, набираясь сил перед дальней дорогой, — бегали, варили ракушек, запивая кокосовым молоком, благо пальмы здесь не высокие и кокосов — ешь не хочу.
На судно компании Del Monte с полностью русским экипажем охрана пустила только меня. Несмотря на гостеприимство капитана, я задержался на нем не долго. Корабль вез бананы и шел, естественно, не в Венесуэлу или Панаму, поэтому, прихватив подаренную гречку и хлеб, я вернулся к семье. Мы решили двигаться автостопом.
До панамской границы по знакомой мне дороге добрались довольно быстро. Сейчас я входил в страну легально, но при желании на этом переходном пункте можно обойтись и без визы.
Панама сити
В Панама сити мы попали к следующей ночи и, договорившись с охраной, переночевали на территории большого госпиталя. Наутро пешком отправились в центр, где расположено Российское посольство. Визиты вежливости в родные посольства я наношу практически всегда, а в этот раз была необходимость, так как венесуэльская виза заняла последнюю свободную страницу в моем паспорте. Я знал, что ни один консул, будь он хоть ваш друг, не выдаст заграничный паспорт на новый срок, но до конца действия моего оставалось еще два года, поэтому надеялся убедить ответственных чиновников выписать новые корочки на старый срок. К сожалению, мне отказали. Единственное, что сделали - приняли заявление и деньги на новый паспорт и пообещали в меру сил ускорить процесс, а когда придет ответ из МИДа, известить по е-маилу и попросить консульских работников РФ в той стране, где я на тот момент буду находиться, выдать мне новую краснокожую книжицу. И на том, как говорится, спасибо.
После визита в посольство я отправился проведать своих знакомых - водителя автобуса и повариху кафешки для шоферов. Водитель был такой же жизнерадостный, а вот повариха, похоже, не очень обрадовалась тому, что в этот раз я навестил ее со своей женой.
От автостанции повез свою семью показывать шлюзы на Панамском канале. Проход судов они увидели, но из-за забора, с расстояния 20 метров — теперь это зрелище стало платным. С высоты смотровой площадки это зрелище, конечно, впечатляет больше, но не настолько чтобы за это отдать $10.
Ночевать поехали в туристическую деревеньку здешних малорослых индейцев куна, среди которых был один русскоговорящий, знакомый мне по прошлому визиту. Как и тогда, нас впустили в деревню бесплатно, но остаться на ночь не позволили — охрана в этот раз была не из племени. Правда, охранник записал нам адрес полицейского участка и фамилию знакомого офицера, который якобы устроит нас на ночлег. Полчаса мы шли туда, полчаса обратно, но пришлось приютиться возле деревни. Офицера на месте не оказалось, а ночевать в трущобах столицы не просто опасно, а очень опасно. Охранник упорно хотел выпроводить нас с территории, прилегающей к зоне его ответственности. Пугал полицией и бандитами, но когда мы, несмотря на его увещевания, начали ставить палатку, попросил нас не делать хотя бы этого, чтобы не привлекать внимания потенциальных ночных визитеров, на что мы благородно согласились.
Наутро пошли в сторону порта Колон, что на Карибском побережье. Нам нужно было добраться туда, поскольку следующая страна на нашем маршруте - Венесуэла, куда по земле даже при наличии визы не пройти, из-за полного отсутствия дорог между Панамой и Колумбией.
Снимая видео и разговаривая с прохожими, мы потихоньку добрались до окраины, где прохожие все чаще стали рекомендовать нам убрать камеру от греха подальше или вообще сесть на такси или автобус и покинуть этот бандитский район. Камеру я не убрал, но на всякий случай мы приготовили наше оружие, как мы всегда делаем, если ночуем в неблагополучных районах или джунглях. Арсенал не богатый, но вполне надежный, чтобы остановить не ожидающих отпора: мачете у меня, фальшвеер у Никиты и газовый баллончик у Вероники. Слава богу, за десять лет странствий средства самозащиты мне понадобились раз пять. В основном же спасали самообладание, умение договориться, Госпожа Удача и Его Величество Случай.
Скорее всего, пронесло бы и теперь, но нас остановили полицейские и заявили, что мы должны покинуть этот район. Мы, естественно, ответили, что ничего не нарушаем, поэтому никому ничего не должны. Затем на мотоциклах подъехали туристические полицейские, говорящие на английском, и стали убеждать покинуть опасный участок, чтобы ни у нас, ни у них не было проблем. В конце концов мы согласились, но при условии, что они сами нас вывезут на дорогу, ведущую в Колон, и оставят нас в безопасном, по их мнению, месте. Полицейские согласились и вызвали машину, которая через полчаса высадила нас на другой дороге, неподалеку от полицейской академии. Приближалась ночь, поэтому мы зашли на территорию и спросили, можем ли мы здесь остаться до утра. Ребята на проходной были не против, но командир, которому они позвонили, добро не дал.
Пошли дальше и где-то через час нас подобрал янки, живущий здесь уже лет десять. Мы спросили у него, действительно ли Панама-Сити так опасен, как говорят полицейские. Он отметил, что некоторые районы — да, но это цветочки по сравнению с городом Колон, куда мы направляемся. Посоветовал не ехать туда ночью, а остановиться где-нибудь при дороге, но не в безлюдном месте. Сам он ехал по делам куда-то в сторону, поэтому высадил нас на перекрестке, где мы и заночевали рядом с кафешкой. Там, правда, до полуночи звучала музыка и галдели подвыпившие, зато мы познакомились с приветливыми хозяевами и засняли на видео, как проводит время простой люд.
Утром хозяин подарил нам музыкальный инструмент, сделанный из полой тыквы, который в дальнейшем я использовал как емкость для воды.
Кстати, о воде. Забыл описать нашу поездку из Панама-Сити к одному из островов. Мы пошли в порт для того, чтобы попытаться найти судно, идущее через канал на Венесуэлу. Судно не нашли, зато встретили земляка.
Давид был из Грузии и работал матросом на местном пароме. Его рабочий день заканчивался через 15 минут, и он пообещал отвести нас к священнику, жившему недалеко. По дороге рассказал о русскоязычной общине, не очень многочисленной. Отец Александр накормил нас и разрешил поставить палатку во дворе своего дома, который по совместительству был и церковью. Познакомил нас с еще одним Александром, который имел два «Метеора». Они возили туристов на ближайшие острова. Тот в свою очередь пригласил нас в бесплатную поездку на своих катерах.
Утром мы опять направились в порт и с удовольствием прокатились на катере с подводными крыльями. Правда, катер «летел» только в полсилы — экономил моторесурсы и топливо, как объяснил нам капитан-моторист Виктор из Белоруссии. Он же сообщил, что эти «Метеоры» не упали с неба и не пришли сюда своим ходом из России, а их привезли на контейнеровозе, но больших доходов, как ожидалось, хозяину не приносят. На одном поломался двигатель, а ремонт дорогой.
На острове мы познакомились с еще одним человеком из России, чей бизнес оказался более удачливым. Марина - владелица отеля живет в Панаме уже 26 лет. Ее история похожа на истории других русских женщин в Центральной Америке, только с благополучным продолжением. Замужество за иностранным студентом, приезд на его бедную родину, разочарование и — развод. Но затем работая по 14 часов в день, и усиленно изучая язык и бизнес, сумела скопить денег, что-бы вместе со своей подругой панамкой, сначала арендовать, а затем и купить помещение. Марина угостила нас завтраком, и пригласила нас бесплатно переночевать. Весь день мы провели на пляже, где наелись сырых ракушек, но Никиту обожгла медуза. Вечером мы осмотрели окрестный городок, кормящийся с туристов, а на утро, попрощавшись с приветливой хозяйкой мы с тем-же капитаном покинули остров.
Порт "Колон"
В Колон мы добрались к обеду, и поскольку водитель высадил нас напротив Free Zone, не преминули туда зайти. Об этой свободной зоне рассказывали Ольга с Иваном из Белиза, которые ездили сюда за покупками. Она занимает не меньше десяти квадратных километров. При таком удобном местоположении у Панамского канала просто грех не иметь здесь дешевые товары со всего мира. Почтовое отделение тоже не облагается налогом. Поэтому мы решили отправить отсюда посылку с отслужившим добром в Белоруссию.
Дело в том, что в селе Попино, где я родился, при школе есть музейчик, где выставлены мои вещи.
Порт свободной зоны после теракта в Нью-Йорке усиленно охраняется. Попасть туда нам не удалось, но в Колоне есть еще четыре порта, в одном из которых нам, надеюсь, улыбнется счастье, и мы на попутном судне пойдем в Венесуэлу. Ну а пока идем в маленький порт через кварталы, которые не только туристы, но и местные жители обходят стороной. Можно было оставить этот порт на потом, или поехать на такси, или из центра на автобусе, но он расположен всего в трех километрах от ворот свободной зоны, а волков бояться в лес не ходить.
Район, по которому мы шли, выглядел весьма удручающе. Двух-, трех-этажные облупленные здания, часто без крыш, с выбитыми окнами, завешанными тряпками и полиэтиленом, разбитые дороги, грязные темнокожие дети, редкие прохожие, с удивлением смотрящие на людей с рюкзаками. Пока мы дошли, к нам подходили два человека и настоятельно рекомендовали убрать видеокамеру подальше, а еще лучше побыстрее уйти из этого района.
Порт, куда мы таки благополучно добрались, был совсем маленький, но охранялся очень надежно. Не для того, чтобы кто-то нелегально не проник на судно, а прежде всего для того, чтобы предотвратить воровство.
Грузы везут в Колумбию и Венесуэлу, а товар товару рознь и может стоить очень дорого. Судов, идущих в ближайшее время в нужном нам направлении, не оказалось. Впрочем, охрана не была сильно расположена давать нам, иностранцам, информацию, и мы на автобусе поехали в центр.
Дома в центре имели и крыши, и окна, но складывалось ощущение, что в последний раз их ремонтировали лет 30 назад. Мы не знаем точно, когда возник этот город. По-видимому, вместе с каналом около ста лет назад. Здания построены со вкусом, и если бы за ними ухаживали, это был бы очень приятный город. Преобладающее здесь темнокожее население довольно дружелюбно относится к туристам, но все сетовали, что правительство коррумпировано и деньги, получаемые от приходов судов (50 000 долларов за каждое), уходят в бездонные карманы чиновников, вместо того чтобы тратиться на благоустройство. Также каждый считал своим долгом предупредить нас, что город очень опасен, особенно некоторые его районы, и приводили статистику об ограбленных туристах.
Возле следующего порта мы встретили иностранца на велосипеде, который тоже искал попутное судно, но до Колумбии. Джастин добрался сюда из Англии, намотал на колеса уже 60 000 километров и так же, как и я, не боялся авантюр. Подходящего судна в порту не нашли. Охрана посоветовала сходить в яхт-клуб, что находился в паре километров. Джастин спросил, не против ли мы, чтобы он присоединился к нашей компании на время поисков "попутки", так как не чувствует себя в этом городе в безопасности, Нас было трое, и я решил, что четвертый не помешает.
В яхт-клубе встретили еще четырех человек, желающих добраться до Колумбии. Из-за отсутствия автодорог попасть в соседнюю страну можно только по воздуху или по морю. Зная это, авиакомпании за час-два перелета загибают цену в 350 долларов.
Я сказал: два пути, но второй только для романтических или авантюрных натур. Пассажирские суда здесь не ходят, но можно сесть на грузовое судно или на яхту. На яхте более комфортно, но дороже на $150-200. Владельцы, специализирующиеся на этих перевозках, знают цены на авиабилеты, да еще включают в стоимость трехразовое питание.
Под парусом или на моторе до ближайшего порта Колумбии яхта может дойти за 24 часа, но поездка обычно растягивается на 3-5 дней. Романтики любят полежать под пальмами на попутных островах, порыбачить, пофотографироваться. Яхты берут обычно по 6-12 пассажиров, которых здесь не так уж и много. Первым после договора с капитаном приходится ждать попутчиков еще дня два-три или соглашаться на повышенные цены.
Мы решили воспользоваться грузовым судном. Если не подвернется какая-то случайная яхта, владельцу которой скучно или не хватает экипажа. Тогда можно рассчитывать на дешевый или даже бесплатный проезд. Правда, на это больше шансов у молодых одиноких девушек...
Случайные яхты были, но они шли не туда. Вечерело, мы попытались договориться с охраной переночевать на территории, но тщетно. Вышли за пределы яхт-клуба и собрались поставить палатку на пустыре, но вскоре подъехали полицейские и предложили нам следовать за ними, в более безопасное место. Привели в полицейский участок и сказали, что мы можем переночевать у них, но через час появился какой-то высокий чин и заявил, что не положено. Бедным полицейским пришлось вести нас обратно в город. Оставили в центре, мол, здесь наиболее безопасно. Может и так, но развести костер негде, всю ночь шумно, поэтому мы пошли к порту и поставили наши палатки напротив его ворот, в небольшом скверике, который я заприметил раньше.
Переход на контрабандном судне
Наутро отправились еще в один порт совсем небольшой, с причалом, рассчитанным всего на два судна. Там нам сказали, что через два дня отсюда есть рейс в Колумбию.
Мы нашли владельца корабля, он был не против пассажиров и сказал, что возьмет с нас 600 долларов. Поторговавшись, я сбил цену до 450. Поскольку в яхт-клубе мы встретили людей, тоже стремящихся попасть в Колумбию, я спросил, а может ли он еще взять пассажиров? Хозяин ответил, что места на судне мало, но еще двое поместятся. Тогда я стал еще торговаться, и в результате мы остановились на цене 90 долларов с человека. При этом владелец получил 540 вместо 450, а мы сэкономили по 20.
В яхт-клубе при такой разнице в цене мы легко нашли желающих сменить яхту на грузовое судно. Их оказалось больше чем нужно. Мы даже подумали: не составят ли они нам конкуренцию, предложив хозяину более высокую цену? Однако когда на следующее утро увидели загруженное судно, страхи исчезли. Дело в том, что суденышко метров 10 длиной было загружено до отказа. Пассажирские места были только "спальные" нужно лежать или сидеть поверх груза, покрытого брезентом, и держаться за веревки. Ко времени отхода суденышка подошли вместе с нами десять человек, но, увидев что и как, желающих резко поубавилось. Мне с трудом удалось уговорить молодую пару на велосипедах сесть на судно с нами. Я тоже засомневался бы, но предыдущую ночь мы спали по соседству на старом судне, раньше принадлежащем Жаку Кусто. Слышали, как экипаж, занимающийся подводными съемками, говорил, что Карибское море в это время года почти всегда спокойное.
Три велосипеда привязали к мачте, а рюкзаки к веревкам, крепящим груз. Экипаж тоже состоял из шести человек. Все они не забыли перекреститься перед выходом в открытое море. Это, по-видимому, заменяло спасательные жилеты, которые, как оказалось, на судне отсутствовали. Когда я спросил, почему они их не имеют, моряки ответили "мучо тигрио" много акул. Что ж логично!
Пока мы шли по ночному заливу, было приятно мерный стук двигателя, звездное небо, прохладный ветер. "О-о-о!" вдруг завопил канадец, когда на выходе из залива первая волна, шлепнувшая по щеке судна, резко наклонила его. Подруга- костариканка вцепилась ему в руку. Мои жена и сын никак не среагировали. Верили, что я не стал бы подвергать их опасности. Однако и я, имеющий большой опыт морских переходов, после пяти минут качки сильно засомневался в безопасности уж очень сильно болтало посудину с борта на борт. Держась за натянутую веревку, прошел к штурманской кабинке и по напряженным глазам и вцепившимся в штурвал пальцам капитана понял, что и он в этот раз не уверен в спасительной силе молитвы.
Что нам было делать? Просить, чтобы вернули на берег? Капитан не говоря ни слова злобно махнул рукой, мол, уходи. И я, не подавая вида, что расстроен, вернулся на место. Как выяснилось позже, судно возило контрабанду, и его всегда загружали под завязку, но в этот раз неожиданный для этой поры года ветер и объемный, расположенный выше центра тяжести груз заставили опытного капитана и экипаж поволноваться.
Экипаж делился на офицерский и матросский состав. Офицеры находились в штурманской кабинке. Моторист, повар и матрос все время были на корме и по очереди отдыхали вместе с нами поверх груза. Спали они на пальмовых циновках, которыми щедро поделились с нами, а ведь могли спать на двойных. Кормили нас, как и договаривались с владельцем судна, но меню не отличалось разнообразием рис, фасоль и платано (вид бананов) с небольшим кусочком рыбы или мяса. Примитивная кухонька располагалась на корме, рядом с люком в моторный отсек, и когда еда была готова, повар нес миски сначала офицерскому составу, затем пассажирам, а уже потом остальным. Переработанная еда шла прямиком на корм рыбам. Туалет три досчатые стены в пол роста под жестяным навесом с брезентовыми дверями висел прямо над морем, на двух прочных брусках.
Часть харчей, попав в рот пассажиров, не успевала дойти до желудка из-за морской болезни, что не мудрено при такой качке.
Ночью качка переносилась более легко, а вот днем ветер не спасал от духоты и палящего солнца, и мы сидели или лежали, как страусы, спрятав лишь головы в тени импровизированного навеса, который я умудрился соорудить из нашей палатки. Поскольку тень была движущаяся, то к концу перехода у всех, кроме меня, слезла обожженная кожа на лицах и обнаженных частях тела. Экипаж настоятельно рекомендовал нам передвигаться по судну (в туалет и обратно больше некуда) только вдвоем, подстраховывая друг друга, чтобы не попасть на обед к "тигрио".
В общем, переход был не из приятных, и когда через 36 часов подошли к земле, все вздохнули с облегчением. Но, оказывается, это был остров, который принадлежал Панаме. До пункта назначения оставалось еще двенадцать часов пути.
Куна остров
Я вообще удивляюсь, как при боковом ветре, без навигационных приборов, с одним компасом, капитан умудрился не проскочить мимо острова, диаметром в три-пять километров.
На острове жили только индейцы племени "Куна", которые практически не подчинялись правительству и не платили налогов. Да и чем платить, если местная валюта кокосовый орех. Так жили их деды и прадеды и они не хотели менять свой размеренный уклад жизни, они не привыкли ни пахать ни сажать что-либо. У каждого есть участок земли, где сами по себе растут пальмы и бананы, на мелководье полно морских ежей и осьминогов и почти у каждого есть лодка для рыбалки. Мясо то-же имеется, свиньи имеют "дачки" на берегу, что-бы хозяевам легче было таскать воду, что-бы пару раз в день обеспечить им душ, заодно смывая с настила вонючий помет. Помёт либо уходит на корм рыбам, при приливах, либо его, как и и людской кал из туалетов, поедают снующие повсюду крабики. Курочки, кроме мяса дают и яички, так что голодных на острове не наблюдается.
Правда по какой-то причине они все малорослые около 1,5 метра. Пальм на острове настолько много, что они экспортируют кокосы на материк, получая взамен рис, фасоль и одежду. Любая семья может в хорошую погоду съездить на землю и самостоятельно совершить обмен, но как правило это проходит централизовано - местный "капиталист" имеет магазинчик, где за кокосы можно купить любой имеющийся там товар, а уж владелец магазина оптом, разумеется с наваром, продает или меняет их. Ещё один капиталист имеет телефонную станцию, электричества здесь нет, телефонной линии то-же, но хозяин мобильного телефона, соорудил кабинку и установил свои тарифы и теперь за энное количество кокосов, любой желающий может поговорить с соплеменниками на материке. Магазины думаю здесь были и раньше, а вот телефон, это первый шаг в цивилизацию, вот только вопрос, принесет-ли это им пользу. Единственное бетонное здание - католическая церковь, все остальные строения из бамбука с пальмовыми крышами. Школу я здесь не видел, умеющих писать то-же, но считать до десяти они умеют. Кокосы принимаются в магазин, очищенные, высушенная-же волокнистая оболочка идет на топливо.
Когда мы высаживались на берег, капитан предупредил нас, что-бы мы были готовы к отходу в любую минуту, и что он будет ждать максимум час, после этого судно уйдет, оставив пассажиров. Это привязывало нас к деревне и только "крези рашен" рискнули совершить трехчасовую прогулку в обход острова, трое-же велосепидистов, так и просидели три дня в деревне, отходя от морской болезни.
Почему три дня? Как выяснилось, контрабандное судно всегда пережидало здесь, пока пограничное судно, курсирующее между островом и материком уйдет достаточно далеко, что-бы они могли проскочить в Колумбийские воды. На наше несчастье, а может счастье, по случаю плохой погоды и пасхи, пограничники пережидали с подветренной стороны острова.
Мы обошли остров по кругу не увидев ничего интересного - песчаный или коралловый берег с пальмами, с которых нам под угрозой штрафа в 10 долларов было запрещено срывать плоды. Мы их и не срывали - упавших было достаточно, так-же мы вволю наелись ракушек и морских ежей и отведали осьминогов, которых местные жители ловят на мелководье. Делают они это так: Заметив щупальца, торчащие из под камня "ловец" запускает туда порцию раствора хлора - бедный восьми-ножка [на мелководье они маленькие) в ответ выпускает чернильное облако и пытается удрать, но мелкий стрелок как правило нанизывает его на острогу.
Наловив достаточное для обеда количество, рыбаки пригласили нас к себе, но нам так и не пришлось отведать этого деликатеса, так как прибежали матросы и сказали, что-бы мы в течении часа были на борту. Нищему собраться - только подпоясаться, а вот молодая пара разложившая свои пожитки вокруг большой палатки и не имеющая опыта быстрого сбора, запрыгнула на судно в последнюю минуту. Ещё 10 часов перехода по уже спокойному морю, и среди ночи мы причалили к берегу.
Колумбия
В этот раз это был остров принадлежащий Колумбии. Несмотря на поздний час, к судну сбежались пол деревни и закипела работа: груз с палубы и из трюма на плечах грузчиков быстро перекочевал в отведённое ему место, и если-бы сейчас пожаловали пограничники, то им трудно было-бы доказать, что этот груз прибыл нелегально из Панамы. Все были довольны: экипаж с Капитаном и матросы, что не пошли на ужин к акулам, грузчики - заработку, те кто получил товар - барышу.
Правда наша радость была недолгой, так как переночевав в палатках, на утро мы увидели пустой пирс, благо до материка, было всего 40 минут на лодках. Да и чего иного нам можно было ожидать от контрабандистов? Что они перевезут нас к порту с таможенниками и скажут: Вот мы тут вместе с нелегальным грузом пассажиров привезли, правда у них нет Колумбийской визы. Спасибо хоть капитан перед тем как под покровом ночи сбежать в нейтральные воды заплатил лодочникам, что-бы те доставили нас к берегу.
В маленьком городке под названием "Порто Ньюво", никаких пограничников или таможенников не было, то есть шансов легализоваться никаких. Отсюда наши пути разошлись: Мы трое двинулись автостопом в сторону Картагены, парочка велосипедистов не спеша поехала туда-же, а Джастин рванул в сторону Баготы. Все мы знали, что нам предстоят разборки с эмиграционниками, но хуже всего придётся нам с Никитой, так как без наличия визы мы вообще не имеем права высаживаться на эту землю, а остальные-же просто вышли в неположенном месте.
Читатель может спросить, а чем вы все, извините, раньше думали?. Дело в том что хозяин судна сказал, что нас довезут до Картагены, где мы должны-были зайти в яхт-клуб и за небольшие деньги договориться с каким-нибудь капитаном, что-бы он включил нас в список пассажиров. Затем Капитан отдает этот список вместе с паспортами агенту, который идёт в эмиграционный офис и ставит штампы. При этом нам с Никитой (точнее только ему, так как я имел паспорт "Гражданина мира") притвориться простаком, чего-то недопонявшим.
Мы все ведь не подозревали что груз контрабандный и Капитан с хозяином изначально обманывали нас. Но что произошло, то произошло.
Люди в Колумбии очень приветливые и доброжелательные и автостопом двигаться легко. Водители хоть и спрашивают вначале об оплате, но легко соглашаются довезти и бесплатно.
Об происходящих здесь иногда перестрелках свидетельствуют лишь следы от пуль на домах, да частые блокпосты на дорогах которые тщательно проверяют машины из других провинций, и перекрывают движение на тёмное время суток. Белых-же туристов, то есть нас, они пропускают без проверки, по видимому имея указания начальства, что турист, это деньги и не надо их отпугивать излишними строгостями.
До Картагены мы добрались за 4 дня, из-за того, что машины нас подбиравшие ехали не далеко, плюс пробки на дорогах из-за частых проверок. За это время мы узнали, что правительственные войска оттесняют партизан всё дальше в горы, по пути выкорчёвывая кустарники коки и заставляя крестьян сажать на ее место масленичные пальмы. Крестьяне пока не знают, радоваться этому, или огорчаться, так-как на кока-лист был твёрдый спрос, а на масленичные плоды пока лишь обещания правительства. По Сравнению с Панамскими - Колумбийские крестьяне выглядят более трудолюбивыми, здесь больше возделанных полей, больше скота на лугах, и т.д. В городах жизнь тоже идёт более оживлённо.
Еда в этих двух странах похожа, ведь фрукты и овощи произрастают одни и те-же, несмотря на то, что Панама центрально Американская страна, а Колумбия уже относится к Южной Америке. Из деликатесов, по дороге, мы отведали только одно новое для нас блюдо - яйцо игуаны, они продаются варёными в солёной воде и имеют весьма своеобразный вкус, а выглядят как бусы величиной с голубиное яйцо, так-как соединены попарно обволакивающей их кожицей. Ещё здесь продаются много стручков, величиной с детскую руку, внутри которых находятся сладковатые горошины.
Что ещё Колумбийцы большие патриоты своей страны, и называют своих соседей Панаму и Венесуэлу, странами третьего мира, но между тем многие уезжают на заработки в Венесуэлу, мотивируя это тем, что Венесуэльцы ленивы, но им больше повезло с природными ресурсами. Прибыв в Картагену вечером, мы попытались поставить палатку в одном из парков, но полиция запретила нам, тогда мы уехали на берег океана, и легли спать без палатки под стенами древней крепости.
Проснувшись, мы обнаружили, что шляпа моей жены исчезла, осмотревшись по сторонам мы увидели молодого нищего, и спросили его, не видел-ли он кто своровал, он ответил, что нет, но постарается найти. Через минут 5 он вернулся с двумя другими бездомными, которые достали из своей сумки шляпу и положив на землю быстро удалились. Подав нам шляпу парень стал намекать на чаевые за то-что помог её найти. Мы-же поняли, что это спектакль, и если-бы шляпа была новая, то они попытались-бы продать её кому-то постороннему, а не старому хозяину.
Поняв, что платить мы не собираемся, а так-же увидев торчащий из моего кармана один доллар, парень быстро выхватил его и ловко взобрался наверх по наклонной крепостной стене. Если-бы бумажка была сотенной, я-бы конечно догнал его, но и оставлять на его совести воровство тоже не хотелось, поэтому достав из рюкзака пустую пластиковую бутыль, я бросил её воришке и знаками показал, что мол принеси воды, и мы квиты. Он кивнул, и к тому времени как мы закончили зарядку вернулся с полной бутылью. Мы развели костёр на берегу и сварив свой не хитрый завтрак стали есть, тут к нам опять подошёл ночной визитёр, но сел на безопасном расстоянии и закурил, видно потратив на сигареты заработанный доллар. Вы можете спокойно есть когда кто-то смотрит голодными глазами? Я нет, поэтому подозвал его и поделился рисом, хотя возможно он думал что белые господа едят на завтрак более изысканную пищу.
Поев мы отправились осматривать окрестности и окрестные кварталы, которые оказались весьма живописными. Приятно было побродить по узким извилистым улочкам, помнившим времена испанской колонизации.
Картагена одно из самых безопасных для туристов мест, так как правительство, заботясь о развитии тур. бизнеса заключило договоры с большими тур.фирмами и теперь сюда на круизных теплоходах прибывают тысячи туристов. В Связи с этим естественно надо-было увеличить штат полицейских, но это себя оправдывает. Осмотрев основные достопримечательности мы отправились в яхт-клуб, что-бы попробовать легализоваться.
Каково-же было наше удивление когда мы встретили там Джастина, который не рискнул ехать нелегально через всю страну, а погрузив свой велосипед на попутку приехал сюда. Так-же мы там встретили двух других знакомых ребят, которые не рискнули ехать с нами на судне, а сели на попутную яхту и заплатив вдвое больше чем мы только что приехали сюда. Они естественно были вписаны в "пассажирскую роль" и помогли нам уговорить капитана включить туда-же Джастина и Веронику, а вот нас с Никитой капитан вписать туда отказался.
Но в этот день к эмиграционникам идти было всё-равно поздно, а за ночь мы нашли ещё одного капитана, который по "незнанию" привез нас сюда без визы - в принципе это ему ничем не грозило, так-как он не занимался, как другие, пассажирским извозом и мог позволить себе не знать эмиграционных правил страны. На следующее утро агент повез наши паспорта в эмиграцию, а мы продолжили осмотр города.
С нами увязались и Джастин с ребятами. В центре Картагены находилась ещё одна крепость, но вход в неё стоил 8 долларов, что для нас было дороговато, поэтому я предложил обойти её по кругу, с целью найти дырку в заборе. Американцы и англичанин последовали за нами, что-бы посмотреть, как поступают крези-рашен.
Крепость со всех сторон была окружена 10 метровой мощной стеной, и дырок в ней не наблюдалось, но она имела наклон, а у меня в рюкзаке имелась верёвка, поэтому я предложил спутникам взобраться наверх. Наши спутники воспитанные в духе законопослушания вначале категорически отказались, но когда мы трое взобрались наверх, они тоже решились, видимо на них подействовали мои слова о том, что если они взберутся сюда, а не войдут как все через ворота, то потом смогут всем рассказать как приступом взяли древнюю крепость. Преодолев вторую стену мы слились с толпами туристов и осмотрели этот довольно интересный крепостной музей. На выходе билеты не проверяли, и мы вместе со всеми, но как победители покинули её.
Туристы и наши спутники отправились в хотели и постели, а мы пошли в прилегающие с одной стороны крепости бедные кварталы, что-бы заснять жизнь городских простолюдинов и дёшево перекусить. В городах мы делаем это всегда - пища простых людей хоть и не притязательна, но не однообразна, плюс калорийна.
Вернувшись в яхт-клуб мы получили у агента паспорт Вероники со штампом о въезде, но наши с Никитой паспорта остались в эмиграционном офисе, так как те не решившись сами принимать решение, запросили головной офис в Баготе, с тем что-бы снять с себя ответственность(как в Советском Союзе)
Депортация
На следующий день из столицы пришёл ответ: нам надлежало покинуть страну в течении 48 часов. Мы купили автобусные билеты в сторону Венесуэлы, но на пол дороги, что-бы дальше поехать автостопом и сэкономить деньги. Бедный агент понёс их в эмиграцию, как доказательство того, что мы выезжаем(паспорта всё ещё были у него.
На следующий день он вернулся с эмиграционным офицером, который вручил нам бумагу, где было предписание что мы должны выехать из страны в течении уже 24 часов(до границы 12 часов езды], ему-же было предписано доехать с нами до автостанции и отдать нам паспорта лишь после того, как мы купим билеты и сядем в автобус идущий в Венесуэлу.
Делать нечего, мы сели в автобус, но всё-равно вышли в том городе, куда брали билеты в первый раз, и сдав "международные" билеты отправились дальше автостопом, сэкономив на этом 30 долларов. Доехали мы до приграничного городка ”Paraguauchon” как-раз вовремя, что-бы избежать штрафных санкций, и заночевали на нейтральной полосе. Правда Колумбийские таможенники, намекали нам на взятку, и в расплату за не понимание намёков продержали нас больше часу, вывернув наши рюкзаки наизнанку.
Венесуэла
Венесуэльские-же погранцы, ютящиеся в какой-то сараюшке, встретили нас без всяких претензий, и вот мы в стране третьего мира - беднота, грязь, тележки запряжённые осликами и мулами, старые американские чадящие монстры, литрами пожирающие бензин. Дойдя до первой заправке мы поняли почему они всё-ещё бегают по дорогам Венесуэлы 22,5 литра бензина можно купить за один доллар!
Первое, что приятно бросилось в глаза - женщины в длинных, светлых, росклешенных платьях, похожих на русские сарафаны. Я Даже подумал, что это какие-нибудь старообрядцы, завезённые сюда после революции. Когда я по испански спросил об этом женщин, они очень удивились, что я принял их за русских.
От границы мы двинулись в сторону Каракаса, и довольно быстро достигли города Мотоморос. Его окраины были удручающе бедны, грязны и убоги. Зато центр был ухожен, правда он занимал не более 10% территории. Мы быстро осмотрели его, а затем до вечера бродили по улочкам окраин и по набережной. К нашему удивлению мы не увидели ни одного иностранного туриста.
Заночевали мы в районе морского порта, в доме одной приветливой семьи. Эти люди были из среднего сословия - шофёры, слесари парикмахеры. Они познакомили нас со всеми родственниками, один из которых мастерски постриг Никиту в 5 минут.
На следующее утро один из родственников повез нас в нефтеналивной порт, куда как они слышали заходили суда с Российскими экипажами. Мы этому охотно поверили, кто как не Русские, рискнут нарушить экономическую блокаду, объявленную этой стране, за нежелание сделаться марионеткой США? Русское судно в порту было, и не одно, но бдительные, хотя и дружелюбно настроенные охранники, нас туда не пустили. Нас выручили подъехавшие на "крутой" машине девушки из ночного клуба, которые вызвали моряков по имеющейся у них рации. Судя по проскальзывающих в их испанско-английском диалекте - русским, сами понимаете каким выражениям, я понял, что русские моряки постоянные гости ночных клубов, и скорее всего они и подарили подружкам рацию, для более оперативного общения. Вскоре ребята вышли из проходной порта, и вынесли нам кое-каких русских продуктов, и немного поговорив с нами, поехали общаться с ждущими их девушками.
Поскольку уже вечерело, мы пошли искать место для ночлега, и вскоре обнаружили крытую баскетбольную площадку, что было очень кстати, так как начинался ливень. На утро, доев русские продукты, мы двинулись дальше в сторону Каракаса. В порт мы заезжали только по тому, что он всё-равно по пути, и хоть мы никуда не собирались уходить отсюда на судне, лишней, информация о направлении грузоперевозок не бывает.
Жители Венесуэлы приветливы и дружелюбны, и часто приглашают в гости, но на дороге остановить машину не легко, все боятся бандитов, которых здесь тоже не мало. Это кстати одна из причин, по которой туристы боятся посещать глубинку Венесуэлы. Да и в столице, когда мы туда прибыли, их было не так много. Остров Маргарита, водопад Ангел и Гранд Саванна, вот пожалуй полный перечень посещаемых иностранными туристами мест.
Номер один в этом списке конечно-же 1000м. водопад, внесённый в книгу рекордов как самый высокий. Странно, что мир о нём узнал не более 50 лет назад.
С тех пор тысячи людей посетили его, несмотря на то что добраться до него намного сложнее чем до других "рекордсменов" Ниагары и Виктории. Мы тоже собираемся посетить его, так что позже надеюсь опишу "Ангел" более подробно, а пока предлагаю Вам описание Каракаса.
Он раскинулся на многие километры, и как все города Венесуэлы застроен беспорядочно и тесно, и мало у кого из туристов возникает желание посещать, по слухам, не безопасные кварталы, центр-же выглядит весьма прилично, если не сказать роскошно, на фоне прилегающих кварталов. Мы-же по обыкновению бродили везде, и набрели на Русскую православную церковь. Правда она была обнесена высоким забором, но на закрытых воротах было объявление о ценах на услуги и номер телефона.
Дозвонившись до священника, мы испросили его разрешения переночевать на территории церкви, он был согласен, но сказал, что живет далеко от церкви, к тому-же не может самолично принять решение, что-бы открыть для нас ворота, поэтому дал номер телефона старосты церкви, что живет неподалёку. Позвонив старосте, мы услышали недовольный отказ, и недовольство тем, что батюшка дал нам добро - мол он не хозяин церкви. Я, безо всякой обиды сказал ему "Ну ладно - Бог вам судья" и мы отправились дальше по ночным улицам искать место для палатки.
Ночных прохожих не наблюдалось, парков и скверов было не так много, и все они обнесены оградами и закрываются на ночь. За неимением выбора мы перелезли через забор одного из сквериков и улеглись на скамейках, что-бы не привлекать внимание палаткой.
На утро нас разбудили голоса гуляющих по скверу людей, и когда мы стали делать зарядку к нам подошли мужчина и женщина, желающие познакомиться с нами, так как мужчина был полицейский и занимался восточными единоборствами, и по нашей зарядке понял, что мы тоже чем-то владеем. Женщина была чуть постарше и была его ученицей, и по моему имела к полицейскому ещё кое-какие интересы. Она слегка говорила по английски, и мы смогли узнать интересующие нас вещи.
Затем мы пошли опять к церкви, так как было воскресенье, и мы рассчитывали познакомиться с русскоговорящей общиной. Так-как по дате постройки церкви мы поняли, что сюда докатилась первая - "белая" волна русской эмиграции.
Из-за отсутствия "правильной" одежды мы простояли в "предбаннике" и зашли вовнутрь только на причастие. Когда Вероника подошла к священнику, он театральным жестом отпрянул от неё и замахал руками, мол проходи мимо нечистая, то-же самое произошло когда подошёл я, Никита идущий за мной сам отошёл в сторону. Я не понял его гнева, но помню подумал, "тебе-бы батюшка в театре выступать!" Лишь выйдя на при церковную площадку и услышав разговоры прихожан, что вчера ночью староста церкви скончался, я понял, что видимо перед кончиной он успел исповедаться и теперь священник, по глупости, считает нас каким-то образом повинными в его смерти. Ну что-ж каждый судит по себе "тьфу- тьфу" не хочу говорить Бог ему судья.
Несмотря на эти разговоры, а может просто ещё не услышав эту версию, нас пригласил к себе в гости Борис Плотников, человек лет 70-ти, но очень энергичный. Он привез нас к себе домой на большой американской легковой машине, лет на 20 моложе его. По дороге он заехал на заправку и залил полный 70-ти литровый бак заплатив 3 доллара, так что мы убедились что по всей Венесуэле, как раньше в союзе, твёрдые фиксированные цены, на бензин, которые в 10 раз дешевле молока. Дом Плотниковых находился на окраине столицы, но не в трущобах, по соседству жили более-менее состоятельные люди, не желающие жить в перенаселённом центре. Хозяева предложили нам очистить времянку во дворе, приспособленную под хранение старых вещей, но мы предпочли поставить палатку в большом саду, расчистив его от поломанных веток и листьев.
Мы прожили там трое суток, пока получали Бразильскую и Боливийскую визы. Бразильскую кстати не давали, пока мы не сделали прививки от жёлтой лихорадки. Боливийскую-же дают легко хотя мне пришлось их долго уговаривать что-бы поставили её на лицевую страницу моего полностью забитого визами российского паспорта. Всё это время гостеприимная семья поила и кормила нас. За трапезой все они: Бабушка с Дедушкой их сын Андрей мой ровесник, и внук Андрей-младший-25 лет, жадно слушали о том как живет сейчас Россия. Все они хорошо говорили как на испанском, так и на русском, а Андрей младший, так-же и на английском так как учился в США. Мы в свою очередь расспрашивали о Русской общине, но они почему-то избегали этой темы, и мы узнали только что раньше здесь русских было намного больше и держались они более сплочённо, в то время и была построена церковь.
Когда мы рассказали о своём плане посещения водопада "Ангел" они сказали что мы сумасшедшие, и стали пугать нас всем, начиная от бандитов на дорогах, до микроорганизмов, которые живут в почве и обязательно проникнут ко мне в кровь через босые подошвы, и ещё каких-то клещах живущих в пальмовых крышах и спускающихся ночью, что-бы внести свои яйца под кожу человека, которые потом уносятся потоком крови и вылупившиеся паразиты живут в сердце, провоцируя неизлечимую болезнь. Кто-то из пожилых супругов, или оба, работали раньше в санитарной инспекции, откуда и почерпнули все эти страсти.
Получив визы мы попрощались с гостеприимными хозяевами и отправились дальше, как и планировали автостопом в сторону города Порто-Ордаз, что является ближайшим крупным городом на пути к водопаду. Венесуэлу нельзя назвать аграрной страной, всё население сосредоточено в крупных городах, что не очень часто раскиданы вдоль побережья, а дальше на юг, в глубину страны тянется безжизненная, безводная местность. Холмы покрытые сухими кустарниками и кактусовыми.
Вдоль дорог, особенно ближе к городам разбросан мусор, половина из которого кости или даже скелеты животных. Мусорные свалки имеются - они расположены километрах в 15 от города, на въездах в них предостерегающие надписи "Человеческие тела привозить запрещается" это значит что прецеденты имеются. В Полуденную жару, и не только, запахи вдоль дорог естественно не очень приятные, а отсутствие защитной полосы движения, для пешеходов, на очень узких дорогах и слухи о бандитах, заставляют думать о том, что, наши скелеты имеют не малый шанс присоединиться к валяющимся в кустах.
Помню, однажды, мы шли часа 4 по жаре удаляясь от города, пока нас не подобрал пикап с женщиной за рулем. Она ехала в Порто-Ордаз из Каракаса вместе с другом своего сына, с которым они имели общий бизнес. Кузов был почти полностью забит печатной бумагой, и мы взгромоздились поверх ящиков, благо правила позволяют ехать здесь хоть на кабине верхом. Ехать было далеко и мы заночевали вместе с Петрой у её мамы в городе Санта-Круз, а на утро отправились дальше.
Петра немного говорила по английски, и от неё мы узнали что Порто-Ордаз новый город, возникший в связи с разработкой алюминиевого месторождения, и ещё он известен недавно построенной гидроэлектростанцией на реке Ориноко. Туда она и привезла нас в первую очередь, так как являясь величайшей в Южной Америке гидростанцией. Эта плотина естественно гордость Венесуэлы. На плотину мы ездили уже впятером, так как Петра, уставшая после долгой дороги, сначала заехала домой, где мы отмылись и пообедали.
Вообще Венесуэльцы хорошие люди, и во многом похожи на русских, со всеми нашими плюсами и минусами. Когда мы приехали в микрорайон из пятиэтажек, я помню сказал в видеокамеру, что он выглядит точь в точь как русский. Дальше-больше, двери в подъезд на замках с кодом, на стенах надписи, зарешеченные двери в секциях, и железные в квартиры. Грустно правда, когда хорошие в принципе люди из-за "паршивых овец" и многочисленных "ложек дёгтя" вынуждены жить в подобных условиях. Надеюсь эти времена канут в лету, их заменят лучшие .
Пообедав и прихватив с собой сына Петры и его подружку, мы отправились на гидростанцию, но к сожалению осмотрели её только снаружи, так-как приехали слишком поздно, чтобы попасть на экскурсию внутрь машинного зала. Ну снаружи плотина, как плотина - не больше нашего "Днепрогеса" Затем мы осмотрев небольшой парк и вечерний город заночевали в пятиэтажке у гостеприимной хозяйки. Она оказалась настолько благожелательно настроена, что без нашей просьбы или намёка, изъявила желание довезти нас до городка Сан Антонио, откуда летали "кукурузники" к посёлку Канайма в джунглях, откуда уже начиналась пятичасовая лодочная экскурсия к водопаду "Ангел" Отсюда-же шла колея(по другому не назовёшь) к Золотым приискам, которые находились примерно в той-же стороне, что и Канайма. По ней-то мы и собрались отправиться пешком, несмотря на то, что все нас усиленно отговаривали.
Сквозь джунгли
Петра довезла нас до Сан-Антонио, где мы сели на грузовой паром, бесплатный для водителей и пассажиров. перебравшись на другую сторону реки мы пошли пешком к следующей переправе, что в 25 км. После трёх часов ходьбы нас подобрала первая за это время попутка, которая ехала на ферму, что на другой стороне реки.
Семья паромщика была очень гостеприимна, но как и все остальные считала нашу затею добраться до канала своим ходом безумной. У них во дворе было много плодовых деревьев, на которых гнездились множество попугаев и райских птиц, которые очень красивы в полёте, хотя несколько неуклюжи при посадке. Все они полу-ручные, так-как их еще не оперившихся хозяйка кормит с ложечки, по видимому для того чтобы не боялись людей, когда их продадут. Цены на них в местном аэропорту раз в 100 меньше чем в России.
На утро мы отправились дальше по дороге, вернее колее, пробитой сквозь холмистые джунгли к золотому прииску. Паромщик сказал, что раз в неделю туда идёт две "тойоты", везя топливо и запчасти, и если повезет они нас подберут. Но обычно они загружены под завязку, а в кабинах едет пере-смена. на наш вопрос "сколько времени идёт туда машина", они ответили, что в зависимости от погоды 1-2 дня. Мы прикинули что пешком доймём за 4 дня, но оказалось что скорость пешехода и машины по такой дороге не сильно разнятся, вот только машина не так сильно устает.
Мы шли от темна до темна, и могу сказать, что повторить этот марш-бросок мне бы не хотелось, а что говорить о моей жене? К тому-же она шла в обуви и на её кроссовках было не меньше чем по пол кило красной глины. К тому-же колея часто ныряла в ложбины, до краёв наполненные мутной водой, в которой к тому-же плавали маленькие крокодильчики. Через такие препятствия мне приходилось переносить её на плечах, но в конце-концов я заставил её разуться (по мягкой глине можно идти босиком и без подготовки) и наша скорость сразу-же удвоилась. Иногда, правда редко, попадались открытые участки, и тогда мы дышали полной грудью, но вскоре опять ныряли в душные джунгли.
Стало уже почти темно и я стал присматривать место для ночлега, потеряв надежду дойти до "Терри Бланка"- посёлка в три дома, о котором нам сказали на переправе. Но вот мы вышли на открытое место и почва изменила цвет - вместо надоевшего красного месива, ноги ступали на светлый песок. "Терра Бланка" переводится как Белая Земля. Ещё час ходьбы при скудном свете полумесяца, и мы услышали стрекот движка и вскоре увидели слабый свет лампочки. Три дома оказались мазанками, сделанный из веток каркас был обмазан глиной и покрыт крышей из пальмовых листьев. Основное в этом сооружении крыша, мало приятного спать, когда в сезон дождей на тебя падают хоть и не холодные капли, да и дорогая противомоскитная сетка, быстро сгниёт.
Когда мы вошли в круг света от маленькой лампочки под навесом, все присутствующие сразу-же замолчали и с недоумением уставились на нас - откуда и кто такие среди ночи? Навес служил как-бы общей кухней и столовой, где от скуки по вечерам собиралась вся деревня. Здесь-же была установлена большая мясорубка, и основное назначение генератора было приводить её в движение, а без такой роскоши, как электрический свет, жители вполне могли обойтись, как в следующей по маршруту деревне, что явствовало из её названия "Канделярия". Но вернемся в Белую Землю. Хозяева хоть и удивились, но к столу посадили, накормили и даже налили бражки, которую делают из перекрученной на мясорубке юки(сладкий клубень).
Накормить то нас накормили, но когда мы спросили где можно лечь спать, они сказали, что здесь под навесом, но за ужин и ночлег надо заплатить по 10 долларов с человека. Дыру в бюджете на 30 долларов мы никак не могли себе позволить, поэтому отказались платить. Наш отказ моментально превратил их из радушных хозяев во вредин. "Тогда уходите из нашей деревни не меньше чем на 300 метров и ночуйте там, но имейте в виду, там мучо-эль-тигра" - много леопардов или там других каких-то кошачьих.
Пришлось нам идти пол километра обратно, где я присмотрел сухой участок по дороге сюда. Разведя хороший костёр мы уснули, в надежде что нас "по доброте душевной" ночью не навестят двуногие "эль-тигра" и не попросят в компенсацию за ужин, чего-нибудь из вещей, так как наличных у нас и в самом деле не было.
Ночь прошла спокойно, а на утро нас разбудил шум двигателей - в попутном нам направлении двигались две загруженные до верху тойоты. Остановив их мы узнали, что они поломались в дороге, поэтому два три часа им потребуется на ремонт, а затем они поедут дальше. Мы спросили возьмут-ли они нас с собой, они ответили, что навряд-ли, где вы мол будете сидеть- места совсем нет. Ну навряд-ли это не отказ, но и сидеть ждать не было смысла, поэтому позавтракав мы отправились дальше, и вскоре опять начались душные джунгли.
Часа через три мы увидели справа расчищенный участок и хижину на нём. В хижине готовил еду человек лет 30, который тоже очень нам удивился. Мы поделились с ним кое-какими продуктами, чтобы сделать его похлёбку повкуснее, а он угостив нас "касабой" (лепёшка из юки) пошёл за водой. Взяв канистру он также прихватил с собой и старинное ружьё - на вопрос зачем?, он ответил коротко "эль- тигра", значит в деревне нас пугали не зря, наверное в надежде что мы не рискнем ночевать одни и заплатим таки, ну да ладно Бог им судья. Не такие уж они плохие люди, наверное слышали от кого-то, что туристы разбрасывают деньги направо и налево, вот и решили поживиться.
Отдохнув часик мы двинулись дальше, узнав у хозяина, что машина отсюда до "Лас бонитас" доходит за пол дня, а пешком он не ходил, но к ночи точно не доберёмся. Пообедав мы пошли дальше - дорогу осилит идущий, ну а если повезёт, то едущий. Вероника опять обулась, и вскоре поплатилась за это. Обходя очередную лужу по прилегающим джунглям она потревожила какого-то шмеля, который отомстил ей за это, ужалив в запястье. То-ли яд очень сильный от злости то-ли сильная аллергическая реакция тому виной, но через пол часа рука сильно распухла и нестерпимо болела, пришлось подвесить её на перевязь. Вдобавок она боясь опять заходить в кусты опять разулась, а для сохранения равновесия по скользкой глине мы использовали, палку, которую, которую она могла теперь держать лишь одной рукой, так что скорость нашего продвижения опять снизилась.
На наше счастье через час мы услышали шум моторов и в течении пяти минут смогли найти площадку, где машина смогла остановится, или проехать мимо не задев нас. Это были вчерашние водители, они остановились и сказали что потеснятся и Вероника может сесть в кабину, ну а мы можем взгромоздиться наверх груза и держаться за верёвку и быть очень внимательными, иначе нависающие ветки выбьют нам глаза или вообще сдёрнут с машины.
Мой испанский оказался достаточным чтобы понять, что жители "Терра Бланка", рассказали о своём “гостеприимстве” и водители не одобряют их поступок, поэтому и решили компенсировать это подвозя нас, чтобы у нас не сложилось плохое впечатление о всех Венесуэльцах. Как говорится не было-бы счастья, да несчастье помогло.
За последующие 5 часов "верховой езды" мы с лихвой хлебнули этого "счастья" Первые час полтора это было даже приятно - сидишь как на прыгающем быке, или лошади, вдобавок отбивая палками "нападающие" иногда колючие или обвитые режущими лианами, ветки, а по сигналу водителя, спускались на подножку сзади, чтобы толстые ветки не стащили нас вниз. Иногда перед очень глубокими лужами водители останавливались, и мы вооружившись лопатами помогали им понизить уровень воды до одного метра, если это не удавалось им приходилось снимать ремень вентилятора. Особенно неприятное чувство было, когда машины переезжали многочисленные речки и овраги по очень не надёжным "мостам", они представляли собой попарно связанные брёвна переброшенные через реку на расстоянии базы машины(расстояние между колёсами. Когда сверху видишь, как колёса передней машины "ступают" на это сооружение, поневоле хочется спрыгнуть с кузова и перейти мост пешком, потом запрыгнуть опять на ходу, что мы и делали когда вниз "лететь" было больше трёх метров. Бедную-же Веронику укачало и разморило в душной кабине, так, что ей не было страшно.
До Лас-Бонитос мы доехали часов за пять, имея удовольствие не отмахиваться от веток а с вершин сопок, открывались окружающие пейзажи: Над холмистой местностью, тут и там в далее возвышались отвесно уходящие вверх горы, с полоской вершиной, и с одной из них где-то там впереди падает вниз реки, образуя высочайший в мире водопад по имени "Ангел". Посёлок Лас-Бонитос, по русски "Красивый" расположен в хорошем месте и выглядит весьма опрятно. Штук 20 аккуратных мазанок образуют улицу в конце которой есть небольшой магазинчик и единственное бетонное строение - больница, построенная правительством совсем недавно. Мы помогли водителям выгрузить в магазине маленькие коробки, которые были рассованы среди основного груза, по видимому они таким образом "калымили".
Увидя нас сбежались все ребятишки деревни, возможно в первый раз видевшие белых туристов. Взрослые тоже подходили, но вели себя более степенно. памятуя "Бело земельное гостеприимство", мы поставили палатку под большим манговым деревом на краю деревни и сами сварили себе еду, и на утро спозаранку поехали дальше. К Канделярии мы подъехали уже затемно, но в трёх её домах не светились даже свечки. По какой-то причине здесь не было ни одной живой души, но не было и таблички типа "все ушли на фронт" поэтому мы опять наевшись разносортного манго, легли спать в одной из хижин, а водители напившись бражки, в другой. перед отходом ко сну они сказали что поедут с утра дальше, но нам надо дожидаться кого-нибудь здесь, чтобы нас перевезли на другую сторону реки, откуда уже можно по тропинке дойти до Канаймы пешком за пол дня.
Мы проснулись часов в семь, машин уже не было, и мы не торопясь сварили завтрак, как раз к тому времени, когда подошел пожилой человек лет семидесяти. Угостив его своей не хитрой едой, мы спросили не знает-ли он кого, кто-бы нас перевёз. Он сказал что у него здесь лодка, на которой он довезёт нас по притоку, до большой реки, где у него есть вторая лодка и за это возьмёт всего тридцать!!! долларов. Точно, они все здесь думают что у туристов денег куры не клюют. Я спросил как далеко до реки, оказалось километра три, и определившись по течению в притоке, мы пешком двинулись туда, отчего хозяин лодки несколько опешил, как-же мы собираемся переправляться? Я- же подумал что рано или поздно по реке кто-то поплывёт и перевезёт нас. несговорчивый перевозчик тоже видимо так подумал, потому- что когда мы идя на у гад, без тропинок, вышли к реке, он уже ждал нас там и мы сошлись на десяти долларах.
В устье притока стояло аж две лодки, вернее лодки и лодчонка, на которой он и решил - прикинув вес рюкзаков, перевезти нас. Мне она не внушила особого доверия, особенно после того как мы расселись, так как от воды до краёв бортов было сантиметров пять не больше.
Хозяин вручил нам с Никитой вёсла, а Веронике ковшик для вычерпывания воды, сам- же вооружился кормовым веслом и мы двинулись против течения, вдоль левого берега. Видно где-то в верховьях прошли дожди, так как река вышла из берегов и течение было сильное, поэтому мы двигались медленно, помогая себе, хватаясь и подтягиваясь за тут и там торчащие из под воды ветки. Через час мы хорошенько пропотели и я предложил жестами отдохнуть, но перевозчик показал веслом на противоположный берег и направил лодку туда. Ну и набили- же мы мозоли за эти последние десять минут. Грести приходилось изо всех сил с одной стороны лодки, чтобы течение не развернуло, а развернув не перевернуло наш чёлн, тогда если не прощай жизнь, то прощайте рюкзаки.
Слава Богу всё обошлось, и перевозчик сказав, чтобы мы следовали за ним, пошёл вверх по тропинке. Для своих лет он был очень вынослив, минут пятнадцать довольно крутого подъёма он одолел легко. Вскоре мы услышали голоса и увидели человек шесть с мачете, занятых уборкой бананов на небольшой плантации. Угостив нас бананами они указали на одну из тропинок идущих от плантации и сказали, что если мы будем идти по ней, то через три-четыре часа достигнем Канаймы. Паромщик- же, решив совместить приятное с полезным, остался со сборщиками попить бражечки. Пройдя с пол часа мы вышли на полянку, где было построено что-то типа нашей дачи, здесь была вода кострище с запечённым мясом и даже ананасы, что нас подкрепило, а вот то, что от неё расходилось, несколько тропинок и не у кого было спросить, весьма огорчило. У нас было два варианта, ждать дачников, но как долго? Или идти по интуиции с риском заблудиться. Мы выбрали второй и затем каждый раз как тропинка снова разветвлялась я жалел об этом, но сказавши А надо говорить Б, к тому- же мои спутники - доверявшие мне не предлагали свои варианты, при выборе следующей тропинки, и мой опыт и интуиция привели нас на вершину холма, с которого вниз в долину, спускалось несколько тропинок, но это не беда, внизу, как на ладони открывался небольшой посёлок с аэропортом и озеро с впадающим в него много струйным широким водопадом.
Последний часовой переход и вот мы в цивилизации, отсюда даже можно позвонить, правда это удовольствие очень дорогое. Посёлок не большой - семь конкурирующих туристических компаний имеют свои небольшие гостиницы, самолётики, лодки для прогулок по озеру и рекам, но основное их богатство, это выдолбленные из огромного цельного дерева длинные лодки, на которых они возят туристов, к водопаду "Ангел". В Посёлке живут только те, кто занят обслуживанием туристов, их домики образуют улицы и выглядят довольно прилично. Меня удивило отсутствие продуктового рынка, все продукты туристы могут купить только в магазинах по очень дорогой цене. Местные -же этими магазинами не пользуются, а покупают друг у друга, или- же используют натуральный обмен. Им конечно- же выгодно было- бы продавать сельские продукты и туристам, но кому-то, кто сидит на верху, это не принесло- бы барышей. Венесуэла прокоммунистическая страна, поэтому тур компании хоть и частные, но государство получает с них налоги. Туристов прилетающие самолётом, [а других здесь и не бывает], агенты разбирают в местном аэропорту, а так- же ещё при вылете, где у всех местных компаний есть свои офисы, хотя иностранцы пожелавшие посетить "Ангел", как правило ещё у себя в стране обращаются в тур фирмы и покупают турпутёвку в которую уже включена стоимость этой поездки, конечно учитывающая интерес посредников.
Я советую всем туристам не покупать туры, а прилетать, [это относится к любому тур объекту] и определиться на месте, где всегда есть выбор в жилье и развлечениях, по доступной вам цене. Мы переночевали в каком-то бесхозном домике и следующий день посетили осмотру посёлка и выбору тур компании.
Цены за одни и те- же услуги колебались довольно ощутимо: однодневная лодочная экскурсия к водопаду, к примеру в одной компании стоила девяносто долларов, а в другой триста, только потому, что её услугами когда-то воспользовалась английская королева, о чём свидетельствовали фотографии и запись в гостевой книге. Кроме однодневной, в которую всегда включался обед, после пяти-шести часов хода против течения, можно заказать трёхдневную экскурсию, с двумя ночёвками и радиальными выходами в джунгли, или облёт окрестностей водопада на самолётике, с риском повторить опыт первооткрывателя. Вот пожалуй и всё. Мы конечно- же выбрали однодневную, плюс специально протянули время, "сомневаясь", а когда лодка с небольшой группой уже собралась отчаливать, мы решили, что хозяева созрели, чтобы взять с нас за пол цены но они уступили лишь двадцать пять процентов, и то хорошо.
На лодке к “Ангелу”
И вот мы садимся в лодку принадлежащую "Туна Турс", где уже находится пять туристов, рулевой-моторист и гид, во время перехода выполняющий так- же обязанности помощника рулевого. Кроме того в лодку положили 200х. литровую бочку бензина, так что рассчитанная на пятнадцать пассажиров, она была не до гружена, что позволило легко преодолевать перекаты и пороги. Погода была солнечная, такчто брызги, летящие в лодку не досаждали нам, тем более что нам выдали жёлтые плащи, ну и конечно- же заставили одеть спасательные жилеты. Правда очень скоро лодка, не смотря на старания помощника и пассажиров работающих привязанными ковшиками, наполовину наполнилась водой и мы причалили к берегу, что- бы вылить воду.
Вода в этой реке почему-то цвета кока-колы, но довольно чистая, так как почва каменистая а вверху по течению не проживает ни одной живой души. Осушив лодку мы двинулись дальше, оставляя позади притоки. Река постепенно сужалась а течение ускорялось. Хороший рулевой просто необходим компании - новичок, не знающий фарватера на первых- же километрах посадит лодку на камни или- же перевернет её, и жёлтые поплавки-пассажиры поплывут вниз по течению к водопаду Канайма.
Интересна техника прохождения порогов: подходя к узкой неглубокой горловине, рулевой ставит длинную тяжёлую лодку, поперёк её, создавая временно запруду, вода поднимается и водитель быстро развернув лодку против течения устремляется через порог избавив пассажиров от необходимости выходить из лодки.
После трёх часов перехода, лодка замедлила ход и вошла в протоку, на берегу которой находилась база Туна Тур, на которой отдыхали туристы купившие трёхдневные путёвки. Размяв ноги и отдохнув от сидения в лодке, пока рабочие выгрузили бензин привезённый для здешней электростанции, мы двинулись дальше, провожаемые щебетом птиц живущих здесь в своих многочисленных висячих гнёздах в полуметра длинной. Они грушеобразной формы, с отверстием не позволяющим крупным хищникам проникнуть во внутрь. Раньше я видел такие гнёзда в здешних сувенирных магазинах - бедные птички.
Облегчённая лодка двинулась дальше, и перед нами поверх джунглей открывались всё новые и новые виды, заставляя задуматься о том, какую колоссальную работу, проделали ветры и дожди, и сколько времени потребовалось, чтобы возникли эти километровой высоты плато, с отвесными стенами.
Мы можем сравниться лишь с муравьями, суетящимися возле своего города-муравейника построенного на островке-берегу. А если река подмоет берег, муравейник, вместе с обитателями унесет течение, вода даже не заметит этого, так и невозмутимое время несёт своё течение, навряд- ли замечая смену цивилизаций, или даже потерю целой планеты. И мы ещё называем себя "царями природы".
Однако когда стоишь задрав голову и с восхищением смотришь на поток воды, падающей с километровой высоты, то чувствуешь себя отнюдь не последней частичкой этого прекрасного мироздания, и чувство радости и благодарности, за то, что ты имеешь возможность, ещё один день видеть, слышать, и чувствовать - переполняют тебя. Видели- ли вы муравья бросившего свою поклажу и задравши голову смотрящего на звёзды? Он просто лишён этой возможности, а мы имеем её, но часто -ли пользуемся, загнав себя в беличье колесо обязанностей и забот о том, чтобы другая белка не обогнала тебя? Остановись царь природы посмотри на звёзды - задумайся!
По фотографировавшись на фоне водопада, где на обзорной площадке было несколько других групп, мы отправились обратно к месту, где причалила наша лодка. Часовая прогулка и впечатление усилило наш аппетит, так- что если -бы на вертелах нас ждали не поджаренные куры, а просто картошка, мы- бы с таким- же успехом расправились с ней.
Обратный путь говорят всегда легче, тем более если плыть по течению, но не тут-то было. На порогах нам иногда приходилось выходить, чтобы облегчить лодку, а когда пороги закончились, двигатель вдруг заглох и мы медленно поплыли по течению, благо опасные участки остались позади, а до водопада Канайма было добрых два часа с мотором. Чтобы ускорить наше продвижение я даже достал из рюкзака палатку и растянув её мы с Вероникой соорудили парус.
Через полчаса идя под парусом, мы дошли до притока, где расположилась база, и причалили к берегу. Наш рулевой-моторист похоже не очень разбирался в моторах, поэтому я предложил свои услуги. Оказывается из-за "обильной смазки" заклинил подшипник в редукторе, который при наличии запасного не трудно -бы заменить. Но запчастей они с собой не возят не нашлось редуктора и на турбазе, куда помощник сходил пешком, поэтому решили идти по течению дальше и сделали заказ обогнавшей нас лодке другой компании. Ещё через пару часов нам привезли редуктор и мы с опозданием на три часа прибыли на базу Тина Турс.
Что- бы компенсировать задержку владелец компании - Мигель, пригласил всех туристов за стол, на котором присутствовала бражка местного производства. Работники компании повеселев стали отплясывать, особенно отличалась девушка экскурсовод. За такие танцы её бы из советского комсомола точно исключили. Латино-американские танцы отличаются активной работой бёдрами, которые у девушки-полукровки были довольно объёмными, а из-за жары на них ничего кроме плавок не было, так что зрители туристы остались весьма довольны вечером и конечно- же были довольны и мы, таккак вовсе не рассчитывали на бесплатный ужин и ночлег. Кроме того на следующий день был какой-то их праздник и они прихватили нас троих с собой на пикник в горы. Правда на обратном пути полупьяный водитель чуть не опрокинул грузовик и мы предпочли выйти и вернуться пешком. Вечером того- же дня ребята сводили нас на футбол - играли местная команда девочек против команды специально прилетевшей сюда по случаю праздника из Сан Антонио.
Надо заметить, что девочки здесь активны более чем мальчики, может это как-то связанно(сами пофантазируйте) с возникновением этого посёлка - история такая: Здешние племена когда-то имели следующий обычай: достигшим совершеннолетия давали выпить какой-то отвар и всё племя наблюдало за реакцией испытуемого. В большинстве случаев подросток становился весёлым и болтливым, но некоторые становились не контролируемо-агрессивными. В этом случае испытуемого связывали, и поставив метку заставляли покинуть деревню, так как считалась что после принятия настоя проявилась истинная суть человека. Метка значила, что он "Канайма" -плохая душа. Бедному юноше или девушке не оставалось ничего другого, как самостоятельно выживать в джунглях, или покончить жизнь самоубийством.
По видимому кто-то из них решил поселиться на озере близ водопада, затем случайно подошла "Канайма" противоположного пола, затем ещё - так образовалось поселение далеко обходимое стороной "нормальными" людьми.
Возможно в этом секрет того, что километровый водопад, расположенный выше по течению реки так долго оставался неизвестен миру. Кстати здесь неподалёку есть озеро по имени Анатолий, названное по имени одного из пяти первооткрывателей, которых соблазнил добраться на лодках до водопада пилот Ангел, после того как бросив поломавшийся самолёт на верху плато, сумел сквозь джунгли выбраться к людям.
Пора и нам выбираться. Тратить сто восемьдесят долларов на самолёт не хотелось, поэтому, как не уговаривала меня жена я решил вернуться уже знакомой дорогой, тем более, что Мигель договорился по радио с лодочником, чтобы подъехал и перевёз нас на другую сторону.
Договориться-то он договорился и даже дал джип, чтобы довёз нас до реки, но, то- ли водитель заблудился, то- ли дороги для машин туда и не было никогда, но пришлось нам идти пешком, в результате чего мы конечно- же опоздали. Видя что всё- равно не успеваем, мы переждали дождь в попавшейся по дороге деревне из трёх хижин.
Мы застали жителей за изготовлением Касавы - толстых лепёшек диаметром с метр. Готовятся они следующим образом: очищенные клубни юки, перекручивают на мясорубке, на вроде той что мы видели в Тера-Бланка, только ручной. Полученную массу, закладывают в соковыжималку сплетённую из лыка и отжав сок выкладывают на дно перевёрнутой двухсот литровой бочки, внутрь которой горит древесный уголь, или что-то ещё, что при горение длительно поддерживает температуру. В результате через час масса не поджаривается, а как- бы засыхает, а при попадании в воду превращается во что-то типа губки. Вкуса она почти не имеет, но с остро-кислым соусом изготовленном из перца и муравьёв, очень даже съедобна. Выжатый сок(не пропадать- же добру) они оставляют на солнце пока не забродит, ну а с забродившим соком жить веселее. В общем-то человеку простому для счастья не так уж много и надо - семья, которая тобой довольна, здоровье и немного бражки. Попробовали и мы сладкую мутную жидкость, с процентом алкоголя градусов 6-10, поели касавы, с соусом и отплёвывая муравьёв поплелись к реке.
Как и следовало ожидатьлодки там не было, но зато была надпись на испанском, что лодочник нас не дождался и предложил нам перейти на другое место, вниз по реке на два километра. Мы перешли туда но кроме следов на песке ничего не было. Побродив по окрестностям я нашёл две железные бочки и поскольку нам надо- было плыть по течению, то решил соорудить плот. Мои спутники к этой идее отнеслись очень не одобрительно и их можно понять- река бурная, а плот сооружённый из подручных средств, по их мнению не мог быть надёжным. Тогда я предложил им альтернативу, они возвращаются в деревню и просят индейцев, поставляющих бражку в Канайму, передать записку Мигелю в Тина Тур, что- бы он опят вызвал по радио лодку.
Вероника с Никитой ушли, а я раздевшись догола, что- бы не испачкать одежду в ржавчине, стал связывать бочки лианами, что- бы иметь "синицу" в руках, если им не удастся поймать "журавля". Через два часа когда мои спутники должны были вернуться, я вдруг услышал шум мотора и увидел лодку, полную людей.
Первый раз в жизни я оказался в столь дурацком положении: спрятаться в кустах, чтобы женщины не увидели голого белого, значит пропустить лодку, которая появляется здесь раз в неделю, но не прыгать- же голым, махая руками. Прячась за кустами я добежал до одежды и натянув шорты, выбежал к воде. и по смеху в лодке понял что осчастливил таки индейских женщин. Лодочник не причаливая жестами показал что вернется, и тут в добавок я услышал смех моей жены и сына, надо- же было случиться такому совпадению - когда я зайцем петлял среди кустов, они тоже имели удовольствие наблюдать это, спускаясь к берегу.
Ну всё хорошо, что хорошо кончается- через пару часов вернулась лодка и после часовой двадцатидолларовой поездки, нас высадили напротив Лас Бонитос, до которой пешком всего полтора часа. Когда мы вошли в деревню, то по жестам и смеху жителей мы поняли, что пассажиры были отсюда, и отныне у них есть повод похвастаться перед другими, что они видели обнажённого русского.
Нам повезло - рано утром следующего дня сюда снова заехали две машины возвращавшиеся с приисков, которые, как мы и рассчитывали были полупустые, так что через два дня мы были на знакомой переправе. Отсюда наш путь лежал по Гранд Саванне, в сторону Бразилии. Ну Саванна она и в Венесуэле Саванна, а то что она Гранд, говорит только о её величине, а не о красоте. Хотя красивые виды попадаются, но не чаще чем поселки, которых здесь в течении часа, раз два и обчёлся.
Гранд Саванна
Мы долго шли под палящим солнцем, пока нас не подобрал пятидесятилетний мужчина, на своём ровеснике джипе. С ним ехали две его дочери, одна из которых сразу- же стала строить мне глазки, по видимому она была столь -же любвеобильна как и её отец, который похвастался, что у него двадцать семь детей от восьми жён. По пути он должен был заехать к своему другу на ферму, что пятнадцать километров в сторону и мы поехали с ним, так как попуток всё- равно мало, а он потом ехал ещё сто километров. Перекусив и искупавшись в реке с риском, что крокодилы перекусят нами, мы проехали ещё сотню километров, и заночевали в маленькой деревеньке без электричества.
На следующий день мы шли около пяти часов, пока нас не подобрал грузовик и не довёз до городка с неблагозвучным для русского слуха названием "Марихуяна" отсюда до бразильской границы всего три часа езды, которые мы преодолели с утра на попутном грузовике, едущем в Бразилию. В Приграничном городке Санта Елена, нас удивила двухкилометровая очередь, как- будто все машины которых мы ждали по дороге, собрались здесь. Оказывается это очередь на заправку, куда бразильские водители приезжают за дешёвым бензином. Едем дальше, приготовив паспорта, но что-то похожее на переходной пункт увидели, только через полчаса в следующем городке. Водитель не останавливаясь едет дальше, я стучу по крыше, мы благодарим и возвращаемся к домику с Бразильским флагом. Оказывается мы не заметив проскочили через Венесуэльский переходной пункт, проехали через пятнадцати километров нейтральную полосу, и остановились уже в Бразилии. Приветливый Бразильский офицер не глядя поставил нам штамп на въезд в страну, не заставив, как мы боялись, возвращаться в Венесуэлу и ставить выездной штамп. Не проверял он и наши справки о прививке от жёлтой лихорадке, а только спросил, есть- ли они у нас.
Бразилия
Здравствуй Бразилия опять надо вспоминать язык, что успел нахватать в Португалии. Кроме языка и местных сувениров, преимущественно на сексуальную тему, большого отличия от Венесуэлы здесь, в приграничном городке не наблюдалось. Те -же бедные дома, разбитые дороги, старые машины. Наверное потому, что это очень отдалённая от центра провинция, где проживает очень много венесуэльцев.
Да было одно отличие, весьма затруднившее наше дальнейшее продвижение - здесь запрещалось перевозить людей в кузове. Но благодаря тому, что Бразилия намного безопаснее чем Венесуэла, а люди такие- же отзывчивые, к вечеру следующего дня мы уже были в городе Бела Виста. Он уже выглядел побогаче и почище, а так- же удивляло обилие фонарей.
Улицы освещены всю ночь, может благодаря этому, но скорее всего своему добродушному характеру, люди, в отличие от венесуэльцев, спокойно ходят по улицам и не предостерегают туристов, что мол не ходите по ночам - это опасно. Здесь мы и посетили рынок, на удивление не шумный, хотя и многолюдный.
Мясо, фрукты, овощи - всё то- же что и в Венесуэле, вот только из юки в отличие от соседей они делают не лепёшки, а крошки, которые такая- же неотъемлемая часть обеда, как у нас хлеб. Их добавляют в суп, посыпают каши и салаты и прочее. К Сожалению я не видел как их делают, но думаю отжатая жидкость здесь тоже не пропадает. До столицы провинции Амазонии города Менаус, отсюда километров шестьсот, часть из которых мы проехали на автобусе, билет на который нам купил преуспевающий бизнесмен, который на своей богатой машине, перевёз нас через экватор, что для моей жены было в первый раз, для Никиты в пятый, для меня по моему в седьмой, а в Эквадоре, куда мы направлялись, его хоть сто раз на день переходи.
Амазония
Манаус довольно крупный город, он находится на реке Амазонке, которая является жизненно важной артерией, именно по ней, и её притокам идёт львиная доля грузов и пассажирских перевозок в том числе и в сторону Боливии. Туда можно было попасть по воде, но взглянув на карту мы увидели автомобильную дорогу идущую в нужном нам направлении, правда с очень редкими и маленькими посёлками, и решили идти по ней. Моста через огромную реку бразильцы не удосужились построить, и чтобы попасть на эту дорогу, нам пришлось наряду с другими пассажирами, пересекать её на пятнадцати местном моторном катере.
Помните у Шевченко: "Редкая птица долетит до середины Днепра". Бедные бразильские птицы, им тогда уж точно никогда не проведать своих родственников на другом берегу, потому, что Амазонка раз в десять шире Днепра, особенно в сезон дождей. Не хватило силы добраться до противоположного берега и у нашего катера - дизель заглох что-то нам стало не везти) и пришлось водителю проситься на буксир к грузовому парому, который через пятнадцать минут доставил нас к берегу.
Тщетно попытавшись поймать попутку прямо на причале, мы пошли пешком и шли часа три пока нас не подвезла грузовая машина, правда не далеко - до небольшого посёлка у моста, через какой-то приток Амазонки. Здесь, где в сезон дождей реки выходят из берегов, большинство домов стоят на сваях, а под ними среди листьев и цветов лотосов, купаются голые ребятишки, благо далеко ходить купаться не надо, так- же как и вычищать туалеты - течение хоть и медленное, уносит отбросы в море. На утро мы пошли дальше, хотя местные жители пытались нам что-то втолковать, типа там дальше дорога прекратится.
Мы подумали, ну и что-что прекратится - обойдём, и только вечером пройдя пол дня и проехав часик до следующего посёлка, мы нашли человека слегка говорящего на английском, который объяснил нам, что пару лет назад, когда реки в очередной раз снесли пару мостов, власти решили больше не восстанавливать их, чтобы таким образом избавиться от головной боли, причиняемой индейцами живущих в том районе. Те то и дело бастовали, требовали смены правительства, автономии и так далее. Ну вот теперь мостов нет, паромов тоже, получайте мол свою автономию. Ну индейцам от этого не легче, нам тоже, пришлось потратить ещё один день на возвращение в и шесть баксов на паром.
Тщетно попытавшись договориться с охраной чтобы пустили нас на территорию грузового порта, мы поехали на пассажирский терминал. Отсюда в верховья Амазонки, что почти на границе с Боливией четверо суток хода, и стоит это удовольствие сто двадцать долларов.
В Неделю туда идёт три судна, и следующее отправлялось буквально через полчаса. Благодаря этому и потому- что оставалось ещё тридцать процентов мест, нам удалось уговорит менеджера уступить нам, до девяносто долларов за билет.
Четверо суток по Амазонке
Судно, на котором мы провели следующие четверо суток, было трёхпалубное, с закруглёнными бортами, и на мой взгляд очень симпатичное. В Стоимость билета входило трёхразовое питание, но о кроватях пассажиров третьего класса, которых здесь было девяносто процентов, должны были побеспокоиться сами. Все кроме нас знали об этом и взяли с собой гамаки, для крепления которых на первой и второй палубах были предусмотрены специальные крючки. Там, в гамаках около ста пассажиров и проводили основную часть времени, с перерывами на еду, и лишь когда жара спадала, поднимались на третью палубу, оборудованную буфетом и мощными колонками. Здесь можно было попить пивка и потанцевать, или просто полюбоваться закатами и восходами и проплывающими мимо джунглями, а так- же пообщаться и сфотографироваться с тремя белыми туристами, соорудившими навес из своей палатки на корме.
Как вы уже поняли -туристы - это мы. И кроме подвыпивших пассажиров нам ещё досаждали насекомые привлечённые светом лампочек, ну и конечно жара. Но по сравнению с переходом по Карибскому морю, это была детская прогулка. Раза три в сутки (судно шло и днём и ночью) мы причаливали к берегу для выгрузки пассажиров и груза, и тогда мы трое выходили на твёрдую землю, чтобы попробовать местных деликатесов и посмотреть как живут люди.
Ну за получасовую стоянку многое не увидишь, так, поверхностное наблюдение - вот оно: Посёлки с населением не более тысячи жителей, которые занимаются сельским хозяйством, деревообработкой, изготовлением сувениров, рыбной ловлей и тому подобное имеют школы, больницы и обязательно церковь, которая как правило стоит на высоком берегу реки, так- же есть автомобили и трактора, которым наверное скучно всю жизнь ездить по одним и тем- же дорогам не далее пятидесяти километров. Да, Амазонка по видимому богата золотом, так как драги встречаются довольно часто.
Есть и совсем маленькие посёлки, куда судно не причаливает, и даже не приостанавливается. Если пассажир оттуда, он вместе с пожитками забирается в моторную лодку, туда- же садится водитель, и затем лодку опускают на воду, и она высадив пассажира догоняет судно. То- же самое и при посадке: Пассажир с берега махает руками, и к нему отправляют лодку.
От скуки я познакомился со всем экипажем, и вот уже в конце перехода ко мне подбегает матрос и зовёт вниз. Мы спускаемся в трюм, где двое друзей тащат за хвост огромного упирающегося питона. Оказывается они давно заметили, что кто-то ворует продукты, и вот наконец-то нашли воришку - по видимому он заполз сюда ещё маленьким, или вообще его мама снесла яичко в ящике с продуктами на берегу, а потом его занесли сюда, и родившийся змеёныш по неволе стал воровать. Не знаю какова будет его дальнейшая судьба, навряд- ли его отпустят, но в историю он попал, вы можете увидеть его фотографию на моём сайте, где он запечатлён в обнимку с довольным матросом.
Вот и конечная остановка, от Porto Veiho до Боливии всего километров двести. Однако по видимому из-за близости с границей никто не подбирал нас часа три, пока молодой бразилец на вдвое старше себя Фольксвагене не осмелился подобрать незнакомцев. Он ехал в Боливию, и если- бы не полетел ремень вентилятора в этот- же день мы были- бы на границе.
Конечно когда машина поломалась, мы могли- бы просто выйти и голосовать дальше, но мы решили помочь ему, и развернув малютку на сто восемьдесят градусов, толкали её километра три до посёлка, который только что проехали. Там мы и заночевали, а на утро попрощавшись с водителем всё- ещё ждущим запчасти, отправились дальше. Опять нас никто не хотел подбирать, так- что до приграничного города мы добрались, когда уже стемнело и заночевали на его окраине поставив палатку на территории пожарной части.
Город “Guajara-mirim” довольно большой, Так- что на утро нам пришлось идти часа два, пока достигли Rio Mamore, разделяющей эти два государства. Последний километр запомнился нам тем, что мы увидели всех животных водящихся в этих местах. В их пластмассовые макеты были вмонтированы мусорные и почтовые ящики, телефоны-автоматы, автоматы для продажи газет и прочее. Завершалась эта галерея музеем, где были выставлены чучела всех этих животных, птиц и рептилий. Там- же мы увидели пару впечатляющих снимков: Удав со вспоротым брюхом, где поместился годовалый бычок, а из пасти второго торчали чьи-то ноги в кедах.
Боливия
Поставив штампы о выезде, мы сели на грузовой паром и через пять минут были уже на боливийской стороне в городке ”Guayaramerin”. Как вы можете видеть названия немного разные, из за похожих, но все таки разных языков.
Таможенники приветливо попросили нас заплатить какие-то сборы. Мы так же приветливо им отказали, так как в отличие от других туристов знали, что платить за марку красного креста дело добровольное, к тому же цифра 3 или 5, написанная на марке, подразумевает местную валюту, а не доллары, которыми просят оплатить. Таможенники не обиделись и предупредили нас, чтобы мы получше смотрели за своими карманами, особенно в этом приграничном городе.
Отсюда наш путь лежал в город Ла-Паз. С учетом того, что дорога туда занесена в Книгу рекордов Гиннесса как самая опасная в мире(ежегодно на ней гибнет около 150 человек) -Путь неблизкий и нелегкий. Сейчас мы были почти на уровне моря, а Ла-Пас расположен на высоте четыре с половиной тысячи метров. Ну а если разделить тысячу километров, которые нам надо преодолеть, на высоту, то подъем не такой уж и крутой, но это в теории, а не на практике. Знаете, что является критерием опасности на дорогах? Количество крестов (в христианских странах) на обочине. Ну и о наличии асфальта в стране, где за тысячу долларов можно купить гектар земли вместе с коровами, говорить не приходится. Да и ярко-красная почва, на которой проходят дороги, не добавляет безопасности. Особенно опасными эти дороги становятся во время дождя, нам повезло, что мы попали сюда в сухой сезон.
Население Боливии на семьдесят процентов состоит из индигино, которые живут в сельской местности - их всегда можно узнать по традиционной одежде и лицам. Они очень похожи на бурятов, и по характеру, впрочем, тоже. Страна очень бедная, но голодных и побирающихся, как в Индии, здесь нет. Не так много и полицейских, так что давать взятки водителям приходится не так часто. Автомобили старые, рейсовых автобусов между городами не много, поэтому на лобовых стеклах грузовиков можно часто видеть надпись с названием города куда он едет, и человек всегда может поднять руку, чтобы за полцены доехать до дома или в гости, вскарабкавшись по борту и усевшись на верху груза. То же самое неоднократно пришлось делать и нам, мне даже понравилось - «высоко сижу далеко гляжу». Я обычно забирался на кабину и, держась одной рукой, снимал проплывающие мимо виды.
К вечеру первого дня мы добрались до неопрятного города “Riberalta” и двинулись в поисках ночлега к реке “Beni”. По дороге к нам подошел человек, слегка говорящий по-английски, чтобы предупредить, что здесь следует опасаться малярии.
Мы уже знали об этой опасности, поэтому еще в Бразилии стали раз в неделю принимать профилактические таблетки, так как уберечься от укусов комаров в течение двадцати четырех часов практически невозможно. На высоком берегу, обдуваемом ветром, было отличное место для палатки, но подошла женщина-полицейский и сказала, что костер здесь разводить нам не позволит, и посоветовала спуститься к воде, где расположилась временная деревенька из шалашей. Мы спустились к воде и, сварив еду, легли спать в лодках, так как черная липкая глина не лучшая почва для палатки - надеюсь, комары оценили нашу донорскую щедрость. Позавтракав, мы поднялись наверх и увидели все ту же женщину. Оказывается, они работают по двенадцать часов, патрулируя пешком свой участок города. Город был в основном одноэтажный, с беспорядочной застройкой, нам потребовалось часа три, чтобы выйти за его пределы. Отсюда, как нам сказали, до Ла-Паса трое суток езды, а так как пассажирские грузовики останавливаются для всех, то задержки вроде не предвиделось.
Однако грузовик, подобравший нас в числе других пассажиров, доехал до заправки и надолго остановился. Из разговоров пассажиров мы смутно поняли, что где-то что-то заблокировано, поэтому топлива дают по минимуму, и шофер думает, ехать дальше или нет. Водитель решил не ехать, пришлось ловить другую машину, в итоге в темноте мы едва преодолели треть расстояния и заночевали в небольшом городке, в школе на партах. Однако уснуть нам удалось только в двенадцать, так как была суббота и на школьном стадионе проходил конкурс красоты, вернее его заключительный этап. Красавицы, съехавшиеся со всего района, соревновались в искусстве танца. Их своеобразные незамысловатые танцы мне понравились, но я не позавидовал судьям, им приходилось выбирать лучшую из десяти примерно равных.
Наутро мы отправились дальше, и судя по редким грузовикам, положение с топливом не улучшилось. Дорога не очень круто поднималась все выше и выше по малонаезженным местам, где в деревнях не было электричества, а рис до сих пор обрабатывали вручную. Сначала выбивали зерна из колосьев, затем в деревянных ступах толкли его, пока не отделится шелуха от зерен. Возле всех домов можно было видеть эти ступы со сменяющими друг друга ребятишками. Примерно с семилетнего возраста дети здесь участвуют в этой работе, вначале стоя на скамеечке возле высокой ступы, затем дорастают. У них, по-видимому, принято говорить не «пешком под стол ходил», а «когда еще со скамейки рис молотил». Вы, возможно, этих детей пожалеете. Мне они показались здоровыми, жизнерадостными, любознательными. Я помню свое босоногое детство - в мои обязанности входило выгнать коров на пастбище и пригнать обратно, вычистить навоз, а также насобирать в степи кизяка на топливо. Моим двум сестрам надо было вручную постирать на всю семью, вымыть посуду и пол, у и еще что по мелочи. У большинства моих сельских друзей были такие же обязанности. Я уж не помню, как они это воспринимали, но о себе могу сказать, что меня это нисколько не угнетало. Как давно, и как недавно это было! Наверное, и босиком-то я до сих пор хожу, чтобы порой, когда мои ступни опускаются в мягкую дорожную пыль или ступают на траву-мураву, испытывать чувство радости без причины. Извините меня, читатели, за это отступление от темы, но попробуйте однажды босиком пробежаться по росе, улыбнуться солнцу и незнакомым людям, прокукарекать в ответ петуху и так далее. Вернувшееся хоть на минутку радостное чувство детства будет вам наградой за все проблемы и трудности, которые вы испытали в зрелые годы.
Дорога, врезанная в стену отвесной террасы, была очень узкой, поэтому при разъездах машине, поднимающейся вверх, встречные автомобили уступали дорогу, и порой им приходилось пятиться полкилометра. Лететь вниз при аварии было не меньше, и это случается здесь довольно часто - машины старые, дорога порой скользкая, множество закрытых поворотов. На некоторых из них, правда, стоят добровольные регулировщики, которым благодарные водители бросают мелочь. В руках у регулировщиков два больших веера - красный и зеленый, с помощью которых они предотвращают столкновения.
Мы сидели на верху груза, готовые в любой момент спрыгнуть с трехметровой высоты, если машине будет грозить падение в полукилометровую пропасть. С высоты хорошо видна вьющаяся внизу река с редкими поселками, вблизи которых всегда есть светло-зеленые плантации коки. Продавая наркотические листья, местные жители имеют хоть какие-то деньги, все остальное получают, как в древности, путем натурального обмена.
Целлофановые пакеты с листьями коки стоят рядами вдоль дороги, размер их колеблется от двадцати сантиметров до полутора метров. За «матрац» из листьев надо заплатить десять долларов. Проезжающие водители покупают их, чтобы перепродать там, где кока не произрастает. Купили и мы пакетик за тридцать центов, чтобы на себе проверить действие натурального продукта, издревле используемого индейцами для поднятия мышечного тонуса, при длительных переходах. Пожевав листья, мы вначале ощутили онемение во рту, как при местной анестезии, которое потом достигло мозга. В общем, разжевывание пяти листочков дало мне ощущение легкой беззаботности на пять минут. Теперь я понимаю, почему многие водители жуют коку: перестаешь думать о том, что машина перегружена, тормоза ненадежные, что, возможно, и лететь вниз пятьсот метров, а дома ждут десять детишек. Едешь себе, болтая ни о чем с попутчиками, жизнь хороша! Вот только привыкать к этому смерти подобно. Нам на верху машины тоже хорошо: открываются все новые и новые пейзажи, солнышко светит, птицы поют. Вот только жаль нас намочил небольшой водопад, под которым проехала машина, а впереди холодная ночь, ведь высота уже четыре тысячи метров. На наше счастье, водители остановились перекусить, и мы имели возможность слегка подсохнуть на кухне кафешки. Отсюда до Ла-Паса всего пару часов езды. Вечереет, едем дальше, и вот, (не может быть!) асфальтовое покрытие!
Ла-паз
На въезде в Ла-Пас дорога была заблокирована камнями и возле импровизированной баррикады стояла толпа. Наши водители вступили в переговоры, но безуспешно, люди отказались их пропустить. Мы двинулись к центру города пешком и, увидев полицейский участок, зашли в него, чтобы узнать, что происходит. К сожалению, никто из служителей закона не говорил на английском, а моего испанского хватило лишь на то, чтобы понять, что в городе беспорядки и туристам там находиться небезопасно. Мы пошли дальше, и вскоре нас догнал грузовик, на котором мы сюда приехали. Оказывается, им удалось уговорить бастующих пропустить их, так как доски, которые они везли, предназначались кому-то из тех, кто затеял беспорядки.
Ребята попытались подвезти нас ближе к центру, но многие улицы были заблокированы, и они уехали по объездной дороге, оставив нас километрах в десяти от района, в котором находилось Российское посольство, куда мы, как обычно, решили зайти за информацией. Часа за два мы дотопали до посольства по улицам, на которых повсюду было много, на удивление, сельских жителей
К посольству мы подошли уже в полумраке, то есть в нерабочее время, и вышедший атташе предложил нам прийти завтра. А вопрос у нас был простой: мы попросились переночевать в посольстве, так как на улицах беспорядки, к тому же мы промокли, а ночи здесь холодные. Конечно, за городом мы бы развели костер и обсушились, но здесь, в центре, это запрещено. Ну, на нет и суда нет. И мы пошли звонить в русский культурный центр, телефон которого дал нам атташе. Дойдя до ближайшего магазина, мы позвонили, но телефон не отвечал, и я позвонил в посольство, где обрадованный атташе сказал, чтобы мы приходили обратно, видно, ему влетело от начальства за то, что оставил сограждан на опасных улицах. Отправлять нас в цинковых гробах в случае чего гораздо накладнее, чем принять у себя. Нас ожидал теплый прием в прямом смысле этого слова - разместили в предбаннике сауны, так как свободного жилья и вправду не было.
Все три дня, что мы там жили, нас кормили вкусной русской едой. и относились весьма доброжелательно, несмотря на то, что мы не выполняли их рекомендаций. Мы каждый день выходили в город и снимали на видео происходящее на его улицах.
Восстание
А происходило следующее. Крестьяне, которые составляют восемьдесят процентов населения, пришли сюда из поселков с твердым намерением сменить правительство, которое думало только о своих карманах. Сельские жители - это в основном потомки инков, здесь их называют индигино, а в городах живут потомки испанских конкистадоров.
За всю историю Боливии во главе правительства ни разу не стоял индигино, и вот в этот раз народ решил исправить положение. Спланировано восстание было весьма умно. Крестьяне заблокировали все дороги, и город остался без топлива и продовольствия, сами же они поселились группами на окраинах Ла-Паса, имея с собой запас продовольствия на неделю. Городским жителям продукты не продавали, так как те жили более-менее нормально и революционеров не поддерживали. Днем крестьяне становились в колонны и маршировали по улицам с плакатами и громкоговорителями, призывая правительство добровольно подать в отставку. Кому охота отказываться от лакомого куска? Но если начать применять оружие против мирных демонстрантов, то это вызовет возмущение мировой общественности и вообще неизвестно чем это может закончиться. Демонстрантам же торопиться было некуда, единственно - надо было опасаться провокаторов, чтобы кто-нибудь не начал бить стекла и грабить магазины. Мы видели, что люди настроены мирно, поэтому не боялись ходить по улицам с видеокамерой, впрочем, иногда приходилось деликатно убирать ее, когда какой-нибудь ковбой из толпы грозил нам длинным кнутом, прихваченным на всякий случай. Сельских жителей, особенно женщин, в любой толпе можно отличить по маленьким шляпам, длинным цветным юбкам и загорелым до черноты лицам. Они мне напомнили монголов, такие же простые и чистосердечные, как дети, но так же, как и дети, могут иногда быть жестокими. Человек, который претендует на этот пост, обещает национализировать бензин, но главное для сельских жителей то, что он обещает сохранить от вырубки плантации коки.
Мы покинули город на четвёртый день восстания, когда единственным транспортом на улицах остались лишь велосипеды, владельцы которых успешно подрабатывали в качестве такси, водрузив на багажники подушки или сёдла, или прицепив тележки. Туристы покинули город ещё в первый день волнений, после чего самолёты тоже перестали летать, но как нам сказали позже что якобы президент улетел среди них, и командовал парадом уже откуда-то из-за границы, но таки мирно сдал свои позиции через неделю после начала восстания. Удачи вам с новым президентом индигидо!
Ла-Пас расположен в котловине, и чтобы выбраться из центра на дорогу, идущую к границе Перу, нам потребовалось полдня. Особенно тяжело было Веронике, она простыла и очень кашляла, а подниматься надо было по очень крутым улочкам, что на высоте пять тысяч метров. Это даже для здорового человека не прогулка. Забыл сказать, что по дороге еще в центре мы случайно зашли в сувенирную лавку, наше внимание привлекли засушенные эмбрионы животных: ламы, ослики, овцы - все размером с ладошку. Оказывается, этот товар пользуется большим спросом у туристов, мы же втроем сошлись во мнении, что не хотели бы иметь у себя дома подобный сувенир, но о вкусах не спорят.
Ещё здесь продаются символические фигурки из керамики, или рога, они якобы приносят удачу, силу и успех. Особым спросом у пожилых туристов как сказала продавщица, пользуются обереги, ну в общем у кого что болит - самовнушение, большая сила, глядишь на какое-то время и подействует.
Мы же верим в свою удачу и в то что красота спасёт мир, а доброта таки победит зло и люди и люди не станут ждать когда хищники начнут щипать травку, а последуют их примеру сейчас- не убивать без необходимости! Вот на такие мысли натолкнула меня безкровная боливийская революция, яркое солнце и пронизывающий постоянный ветер, но возможно это ветер перемен.
А вот и перемена, солнце зашло и сразу-же стало очень холодно, благо в полумраке мы дошли до каких-то строений, оказавшихся сельскохозяйственным институтом. Мы вошли в незапертые ворота ограды и, тщетно постучавшись в двери классов и ворота хлевов, решили спать в стогах, так как, по-видимому, все ушли на «фронт», забыв, правда, написать объявление.
Однако нам так и не удалось испытать на колкость боливийскую ячменную солому, пришел охранник и предложил нам на выбор холодную классную комнату или теплую, но «свинскую», компанию. Мы решили закаляться, а то мало ли что на границе подумают, ветер хоть и сильный, но свиной дух тоже не слабак.
Весь следующий день мы шли по безлюдной степной дороге, чувствуя, как дубеет наша кожа от солнца и ветра. На обед мы остановились в небольшой деревеньке, где тоже не хватало лишь надписи «Все ушли на революцию». Правда, вскоре из-за дувалов (глиняный забор) выглянуло несколько напуганных нашим появлением детишек, но на нашу просьбу принести воды они развели руками. Да, с водой в этих местах напряженка, река далеко, правда, до заснеженных вершин рукой подать, но это рукой, а на лошади скакать часа три, вот только ветру это расстояние нипочем.
Мы уже собрались есть всухомятку, но тут я заметил какое-то движение возле домика, стоящего далеко на отшибе. Когда мы подошли поближе, это оказался мохнатый ослик, но он не зря помахал мне хвостом, возле дома как раз села на обед семья из пяти человек, но где пять, там и восемь, рассудили они и пригласили нас к столу, то бишь к полу. Едят в этих местах полулежа на земле, поставив еду на импровизированную скатерть. Котелок был большой, но мы оказались плохими помощниками в его опустошении, так как картошка, сваренная в нем, не показалась нам вкусной. В Ла-Пасе у крестьян мы видели мешки с какими-то темными камешками, затем на полях мы замечали, как выкопанная картошка замерзает холодной коркой на земле, а утром с нее текло. Мы еще подумали: вот, со своей революцией загубили урожай, но, как оказалось, это традиционный способ заготовки ее впрок: высушивание, вымораживание. На обед мы и отведали эти вареные камешки.
Перекусив, мы увидели группу людей, тоже идущих в сторону границы: двое женщин и четверо мужчин, один из Эквадора, остальные из Перу. Пошли пешком в надежде, что ближе к границе появится какая-нибудь машина. Мы пошли вместе с ними, и уже на закате далеко внизу увидели озеро Титикака, тоже рукой подать. Ох и замерзли же мы в эту ночь: пронизывающий ветер, безлюдная степь! Спрашиваем у спутников, скоро ли деревня, они говорят, что через час, а через час тот же ответ - и так четыре раза. Конечно, можно остановиться и поставить палатку, но наши спальники сшиты из простыней, мы не рассчитывали на такую погоду в приэкваториальных широтах. Идем дальше в надежде, что внизу будет чуть теплее или встретим какое-нибудь укрытие. Наконец-то дошли до поселка, и тут удача со стороны границы - подъехал микроавтобус. Кашляющую Веронику посадили на «мотор», водитель налил чаю из термоса, она быстро ожила, а то уже шла как сомнамбула. Через час, в полночь, мы заехали в приграничный городок “Desaguadero”. На холодных грязных улицах ни души, наши попутчики пошли искать своих знакомых, правда, без надежды на успех. Мы уже собрались ставить палатку, как из соседнего дома, на наше счастье, вышли мужчина и женщина, как выяснилось, засидевшиеся в гостях. Они предложили нам переночевать у них дома.
Перу
Идти пришлось километра два. Дом оказался довольно большим и богатым, правда, неотапливаемым, но зато там были мягкие постели и кучи одеял. Хозяева из вежливости предложили приготовить для нас ужин, мы не стали утруждать их, но зато за завтраком до отвала наелись перуанской еды. Оказывается, ночью мы пересекли границу, когда вместе с нашими гостеприимными хозяевами перешли по мосту через речку, впадавшую в Титикаку, и теперь надо было возвращаться ставить штампы. Мы вернулись, и пограничники без всяких вопросов поставили нам выездные и въездные штампы.
Да, при таких границах листья коки, выращенные в Боливии, легко жует вся Южная Америка. Жители этих двух стран внешне весьма похожи, та же продубленная кожа, та же своеобразная походка местных крестьянок, сложившаяся, по-видимому, оттого, что при маленьком росте и коротких ногах надо преодолевать большие расстояния, да еще и против ветра. Тут поневоле станешь идти несколько боком и размахивать руками, чтобы помочь ногам делать шаги подлиннее. Вот велорикшей я в Боливии не наблюдал. Заметил, что и по трудолюбию перуанцы ближе к китайцам, чем боливийцы. Местность в районе самого высокогорного в мире озера густо заселена. Рыбалка, вода для скота, да еще и туристы нередко приезжают, так что есть куда сбывать продукцию. Озеро огромное, дорога вьется вдоль него, так что следующие две ночи мы ночевали на его берегах, обилие воды делает колебания суточной воды не такими резкими. Перуанская виза для россиян бесплатна, на один месяц, а потом надо продлевать. Это можно сделать только в столице, но мы надеемся успеть осмотреть все достопримечательности за месяц, для чего надо воспользоваться автостопом, что нас сейчас вполне устраивает. В малозаселенных местах есть смысл идти пешком только для того, чтобы поставить очередной рекорд или самоутвердиться. Мне же сейчас более важно собрать материалы для книги и видео. Когда встречаешься с журналистами, они задают вопросы как характерные для «желтой прессы», так и риторические, в чем смысл жизни, например. В чем смысл на данном отрезке моей жизни, я знаю, но идти туда же и тем же путем советовать никому не могу, а вот побывать в таких местах, как Мачу-Пикчу, куда мы сейчас направляемся, настоятельно рекомендую. Именно в таких местах к человеку приходят мысли, что бренное - бренно, а вечное - вечно. Я считаю что человеку хоть раз задумавшемуся о смысле жизни, есть смысл жить. "И будь-же то навек благословенно, что довелось расцвесть и умереть" С.Есенин (черновик).
Да хорошо здесь, вот на философию и лирику потянуло, не смотря на тяготы перехода. Хотя что жаловаться, трудность только одна- холодные ночёвки, всё остальное хорошо: люди приветливые, питание разнообразное, вон одной только картошки около ста видов, плюс на базарах полно всяких поп: поп-корнов, поп-пшеницы, поп-вермишели, риса и т.д. Правда, воздушной кукурузой и картошкой сыт не будешь, поэтому раз в день мы позволяли себе съесть по чашке вареной требухи с бульоном, чтобы получить достаточно энергии для холодной ночевки. Ехать автостопом здесь легко, люди отзывчивые. Полицейские при случае помогают, а их слово здесь закон. да и водителю выгодно, ведь служаки не настолько наглы, чтобы попросить водителя подвезти нас, плюс к этому взять мзду, как обычно.
Полицейским здесь хорошо, страна спокойная, люди почти не пьют, даже в городах можно спокойно ходить по ночам. Из прохладительных напитков здесь популярна Инка-Кола, она жёлтого цвета и говорят сделана из отваров листьев коки, в отличие от кока-колы давно заменившей натуральные составляющие на химические. Дороги здесь в отличие от боливийских заасфальтированы, что делает их более безопасными, хотя как сказать, скорости больше, а горы есть горы.
Вверх-вниз, вверх-вниз, снежные вершины сменяются цветущими садами. И вот мы в городе Куско, сюда слетаются все туристы желающие посетить Мачу-Пикчу.
Главной достопримечательностью Куско, является огромная статуя инковского воина, ну ещё кафедральный собор и рынок, где туристы могут накупить сувениров и отведать местных деликатесов, всё довольно дёшево. В Город мы пришли уже затемно, поэтому сразу стали искать ночлег. Но это не деревня, здесь люди избалованы туристами, поэтому как правило отвечают "а не пойти-ли вам на пять букв", то бишь в хотел, там конечно хорошо, но нам туда не надо, и в конце-концов мы заночевали в каой-то церкви.
На утро переспросив туристов и местных, узнали что легче всего до Мачу-Пичу добраться поездом, который идёт прямо отсюда, но можно часть расстояния проехать и на автобусе, но последние 30 километра есть только "железка" Мы решили двигаться до последней станции автостопом, а там видно будет.
добрались мы к станции вечером, но не успели на последний поезд, и заночевали бесплатно у приветливой хозяйки, пустующего хотела. Сюда в течении суток идёт около пяти поездов, мы выбрали самый дешёвый и поздно вечером были на месте.
Горячий источник, по которому получил название этот посёлок, был надёжно огорожен от бесплатных посетителей, так что наши надежды на тёплую ночёвку не оправдались. Мы уснули в продуваемой всеми ветрами церкви.
Мачу-Пикчу
От центра "Агва Каленте", где установлен такой-же памятник, как и в"Куско", до Мачу-Пичу, расположенного на вершине горы, ходит автобус. Поднимаясь по крутому серпантину он довозит туристов до ворот древнего города, за 30 минут. Мы-же предпочли подыматься пешком, правда заняло это около двух часов.
Вход на территорию древней столицы стоит не дёшево- 25 долларов, но нам удалось уговорит кассиров продать нам билеты как студентам с 50% скидкой. Я рассмешил их историей происхождения ламы(животного), которую сочинил экспромтом, когда они спросили где мы учимся.
Увидев на открытках этих симпатичных животных, пасущихся на территории заповедника, я сказал что мы изучаем фольклор(как Шурик) и вот одна из легенд:
"Молодой красивый верблюд долго шёл по пустыне, пока не дошёл до оазиса, где была вода и произрастал кустарник коки, а также и конопля. Напившись и наевшись тонизирующих листьев, он уже хотел ложиться спать, но тут в оазис зашла овца. Нашему наркоману-верблюду показалось что это молодая и красивая верблюдица. Вот так и получились Ламы! Ну, а верблюды с тех пор стали плеваться, при мысли что на месте овцы мог оказаться старый ободранный козёл. Люди не повторяйте ошибок глупых животных.
Но люди забывают и повторяют ошибки: Инки, Ацтеки, Майя- вырывание сердец, бои гладиаторов, танки, атомные бомбы. Задумайтесь! Кому это надо?
Человек, поднимись на вершину горы, или хотя-бы до середины, посмотри, как прекрасна эта земля и ты как и все люди частичка этого прекрасного мироздания, в котором хватит места на всех, если мы не будем толкаться локтями. Постарайся понять и простить тех кто возомнил себя полубогами - вершителями людских судеб.
Кто виновен в том что правители стали считать слепую, выполняющую любые приказы толпу, сворой собак, не достойных уважения?
Это Сталин писал доносы о колосках и избивал заключённых в лагерях?
Это Гитлер, нажимал на курки автоматов, направленных на женщин и детей?
Это Буш ездит на танках по Ирану и стреляет в мирных жителей?
Люди, не ждите хороших правителей, или второго пришествия, которые вдруг, всё изменят и всё простят! Все мы, включая ущербных телом или умом, при рождении наделены равным количеством "Святого духа", и под каким-бы именем в зависимости от среды воспитания "Бог" не числился в Вашем уме, эта светлая энергия всегда жива в нас. Используйте ее чтобы никто не мог считать Вас недочеловеком! Нет людей потерявших совесть, мы просто заглушаем её голос, громкими правительственными лозунгами, моральными кодексами, животными инстинктами, алкоголем, наркотиками.
Я вовсе не советую слепо взять на веру всё что я написал - пишут и говорят многое. Но я рекомендую сделать следующее: В звёздную тёплую ночь выйти на природу, и полежать глядя на звёзды. Их далекий свет даст вам импульс и вы услышите голос "Совести" а мать земля даст вам силы следовать его советам. Сделайте это и научите этому своих близких. Ведь если человек живет в ладах со своей совестью, ему не страшно умирать. Спасибо древний город Макчу-Пичу, за то, что помог мне написать эти строки!
Жаль что нам не позволили заночевать здесь, поближе к звёздам, хотя по большому счёту, это не важно. а может важно!? Ведь что-то влекло меня в горы, и я в молодости много их исходил. А вот покорить какой-нибудь горный пик желания у меня почему-то не возникало - не альпинист я.
Ладно, хватит философии и лирики, нам до заката надо спуститься вниз, и до закрытия зайти в церковь, где нам разрешили переночевать ещё раз. В этот раз священник и прихожане организовали чаепитие, которое весьма затянулось, в результате мы проспали на утренний-самый дешевый поезд.
Мы не стали терять время и ждать следующий поезд, который к тому-же намного дороже, а пошли пешком по шпалам, в надежде что он догонит и подвезёт нас, наши надежды оправдались с лихвой - поезд нас не только догнал, но и перегнал, и мы закончили свой 28-ми километровый переход уже в темноте.
И это хорошо, а то наша походка стала как у японских гейш. Впрочем улицы этого небольшого посёлка были пустынны и нам с трудом удалось найти одинокого прохожего, который шёл ночевать к себе на "дач" и предложил нам там переночевать.
Домик стоял на отшибе и был весьма запущен, к тому-же в нём стоял неприятный запах, но ветер был очень сильный и холодный, поэтому мы все таки решили лечь внутри на земляном полу. Только мы начали готовить постель, как обнаружились источники запаха- это были десятки морских свинок, которые в этих местах считаются деликатесом. Когда хозяин предупредил нас что ночью они будут бегать повсюду, в том числе и по нашим лицам, мы решили добавить к нашей 28-ми километровой лестнице ещё семь ступенек, то-есть полезли спать на чердак.
Утром по покрытой изморозью траве, мы вышли на дорогу, и через часик нас подобрал микроавтобус, а ещё через пару часов мы были на главной дороге ведущей в сторону столицы. Движение на здешних дорогах не очень активное из-за дороговизны топлива и маленьких заработков, легковых авто очень мало. Для передвижения люди пользуются довольно старыми междугородными автобусами. Проехали на этом транспорте и мы, водитель подобрал нас на безлюдной дороге и провез бесплатно по собственной инициативе- спасибо ему.
Когда автобус останавливается в посёлках, к нему сразу-же подходят продавцы продуктов и напитков и продают товар через окна. При такой короткой остановке вполне можно быть обманутым с любой стороны, но по всему видно что люди даже не допускают мысли о нечестности. Иногда взяв билет до следующей остановки, продавцы работают прямо в автобусе. Опишу как обслуживают пассажиров продавцы мяса: Выложив на разделочную доску кусок мяса, достают мачете, которым легко можно отрубить голову и чоп-чоп-чоп - порция готова. И всё это на ходу, идя по проходу заставленному багажом, в автобусе движущемся по горной извилистой дороге. Всегда приятно посмотреть на работу профессионала.
Автобус пошёл на Куско дальше нам не по пути, но уже через 45 минут мы сели в кузов небольшого грузовичка, который через три часа, уже под вечер, довёз нас до небольшого городка в горной долине. Здесь было уже немного теплее, но шёл дождь, поэтому когда проходящая мимо монахиня предложила устроить нас на ночлег, мы не отказались.
Она привела нас в школу-интернат для девочек, при католической церкви, которой руководила её подруга, и с ее разрешения мы провели ночь в уютной келье. На утро мы отправились дальше на попутном грузовике, который с передышками на охлаждение мотора полз и полз вверх, и почти довез нас до перевала, но сдох-таки, когда кончилась вода, которую то и дело подливали в кипящий радиатор.
Водители посоветовали нам дойти до деревни расположенной на перевале, так-как по ночам здесь очень холодно, а места в кабине нет. Мы добрались до деревни уже в полумраке. Она представляла собой пустынную улицу из бедных домишек, плюс на пригорке находилось еще несколько низеньких строений сложенных из необработанных камней, по виду ровесников Мачу-пикчу. При нашем приближение редкие прохожие прятались в "дома" и никто нас внутрь не пустил, как мы не просились. Наконец-то к нам вышел их "вождь" и приведя нас к единственному бетонному зданию сказал, что мы можем переночевать в нём. Дверей в здании не было, правда на наше счастье оконные проёмы были забиты досками, иначе ночью мы-бы там точно околели. Я попытался найти и купить в посёлке что-нибудь съестное, но тщетно, люди прятались в дома при моём приближении. С Трудом найдя воды, я приготовил рис, разведя костёр на пронизывающем ветру. Горячий ужин помог нам согреться, и мы благополучно переночевали, тесно прижавшись друг к другу.
Взошедшее солнце, зарядка и чай согрели нас и мы бодро пошагали дальше, покинув это неприветливое место. Нам повезло и уже часа через три нас подобрала легковушка. Словоохотливый доктор, ехал один от своего клиента и от скуки подобрал нас. Он сносно говорил на английском и рассказал нам много интересного: В частности проезжая мимо одного небольшого посёлка, расположенного в оазисе он сказал, что в нём испокон веков живут одни женщины, так как мужчины там, по непонятной причине быстро умирают. Всех смельчаков позарившихся на красивых вдов или их хозяйство, постигает та-же участь - скоропостижная смерть. Доктор считает там какая-то загадочная радиация.
Это горное плато довольно большое, и летом здесь по видимому много травы, которая и привлекает скотоводов селиться в этих местах, но зимой здесь не уютно. Плато кончилось и дорога крутым серпантином стала уходить вниз- ох, не завидую я здешним шофёрам.
Наско
Добравшись до знаменитого национального парка Наско, мы поднялись на вышку, затем на сопку с которой видна часть линий. Ну а летать на самолёте или вертолёте слишком дорого, да и не имеет смысла открытки с аэрофотосъёмками продаются здесь повсюду. Зашли мы в музей первооткрывательницы этих линий, немке Марии. При жизни её считали сумасшедшей, за фанатичность, с которой она не считаясь с расходами, ездила на своём стареньком автобусе по пустыне и зарисовывала эти линии, следы её автомобиля стоящего в музее, давно засыпал песок, а вот линии сделанные тысячи лет назад до сих пор видны. Дело в том что здешняя пустыня песчаная, но её поверхность покрыта плоскими камешками и если их разгрести, то "рана" не заживёт очень долго, потому-что гуляющие здесь ветры будут постоянно выдувать из неё топкий песок. Так вот по выводам Марии, эти линии проделали древнии инки, идя босиком друг за другом и разгребая пятками песок и якобы эти канавки служили для полива. С тем как технически было сделано это, согласиться можно, а вот для чего, на счёт этого можно поспорить, что учёные и делают, с тех пор как узнали о их существовании. В любом случае спасибо Марии за её фанатичность, ведь это благодаря ей здесь теперь заповедник и сюда приезжают люди со всего света, оставляя свои денежки.
Лима
Переночевав в кафе напротив музея, мы отправились дальше и уже на следующий день были в Лиме, в российском посольстве, там нам порекомендовали посетить русскую школу, которую организовали и уже многие годы возглавляет Майя Владимировна, тоже фанат в своём деле. Она с гордостью рассказала нам об этом заведении, но пожаловалась что количество желающих учить русский язык, в последнее время резко убавилось, в связи с тем что в московских вузах, куда в основном поступали её ученики, изменилось отношение к интернациональным студентам, и один из её учеников был там даже убит. майя Владимировна вначале хотела оставить нас ночевать в школе, но затем увезла нас к себе домой, где познакомила со своим мужем, собаками и служанкой.
Людям среднего и высшего сословия здесь принято держать прислугу, но эта семья держала домработницу по необходимости, кому-то надо присматривать за собачками и готовить еду. Муж у Майи профессор, преподаёт в университете, а познакомились они в России, когда он приехал туда получать образование. Вместе с дипломом он увёз из России ещё одного молодого специалиста.
Два дня мы посвятили осмотрам местных достопримечательностей, которых кстати в Лиме не так уж много. Несколько старинных зданий в ухоженном центре, а дальше на десятки километров тянутся не ухоженные построенные без всякой планировки, грязные кварталы ремесленников, перемежаемых базарами. Сюда туристы стараются не ходить, говорят опасно. Люди побогаче строят дома в пригороде, образуя микрорайоны охраняемые полицией. Через два дня, покинув гостеприимных хозяев мы направились вдоль побережья, в сторону Эквадора.
Чтобы выйти за пределы города нам понадобилось часа три. Затем нас подобрал грузовик с сахаром, на кузов которого нам пришлось взбираться, по кабине так как все его борта ощетинились колючками. Водитель объяснил нам что по ночам, когда машина медленно ползёт на подъём, или на стоянках, когда водитель спит или обедает, воришки запрыгивают в кузов и сбрасывают груз . Вот по этой причине водителям и приходится превращать грузовик в дикобраза используя ветки Акации шипи которой очень острые и достигают длинны до десяти сантиметров. Всё это водитель рассказал нас когда кормил нас обедом, сказал что это плата за то, что мы будем сторожить груз, ночью он сможет расслабиться у своей подружки, когда мы доедем до следующего города. Мы честно выполняли свою работу уснув на сладком грузе под звёздным небом, хотя у меня был шанс поспать в более комфортных условиях. Поступило это предложение от миловидной хозяйки ресторанчика, видно здешние женщины испытывают недостаток в мужчинах. Весь следующий день мы ехали по пустыне хотя ожидали другой местности в этих приэкваториальных широтах.
Эквадор
Но вот и граница Эквадора, это одна из немногих стран куда россиянам не нужна виза. Девушки в симпатичных униформах поставили штамп в наши паспорта, и милостиво разрешили переночевать на территории таможни, поскольку уже вечерело.
Утром готовя завтрак я увидел прохожего с огромной гроздью бананов на плече и попросил Никиту сходить купить у него бананов на 50 центов, в Эквадоре национальной валютой является национальный доллар, каково-же было моё изумление когда он вернулся таща всю гроздь на которой было не меньше 100 штук бананов "чикито" маленьких и сладких.
Вскоре мы поняли причину такой дешевизны, Эквадор это просто банановый рай. Плантации тянутся на сотни километров, не зря эта страна поставляет на мировой рынок 50% бананов. Второй доходной статьёй экономики является продажа креветок, третьей продажа цветов, туризм стоит лишь на четвёртом месте.
Пляжей мало и они плохие, поэтому наевшись дешевых креветок и осмотрев исторические места в городе Гуякиле, туристы туристы обычно едут или летят в столицу страны - Кито, чтобы отметиться на экваторе и возвращаются домой.
Похоже придётся возвращаться и нам или по крайней мере одной Веронике, поскольку она получила письмо с плохими новостями, её старший сын попал в тюрьму за угон машины, а следующая по возрасту дочка собралась замуж, так что за двумя младшими девочками подростками теперь некому присматривать. Делать нечего теперь это и моя семья, поэтому на семейном совете мы решили, что пусть она летит и если сможет всё там организовать то вернётся, а если нет то и мне придётся лететь, а огненной земле придётся нас подождать. В общем купили мы ей билет в два конца он кстати не намного дороже чем в одну сторону. Ну с этим понятно я тоже смогу как-то вернуться в Канаду, если будет надо, а вот что делать с Никитой? В последний наш визит в канадское посольство, нам дали понять что пока его дело находится 6на рассмотрении на предмет ПМЖ, подавать на туристическую визу конечно не запрещено, но это только лишняя трата денег. Американскую визу после двух чёрных меток в паспорте тоже навряд-ли дадут, но мы решили попробовать.
За два дня оставшиеся до отлёта Вероники мы осмотрели почти весь Гуакиль, особенно его старую часть в которой нам особенно понравилось старинное кладбище. Огромные фамильные склепы с надгробными памятниками соревнующиеся в дороговизне материалы отделки, а рядом в дешёвом квартале этого города мёртвых, пятиэтажки- поставленные друг на друга бетонные коробки, в которые ставится гроб. Этих многоэтажных могил настолько много, что они составляют целые улицы, чтобы души гуляющие по ночам, а так-же туристы не заблудились, кладбище разбито на сектора и на всех трёх воротах есть схемы. На кладбище как-раз проводилась реконструкция и мы напросились в помощники, к сторожам охраняющим времянки и оборудование строителей. В задачу строителей входило расширение площадей кладбища, а так-же они должны-были проверить прочность нижних этажей, на предмет превращения пятиэтажек в десяти. Ну что-ж живущих понять можно кладбище находится в удобном месте, почти в центре города, а мертвецам вроде как всё-равно, вон их и в море хоронят и на деревьях сжигают и никто вроде не возражал.
Ну ладно хватит о мертвецах. Вероника улетела и через два дня прислала письмо, что хочет что-бы я прилетел, так как о её возвращении на маршрут не может быть и речи, да дети для матери всегда важнее всего остального, ещё через день Никита получил отказ в визе, что делать?, у нас было два варианта, вдвоём продолжать движение по маршруту, либо мне всё-таки вернуться оставив Никиту где-нибудь в надёжном месте. Меня больше привлекал первый вариант, но Никита настоял на втором, ведь у него всего 50% моей бродяжьей крови. Мы решили что он отправится обратно в Венесуэлу, ведь у нас в паспортах есть годовая виза с многократным въездом. Мы написали письмо Петре, нашей знакомой, она дала согласие на то что-бы Никита бесплатно пожил у неё, помогая ей с сыном в их семейном бизнесе. Благо авиабилеты в Каракас дешёвые, из-за цен на венесуэльский бензин, и купив на последние деньги билет для Никиты, я проводил его на самолёт в день его девятнадцатилетия.
Сам-же я пошёл в порт что-бы попытаться найти попутное судно. В Районе порта оказалось немало желающих сесть на попутку, но в отличие от меня, нелегально покинуть эту банановую страну, вместе с бананами, несмотря на то что знали, что некоторые "зайцы" замерзают или задыхаются в контейнерах. Банановозы ходят по расписанию но рейсов на Канаду в нём не значилось. По-видимому канадцы едят бананы из центральной Америки. Хотя эквадорские и самые дешёвые, но за морем тёлушка-полушка и рубль перевоз. Ладно будем искать другие варианты.
Тут я получил письмо от Вероники что она перевела немного денег на мой счёт, что-бы я мог долететь куда-то поближе. Денег хватило на билет аж до Майами, правда место на этот рейс было аж через 12 дней.
я купил билет, но не сидеть-же здесь и я поехал автостопом в столицу. Люди здесь хорошие подвозят охотно, так что на следующий день я был на экваторе.
Кито
Кито находится в горах так-что по ночам здесь прохладно, плюс шёл дождь поэтому попросив водителя высадить меня в центре, я быстренько поставил палатку под козырьком какого-то здания и уснул. Наутро согревшись зарядкой, я зашёл в соседнее кафе что-бы попросить кипятка, для приготовления быстрого завтрака, но мне отказали- в городах люди черствеют, что меня весьма огорчает.
Но зато как только я вышел на улицу, кто-то окликнул меня: “Привет я тебя по босым ногам узнал” Это был Григорий Кубатьян- автостопщик с которым я познакомился три года назад. Он шёл встречать свою знакомую которая должна-была прилететь из штатов. мы поболтали с пол часа но каково-же было наше удивление, когда мы встретились опять через неделю на этот раз на горячих источниках, что в 150 километрах от Кито.
Сюда я приехал с русской семьёй переехавшей в Эквадор несколько лет назад, и пробующие свои силы в малом бизнесе. Они просвятили меня рассказав что здесь много русских, но они мало общаются так как были в своё время членами бандитских группировок. Ну от людей-то можно спрятаться, а от совести нет. Ну не мне их судить все люди ошибаются, главное не повторять ошибок.
За неделю что я жил у Валеры и Светы я познакомился ещё с несколькими русскими, которые не от кого не прячутся, а честно и много работают. К Примеру это Людмила совладелица ресторана "Казачок", или Иван, настройщик компьютеров. Он кстати очень помог мне переведя мои видеозаписи на ДВД В "Казачке" я всегда мог бесплатно отведать вкусной русской еды, спасибо большое всем людям, кто помогал мне, пусть им сопутствует удача. Время в Кито пролетело незаметно, днём я помогал Валере и Свете, так как ночевал у них, а в не рабочее время они организовывали экскурсии, парк Колибри, музей экватора и пр. кстати тем кто собирается побывать в Эквадоре- советую посетить этот музей, он не большой но оформлен с фантазией. Ну а мне пора прощаться, с "дорогой солнца" так называли Экватор индейцы.
Гуякиль
Отсюда до Гуякиля 8 часов езды, но это автобусом а не автостопом, поэтому я выехал за два дня до отлёта самолёта. Мне повезло и я доехал до аэропорта в тот-же день, как сказать повезло, в тот день я чуть не лишился своих часов, которые мне подарили во Вьетнаме 8 лет назад. Вечерело и я зашёл в какой-то заброшенный парк, чтобы развести костёр и приготовить ужин. Раздувая костёр я наклонился взявшись левой рукой за прут ограды, и почувствовал что кто-то расстегнул браслет и тянет за часы. Инстинктивно я выхватил мачете, но чтобы не порезать а просто напугать воришку, я подставил его к кисти тупым концом. Грабитель отвернул руку, но убегать сразу не стал, ограда была двухметровая, а до ворот метров пятьдесят, но когда я побежал в сторону ворот он побежал до угла, где у него оказывается стоял напарник с двумя велосипедами. Ну в общем вечер был испорчен, кашу-то я доварил, ну вот ночевать в этом парке как планировалось вначале не стал. Впрочем что Бог даёт- всё к лучшему.
В Поисках места для ночлега, я пошёл дальше и зашёл в кафе, где хозяин кубинец прекрасно говорил по русски. Он отвёз меня к себе домой на своём ровеснике "жуке" и познакомил с семьёй и друзьями. Там я и заночевал, кстати в тот вечер они меня весьма насмешили. Вначале они расспрашивали меня, как там сейчас Россия, как Штаты, затем стали говорить по испански и очень импульсивно, стали обсуждать планы побега в "штаты". Они спорили кричали жестикулировалииспанский темперамент.
Ну в общем послушал я их около часа и спрашиваю, а вы когда собираетесь это делать, может я чем помогу? Тут они засмеялись, "да мы уже года три этот план обсуждаем" ну посмеялся с ними и я да так и уснул на диванчике, под продолжение их споров. На утро дон Хуан, так звали хозяина кафе, отвёз меня в российское консульство, где я и провёл время до вылета, мило беседуя с консулом, имеющей российско-эквадорское гражданство.
Возвращение через штаты
Ну прощай Эквадор, несколько часов полёта, посадка в Каракасе и, вот я в Майами Переночевав на пляже я решил таки в этот раз съездить на "Вест Кий" так-как будучи во Флориде в прошлый раз как-то не удосужился, а потом жалел. Потому-что потом неоднократно говорили что если там не побывал, значит Флориды не видел. ну потратил я два дня на эту поездку, ничего особенного. Гряды островов и островков соединённых мостами. Более крупные острова перенаселены, зимой сюда любят приезжать люди из северных штатов, погреться и полюбоваться пальмами и бирюзовой водой, ну и порыбачить.
Из Майами до Хьюстона я добрался за четыре дня, автостоп в штатах хуже год от года, подвозят в основном мексиканцы, чёрные или полукровки.
В Хьюстоне я сразу-же пошёл в русский ресторан, так как была суббота и я надеялся встретить своих старых знакомых. Там был прежний хозяин Аят, он угостил меня ужином за которым я познакомился с молодой симпатичной женщиной.
Юля оказывается слышала обо мне раньше поэтому безбоязненно пригласила меня к себе домой, где жила с сыном-подростком. У неё я и жил пока не прилетела моя жена. В Течении недели я встретился со всеми своими старыми знакомыми. За это время в их жизни мало что изменилось. Америка хоть и страна больших возможностей, но вот стремительно разбогатеть здесь мало кому удаётся. Впрочем у завсегдатаев ресторана "русский медведь" как я заметил денежки имеются.
Кстати с недавних пор этот ресторан в шутку стали называть "арабский верблюд" Это произошло после того как Аят пригласил работать танцовщицу. Она настолько талантливо исполняет танец живота, что сюда зачастили любители этого жанра, Арабы. Во время танца они буквально засыпают Таню купюрами, её номер длится 15 минут после чего она уходит в раздевалку, куда официант заносит все собранные деньги. На этом её рабочий день в этом заведении заканчивается, всё что на неё сыпали она забирает себе, а владельцу ресторана достаётся выручка от продажи еды и напитков. После выступления я познакомился с Таней, и спросил сколько она зарабатывает здесь за вечер, оказалось что долларов 120 - это примерно дневной заработок рабочего на стройке, поэтому не мудрено что она так спешила к месту следующего выступления, за выходные надо заработать на всю неделю, этот абзац я написал под впечатлением разговора двух подвыпивших любителей считать чужие деньги, которые выйдя покурить мусолили тему о её лёгких деньгах и якобы лёгком поведении. Знаете после разговора с ней мне так не показалось, ну на чужой роток не накинешь платок. Здесь-же я познакомился с ещё одной талантливой девушкой она поёт и очень артистично движется. Лисе всего 17 лет и надеюсь её кто-нибудь заметит и она уйдёт с кабачной сцены.
Когда Вероника прилетела мы с Юлией встретили её в аэропорту, и Юля предложила нам ещё пожить у неё пока мы не закончим все свои дела. Да пора рассказать зачем моя жена прилетела сюда, ведь в принципе я бы мог легко вернуться в Канаду автостопом без неё. Дело в том что она написала мне что по возвращению в Канаду она сразу-же начала работать и сняла квартиру где живёт сейчас с детьми, и до конца учебного года не сможет их оставить. В Письме она просила меня приезжать быстрее и я смогу спокойно работать над книгой.
После этого письма я стал искать людей которые помогли-бы мне, ведь без денег книгу не издать. Вскоре я встретил Анатолия это был серьёзный бизнесмен, который пообещал что про-платит после того как я заключу договор с издательством. К сожалению мой английский не настолько хорош что-бы заключить договор с американским издательством. Но тут мне опять повезло я встретил симпатичную грамотную девушку, которая согласилась помочь мне в этом. Я Встретил Лили в магазине которым владели её родители армяне, а она выполняла функции менеджера. Кроме этого она училась в университете, но несмотря на занятость решила помочь мне, спасибо ей за это!
Я познакомил Анатолия и Лили что-бы они смогли всё оформить без меня, а сам решил съездить в Мексику В Надежде что продавец кур, за время нашего похода, заработал денежку и отдаст мне долг за автобус. Я попросил жену, что-бы выслала мне рукописи, и если возможно денег для того что-бы я мог купить здесь какое-либо транспортное средство, чтобы доехать до Мексики и продать там. Я Хотел хоть что-то заработать что-бы не чувствовать себя нахлебником, сидя всю зиму на шее у женыкак она предлагала.
Вероника меня прекрасно понимала, но не выслала деньги и рукописи, а прилетела сама. Сделала она это по трём причинам 1-е соскучилась,и не хотела чтобы я ехал в Мексику один, иначе я мог там задержаться. 2-я от дома до работы не близко и нужен автомобиль и лучше его купить здесь, где они намного дешевле. 3-я её дети украли и выкинули мои рукописи, поэтому что-бы хоть как-то загладить их вину, она заняла деньги у отца, что-бы мы могли как-то заработать на продаже машин, и я мог больше писать не думая о том где-бы подработать. Ну ладно что произошло того уже не исправить, хотя конечно потеря рукописей для меня большой удар, ведь теперь книга которую я собрался сейчас издавать будет не полной.
Перед отъездом в Канаду мы вместе с Юлией и её сыном съездили в Мексику. Но оказалось что зря, наш друг Мануло попал в аварию и разбил автобус поэтому мы отдали ему все документы, что-бы он хотя-бы мог забрать его из полиции и отремонтировать.
В Общем купили мы у нашего друга Виктора новую но слегка побитую мицубиси, а так-же небольшой грузовик форд -250 2001 года, за 4000 долларов.
Его мы купили по заказу Виктора Иващенко,который сказал мне, что он по прежнему занимается продажей машин, и если я куплю автомобиль в Техасе, где я сейчас нахожусь и пригоню его в Калифорнию, то легко заработаю 500 долларов. Предложение было заманчивое, так как я собирался засесть за путевые заметки. Но я не имел денег для покупки и сказал об этом Виктору, на что он ответил, что у тебя мол жена Канадка, и у неё или у её родственников наверняка водятся денежки - так я впервые в своей жизни взял денег взаймы, их выслал отец моей жены.
В Общем вернулись мы в Хьюстон купили тележку загрузили на неё легковушку, прицепили к форду и таким образом доехали на нём в Портланд, где на него у Виктора был покупатель.
Покупатель "передумал" но не беда "благодетель" Виктор сам приехал за автомобилем, что-бы угнать в Санта-Розу на продажу. Я Познакомил его с Олегом Бордаком, на территории строительной компании которого я припарковал трак, и передал ему ключ и документы. Никаких подписей, или оформления документов мы не производили, так как Виктор сказал, что он так всегда поступает - сам расписывается при продаже за владельца машины.
B уверенности, что скоро получим свои денежки назад с "наваром", мы с женой уехали в Канаду где впервые за 10 лет у меня будет место которое я временно смогу называть домом.
Жизнь мирскаяКогда мы вернулись в Канаду, Веронику ждал неприятный сюрприз: младшая дочь собрала вещи и ушла-таки из дома. Она предупреждала маму, что сделает это, если я приеду, но жена думала, что она просто пугает ее. Но, как оказалось, младшая дочь таки сдержала свое слово, а старшая оказалась более практичная, она решила "подоить" маму до конца учебного года. Сузи училась в последнем - 12ом классе, поэтому Вероника уговорила меня пожить здесь, никуда не срываться, что бы она не разрывалась между желанием быть со мной и родительским долгом. Я согласился, так как надо было обработать видео , а так же заново писать главы к книге. Не очень это приятное занятие - все время путаешься, забываешь, писал ли об этом в утерянных рукописях, или уже в этих. Хорошо, хоть Сюзи поняла, что плетью обуха не перешибешь, и лишь изредка строила мне козни.
Вероника работала по-прежнему, медсестрой в том же госпитале для престарелых. В неделю она выходила на смену 1-2 раза, только в том случае если кто то из персонала болел, или пропускал работу по какой то другой причине, тогда ей звонили и она ехала на подмену.
Менеджера Госпиталя это очень устраивало, нас также, так как зарплата за две 12ти часовые смены покрывала квартплату, и мы могли часто выезжать на природу. Я также никогда не упускал случая подработать, хотя у меня до сих пор не было разрешения на работу.
Так незаметно наступила зима. Но мои надежды, что я смогу подрабатывать на чистке снега, не оправдались - зима оказалась самой теплой, за последние 50 лет. Так что, на удивление местным жителям, я легко щеголял в шортах и босиком. Так же они удивлялись, что мы с женой до поздней осени купались в местном озере. Еще я поражал аборигенов - индейцев тем, что в мелких реках ловил лососевых руками и выдавив из них икру, мясо использовал на котлеты - они считают (в отличие от своих сородичей на Сахалине), что рыба в таком состоянии уже наполовину гнилая. Так же они не едят черемуху, а тем более рябину, которая здесь так и называется: "ядовитая ягода".
Так-же незаметно подошло и католическое рождество. Это в Канаде самый большой праздник, он длится неделю. Все дарят друг другу подарки, ездят в гости, наряжают елки, украшают разноцветными гирляндами дома, соревнуясь с соседями. За лучший дизайн муниципалитетом даже учреждена премия. Но вот ночь с 31 на 1 проходят на удивление скучно - ни тебе праздничного застолья, ни уличных гуляний - не поверите, в новогоднюю ночь в госпитали не попадает ни одного побитого или обмороженного.
Скучная страна: заскучал и я, видео обработано, книга почти дописана. Дописана, то дописана, но издавать в штатах, как я планировал - не получается. Из-за украденных рукописей я потерял контракт, который заключил в Хьюстоне, а на издательство за свой счет денег нет. Месяц шёл за месяцем, а покупателя на машину никак не находилось, хотя я уже сказал Виктору что-бы продал хотя-бы за свою цену 4650- 650 долларов расходы на бензин.
Но есть и плюсы - время, проведенное мною в Канаде, засчитывается эмиграционными властями и я, похоже, наконец-то смогу подать на ПМЖ[постоянное место жительства] на себя и на Никиту, который до сих пор живет один в Венесуэле.
Поездка в штаты
Ну вот и весна, наполняющая деревья и душу цветением. Правда человек может позавидовать деревьям, у них количество цветов на ветках до старости практически не уменьшается. Да, впервые за 10 лет я дождался прилета гусей на севере, не двинувшись за ними вслед по осени. Я долгое время жил на севере России, где весну всегда ожидаешь с нетерпением, но эту я ждал еще больше - меня ждала Африка.
Правда учебный год старшеклассников заканчивался только в июне, поэтому когда мой приятель - Саша Цимерский, попросил меня помочь в переезде из Сиэтла во Флориду, я с радостью согласился. Он знал, что осенью, для заработков, я приобрел старенький грузовичок (кому дров подвезти и т.д), который мы с ним загрузили под завязку его скарбом, плюс зацепили двухколесную площадку для перевозки машин, на которую заехал передними колесами его новенький "RAF-4", как в той сказке "Битый небитого везет". Дело в том, что у Саши с Валерией только что родилась дочь, с которой они не рискнули ехать на машине, а отправить их на самолете одних Саша тоже не решился, так как жена (уроженка Эвенкии) ни слова не говорила по-английски.
Да, нелегко нам со старушкой пришлось на, порой еще заснеженных перевалах, но меня выручил северный опыт, а вот 20-ти летний двигатель к концу маршрута стал "постукивать". Саша, как и договорились, оплатил мне бензин в два конца, но я решил попробовать дотянуть до Мексики, где и продать "работягу" по дешевке, так как ремонтировать ее здесь не имело смысла. Я дотянул аж до Хьюстона, где движок таки заклинил. Хорошо хоть тележка была все еще со мной, на которую мы и затолкали "бедолагу", со своим знакомым болгарином и отвезли на разборку.
Штаты вам не Россия, где негодную машину можно бросить, где попало, сняв номера.
Здесь тебя найдут и выставят счет, а если не заплатишь то тебе, просто не выдадут следующие права, так что придется платить, все равно, но с процентами. Да, система здесь заставляет людей быть более законопослушными, чем в России, как я вскоре убедился на своем горьком опыте, используют систему, обманывая своих же земляков.
Неудачный авто-бизнес
На обратном пути автостопом, я решил заехать в Калифорнию, что бы помочь Виктору продать застоявшийся форд, и вот что со мной приключилось:
Я приехал в город Сакраменто, где живет Виктор и сказал что намерен в эти выходные находиться вместе с ним на базаре, что-бы попытаться продать Ford, а если не удастся то уехать на нем в Канаду, что-бы продать там.
Виктор сказал что заберет меня когда поедет на базар, но под каким-то предлогом уехал без меня. Я Решил таки доехать туда и добрался к вечеру автостопом до маленького городка, всего в 30 км от Санта розы, но там и застрял, спасибо моим знакомым Ольге и Mарку, которые забрали меня в 11-00 и довезли меня до базара, куда подъехала Александра - работающая с Виктором и открыла мне кабину моего F-250, где я и переночевал. В Кабине я обнаружил объявление на предыдущую продажу моего грузовичка - 14 января его пытались продать за 8.100 долларов!!! правда сегодня цена стояла 6.100! На утро появился Виктор и на мой вопрос о цене сказал что это была его мечта идиота. В Этот день подходило несколько покупателей, которые после разговора с Виктором почему-то передумывали. Я, Как и предупреждал Виктора уехал на траке в Сакраменто, но в ту-же ночь Виктор нашёл покупателя-мексиканца, который якобы внёс ему залог 200 долларов. Я Подъехал к назначенному месту, Мексиканец подъехав попросил Виктора поехать за ним показать трак механику. Виктор предложил мне пересесть в машину на которой он подъехал, и укатил, после чего его друг спросил куда меня подвезти и мне не оставалось ничего другого как попросить его высадить меня возле TV Видеоленд, откуда я не имея в кармане ни копейки, по крайней мере мог позвонить. Я Позвонил Николаю Шусту, который отвез меня в церковь, предварительно купив мне продуктов. После этого Виктор пропал на пару суток, затем он объяснил, что у него был день рождения и что-то ещё.
Когда он объявился я потребовал что-бы он пока ждет деньги от покупателя предоставил мне какое-нибудь жилье, и он дал мне попользоваться полу разбитой “Geo prizm” 96 года с выломанным замком. На ней я и приехал домой к белорусу Игорю, который изъявил желание пригласить земляка в гости.
Прекрасная гостеприимная надёжная семья, и мне очень жаль что из-за этого подонка- Виктора они поплатились такой ценой за гостеприимство.
Между тем денег мексиканец не принёс и Виктор сказал, что забрал у него трак и поставил своё стекло за 250 (старое было слегка треснуто] и угнал машину обратно в Санта Розу на очередной базар. Я Сказал что приеду в Санта-Розу и что-бы он приготовил документы на машину, так как если он ее здесь не может продать я попробую это сделать в Канаде.
Виктор попросил что-бы я отогнал туда на продажу старенький пикап и конечно я отогнал. Опять я нашёл несколько покупателей которые после разговора с Виктором раздумывали, якобы из-за того что не пройден "смог". В Воскресенье я потребовал у Виктора документы, но он сказал что не даст мне его потому-что вложил в трак свои 600 долларов. Хотя цена была явно завышена, я сказал, ОК заберёшь их после продажи, но он с большой неохотой отдал мне документы только после того, как я отдал ему самое дорогое что у меня было- паспорт Гражданина Мира.
К Моему удивлению тайтул был выписан на имя Виктора Иващенко и Гульнары..... с которой он познакомил меня в Портланде, я спросил его почему он переделал, он ответил что-бы легче продавать.
Криминал
В Воскресенье вечером я собрался уезжать в Сакраменто, но Виктор сказал что в понедельник сюда приедут реальные покупатели с наличными 5.600 и им всё-равно кто подпишет тайтул поскольку они мексиканцы. Встреча назначенная на 4 вечера потихоньку переместилась на 8-30 так как покупатели где-то по дороге сломались (по словам Виктора) Базар в Санта-Розе находится на отшибе и что-бы подстраховаться я попросил случайных людей, чтобы поехали со мной как свидетели, заплатив им за бензин 20 долларов.
Мы подьехали чуть раньше на двух машинах и в тот-же момент трое людей стоящих возле открытой машины на территории базара запрыгнули в неё и быстро укатили. Подождав минут 15 мы уехали так и не дождавшись покупателей.
Переночевав в машине в центре Санта-розы утром я уехал в Сакраменто к Игорю. На мой вопрос почему не приехали мексиканцы, Виктор ответил что они приезжали в 9-16, и он тоже приезжал, а я уехал и он очень сердит но мексиканцы могут приехать опять сегодня.
Я Сказал что я уже в Сакраменто он ответил не беда они подъедут сюда, но это будет около 9 вечера, как и вчера время встречи переместилось на 11, а место на Трак-стоп, что на экзите Эль-Камино. Туда мы поехали с Игорем на моём траке и его Вене, он так-же прихватил своего 16-летнего сына, которому мы вручили видеокамеру. Жена Игоря долго уговаривала нас не ехать, но мы не послушали и зря.
Белый кадилак на котором покупатели должны-были приехать приехал следом за нами, из него вышли два коренастых "мексиканца" и предложили мне сесть между ними в кабину трака, чтобы провести роуд-тест. Развитое за 10 лет путешествий по не всегда безопасным местам чувство ощущения опасности, подсказало мне не делать этого, и я предложил им прокатиться без меня, хотя подошедший Игорь, сказал что зря я им доверяю. Трак уехал а мы подошли к кадилаку и я по совету жены Игоря записал номер.
Окна были затемнены, и я повинуясь интуиции открыл водительскую дверку, а Игорь открыл пассажирскую. В Тот-же момент с заднего сиденья на водительское место прыгнул лежащий там человек в маске и включив скорость нажал на газ, но только Игорь успел переключить рычаг на нейтралку. Схватив человека за шею я вытащил его наружу, и слетевшая маска открыла злобное лицо Виктора Иващенко!!!
Я Крикнул Игорю звони в полицию, а сам продолжал крепко держать злоумышленника, несмотря на то что он изо всех сил крепко кусал меня за руку, а свою свободную внизу руку засунул мне в карман, пытаясь схватить за самое уязвимое место, но не достал.
Буквально через минуту вернулся с Роуд-теста трак и выскочившие из него мексиканцы засунув руки в оттопыривающиеся карманы с матом двинулись на меня. Я вовсе не испугался, но было понятно, что они не остановятся ни перед чем, чтобы забрать документы и машину, поэтому чтобы предотвратить стрельбу или поножовщину я толкнул на нападающих Виктора и побежал к дверям здания что находилось метрах в 50.
Крикнув работающим чтобы звонили в полицию по поводу нападения я выскочил обратно, и увидел две удаляющиеся машины и Игоря идущего с окровавленным ртом к туалету. Оказывается когда я убежал Виктор со злости ударил его, а когда тот упал его напарники ударив ни в чём ни повинного человека ногами, впрыгнули в машины и уехали.
Вскоре подъехала полиция и взяла у нас и ещё у двух свидетелей показания. Однако в погоню за убежавшими никто ни кинулся, так как я сказал что опознал угонщика и показал им тайтул. Офицеры сказали мы понимаем, что не виновный человек не станет скрываться, но по документам машина принадлежит ему. Мы вернулись в дом где заплаканная жена и дети ждали Игоря.
Попытка восстановить справедливость
На утро я позвонил Виктору и обозвав его подлецом, сказал что-бы он по хорошему вернул мне машину, на что он ответил, что если я не уеду отсюда, его друзья помогут мне уйти на тот свет. Я ответил, что не боюсь его и расскажу об этом преступлении средствам массовой информации.
Правда "Афиша" не захотела публиковать скандальный материал, а вот христианское радио с ведущим Игорем и Вячеславом не побоялись, и я конечно-же воспользовался этой возможностью, чтобы в прямом эфире рассказать людям о случившемся, чтобы еще кто нибудь не стал жертвой этого подлеца. Ну а мне еще предстоит поработать над тем, чтобы справедливость восторжествовала.
Да, в джунглях бетонных, оказывается свои опасности, здесь овечка может обернуться волком в одну секунду. Во время путешествия, общаясь с простыми людьми, я как-то забыл об опасной природе некоторых "цивилизованных" людей, и вот расплата.
Еще несколько дней я пробыл в Сакраменто, пытаясь найти этого подлеца, но с семьей он давно не жил, а его знакомые может и знали где он, но не хотели помочь. Обратиться к властям? Закон на его стороне, единственный вариант - доказать, что он подделал наши с вероникой подписи, но на это требовались немалые деньги - экспертиза, адвокаты, свидетели.
Несмотря на препятствия опять в путь!
В общем, не солоно хлебавший, я вернулся в Канаду. Конечно же, жена была очень огорчена, но сказала, что надо радоваться тому, что я остался жив. Отец Вероники сказал, что не торопит нас с отдачей долга, но у нас совсем не было денег на предполагаемое путешествие. Хорошо хоть в июне я наконец то получил вид на жительство и разрешение на работу, так что у меня появилась возможность заработать.
Все лето я работал над книгой и на стройке, чтобы заработать на следующее путешествие, кроме того мы ждали разрешение на приезд Никиты в Канаду. В сентябре документы наконец-то, пришли. Уф, пронесло, мы очень опасались, что канадское посольство в Венесуэле откажет ему, потому что на это время он уже три месяца находился в стране нелегально. Визу, данную на один год в Венесуэле, продлить нельзя - надо выезжать в соседнюю страну, а новую могут не дать. Но теперь все позади, Вероника встретила его в аэропорту и привезла к американскому посольству, где я как раз был на интервью, по поводу получения новой визы.
Мне опять повезло, консульский работник, в прошлом тоже много путешествующий, расщедрился аж на 10-ти летнюю визу!!! Виза мне нужна, что бы в конце сентября уплыть на судне из Сиэтла до Магадана. До его отхода у нас как раз оставалось, время, чтобы в меру сил организовать жизнь детям: Мы нашли жилье и устроили Никиту на работу, младшая дочь Вероники закончила школу и поступила учиться на повара. Теперь за нее можно не беспокоится- правительство платит за обучение и за проживание во бремя учебы всем индейцам и полукровкам (но только по материнской линии, как и у евреев). Вроде все хорошо - мы можем спокойно отправляться в Африку.
Путешествие-Х (25.09/2006-17.12/2007)
В Африку
Общее расстояние = 64.000км. Пешком пройдено 11.750 км
Великобритания
Дистанция по UK примерно= 1500km: London - Bristol - Swansea - Chester - Liverpool - Preston - Charleston - Carlisle - Gatwick - Edinburgh - Newcastle - Leeds - Birmingham - London – Dover.
Наконец-то, можно отправляться в путешествие по Африке. Однако человек предполагает, а Бог располагает. На этот раз, корректировку в наши планы внесла погода: на северо-востоке России, куда должно было идти судно обещавшее подвезти нас, резко похолодало, что привело к преждевременной постановке льдов, а дополнительных денег на проводку судна ледоколом, компания выделять не стала не рентабельно. В общем нам пришлось искать другие варианты. К счастью сносный вариант вскоре подвернулся. В конце сентября появились дешевые ($ 350) билеты до Лондона, которые мы и забронировали. Но продать мне билет могли только при наличии визы в UK (шенгенская не годится), которую впрочем мне получить не составило особого труда, так как у моей жены имеется британский паспорт ( папа шотландец). Ну вот, виза получена (за 24 часа до отлета) и Никита проводил нас с того же аэропорта, где его встретили 25 дней назад.
У нас впереди Африка, у него проживание в Канаде без посторонней помощи, ну да ему не привыкать. 12-ти часовой беспосадочный перелет и мы в Лондоне и сразу же небольшая потеря - Вероника переобулась и взяв рюкзак, пошла в туалет, я тоже, а когда вернулись, через 10 минут, то новенькие (100$) кроссовки, которые она забыла под сиденьем исчезли. Так мы до сих пор и не знаем, то ли их кто украл, то ли охрана, помешанная на террористах забрала их на исследование на предмет взрывчатки. Когда мы обратились к администрации, нам сказали, что все оставленные предметы проходят проверку, и мы должны обратиться через 24 часа, чего мы, конечно же, делать не стали.
A вот кусочек "взрывчатки" в кефирной бутылке я таки из Канады нелегально ввез. Расскажу - может, кому пригодится информация. Русские как то завезли в Канаду из России "Тибетский кефирный гриб", который я пообещал привезти своей дочери в Германию, так вот в Ванкуверском аэропорту у пассажиров изымают все жидкости, либо предлагают выпить. Пришлось и мне выпить пол литра недозрелого кефира (процеживая через зубы), после чего пустую пластиковую бутылку , не заметив на дне небольшого сгустка "бактериальной бомбы" , мне разрешили взять с собой.
Как там у Есенина: "Много в жизни смешных потерь". Без них жизнь была бы скучной, представьте, если бы ничего не теряли, а только находили, а все ваши планы сбывались без всяких сбоев? Но об этом я подумал позже, когда торопясь мы подъехали на автобусе к знаменитой "Гринвичской обсерватории", а она оказалась закрыта еще на три дня, на профилактику. Жаль, конечно, что не удалось осмотреть обсерваторию, но я утешил себя тем, что зато мы переночевали под ее стенами, точно на гринвичском меридиане, и часы подаренные мне 10 лет назад во Вьетнаме, наконец-то показывали точное время. Я их тогда перевел на гринвичское время и с тех пор ни разу не переводил стрелки.
Весь следующий день мы посвятили осмотру Лондонских достопримечательностей - благо погода была явно не Лондонской - тепло, солнечно. Мы уже собрались выехать за город и переночевать в лесу, но я вспомнил, что 6 лет назад, будучи в Австралии познакомился с пожилой парой из Англии и у меня сохранился их адрес. Они жили в пригороде Лондона, а нам, что бы двигаться автостопом все равно надо выходить на объездную дорогу, так что в случае неудачи, мы ничего не теряем. Два часа пешком, через бранные поля и вот мы стучимся в добротный двухэтажный домик. Хозяева оказались дома и узнали меня по босым ногам. У чопорных англичан не принято приходить в гости без предупреждения, а тем более оставлять ночевать у себя дома, мало знакомых людей.
На эту тему, как я понял, они между собой даже поспорили, но, по-видимому, решили, что для нас можно сделать исключение. Они сводили нас в соседний ресторанчик, а утром, покормив английским завтраком даже вывезли нас на нужную дорогу – спасибо им большое, за это!
Одной из причин по которой мы выбрали Англию промежуточным пунктом для путешествия в Африку явилось то, что Вероника давно собиралась посетить родину своего отца – Шотландию, а тут пожалуйста – дешевый билет в Лондон. Вот мы и отправились на попутках в Эдинбург, и конечно же, действуя по принципу: «100 верст для пьяного возчика не крюк»- поехали туда по дороге, проходящей мимо знаменитого Stone Hanehi.
Интересно, конечно же, но уж слишком заезжено. До столицы Шотландии мы добрались всего за три дня- сначала ехали вдоль западного побережья, затем наискосок на северо-восток. Больше всего нас удивило обилие возделанных земель – мы-то ожидали увидеть сплошную урбанизацию. Кстати о фермах, свиньи здесь пасутся на довольно просторных пастбищах, а спать отправляются в персональный домик. Хотя свиньи за это дополнительное пространство скорее всего должны сказать спасибо эпидемии коровьего бешенства.
Дороги, как мы и представляли, здесь хорошие, но вот по количеству мусора на дорогах, они явно обогнали Австралию или Новую Зеландию. Но чтобы догнать Венесуэлу, им еще сорить да сорить. Автостоп в Англии неплохой, хотя останавливаются в основном черные, которых кстати здесь довольно много, или туристы. А на стоянках грузовиков нам обычно удавалось договариваться с поляками или турками. Работа водителя для англичанина , по-видимому, не престижная или стала таковой, после нашествия дешевой рабочей силы. Во всяком случае я видел англичан за рулем очень редко.
А вот и Эдинбург – все старинные здания в основном из темного камня и в них, на удивление, мало окон. Я спросил Российского консула, с чем это связано, он объяснил, что в стране до сих пор действует закон, о том, что квартплата зависит от количества окон в квартире. На что Вероника сказала, что много историй о скупости шотландцев, но чтобы брать деньги за дневной свет! Я возразил, что не такие они и скупые, во всяком случае не все – ведь мне визу бесплатно выдали, из-за того, что моя жена имеет их паспорт. На что консул ответил: «Ну, в таком случае, я тоже выдам жене гражданина России бесплатную визу, чтобы не отстать в щедрости. Так в паспорте моей жены появилась бесплатная трехмесячная виза, которой мы, кстати, так и не воспользовались. Вообще консул мне понравился- очень грамотный с чувством юмора, хорошо знает историю страны, в которой работает, а главное, хорошо отзывается о гражданах этой страны.
От столицы до города, где вырос отец моей жены не более ста км, поэтому мы выдвинулись туда после обеда, рассчитывая , заночевав у родственников, вернуться за шенгенской визой. К сожалению, брат отца Вероники и его жена относились к той части шотландцев, которые создают дурную славу о нации. Они не только не пригласили нас переночевать, но даже не напоили чаем, сославшись на плохое самочувствие. Так что пришлось нам спать под осенним холодным дождем в палатке на стадионе.
Но зато в Эдинбурге нас ждала хорошая новость – в германском посольстве, куда я обратился за шенгенской визой, мне ее выдали (уж не знаю почему) бесплатно на 90 дней. На обратном пути мы планировали проехать через Ирландию, но отказались от этой затеи по трем причинам:1. зарядили дожди, 2. билеты на паром дороговаты,3. после разделения Ирландии, в одну из ее половин нужна отдельная виза.
Обратный путь занял у нас больше времени, хотя по расстоянию был меньше. Возможно, это объяснялось тем, что почти постоянно моросил дождь, а кому охота сажать на дорогие сидения мокрых незнакомцев?
Хотя в Новой Зеландии и Австралии, наоборот, во время дождя легче уехать – наверное просто там люди более отзывчивые или больше кожаных сидений в авто.
За время передвижения мы часто питались подножным кормом – грибы, картошка, яблоки (это тоже подножный корм для жирафов). Отчасти это было связано с дороговизной, на 1 канадский доллар в день здесь явно не протянешь (разве что ноги).Один фунт равен 2,5 $, а цены в магазинах и Макдоналдсах такие же, то есть Гамбургер стоит 3 фунта х 2,5!!! На бензин цена такая же как и в Канаде 0,9, но только фунта за литр.
Но не смотря на плохую погоду и плохой автостоп, мы все же решили сделать небольшой крюк и заночевали в Шервудском лесу под дубом, где по преданиям собиралась Робин Гудовская «братва». Благо из за дождя смотрители национального парка не патрулировали окрестности, иначе бы они оштрафовали нас, или как минимум прогнали за пределы парка.
Еще пара ночей в мокрой палатке и вот мы снова в городе двухэтажных автобусов – Лондоне. Здесь нам опять повезло с ночевкой – мы встретили девушку миссионерку, которая привела нас в свою «келью» в баптистской церкви. На утро мы отправились на побережье, где на выбор было два варианта пересечь Ламанш: паром, либо поездом через тоннель, правда один русский (газеты писали) попытался пройти по тоннелю пешком, но его там арестовали. Мы конечно же выбрали паром: свежий воздух, вид, относительно недорого.
Транзит через Европу
Дистанция по Европе примерно = 4000km: Calais - Bruges - Rotterdam - Amsterdam - Osnabruckück - Bremen Hannover - Erfurt - Nuremberg - Saarbrücken -Reims - Paris - La Rochelle Toulouse - Zaragoza - Madrid - Seville – Algeciras.
И вот я опять во Франции, откуда мы собирались отправиться автостопом через Париж на Нюрнберг к моей дочери. Но тут по Интернету я получил письмо от своей двоюродной сестры, жившей в окрестностях Бремена, что если я и в этот раз не навещу ее, она обидится. Я по мере возможности всегда стараюсь навещать родственников, на север – так на север.
Кратчайший путь на север Германии пролегал через Бельгию, там нас сначала подвезли ребята – поляки, затем одесситы, занимающиеся таким же бизнесом, как и поляки – скупкой подержанных машин . От них мы узнали, что раньше они активно возили на родину автомобили из Германии, но похоже вывезли оттуда все старые, теперь гоняют из Бельгии, где сейчас самые дешевые цены. Ну ладно ребята, спасибо что подвезли, да еще угостили запасами, прихваченными из Украины. Удачи вам. Надо же кому то доставлять средства передвижения людям, не имеющим денег на новые авто.
Ребята уехали на восток, а нам надо было еще 200 км на север, и тут перед нами встало неожиданное препятствие – оказывается городков под названием Neuerkirchen в районе Бремена аж 5 штук и к ним вели разные дороги (в Германии к каждому поселку идет хорошая асфальтовая дорога) и водители, желающие нас подвезти, только разводили руками и предлагали свои мобильники- позвонить, уточнить.
Мы решили подождать вечера в небольшом городке, и на всякий случай двинулись на окраину, что бы присмотреть место для ночлега. Тут впереди останавливается машина (мы не голосуем) и женщина, выйдя из нее, махает нам, мол идите сюда. Мы подошли, она нас спрашивает: «шпрехэн зи дойч» - Мы «нихт». Она: «нихт ферштейн инглиш». Перешли на жесты- она нам показывает, мол пойдемте ко мне домой – покушаете, поспите. Странное предложение для Германии, но тем более грех отказываться.
Эльза привезла нас в свой большой двухэтажный дом на окраине, где несмотря на то что в части первого этажа жили свиньи – 2ой этаж был очень чистый и жилые комнаты имели весьма приятный дизайн, лишь слегка припорченный душком «соседей», который вскоре был заглушен тоже свиным запахом, но уже из кухни. Когда ужин был готов, подъехал муж Эльзы, который маленьким бульдозером подчищал территорию их фермы. Ганс сносно говорил на английском, так что его жена, в меру сил пытающаяся развлечь нас, могла отдохнуть.
Поужинав, мы дозвонились-таки до моей сестры, уточнили адрес и вполне могли бы добраться туда к ночи, но решили не обижать гостеприимных хозяев и переночевали у них. Эльза познакомила нас со своей старенькой мамой, а с отцом Ганса мы поговорили по телефону – у него был хороший английский, так как в прошлом он был военный пилот. Хорошо когда встречаются подобные люди, они как паршивая овца в стаде, только со знаком плюс.
Как ни просила сестра остаться подольше на родине «бременских музыкантов», у нее мы погостили всего два дняпогода и желание поскорее добраться до Африки торопили нас.
Следующую ночь мы провели в доме тюремного пастыря на пол пути к Нюрнбергу. Он как и муж моей двоюродной сестры был немец, волна которых хлынула из сюда России после перестройки. У него был большой двухэтажный дом и по машине на каждого взрослого члена семьи, все как и у соседей – коренных немцев. Но он пожаловался нам, что местные их всех приезжих недолюбливают, по-видимому, из-за того, что правительство по приезду давало им безвозвратно большое количество денег на обустройство, а деньги эти брались из карманов налогоплательщиков, что им естественно не нравилось. Правительство, играя в свои политические игры, в данном случае, желая показать, какие они добренькие, плюс к обычным пособиям возмещало приезжим ущерб от переезда, то есть стоимость недвижимости, оставленной в России.
Вот какую историю по этому поводу поведал мне Леня – муж сестры: Они переехали сюда с несколькими семьями, живущими по соседству в поселке Максимовна. Я там окончил школу- немецкие дворики всегда отличались аккуратностью и чистотой, но жили они, как и большинство в СССР, примерно в одинаковом достатке. Так вот вскоре по приезду в Германию один из них вдруг построил роскошный дом. Все думали, что у него объявился богатый родственник, но однажды по пьянке, он проболтался: В декларации об оставленной недвижимости он заявил - «мельница», цену которой ему и возместили. Соседи удивились: «У тебя же не было мельницы», он ответил: «Нет – была, и вы ее видели, помните, я кукурузу для своего скота на ней молол?». Тогда соседи действительно вспомнили, что у него в сарае стояла ручная крупорушка. В декларации он просто не поставил слово «ручная», ну а недвижимой ее делали 4 болта прикрученные к полу. Ну а что касается цены, то это просто – помните наши деньги со многими нулями, вот он эту цену и поставил, а может еще вместо рублей, поставил доллары - я не знаю. Как бы то ни было, теперь из-за таких мудрецов, а может из-за завистливых соседей, все данные проверяют более тщательно.
Ну вот мы и в Нюрнберге. Нас подвез прямо к дверям дома, где живет моя старшая дочь, разговорчивый баварец. Его новая машина оборудована GPS, который подавал команды водителю голосом, кстати - очень удобно: «поверните налево, извините, вы пропустили поворот, теперь вам придется проехать лишних 3 км» и т.д.
Ольга готовилась к нашему приезду, она тут-же обзвонила своих друзей, и поскольку был выходной день, то уже через пару часов мы сидели на берегу очень чистой речки и уплетали шашлыки, запивая знаменитым баварским пивом. Кстати оно здесь очень дешевое – на одно Евро можно купить упаковку – шесть 350 граммовых бутылок!
Баварцев среди приглашенных было только двое, остальные эмигранты, с которыми Ольга познакомилась на курсах немецкого языка: испанец, колумбийка и кубинка. Испанец приехал сюда на учебу, а девушек привезли в Германию баварцы, познакомившись и женившись у них на родине. Теперь они имеют уже у себя на родине молодых жен, которые учат их латинским танцам, ну а когда мужья на работе они скучают (а может и нет) дома, так как разрешение на работу эмигрантам получить не так просто.
Недельку мы отъедались на немецких харчах, поскольку Вероника слегка простыла, что дало повод Ольге задержать нас, но вот мы опять в дороге, и в первый же день оштрафованы немецкими полицейскими, за то что голосовали на автобане.
Жаль конечно 40 евро, но ничего не поделаешь, иначе они вообще бы арестовали нас и пришлось бы платить больше.
Вот мы опять в Париже, вернее я, а моя жена здесь впервые, именно из за этого мы сделали крюк, уж очень она хотела посмотреть на сено, которое не горит. 15 часов я водил ее по уже знакомым мне местам и усталые мы заснули в палатке, которую поставили прямо на набережной под мостом, недалеко от Нотердама.
От Парижа попутки нас довезли до западного побережья, где мы нашли мелких, но зато бесплатных устриц, которых мы насобирали на отливе.
Следующую ночь мы провели в мокрой палатке у стен Российского посольства в Мадриде. Как ни уговаривали мы работников предоставить нам крышу над головой, они были непреклонны, спасибо хоть полицию не позвали, а то пришлось бы нам снимать мокрую палатку и под холодным дождем искать другое место.
Весь следующий день мы посвятили осмотру столицы и заночевали на ее южной окраине. Еще одна ночь в Сьера морена, где некогда проходил великий шелковый путь, и вот мы на побережье Средиземного моря.
Последняя ночевка в городе Мередия, и вот заплатив за паром по 25$ мы покидаем Европу, но не Испанию, поскольку город Сейта, что на другом берегу Гибралтара, принадлежит Испании.
Здравствуй Африка! Наконец то я до тебя добрался, благо русским уже не нужна виза в Марокко. Однако мы решили пересечь границу утром. Ходили по городу где смешаны две культуры – испанская и марокканская. Прилавки базаров ломятся от фруктов и мяса ведь это перекладная база, все продукты идущие в Европу, сначала выгружают здесь.
Марокко
Дистанция по Mарокко примерно = 2500km: Ceuta - Tetouan - Fes - Meknes - Rabat - Casablanca - El Jadida - Marrakech - Agadir - Tiznit - Tan Tan - Laayoune Plage - Villa Cisneros
Впереди мусульманская страна, где по слухам алкоголь совсем не продают, поэтому, отметив прибытие на Африканский континент бутылкой местного вина, мы уснули в мокрой палатке на пляже.
Фу, надоела сырость, быстрей бы в Сахару. С утра поменяв евро на дирханы мы пересекли границу Марокко Я всегда пытаюсь снять на видео переходный пункт, но в этот раз эта попытка чуть не закончилась плачевно. Когда перейдя на Марокканскую сторону я направил камеру на переходный пункт, таксист, который навязчиво предлагал нам свои услуги, вдруг начал свистеть в полицейский свисток и мне едва удалось уговорить офицеров не стирать то что записано. Но зато переночевали мы в очень гостеприимной мусульманской семье.
Когда уже в темноте мы шли по окраине города Титутлана, за нами увязалась компания студентов, пытающаяся общаться с нами на английском, вдруг возле нас остановился большой грузовик, из которого вышел водитель и пожурив ребят за то, что к нам пристают, пригласил нас в кабину и увез к себе домой, где жила его большая семья.
Я думаю, что никогда не забуду эту семью по двум причинам: все они настолько были гостеприимны и доброжелательны в отношении нас и друг другу, что поневоле пришла мысль, что какая это чушь о злобных мусульманах. Во вторых вечер проведенный у них, вернул меня в детство: улыбчивая бабушка взбивает масло в ручной маслобойке, только маслобойка не деревянная, как у нас а керамическая, коты подлизывающие брызги молока, младшая дочь – красавица месит тесто, старшая сестра, похожая на мою нянчит 8-ми месячного ребенка, мужчины, мирно беседующие после трудного рабочего дня, сидя на низких, как у нас в Казахстане топчанах, вокруг низенького, круглого стола, и даже черная собака – волчок, не решающаяся войти в открытые двери большого саманного дома.
И Слава Богу, которого они называют Аллах, что люди, несмотря на игры политиков и религиозных фанатов, все же еще способны любить друг друга не взирая на вероисповедание, нацию и цвет кожи. И надеюсь, так будет всегда.
Рано утром мужчины ушли на работу, а женщины и дедушка приступили к своим обязанностям по дому, стараясь не разбудить нас. Позавтракав мы осмотрели большой приусадебный участок: несколько коров, козы, куры, огород, на дальнем краю которого стоял домик, в котором жил работник, которого мы застали за курением гашиша, но хозяев это не удивило (сами они не курят). На прощание бабушка показала нам, как она метает камни пращой, отпугивая птиц, поедающих молодые побеги.
Мы покинули дом, унося в своих сердцах тихое чувство радости за этих людей, а в рюкзаках большую головку самодельного сыра и лепешки, собранных нам в дорогу.
Пройдя километров 25 мы заночевали на небольшой фабрике производящей изделия из джута (волокнистая оболочка, покрывающая кокосовый орех). Матрасы и подушки сделанные из этого материала были намного мягче чем "пенки" на которых мы обычно спим, но шелестели при каждом движении.
Говорят спать на такой постели полезно для здоровья, но не думаю, что найдется много желающих среди избалованных водными и воздушными матрасами европейцев поменять приятное на полезное. Хотя при хорошей рекламе.. – пьют же они вонючий сок Нони, а также охотно покупают аригоновое масло, обладающее специфическим козьим ароматом.
Масло это здесь в два раза дороже оливкового и его всегда подают к лепешкам наряду с медом и с аппетитом едят, но европейцев отпугивает его специфический запах, но нам с Вероникой, уже распробовавшим фрукт дуриан этот запах нипочем, хотя мы и знаем его происхождение: дело в том что плоды аригоны очень любят козы, они даже залезают на деревья что бы ими полакомиться, ну а упавшие плоды тоже естественно под деревьями не залеживаются. Так вот масло гонят из плодов прошедших через желудок козы, из за чего оно и приобретает специфический запах, а заодно, как утверждают французские косметологи, еще и целебные свойства. Во всяком случае, это масло успешно скупается у крестьян оптовиками.
В общем, дорогие женщины, если вы увидите это название в составе дорогих кремов по уходу за кожей, скажите спасибо марокканским козам. Кстати моя жена может подтвердить, что масло действительно работает – 250 граммовой бутылочки хватило ей, что бы сохранять мягкую кожу на лице, почти до конца маршрута по Африке. А вот моя кожа после Сахары и Намиба стала похожа на наждак.
Ну да я забежал вперед, пока мы идем по вполне нормальному климату – осень помогает. Чукчуам, Мекнет, а вот и столица. Рабат нам понравился – красивый старинный город, плюс нас ожидал теплый прием в российском посольстве, видно они «заразились местным гостеприимством». Я читал лекции сотрудникам и их детям, они по показывали мне город.
Две ночи под гостеприимной крышей посольства и мы отправились в сторону Касса бланки. Там нас ждал не менее теплый прием со стороны работников дипломатического корпуса, плюс нам повезло – мы увидели короля, который проследовал на роскошном лимузине в аэропорт, по-моему на встречу с сенегальским президентом. А мы только что получили мавританскую визу и направляемся на юг и думали, что это по этому случаю столько много полицейских на улицах, оказалось что нет.[шутка]
Нам надо было в Марокеш, а королю в другую сторону, а так может бы и подвез Ну и хорошо, что не подвез, а то бы мы уехали не посетив третью в мире по величине мечеть, построенную совсем недавно. Кстати поговорив с местными мы узнали, что люди недовольны тем что деньги на его постройку высчитывали с их зарплаты, не спрашивая: а нужна ли им вообще эта мечеть.
Берберы – которые являются основной этнической группой в Марокко – трудолюбивый, гостеприимный и терпеливый народ, но они недовольны тем, что король из арабов и вся верхушка тоже.
Естественно, что они бы хотели, что бы страной правил выходец из берберов, но короля не выбирают – королем рождаются и живут в вечном страхе, что кто то отравит, но зато пока жив – живешь в роскоши, даже в самой бедной стране. У Марокканского короля, кстати в каждом большом городе есть резиденция, где живут его родственники, а народ оплачивает их содержание и содержание многочисленных охранников резиденций.
Ну да история не нова, короли, цари, императоры, президенты – история, к сожалению знает мало имен этих персон, которые бы искренне были озабочены судьбой своего народа, а народ, в свою очередь, редко платил благодарностью, тем, кто о нем пытался заботиться. «Се ля ви», ну а моя жизнь – движение.
Вот мы и в Марокеше – этот город часто посещаемый туристами, поэтому и цены для туристов более высокие, чем для местных, но мы, как всегда, умудряемся покупать продукты по ценам для местных. Вернее не умудряемся, просто как у торговца повернется язык назвать тройную цену человеку, который ночевал рядом с ним, под базарным навесом. Да и вообще не похожи мы на туристов.
Осмотрев местные достопримечательности, которые уступают, на мой взгляд, нашим Бухаре и Самарканду, мы направились в сторону Марокканского Майями – городу Агадырь.
Марокеш расположен в горах, видимо по этому на крышах всех домов стоят тарелки антенн. Особенно живописно выглядят многоэтажки - все окна и крыши просто утыканы ими. На втором по количеству месте после тарелок стоят ослики и мулы: запряжённые в двух и четырёх колёсные тележки, или просто навьюченные, они здесь являются транспортом, номер один, а так-же их запрягают в сельскохозяйственные орудия. Тракторов я вообще здесь не видел, грузовые автомобили есть, но "убитые". Автобусы выглядят лучше, если не по техническому состоянию, то по раскраске.
Выше упомянутой кустарник "Арагона", здесь произрастает во множестве, а местные люди щедро угощают нас лепёшками, так что маслом этим мы пропитались, как изнутри, так и снаружи, поэтому, когда в какой-то базарной лавке нам попытались продать четвертушку за $10, мы предложили ему свою за 5 долларов.
Агадырь звучит почти как Анадырь, но дырой его в отличие от его северного тезки не назовешь. Город действительно напоминает Майами пальмами и количеством гостиниц на квадратный километр.
Километры, предназначенные для туристов патрулируются полицией и выглядят опрятно, но окраина города полна мусора, как и прочие Марокканские города, а неосторожные туристы или моряки, забредшие туда по пьянке, говорят не раз поплатились если не жизнью, то имуществом. Мы прибыли в город-порт в темноте и попытались поставить палатку на пляже, но полицейские запретили нам, а так же предупредили об опасности окраин, поэтому мы разбили палатку на границе этих двух зон.
На утро мы отправились в порт в надежде повстречать русских моряков, а так же посетили знаменитый рыбный базар. Русскоговорящих моряков мы не встретили, но зато в рыбацком порту случайно познакомились с менеджером, который окончил учебное заведение в Астрахани, благодаря чему и получил этот пост. Естественно Мухамед не забыл русскую речь и русское гостеприимство (он учился в Вузе до перестройки), поэтому угостил нас обедом и предложил взять нам с собой рыбы, сколько унесем. Но холодильниками наши рюкзаки ещё не оборудованы, да и цена за рыбу [не для туристов] 2 -3 кг за доллар.
Закончив осмотр Агадыря, на пляжах которого отдыхают многочисленные туристы из Европы, мы двинулись дальше на юг и следующую ночь провели под охраной королевских гвардейцев, которые разрешили нам поставить палатку у ограды резиденции, которая протянулась не меньше чем на 5 км.
Охранники были вооружены автоматами и выглядели сытыми и довольными, ну и дальние родственники короля, живущие там и выполняющие работы по уборке территории, думаю так же довольны.
После Агадыря дорога стала подниматься в предгорье "Атласа", которые условно считаются границей Сахары. Сами же горы остались в стороне от нашего маршрута. Из разговоров туристов мы слышали, что горные жители не очень дружелюбны по отношению к чужеземцам и даже закидали кого-то камнями, но это естественно не оставило бы нас. Просто делать большой круг, чтобы проверить их гостеприимство на себе было непрактично, тем более, я уверен, что любой "монастырь" примет нормально любого, кто не будет соваться туда со своим "уставом".
Ну вот мы и в Сахаре, хотя пока это сухая гористая местность, где скудная растительность, с нетерпением ждет очень редко выпадают дожди. Дюны ждут нас впереди.
Следующий большой населенный пункт на нашем пути поселок Тизнит. Я имею ввиду он Большой по отношению к остальным, порой передвижным редким посёлкам, жители которых промышляют рыбалкой. Хотя это слово пожалуй не совсем подходит к их занятию, так-как они ловят осьминогов на отливе. Мы пару раз подъезжали на маленьких грузовичках, которые подвозят этим "рыбакам", воду и провизию и скупают улов.
На всём пути вдоль побережья мы не раз ночевали на этих "Рыбачьих" станах. Обычно там 3-10 человек, живущих в одном или нескольких шатрах, которые по конструкции напоминают Ти-пи северо-американских индейцев, только намного ниже и каркас обтянут не шкурами, а одеялами. Они спасают спящих от жары днём и от пронизывающего осеннего ветра ночью, ну а дождей здесь опасаться не приходиться.
Из диких животных в этом районе мы видели только койотов и мелких грызунов, хотя грызть им здесь особенно нечего. Осьминоги не живут на песке, поэтому кибитки стоят обычно на обрывистом каменистом берегу и подниматься с добычей надо метров 100-200, поэтому шкуру с осьминогов снимают внизу, чтобы не тащить лишнюю тяжесть. Птицам-же эти 200метров пролететь, что раз капнуть, поэтому по кружащимся птицам мы легко обнаруживали где потрошат 9ти сердечных восьминогих. Если это было вечером, то мы направлялись туда и всегда находили тёплый прием.
Естественно рыбаки, очень удивлялись увидев нас,[представьте, если-бы вдруг в глубинке России к рыбакам среди ночи подошел-бы негр] и наперебой предлагали нам переночевать именно у него в "шатре". Мы обычно ставили свою палатку рядом но от еды и "марокканского виски", так они в шутку называют свой чай, вернее чифирь- естественно не отказывались.
Вот рецепт "Виски"- в небольшой чайник в равных пропорциях закладывается сахар и заварка и заливается таким же количеством воды. После чего это всё кипятится и наливается в маленькие, не больше 50 граммов, стеклянные стаканчики. Причём струя жидкости падает в стаканчик с метровой высоты создавая пену. Естественно с такой высоты струей точно попасть в стакан невозможно, поэтому первые секунды они начинают лить чайник в плотную но затем поднимают руку до конца вверх, не переставая лить. Затем таким же образом жидкость возвращают обратно в чайник и так раз десять. В результате гости подождав 15 минут получают стаканчик "виски" сладко-горького, терпкого на вкус, причём пол стаканчика заполнено пеной, так что маленького чайника хватает на 5-6 персон. Пьют этот напиток маленькими глотками, чтобы хватило до подхода следующего чайника. Такое чаепитие может длиться часами, особенно по выходным, ну а в рабочие дни, они чифирят только утром и во время обеда. Почётным гостям, то есть нам, чашки наливаются в первую очередь, так что вскоре мы стали заядлыми "чифиристами".
И позже на маршруте, когда вошли в страну, где этот обычай не практикуется, сами иногда заваривали себе бодрящий напиток, но обходились гораздо меньшим количеством пены, так как попадать даже в свою походную кружку нам удавалось не всегда - так чего добро переводить.
После чифиря ребята берберы часто начинали танцевать. Я записал это на видео, но поскольку моё видео увидят далеко не все читатели, попробую описать танец, тем более, что он незамысловатый, но по нему можно сразу определить темперамент человека, так как исполняется он очень индивидуально. Понаблюдав за танцующими я придумал историю возникновения этого танца, которая, надеюсь не далеко от истины.
Однажды молодой пастух бербер сидел у костра и попивал чаёк глядя на пляшущие языки пламени и вспоминал свою любимую девушку. Вдруг где-то вдали заиграла музыка и пастуху так захотелось обнять и потанцевать с ней! Любимая была далеко, но пастух был одет в тафтан, который ему подарила любимая. Тафтан, это длинная до пола накидка - у берберов она голубая расшитая золотом или серебром. Так вот он стал приплясывать, подражая языкам пламени, представляя, что тафтан - это женщина, которая то обнимает его, то пытается убежать, то шутя бьет его, ну и т.д. В общем вы поняли - можете попробовать. Музыка может быть любая главное, что танцору приятно это занятие. Жаль, что мне не довелось видеть, как танцуют девушки, хотя возможно это только мужской танец.
Я описал вам танец пастуха в тафтане- это традиционная одежда, но в городе ее сейчас носят только по выходным, а на работе многие мужчины предпочитают носить современные брюки и футболки, но женщины по прежнему носят цветные накидки- молодёжь яркие, пожилые тёмные - одноцветные. Лица женщины закрывают только в случае если на них направлена камера. Традиционная обувь - кожаная с остроконечными, загнутыми вверх носами. Кожаные изделия отличаются хорошим качеством и дешевизной. Строения берберов обычно сделаны из самана [глиняные блоки]. ворота и двери которых обычно не заперты, так как воровство практически отсутствует.
Местность особенно описывать нечего. Каменистая пустыня перемежается песчаными дюнами различных оттенков. Дорога иногда в плотную подходит к морю и тогда мы имеем возможность искупаться.
Из городов на нашем пути запомнился "Тарфия", там мы объелись сардин. Дали торговцу один доллар и он взвесил на все 5 кг рыбы, так-как у него не было сдачи или сказал, что нет, хотя обычно торговцы ведут себя тактично и никогда не обманывают клиентов. Ещё мы наелись традиционных лепёшек, которые здесь подают с рыбьим жиром или с верблюжьим молоком.
А вот и бывшая граница, которая недавно отделяла Марокко от страны под названием "Западная Сахара". Кстати полицейские нас пугают, что там, на её бескрайних песчаных просторах нередко пропадают люди, украденные или убитые воинственным синелицым -так в древности называли туарегов, так как краска с их синих тюрбанов которыми они закрывали лица от секущего песка окрашивала их лица. Ну вот мы пока благополучно пересекаем территорию западной Сахары, правда большую часть автостопом, а не пешком
Туареги с которыми мы познакомились по дороге, были очень приветливы и даже подарили мне тюрбан, так что у меня тоже есть шанс стать синелицым, если попаду в сильную несчастную бурю.Туареги нормальные люди, просто они кочевники и привыкли передвигаться по пустыне куда заблагорассудиться. И естественно им не нравится когда их останавливают на границах, и не пускают в те места, где кочевали их предки.
На верблюдах они могут проехать везде, а вот автомобили едут по дорогам и на границе с Мавританией, куда мы в конце концов доехали, образовалось целое кладбище из нелегальных автомобилей.
Дело в том, что из Европы в глубину Африки гонят на продажу довольно много автомобилей, но часть из них ломается по дороге, часть остается на дороге брошенными с трупами владельцев и пассажиров, которых якобы убили туареги.(туареги говорят что их убивают военные). Эти автомобили сотнями притаскивают на приграничную полосу до выяснения хозяина, а пока их потихоньку растаскивают на запчасти. Та-же участь ожидает автомобили, не прошедшими таможенный контроль, из-за неправильно оформленных документов или оставленных владельцами из-за чрезмерно большой пошлины.
Жаль,что мы эту пошлину, то бишь плату за визу, внесли ещё в посольстве, а то пограничники готовы поставить штампы в паспорт за полцены. А ведь в посольстве нас уверяли, что на границе нас развернут обратно, если у нас не будет визы - ну что же попробуем поставить штампы прямо на границе за полцены в другой стране, где от границы до столицы не пол Сахары.
Туристов здесь мало, а зарплаты у таможенников маленькие- попробуй прокормить детей от четырех жен. А штампы в паспорте- кто их считает, так-что эти деньги идут прямиком в карманы пограничников. Кроме того, я думаю, что если нечестный человек с автоматом увидит у туриста много наличных или драгоценностей, то у того много шансов навеки остаться в Сахаре. Кстати в Африке наконец-то закончились льготы для канадского паспорта, и у моей жены нет больше повода подшучивать по поводу дополнительных расходов для Русских. Думаю, что и паспорт гражданина мира, который я не успел обновить, здесь не помог бы.
Мавритания
Дистанция по Мавритании примерно =1000km: Bou lanouar - Nouakchott - Aleg - Kiffa - Dahakele - Toumba Oumou - El Baghouel – Dianguina.
Обычно туристы пересекают границу в Nouadhibou, но мы не стали делать крюк и не заехали на полуостров, разделенный границей вдоль, а срезали по песчаной дороге, которую нам показали погонщики верблюдов.
Кстати, почему-то, как только мы пересекли границу, то сразу же увидели стада дромадеров (одногорбых верблюдов), хотя до этого верблюды встречались довольно редко. Ну конечно мы не упустили случай попробовать молока «кораблей пустыни» и отправились дальше.
Первый населенный пункт в Мавритании Bou lanouar” выглядел грязным и бедным, но здесь в отличие от Марокко не увидишь людей в европейской одежде - на всех дорогие тафтаны. Все его улицы забиты магазинами и складами, с мавританскими товарами, уходящими отсюда в Марокко. Корабли пустыни», думаю, служат здесь в основном для перевозки контрабанды, а легально идет только небольшая часть грузов, идущих по асфальту.
От подвозивших нас водителей, мы узнали, что в стране новая власть – какой то генерал взял ее в свои руки и сейчас в стране безопасно – царит военный порядок.
Не знаю как насчет порядка, но столица, в которую мы въехали через пару дней, поразила нас обилием старых, буквально на ходу разваливающихся, автомобилей. До этого, первое место в этом плане, среди посещенных мною стран, занимала Мексика, но ей далеко до Мавритании. Отсутствие бамперов, капотов, дверей в этих проржавевших кусках металла на лысых грыжевых колесах, здесь никого не удивляет.
Особенно забавно выглядит, когда из такой развалюхи выходит нарядно одетая женщина - поразительный контраст. Но когда видишь мавританских женщин, понимаешь причину отсутствия дверок – такие задницы, что непонятно почему до сих пор никто не наладил "культурного" обмена с Арменией. И заодно понимаешь, почему в некоторых провинциях страны до сих пор царит матриархат – трудно мужчине устоять перед такой задницей, да и личики у них довольно симпатичные, и они не скрывают их под чадрой.
Кстати, до ворот российского посольства нас подвозили именно такие сестрички, кроме всех тех достоинств, которые я перечислил выше, они имели еще двоих симпатичных детишек, которые потеснились на заднем сиденье, когда мы сели рядом, поставив рюкзаки на колени. Одна из женщин слегка говорила на английском, что кстати, большая редкость в Мавритании, и сходу пригласила нас в гости, но мы сказали, что нам надо в посольство и, если нас не пустят (был выходной день), то мы поедем к ним.
К сожалению нам пришлось огорчить гостеприимную женщину – двери родного посольства радушно распахнулись перед нами. Территория была большая и хорошо ухожена благодаря стараниям заведующего хозяйством, который с разрешения руководства сразу же повел нас показывать территорию. Вернее не сразу, вначале нас разместили и накормили. Похоже эта территория всегда гостеприимна не только для российских граждан, проживающих в этой стране, но и для местных. Об этом свидетельствует большой кинозал и фильмохранилище со множеством старых фильмов, которые, по словам завхоза, еще недавно показывали по выходным всем желающим. Они и сейчас еще вполне пригодны к употреблению.
Еще одна достопримечательность – это огромные черепахи, которых мы застали за производством потомства. Вначале мы услышали ритмичный стук, а уж потом увидели парочку. Самцу, оказывается, было аж 300 лет, а его партнерше только 100, но у него, живущего в мусульманской стране, было еще три жены, ну а детей, как сказали служащие, не меньше 50. Главным фактором естественного отбора здесь являются лисы, съедающие черепашат, пока их панцири им по зубам.
Работники посольства и другие, русскоговорящие, проживающие в столице, отзываются о стране как об очень спокойной и довольны своим пребыванием здесь. Мы задержались в Накшоте пару дней – надо было получить визу Мали. За это время мы познакомились с двумя российскими семьями: Дима и его жена Маша жили в собственном доме, вполне безбедно.
Дима в свое время привез сюда пару KAMазов с буровыми установками, которые кормили его и поили деревенских жителей. Он рассказывал, что когда скважина начинала давать воду, его садили на носилки и с почестью носили по деревне.
Оно и понятно – в пустыне жить без воды невозможно. Раньше колодец копали всей деревней, а до воды здесь метров 100-150 , потом эту воду надо поднять, что делается при помощи веревки, перекинутый через блочок, а тяговой силой является ослик, который ходит взад - вперед, таская ведро сделанное из верблюжьего желудка. Кстати, большой верблюд может выпить зараз почти 200 литров воды! Конечно вода из скважин не бьет фонтаном сама , теперь надо всей деревней покупать насос, а потом надо покупать и электростанцию, что как не смешно, является сюрпризом для деревенских. Хотя более грамотные и экономные изначально ставят ручной или ножной насос. Возле колодца или насоса, в деревнях расположенных в пустынях - всегда очередь, ведь как ни экономь воду, надо напоить скотину, постирать, полить огород.
Да людей, живущих в пустынях, ленивыми не назовешь, жизнь заставляет трудиться с малолетства. А вот жизнь в джунглях наоборот, провоцирует развитие лени – прогулялся с корзинкой по окрестностям - глядишь, продуктов на день насобирал, а зачем идти самому, когда есть жена и куча ребятишек.
Ну до джунглей нам еще далеко – здесь пустыня, но столица расположена на берегу океана, в котором полно рыбы, поэтому Россия, как и некоторые другие страны, Китай например, заключила с Мавританией договор о рыбной ловле в ее территориальных водах. Представителем Рос. Рыбы здесь является Александр, для семьи которого, это государственное учреждение снимает двухэтажный особняк. Семья эта очень гостеприимна и жена Александра накормила нас русской едой, плюс дала кое-каких медикаментов в дорогу.
Перед выходом на маршрут мы также съездили с работниками посольства на пляж и рыбный рынок, где они являются постоянными покупателями. Из "полит беседы" с ними мы узнали, что сейчас в стране временное правительство, которое возглавляет генерал, свергший старое, но буквально на днях будут проводиться демократические выборы парламента, который в свою очередь организует выборы президента. А благородный генерал сказал, что даже не будет выставлять свою кандидатуру на этот пост, он уже выполнил свою задачу, освободив свой народ от надоевшего старого правительства и народ теперь сам в праве решать, кто будет править ими.
Когда нас вывезли за черту города и мы пошли дальше, то в редких поселках настроение у людей было приподнятое, точно такая же эйфория была в России в первые месяцы перестройки: -Удачи вам!
В семье Амира, в одной из провинций, адрес которого нам дал Александр, напротив была атмосфера ожидания – что принесет им эта перестройка – а будут ли вообще Амиры. После того, как мы переночевали в этой гостеприимной семье, я понял, что если Амиров и не будет, то тем кто станет во главе этой провинции, [если выборы будут действительно демократическими] станет этот пожилой, всеми уважаемый человек. Несмотря на свое высокое положение, он жил не в роскоши, и простые люди запросто заходили к нему за советом или помощью. А то что у него несколько сотен верблюдов, а у некоторых только по одному, так за ними уход нужен, и не слуги а его дети и внуки заняты этой работой. Электричества у него нет так же как и во всей деревне. Да в Африке с электричеством напряженка – сколько бы я мог еще видеоматериала снять, если бы всегда можно было подзарядить батареи. В доме Амира мы были на положении почетных гостей – лучшие куски мяса, отдельная комната и прочее.
Как всегда в таких случаях, не поддаться соблазну остаться - ну там по изучать фольклор или изучить психологию местных женщин помогает мое неписанное правило: На маршруте не более двух ночей на одном месте - исключение только болезнь и прочее.
К счастью в пустыне шанс заболеть намного меньше, чем в джунглях, но зато больший шанс заблудиться, так как в джунглях тропинки куда-либо выведут, а в пустыне отнюдь нет. Жаркий сухой климат препятствует размножению микробов, так например, вдоль дороги мы часто видели трупы животных, так вот они очень скоро превращаются в мумии, практически без запаха.
Животные, сбитые автомобилем даже неподалеку от жилья, зачастую не используются на мясо по причине мусульманских традиций – можно есть только мясо животных, зарезанных ножом. Поэтому, если кто то видит сбитую корову, которая еще дышит, быстренько бежит за ножом и перерезает горло – кто может теперь его упрекнуть, что она умерла не от этого? Семья с мясом, и животное не мучается. А опоздал на 5 минут и пол тонны свежего мяса превратятся еще в одну мумию.
Здешние шофера говорят, что чаще всего под колеса попадают верблюды - их поведение непредсказуемо, а реже всего ослики – он будет идти в том же направлении, даже если в пустыне вдруг появится корабль, и будет гудеть ему. Ну а самые умные – это козы, они никогда не будут пересекать дорогу, даже если их вожак - козел, сослепу попрется под машину.
Однако и они здесь не долгожители, так как любимой едой пастухов является козел (коза) «табака» - распятые тушки можно видеть над углями или на двух шестах, просто вертикально стоящих у горящего костра. После трех часов ожидания можно отведать удивительно мягкого с запахом дымка мясца. Ну а если очень голодный то можно начинать есть уже через час, потихоньку отрезая уже готовые куски. Шкуру с козы снимают чулком и делают из них сумки или используют для хранения воды.
Мы часто видели подвешенные за 4 ноги шкуры, в которых вода всегда холодная, по-видимому, потому что вода просачивается через поры и увлажняет шерсть, а ветер, даже горячий, помогает ей испаряться, создавая эффект холодильника. Второй способ хранения воды – большие керамические кувшины, память которых наверно хранит холод глины, не потерянную даже после обжига. Ну вы как хотите, а я не нахожу другого объяснения, почему вода в них всегда холодная.
Ну, заодно, раз начал тему о еде и питье, расскажу о пище скота. Сена здесь естественно для них никто не заготавливает, поэтому пословица «Волка ноги кормят» здесь подходит для всего домашнего скота. Вблизи деревни съедено все, поэтому надо идти подальше, а возвращаться к дому заставляет только необходимость водопоя. Поэтому верблюды уходят (всегда парами) очень далеко, а коровы (они здесь не дойные) пасутся поближе, а вот козы возвращаются каждый вечер, возможно из-за воды, а может боятся шакалов, которые не страшны их более крупным собратьям. Подножный корм для травоядных, не всем по зубам, так козы щипают очень жесткую колючую сухую траву, иногда становясь для этого на колени, или нижние листья кустарников или деревьев, тоже для удобства опираясь передними ногами на собратьев. Верблюды съедают следующий этаж листьев, ну а тем из них, кто в результате этого занятия превратился в жирафов, достаются вершки. Коровы же, боясь преждевременно стереть зубы о жесткую траву и листья, поедают едко-зеленые полутораметровые растения, растущие повсюду, которыми брезгуют остальные животные из за белого горького (сам пробовал) молочного сока, которым наполнены их стебли. Ну а ослики едят все подряд, их единственных люди покармливают - работяги все-таки.
Попрощавшись с городом Ашрамом, где мы гостили у Амира, мы двинулись дольше по пустынной дороге. Вернее безлюдной ее можно назвать через 1,5-2 часа, так как первые 5 км за нами, постепенно редея, следует толпа ребятишек. Они галдят, лезут в камеру, постоянно протягивают руки для пожатия, хорошо хоть следуя традиции, мужчина (мальчик) может подать руку только мужчине и наоборот. Я и моя жена любим детей, но представьте, как только мы входим в деревню, где никто и никогда не видел живого иностранца мы сразу же обрастаем толпой, снижающей скорость нашего передвижения до 2-3 км в час. 3-6 км деревня а затем столько же со свитой, а в туалет то хочется. Для пустынных жителей, особенно для детей это не проблема - полить или удобрить кустик, на виду у всех ничего зазорного, ну а нам, для них почти полубогам, жалко было их разочаровывать тем, что у нас все так же как у них.
Ну вот и Кифа – второй по величине город Мавритании. Да, читатель, что бы у Вас не сложилось впечатление, что идти по пустыне так просто – поел, поспал, прогулялся, не забывайте присказку: "Быстро сказка сказывается, да не скоро дело делается". Не завидуйте нам ни черной, ни белой завистью- жара, жажда, песчаные бури, колючие ветки кустарников для костра, чьи шипы не раз прокалывали подошву сандалий Вероники, а мелкие колючки на траве мы вытаскивали из кожи еще в течении месяца. И это далеко не все, что осталось за "кадром".
В городе царило оживление – на прошедших выборах победила партия «желтых», теперь ее предводители на радостях катали на имеющихся у них автомобилях своих сторонников, гроздями висящих в пикапах и размахивающих желтыми флажками. Ну что ж удачи вам, надеюсь, сторонники проигравших партий не окажутся в опале.
Несомненно, те что стояли у руля до переворота пострадали, например мы через пару ночей спали в очень богатом особняке, покинутым хозяином, сбежавшим куда то. Естественно, когда мы вошли в открытые ворота ограды, мы просто хотели пополнить запасы воды, но когда обнаружили, что там нет ни одной живой души, то решили - почему бы не переночевать для разнообразия на мягких тафтах в роскошной гостиной.
Правда я лег так, что бы легко можно достать до мечей, висящих на стене, что бы в случае появления хозяев, на их вопрос: "Кто спал на моей кровати?" ответ был под рукой. Восток дело тонкое, оно конечно, маловероятно, что сбежавший хозяин вернется среди ночи за серебряными саблями, так же как и маловероятно, что в мусульманской стране бедняки соседи придут воровать в дом человека, который долгое время внушал им страх или уважение. Но поскольку версия о сбежавшем хозяине всего лишь моя версия, а что насчет мусульманских обычаев, то говоря блатным жаргоном: "Всегда найдется отморозок, живущий не по понятиям". Ну в общем мы переночевали с комфортом и может бы ушли так и не узнав, что моя версия о сбежавшее хозяине полностью верна, если бы я не попытался завести движок генератора, чтобы подзарядить батареи камеры. На шум пришел сосед, поставленный "временным правительством" на должность охранника " Народного достояния" Люди в этой стране и вправду очень дружелюбны, поэтому я и спал спокойно на всем протяжении маршрута по сахаре, и по джунглям. А может это внутри нас, а не снаружи – доброжелательность окружения?
Да, чтобы читатель не подумал, что наша «лошадь» для которой 100 км не крюк,слишком часто напивается, пора объяснить чем в основном вызваны зигзаги на нашем маршруте. Итак как всегда у нас был план минимум и план максимум. Максимум: Обойти Африку по периметру, стараясь не заходить в заезженные туристами места, и по возможности, избегая участков, где проходят вооруженные столкновения. Минимум: пройти от Гибралтара до мыса "Доброй Надежды", руководствуясь теми же принципами.
Теперь вам понятно, почему мы повернули от побережья вглубь континента – ниже по побережью были красивый, но неинтересный Сенегал и Сьерра-Лион с ее вечными войнами. Единственная асфальтовая дорога идущая из Накшота в Мали увела-бы нас далеко на восток, поэтому мы с риском заблудиться решили таки срезать, и после Кифы вскоре свернули направо по песчаной «дороге» обозначенной на местной карте, но едва видной на местности из за песчаных бурь. Дорога часто петляла из за дюн и русел высохших рек, поэтому мы и здесь часто срезали, особенно под вечер, если видели группы коз. Нам с ними по пути, ведь они идут туда, где есть вода и защита от хищников. Ну а если козы не попадались приходилось ночевать одним: звезд сколько хочешь,если нет дров дров, то кизяка (сухие фекалии) на небольшой костерчик всегда можно насобирать, а вот сухой паек чайком не всегда удавалось размочить – с водой напряженка – разве что козу подоить.
Удивление кочевников, живущих в передвижных поселениях, при нашем появлении было безгранично, так же как и гостеприимство, хотя иногда мы обижали их тем, что предпочитали спать не в их шатрах, а в своей палатке или под открытым небом. Дело в том, что если мы не обижали хозяев, то хозяйские блохи обижали нас. Детишки, как и раньше, толпой провожали нас, показывая нужную дорогу из нескольких уходящих в пустыню. Дороги эти проделаны ослиными повозками (здесь я впервые увидел ослиную тройку) и редкими – раз в пару недель, автомобилями. Детишки по очереди несли наши рюкзаки, чуть ли не в драку отнимая друг у друга, разумеется, не за плату, а что бы позже похвастаться перед другими. Да, "куда уходит детство, в какие города?".
До путешествия я часто видел по телевизионным каналам Канады и США рекламу с просьбой помочь бедным черным ребятишкам, они там выглядели несчастными и заплаканными, таких здесь мы пока не видели, интересно, где они их находили? Может давали игрушку, а потом забирали, или платила родителям, что бы те их наказали? Нет я не против гуманитарной помощи, но беда в том, что большая часть средств, собранных от сердобольных граждан, не доходит до цели. Да если и дойдет, что хорошего в том, что один больной сирота в деревне станет получать эти 30 долларов в месяц, которые реклама обещает доставлять прямо от вас к нему? Еще Христос сказал: «Хочешь помочь рыбаку – дай ему сети, а не рыбу».
Эти люди тысячелетиями жили здесь, и денежная помощь только усилит междоусобные войны. Конечно бывают моменты, Много годовая засуха например, когда действительно нужно помочь. Я не настаиваю, что моя точка зрения бесспорна, но вот некоторые политики считают что чем тратить средства, чтобы прокормить население, лучше послать оружие, что бы уменьшить его численность, а вы что думаете об этом? Да, ну ее политику, здесь мы встречаемся с простыми людьми, далекими от политики, даже пограничники и те далеки от нее- им бы семью прокормить на свою небольшую зарплату, зачем им запоминать имена постоянно меняющихся президентов страны, границы с которой они охраняют.
Как вы поняли мы подошли к границе Мали. Вернее подошел я, Вероника проехала. Когда до границы оставалось пару км. нас догнала ослиная упряжка на которой ехали в гости к малийским родственникам две мавританские женщины, ступни и кисти которых были разукрашены несколько другим орнаментом чем у женщин в центре страны, да и расцветка одежды у них совсем другая. Но гостеприимность та же, а Вероника устала, да и не ездила никогда на таких тележках.
Мали
Дистанция по Мали примерно = 1500km: Diomka - Takoutala - Yelimane - Gon - Diongaga - Sero - Madina - Kayes - Bouroukoy - Salarhe - Bamako - Bougouni - Sikasso – Dougoudonka.
Ну вот мы и в Мали, хотя если бы нам не показали нужную дорогу, мы бы легко перешли границу в нескольких километрах левее или правее переходного пункта, так и не поняв, что мы уже в сопредельном государстве. Местность естественно такая же, да и люди такие же. Традиции и обычаи здесь диктует окружающая среда, а границы здесь меняются по пару раз на памяти одного поколения. Однако зря мы надеялись, что сможем оформить таможенные формальности на этом переходном пункте и идти дальше напрямую, не заходя в крупные города, расположенные в стороне от проложенной нами по карте прямой.
У здешних пограничников и в помине не было штампов, так как у местных жителей пересекающих здесь границу, и в помине не было паспортов. Задача таможенников состояла в том, что бы собирать мзду с грузов, провозимых, на верблюжьих караванах и делиться ею с начальством. С нас тоже попытались выудить деньги, но мы отказали по двум причинам: первая – у нас уже была виза, полученная в Накшоте, вторая – у нас практически не было наличных.
Я забыл написать, что в Мавритании, в связи с переворотом, ни один банк не работал ни с одной платежной иностранной системой, то есть, снять деньги с карточки было невозможно. Хорошо хоть родное посольство заплатило за наши малийские визы, а то пришлось бы нам сейчас возвращаться или переходить границу нелегально.
Кстати у пограничников с обоих сторон есть полномочия без предупреждения применять оружие по отношению к нарушителям. Но это не удерживает караванщиков от нарушений- граница длинная, ночи темные. Но ведь если совсем прекратится движение на переходном пункте, его перенесут на другое место, или заставят пограничников с автоматами охотиться на караваны. А кому это нужно? Здесь и волки сыты и овцы целы: 10% груза идет через переходной пункт – остальные мимо. Как они рассчитываются за убытки я не знаю. Может, ходят по очереди, может, остальные делятся с теми, кто ходит через переходной пункт постоянно, я не знаю, но на наших глазах караван, идущий в один город разделился, а после границы те, что делали крюк, догнали своих. Ну а нам теперь делать крюк километров 240 для того, что бы поставить штамп в ближайшем городе. Правда нам повезло, к вечеру вдали мы увидели клубы пыли и вскоре нас догнал пикап лендровер и нас пригласил подвезти до своей деревни очень приветливый приятный человек лет 35.
Когда мы приехали, возле машины собралась вся деревня. Но как оказалось это было вызвано не только нашим появлением, Ахмед был владельцем единственной в деревне машины и ездил за покупками. Кроме того у него была также единственная в деревне электростанция, которую запустили как только наступила темнота и сразу же вынесли небольшой телевизор, возле которого сразу же собрались практически все жители, с удобными стульчиками для дойки коров. Естественно телевизор не принимал ни одну станцию, поэтому вынесли и видеомагнитофон и на радость детям запустили только что привезенный фильм – «Входит дракон». Я, поняв что после фильма электричества больше не будет, попросил подключить свое зарядное устройство, для чего пришлось останавливать движок, что бы «соплями» подключиться к единственной розетке на панели генератора. Заодно я подключил выход видеокамеры к запасному входу на запасной панели телевизора.
Как только запустили движок я переключил канал и со вспышкой сделал фотографию сидящих в первых рядах детишек, которая тут же появилась на экране. После секундного молчания наступило, что – то невообразимое – такого восторга на лицах я не видел никогда. Представьте, на волшебном экране, где только, что прыгал Брюс Ли, вдруг появились их лица.
Я стал щелкать камерой ещё и ещё, стараясь осчастливить как можно большее количество присутствующих, и появление каждой новой фотографии вызывало бурю дикого восторга. На шум из соседнего дома выползла древняя старушка, и её на руках поднесли к камере - пусть хоть перед смертью увидит себя по телевизору.
Я очень рад, что таким образом осчастливил этих простых людей. Хорошие люди – хорошая здоровая реакция. Они с уважением относятся к старшим и к нам чужеземцам, без зависти и с уважением разговаривают с владельцем телевизора и добровольно складываются на бензин для движка, хотя он об этом их не просит: Просто уходя, оставляет, мелочь или продукты. Да, вы взгляните на фото – хорошие, красивые, добрые лица
На утро человек, привезший нас сюда, повёл нас показывать нам деревню и узнав, что Вероника доктор (трудно объяснить им на пальцах, медсестра), привел нас в дом одной из своих жён, где у его ребёнка были проблемы со здоровьем -гноились глаза и уши. Мы, конечно, отдали им последние антибиотики и еще, я сделал раствор марганцовки, для промывания.
Тем самым мы подписали себе приговор – быть врачами. Отныне в каждой следующей деревне, [молва шла впереди нас], кроме обычной толпы встречающих и провожающих, подходили всякие болезные. Что мы могли сделать без медикаментов? Пользуясь тем, что белых здесь обожествляют, да мы ещё и доктора, я решил применять профессорскую пилюлю. Слышали, наверное, врач с громким именем иногда даёт больным обычный аспирин, но говорит, что это какая то особая таблетка, используемая правительством. Больной выпивает и... выздоравливает - самовнушение.
У меня с собой было граммов 100 марганцовки. Так вот, я просил больных принести литра 2, кипячённой, или просто чистой воды и все они с большим удивлением наблюдали, как несколько крупинок волшебного порошка окрашивали её в розовый цвет. Затем я инструктировал их, как пользоваться целебной водой - полоскать горло, промывать болячки и т д. Затем они бережно разливали воду по кружкам и уносили домой.
Да, надо сказать, что пластиковые или стеклянные бутылки в этих поселках большая редкость. К примеру, даже пустая баночка из под кофе, является хорошим подарком для семьи, где мы останавливались на ночь. Единственное из пластиковых изделий, что уже дошло до больших поселений, это пакеты, которые после использования выбрасывались и разносились ветром по окрестностям, или оседали на заборах для скота, сооруженных из колючих кустарников.
Жители не раз просили отсыпать им сухой марганцовки, но мне приходилось отказывать, так как впереди был длинный маршрут и следовательно много людей, которым мы могли таким образом помочь. Заодно пользуясь репутацией доктора я давал им несколько русских народных рецептов: Печеный лук на гнойные раны, или горячую соль при простуженных ушах т п.
А в Африке с врачебной помощью туго, может быть поэтому люди здесь реже болеют, чем в цивилизованном мире. Правда, если возникает вдруг эпидемия, то выкашивает целые деревни помощи ждать неоткуда.
Учитель, в посёлках, такая же редкость, как и доктор, поэтому с грамотой то- же напряженка. Да и зачем пастуху грамота? Она не сделает его более счастливым и не поможет лучше выполнять свою работу. А при кастовой системе, в которой они живут, выбиться из грязи в князи просто невозможно. Но при всём этом простые люди не чувствуют себя ущемленными, так-как даже не зная о том, что где то есть страна Китай и разумеется, никогда не слышавшие о Конфуции, живут по его философии довольствуются тем, что имеют.
Но это касается тех людей, которые живут вдалеке от цивилизации. В городах намного меньше счастливых лиц. Там есть, с чем сравнивать, так как есть богатые соседи, телевидение и прочие "блага цивилизации" и в сердцах простых людей поселяется зависть и даже ощущение безысходности.
Я несколько раз слышал фразу или она звучала между слов: "Бог не любит нас, зачем он создал нас чёрными?" Мне было, искренне жаль этих людей, но что мог я им сказать: "Зачем Вы переехали из посёлка в город?" Или тем, кто родился в городе посоветовать переехать в глубинку? Им уже ничто не поможет, они так и умрут с обидой в сердце.
Конечно ив городах много людей, довольных жизнью, в частности те, что в своё время учились в России и теперь имеют нормальную работу, а некоторые привезли с собой русских жен, которые тоже работая по специальности, имеют уважение окружающих, но таких от силы 1%.
Ну а мы с женой никому не завидовали, так как сами выбрали себе участь странников и думаю, не вызывали зависть окружающих, так как питались тем же, чем и они, шли часами под раскалённым солнцем и спали в палатке или под открытым небом. У них же была крыша над головой и верблюды для передвижения.
В общем, дошли мы до городка "Yelimane", здесь начинался асфальт и был полицейский участок, куда направили нас пограничники. Однако, этот полицейский участок не имел нужного штампа и нам сказали, что надо явиться в столицу этой провинции. город "Kayes", до которого не много, ни мало 150км.
Делать нечего, надо двигаться туда. Дорога хоть и имела асфальтовое покрытие, но поскольку асфальт был уложен прямо на песок и тонким слоем, то выбоин на дороге было предостаточно. Но ослиным тележкам, привыкшим к песчаным дорогам, они были ни по чём. Они бойко трусили, перевозя грузы от посёлка к посёлку. Кстати, нас весьма позабавило, как наездники регулируют скорость ослика. Возчик сидит сбоку на передней части тележки [обычно левой) и всё время махает ногой. И чем быстрее он махает, тем быстрее бежит ослик. Видимо у осликов хорошо развито боковое зрение и он видя чьи-то ноги, пытаясь их перегнать бежит быстрее. Но если у читателя другие соображения, о том, что думает ослик, то я не против. Ну, а мы перебирали ногами по асфальту намного быстрее, чем по песку, но всё -таки, когда возле нас остановилась одна из очень редких машин, мы не стали отказываться. Кто их знает - местные власти, может, они захотят оштрафовать нас за каждый день, проведенный на территории страны без визы.
Кузов грузовика был большой, так что нам, с тремя другими пассажирами, было просторно, как в окружающей пустыне. Вскоре мы увидели первый баобаб, а потом они стали попадаться чаще и чаще, правда в это время года на них нету листьев, но зато - есть плоды.
В пустыне стало больше деревьев, а у нас в кузове добавилось штук 30 пассажиров, да не простых, а рогатых. Дело в том, что в Африке водители часто прихватывают попутные грузы поэтому останавливаются для любого, кто поднимет руку. За коз, разумеется, это сделал пастух, но если бы он не погрузил вожака-козла первым, то вряд - ли сумел загнать туда других, но он знает, что козы всегда слепо идут за вожаком.
Это качество присуще и другим стадам, но в меньшей степени. К сожалению на втором месте после коз идёт человеческое стадо. Оно под час идёт за вожаком, абсолютно, не думая. К счастью, такое случается не часто - далеко не каждый вождь способен собрать большое стадо и повести за собой.
Стадо весьма потеснило нас к кабине и теперь, нам было не до баобабов, плоды которых напоминают, простите, бычьи яйца. Надо было заботиться о своих "плодах", находящихся в опасной близости от козьих рогов.
Я думал, что козы поедут с нами, аж до города и пожалел бедных животных, едущих в свой последний путь, но к их счастью, они проехали с нами всего километров 40, оказывается их просто перевозили на другое пастбище. Вожака аккуратно ссадили первым, а остальные сами попрыгали за ним с полутора метровой высоты, рискуя сломать ноги – хорошо хоть не свернуть шею, как это делают люди в подобных случаях.
Ну вот и Кайс – большой, грязный, шумный город. Водитель высадил нас на окраине и пока мы шли к центру, по реакции окружающих поняли, что белых людей в обозримом прошлом, здесь не видели. Такое впечатление, что власти города[хотя по сути, это разросшаяся до невероятных размеров деревня], рады бы, да не знают, как справиться с отходами цивилизации. Вонючие сточные канавы медленно влекут фекалии к реке, где они просто уходят в песок. Мусор сжигается прямо на улицах, наполняя воздух смрадным дымом. Одноэтажные развалюхи- дома с редкими картинами на стенах, напоминающих, что где - то в округе есть красивые пейзажи. В общем, города, производящего более удручающего впечатления я до этого не видел.
Единственным украшением улиц являются женщины, чьи одежды, представляющие все цвета радуги, покрывают весьма привлекательные тела. Но вот симпатичные лица, попадаются весьма редко.
Базары тоже представляли живописное зрелище. Если-бы там были прилавки или столы, то можно было бы сказать, что они ломились от разнообразных, привезенных со всех провинций продуктов, но поскольку всё лежало на земле, то ничего не ломилось. Особенно много было арбузов. Их продавали на каждом углу, наверное в надежде, что человек не захочет тащить тяжёлый арбуз с базара, но купит его рядом со своим домом.
Здесь мы впервые попробовали белую, кисло- сладкую мякоть плода баобаба, которая хоть немного перебила вкус мыла у меня во рту. Говорила мне в детстве мама: "Не ешь всё подряд – ягненочком станеш", но я до сих пор не избавился от привычки пробовать всё, что кажется съедобным. Вот и в этот раз, я откусил кусочек от какого- то розового колобка, которые продавались рядом с фруктами. Ну и насмешил я продавцов, а мне то было не до смеха - я ещё долго плевался. Вкус арбуза и мякоти баобаба, съеденных мною на закуску, у меня теперь ассоциируются со вкусом самодельного малийского мыла.
Кроме арбузов на каждом углу ещё продаются бутылки с бензином уже смешанного с маслом. Мотоциклов и мопедов здесь много, и если он заглохнет именно рядом с вашим домом, возле которого стоит столик с бутылками, то на сигнал сразу же выскочит кто нибудь из многочисленных детей - какой- никакой заработок семье.
Мы пришли в полицейский участок уже после закрытия, но начальник какого-то отдела задержался на работе, и каково же было наше удивление, когда он, взглянув на наши паспорта, заговорил со мной по русски. Оказывается, он учился в Минске, но из-за перестройки не закончил институт, а то, возможно был -бы сейчас начальником полиции. В его компетенцию не входило ставить штампы в паспорта и он предложил нам подождать до утра, переночевав в участке, так как ночевать в палатке в этом городе, по его мнению, не безопасно.
На утро поставив наконец-то штампы о прибытии в страну, мы обошли все три имеющиеся в городе банка, в надежде снять деньги с карточки, но тщетно. Ближайшее место, где это можно сделать – "Бомако", до которого еще 600км. Ну да ладно нам не привыкать обходится без денег, и мы двинулись к столице.
Переходя по большому новому мосту, построенному 6 лет назад, мы не могли не остановиться и не понаблюдать за тем, как используют старый мост, расположенный почти на уровне воды. Все 500 м его длины были заняты людьми, стирающими свои вещи, моющими мотоциклы, купающимися и купающие своих животных, перед тем, как забить или продать. И всё это в воде куда идут не очищенные стоки.
На окраине города, возле одного из домов, мы увидели женщин, которые были несколько светлее, чем окружающие, но ни это привлекло наше внимание. Их губы были покрашены в черный цвет, что выделяло их среди других остальных. Я шутя сказал жене, что повидимому их мужья предъявляют им претензии в том, что они недостаточно черные, поэтому они и решили таким образом компенсировать этот недостаток.
Но естественно это не так, наоборот мы заметили, что если в семье рождается ребенок с более светлой кожей - большая радость для родителей, вся деревня собирается посмотреть на новорожденного. Считается, что раз он унаследовал цвет, то унаследовал и ум его белого дедушки или прадедушки. Следовательно, он выучится, разбогатеет, и вся семья, а то и деревня будет жить лучше. Но это не относится к альбиносам, которые рождаются здесь не так и редко, им, не переносящим солнце, наоборот жить тяжелее.
Уже на выходе из города, впервые за пребывание в нем, с нами заговорил на английском паренек лет 15. Он пригласил нас в гости, где мы познакомились с его многочисленной семьей. Вскоре с работы вернулся его отец - учитель английского и вся семья села за стол, где мы отведали местную еду, отличающуюся от той, что мы пробовали в приграничных поселках. Не хочу обидеть хозяина, возможно его письменный намного лучше, но навряд ли кто из англо говорящих поймет его учеников. Особенно нам понравилась бабушка, очень приветливая и добрая. Вскоре пришла ещё одна дочь, одетая по городскому , симпатичная молодая девушка. Было видно, что её авторитет, хотя она и не старшая в семье, был не меньше чем авторитет отца. Это был как раз случай, что я описывал выше. Она была намного светлее, чем все остальные. Нас уговаривали остаться здесь заночевать, но впереди было ещё пол- дня и мы отказались. Хозяева собрав нам еды и воды всей семьёй проводили нас на дорогу, ведущую к столице.
Несмотря на близость города, автомобилей на дороге было не больше, чем ослиных упряжек и почти все они двигались нам навстречу, везя дрова - готовить горожанам надо на чем-то. Хотя многие предпочитают готовить на древесном угле, он правда несколько дороже дров, но зато его можно использовать на маленьких жаровнях, которые люди берут с собой на работу и в дорогу.
Бедные ослики - повозки загружены под завязку. Грузовики здесь тоже загружают под завязку- то ли по привычке, то ли живя одним днём. Бензин дорогой, правда рессоры и ходовая часть тоже, но может и выдержат- тогда сэкономим на бензине. Но грузовику, который нас вскоре подобрал не повезло, рессора таки сломалась от непосильной ноши цемента, так-что оставшиеся до посёлка 10 км, мы прошли пешком уже в темноте под плач койотов.
Благодаря темноте наш приход оказался незамеченным и мы спокойно спали до восхода солнца, но покинули поселок как обычно со свитой ребятишек. К обеду нас догнал тот же грузовик и провез ещё км 100, до места, куда ехал цемент. Здесь мы впервые в Африке пили чай каркаде не из упаковки, а собственноручно сорванный на огороде. Он здесь растет почти у каждого, так-как в городе, где из него делают холодные напитки и мороженное, попросту замораживая напиток в пластиковых мешочках. Напиток этот показался мне более приятным, чем тот чай, который я попробовал, когда то в России, купив пачку под громким названием "Чай египетских фараонов", хотя это были те же самые цветы. Ещё на продажу местные крестьяне выращивают хлопок, естественно собирая коробочки вручную - благо детских рук много.
Да, дома и склады для хранения корма для скота здесь не квадратные, как в Мавритании, а круглые. Так, что детей в угол не поставишь, да и все равно углов бы не хватило на всех.
Детишки здесь послушные, старших уважают, младенцы тоже на удивление молчаливые, никогда я здесь не видел, чтобы они капризно орали почем зря.
Дети здесь с детства выполняют работу по дому, особенно достаётся девочкам, ведь в обязанности женщины входит приготовление пищи от А до Я: Принести дрова и воду, разжечь костер, принести продукты с огорода, или базара, а потом их еще обработать Самая трудоёмкая работа -это обработка риса и кукурузы. С темна и до темна во дворе любого дома можно увидеть девочек и женщин, толкущими что-либо в ступах. Это либо рис, который надо отделить от шелухи, либо кукуруза, которую надо сначала выбить из початков, а затем из зёрен сделать муку. Женщины ловко перекидывают из руки в руку, Колотушку весом 2-5кг, не забыв перед этим поплевать на ладони. Особенно интересно наблюдать, когда возле одной ступы работают сразу 3-4 женщины - они умудряются колотить не мешая друг другу, да еще ритмично напевая при этом. Да наблюдать-то интересно, а вот самому колотить не очень- я пробовал как-то это делать в Лаосе.
Да, не советую я белым женщинам выходить замуж за деревенских африканских парней, а вот мужчинам можно и поехать - сиди себе в тенёчке, а ночью отбеливай расу. Но мужчинам вольготно в деревнях, расположенных в джунглях, а в пустыне у них работы по больше - выкопать колодец, построить дом, напоить и подоить скотину, а так же забить её, а еще выбить зерна сорго из колосьев. Работа эта не из легких, правда, урожай всего два раза в год, но пару дней после того как срезанное сорго, или его разновидность миль(чёрный, красный и желтый) подсохнет мужчинам приходится попотеть. Они вооружаются длинными(2м) разрезанными по вдоль пополам или на 4 части бамбуковыми шестами, (не знаю как правильно их назвать они почти плоские) и с размаху бьют по лежащим на земле растениям. Эту работу наверняка можно делать и одному, но скучно, поэтому соседи собираются человек по 6 -10, чтобы можно было в процессе работы и на перекурах поболтать.
А вот дальнейшая каждодневная обработка зерен - это уже женская работа. Вы пробовали, когда ни будь, пшенку, сваренную из необработанных зерен? Правильно нет - Шелуху с риса, проса и прочих зерновых в цивилизованных странах снимают с помощью машин, ну а в Африке эти машины заменяют женщины, что не мешает им быть машинами по производству детей. А вот мужчина, после того как целый день поколотит сорго, наверняка ночью скажет: "Я устал"- Вот женщины и берегут их.
Да, в цивилизованном мире все по- другому. Женщины освобожденые от многочасовой работы по дому, пытаются доказать, что они могут делать любую работу и не зависеть от мужа. 80% женщин действительно, могут, но вот счастливее ли они стали от этого? Мы идем в сторону столицы, отсчитывая пройденные километры по времени, так как километровых столбиков в африканских странах, которые мы прошли, не принято ставить. Мы не голосуем, но если тяжело груженый грузовик сам останавливается, и предлагает подвезти и не спрашивает при этом деньги - как-то не удобно отказывается.
Вот и в очередной раз остановилась машина- небольшой пикап, на пассажирском сидении которого сидел по европейски одетый человек, который предложил довезти нас до Бамако. Подбирая английские слова он вставил пару русских слов, по видимому более привычных для него. Так и оказалось, он закончил институт в России и сейчас занимает хороший пост в каком-то министерстве. Всю оставшуюся дорогу я пытался расспрашивать его о Мали, но он больше спрашивал меня об изменениях в России, так как те его знакомые, которые ездили туда учиться в перестроечные времена отзывались об отношении к ним россиян не очень лестно. У него-же о России остались хорошие воспоминания, вот он и хотел определиться, стоит - ли туда посылать на учёбу своих подрастающих детей. Похоже, без иностранного образования, здесь даже при связях хорошую позицию не займешь.
Вообще в Мали, оказывается не хватает не только специалистов, но и просто рабочих рук, тогда как Нигерия страдает от перенаселения. Но Нигерийцев здесь почему то нет, возможно, потому, что они пользуются дурной славой. Говорят там из 10 человек 7 наркоманов. А вот жителей Нигера здесь можно увидеть, в частности торгующих на базарах. Их можно узнать по специфическим полоскам на лице, они обозначают, что человек принадлежит к какому- либо королевскому роду. Родство это может быть типа " двоюродный брат троюродного племянника". А мелких королей, когда -то было очень много, так что 2/3 населения имеют эти насечки. Не знаю, как их правильно назвать: в детстве на лице и теле делаются специальные надрезы, которые, зарастая, образуют шрамы, которые на черной коже весьма заметны. По их рисунку можно определить из какого именно королевства этот человек, но на- вряд ли кто-либо может сделать это сейчас, но то, что человек из Нигера - это точно.
Перед въездом в Бамако наш русскоязычный водитель остановился на большом базаре, и сразу же к машине подбежало несколько торговцев, наперебой предлагая свой разнообразный товар. Так они встречают каждую остановившуюся или только приостановившуюся машину, на ходу заскакивая на подножки. После рынка, мы заехали в какой- то бедный квартал, и водитель остался дома, а Босс повез нас к себе домой, где мы и заночевали.
Основная цель посещения столиц во время наших путешествий, это получение визы в следующее по маршруту государство, ну и решить прочие организационные вопросы. Посольство Р.Ф. в Мали гостеприимно приютило нас на пару дней, пока мы не получили визу в Буркина Фасо.
Посольство Б.Ф. выглядело на удивление богато - обычно бедные государства имеют здания весьма непритязательные, но "Бурякфасольцы" расщедрились и построили 3х этажный особняк в новом престижном районе Бамако. Район начали застраивать в 2000ом году, поэтому он называется "deux mille" что в переводе означает 2000. В Буркина Фасо, как и многих других западно-африканских странах говорит "с горячей картошкой во рту", поэтому, когда окружающие узнавали, что моя жена из Канады, то очень удивлялись, что она не понимает по французски.
Ведь многие думают, что раз в Канаде два официальных языка, то все жители говорят на них. Но это далеко не так: В свое время правительство Квебека настояло, чтобы, вторым официальным языком во всей Канаде, был - французский, поэтому все надписи на официальных бланках сейчас на двух языках, но школьники учат язык с таким же успехом, как мы в своё время - немецкий. В отместку жители Квебека в меру сил игнорируют английский. Помню как-то в районе Ниагары, я встретил двух водителей -дальнобойщиков, ни слова не понимающих по-английски - некомфортно они себя чувствовали.
Нас же незнание языка мало смущало: Видя, что мы их понимаем, жители переходили на "Свахили" или другое местное наречие, но потом переходили на жесты. Впрочем, всю нужную информацию получил от них я. Вероника лишь развлекала их и забавляла меня тем, что на все их вопросы, невпопад отвечала на английском. Они, разумеется, тем более не понимали, что она говорит. Тогда, чтобы выбраться из окружающей нас толпы вмешивался я, жестами объяснив им, что она из Канады, я из России, мы муж и жена, и у нас на двоих 8 детей (что их- многодетных нисколько не удивляло) и сейчас мы пешком идем в следующую страну и у нас мало времени. После чего толпа расступилась, правда в Сахаре всех удивляло, почему бы нам, не поехать туда на верблюдах? А в остальном все были довольны расспросами: Те кто говорил с нами, будут неделю рассказывать о нас другим, ну а мы узнали от них в каком направлении двигаться.
Бамако большой разбросанный город, где смотреть особенно не на что, единственное, он удивляет, обилием базаров и их расположением. К примеру, рынок скота находится, чуть ли не в центре, птичий, от которого, сами понимаете пахнет не духами, тоже не на отшибе.
Особой популярностью у столичных жителей пользуются цицарки, их мясо в 2 раза дороже куриного. Птицу можно купить как живую, так и потрошенную. Потроха тут же поджариваются на решётке: Из кишок выдавливается содержимое и тут же, не промывая, обматывают ими желудок, сердце и печень -получается довольно вкусно. Никого из покупателей не смущают мухи, ползающие по мясу. Меня они тоже не удивили - жара, запах мяса, но вот то, что осы очень любят этот запах я раньше не знал. На мясном рынке мы так-же отведали шашлык из ослика - очень жёсткое мясо. Поскольку раньше мне его есть не приходилось, то я не могу сказать, то ли ослик был очень старый и изношенный, то ли, это его (мяса) нормальное состояние.
Проходя, мимо какой то избушки с тростниковой крышей, мы услышали мерный деревянный стук и подошли туда. Двери и окна "мастерской" были открыты, и мы увидели четырех полу обнаженных молодых людей с деревянными колотушками в руках. "Молоточки" были килограммов по 5, не меньше, и колотили они с частотой один удар в секунду. 10 ударов одной рукой, ловкий перехват - 10 ударов другой. и это не мешало им по ходу болтать. Да, не хотел бы я работать дятлом целый день в этой жаре, к тому-же двум, из четырех работающих, доставалось больше работы, так как они должны ещё и все время проворачивать рулон ткани, протягивая её через большое бревно, горизонтально установленным между парами работающих. От ударов структура ткани меняется и образовывается блестящий рисунок. Так я познакомился с конечным этапом производства знаменитой ткани, одежду, из которой носят многие в Африке, но производят её только в Мали.
Мы двинулись за город и на всем пути от центра до окраины столицы продавались арбузы. Да, трудно государствам, не имеющим выхода к морю, найти сбыт своей продукции, особенно если оно окружено более бедными соседями. На окраине столицы высилась круглая башня-монумент, единственное запоминающееся строение во всем городе. Она была украшена фресками, изображающими людей и машины обрабатывающих почву. Поскольку в Мали почва обрабатывается в основном вручную, то я понял, что там изображено светлое будущее. Ну, а в настоящем, хлопок, каркате, кукуруза, маис, миль и сахарный тростник убирается вручную. Единственно, что уже механизировано, и то только на полях, расположенных рядом с крупными городами, это вспахивание почвы и подвозка сезонных рабочих из города на поля.
Когда, мы ночевали на бахчах, то никогда не видели сторожей, по-видимому воровства урожая здесь не существует. Иногда вечером мы еще заставали работающих и спрашивали, можем ли мы съесть арбуз или нарвать зеленого лука. Они сразу-же притаскивали несколько арбузов и штук 10 луковиц, и садились наблюдать, как мы будем с этим расправляться. Что бы утолить жажду мы в начале съедали арбуз - я своим мачете нарезал его дольками и подавал им. Они хоть и ели этого добра "от пуза" каждый день, но никогда не отказывались. Но, чтобы показать, как это делается у них, следующий арбуз сами разрезали пополам и ели ложками. То ли из любопытства, то ли от скуки, они не торопились уйти: Помогали разводить костер, одобрительно качая головами, когда я использовал кизяк, видно, не ожидая, что белый господин знает, как с пользой применить отходы их коров. Потом, когда, порезав большую луковицу, мы жарили её на растительном масле, они тоже кивали, мы, мол, тоже так делаем, но когда я сверху сыпал сухой рис и залив водой кипятил, они удивлялись, но пробовать, никогда не отказывались. Единственное, их сильно удивляло, что мы едим зеленый лук, накрошив его с растительным маслом. Интересно, будут ли они теперь использовать наши рецепты? Лук здесь большой и вкусный, но "вершки " идут только на корм скоту, от этого молоко в этот сезон имеет горьковатый вкус.
Молока здесь на доллар можно купить, аж целых 6 литров, а вот мяса только 300 гр. Надо ли говорить, что утоляли жажду мы этот сезон преимущественно молоком и арбузами. Помню, однажды нас ждало разочарование, когда в темноте мы зашли на бахчу, как не раз так делали, когда поблизости не было воды - на арбузном соке рисовая или другая каша весьма вкусны. Мы уже поставили палатку и развели костер и только тут разглядели, что "круглое зеленое" это не арбузы,а здешние тыквы. Они не съедобны, но разрезанные пополам и высушенные - незаменимая емкость для молока и бражки, а так же в ней подают на стол "Фу-Фу" - еду типа молдаванской мамалыги, которую вся семья дружно ест из одной посуды руками, ну и мы в том числе. Напоминаю читателям, что если Вам доведется есть руками, не забывайте,[если даже вы левша] что только правая рука для еды, а левая для противоположного отверстия.
Этот обычай, по крайней мере, логичен, так-же как можно понять и громкую отрыжку в Азиатских странах, показывающую, что ты уже сыт по горло. А вот Европейцы, [не будем показывать пальцем кто именно] называющими эти народы дикарями, позволяли себе сидя за столом выпускать газы из отверстия, которое "Варвары" подмывают только левой рукой.
Но всё течёт, всё меняется в сторону глобализации, но я, лично, не хотел бы жить во времена, когда все люди забудут свои традиции и обычаи, и будут носить одинаковую удобную для работы одежду. Неинтересно тогда будет путешествовать - приехал, скажем в Индию, а там ни сари, ни кари, ни сикхов, зато сразу видно: этот в комбинезоне рабочий, эта с отверстиями в одежде - проститутка, а этот обвешенный фотоаппаратами - турист. Сфотографировался на фоне уцелевших храмов, и домой в свою спецодежду, а вечером домашний кинотеатр, караоке, компьютер. А впрочем, зачем куда-то лететь, все можно увидеть по телевизору, а фотки сделать в фотошопе. К счастью на земле, в частности в Африке, еще полно мест, куда цивилизация еще не скоро придет. И спасибо людям, живущим в цивилизованном мире, которые не желают снимать свои сари, паранжи, кимоно, чалмы и тюбетейки. Таким образом мы дольше сохраним наш мир разнообразным.
Следующим, кто подвез нас до большего города, был оптовый продавец той самой битой ткани. Оказывается , она пользуется спросом не только в Африке, но и далеко за ее пределами. Еe заказывают как раз те, о которых я писал - люди, живущие за пределами своей страны, но желающие одеваться традиционно, не боясь выглядеть белыми воронами.
Видно дела у этого бизнесмена шли неплохо. У него была хорошая машина и, как он сказал, хороший дом. Ну, хороший дом для этой страны выглядит примерно как наша российская небольшая двухэтажная дача. А обычные дома в поселках в этом районе, что неподалеку от границы с "Берегом слоновой кости", сделаны из самана (глиняные блоки) но они четырехугольные, а не круглые, как в центре Мали. Но зато стены внутри домов соединяются с глиняным полом не под прямым углом, а полукругом, так-что не приходится мусор из углов выметать. Правда, мебель вплотную к стене не поставишь, но ее практически нет, а выметать пыль приходится каждый день. Окон в домах нет, но пыль заносится ветром через маленькие отверстия внизу стен, расположенных по периметру. Если бы не эти отверстия, то и пыли бы не было, но при жаре 45* надо чем-то жертвовать.
По ночам в пустыне прохладно, а для африканцев даже холодно, поэтому мужчины одев, теплые куртки, идут выполнять свои обязанности. Нет, не те что вы подумали, там одеваться не надо - на них лежит обязанность найти и подоить корову. Ночи черные, коровы тоже, но зато глаза у них как рефлекторы, так-что найти их не трудно.
Поужинав, соседи собираются у кого нибудь, на посиделки. Поболтав, включают музыку, или сами начинают ритмично напевать, это значит пришла пора танцев. Танцуют в основном женщины, они выходят на середину и, повернувшись задом к понравившемуся мужчине, которые сидят по кругу, выпячивают задницу, и в такт музыки переступают мелкими шашками. Незамужние девушки, думаю, могут выбрать любого не женатого мужчину, а вот замужние, похоже, таким образом, могут возбуждать только аппетит своих мужей, хотя одна женщина довольно долго исполняла этот танец прямо передо мной, хотя видела, что я с женой. Но я белый, и если даже она замужем, то, возможно они с мужем решили не упустить шанс завести белого ребенка.
У бизнесмена были какие-то дела в городе, расположенном возле границы и хотя нам было не по пути, мы съездили с ним туда и с разрешения пограничников зашли на 5 минут в страну, которая некогда была главным поставщиком слоновых бивней. Через границу сейчас оттуда шли груженные под завязку грузовики, но везли не слоновую кость, а древесину. Значит ливневые леса еще не все вырубили. Мы опять зашли в Мали и двинулись в сторону Буркина Фасо. Во второй половине дня нас подобрал еще один бизнесмен. Вообще- то, он жил в Бамако, где занимал высокий государственный пост, который оплачивался неплохо и по-видимому имел еще и левые доходы от взяток, на которые купил несколько пассажирских автобусов. Но открыть кампанию решил подальше от столицы, чтобы не светиться, и оформил ее на своих родственников, живущих здесь.
Да, в Африке тяжело хранить честно, или не честно заработанные деньги. Местная валюта может поменяться вместе с правительством, банки с иностранной валютой не работают, а из страны деньги не вывезти. Может это-то и побуждает: кого делиться с родственниками, кого жить одним днем. Но, с другой стороны, здесь даже у тех, кто ничего не имеет, родственные узы очень крепки.
Естественно и наш бизнесмен заехал к своим родственникам. Его старенькие родители жили в небольшой деревне и когда мы туда приехали, то собралась вся деревня - родственники, чтобы получить подарки, прочие поглазеть на нас. Надо сказать, что жители пустыни хоть и очень любопытны, но не настолько назойливы, как Вьетнамцы, которые будут расспрашивать тебя до утра. Здесь, всегда найдется кто ни будь из старших, который догадается, что путник устал с дороги, и предложит всем оставить нас одних, а слово старших здесь закон.
На утро семья проводила нас в дорогу, при этом отец бизнесмена - милый старикашка, вынес из сарая большого черного петуха и дал нам в дорогу. Я, надеюсь, не обидел его своим отказом. Мне с детства было жалко курей, которым отрубают голову. Помню, мама отсылала меня в дом, когда отец лишал жизни очередной обед. Она говорила, что когда я смотрю и жалею, то безголовая курица еще долго скачет по двору. Не знаю, может это отчасти и правда.
В Индии от смотрительницы за усадьбой Рериха я услышал историю: Один ученый - друг художника, проводил опыты над розами, поливая их каким - то веществом, от которого цветок должен был сразу завянуть, но, в присутствии Рериха, опыт не получился, поскольку он смотрел и жалел растение.
Но, насчет петуха, это хороший обычай - еда всегда под рукой и не испортится. Ну а нам до Буркина Фасо идти не так далеко и мы благополучно добрались и без петуха.
Буркина Фасо
Дистанция по Буркина Фасо примерно = 1000km:
NiangolokoKoloko - Orodara - Bobo Dioulasso – Ouagadougou - Fada Ngourma – Pama.
Вот мы и на переходном пункте. Таможенные формальности много времени не заняли, деньги менять не надо, так-как в семи франко-говорящих странах западного побережья одна и та же валюта - Сифа. Жители этих двух соседних стран внешне похожи, уклад жизни такой-же, но больше транспорта на дорогах, в частности, велосипедов и мотоциклов, так-же чаще можно видеть и механизмы на полях. Кроме каркаде и хлопка здесь можно видеть и большие плантации сахарного тростника. Сейчас как раз сезон его уборки, и здесь, как и в других местах планеты, для облегчения дальнейшей обработки стеблей на поля запускают " Красного петуха". За тем тростник срубают мачете, и вручную погрузив на большие грузовики, везут на сахарный завод. Все плантации, располагающиеся неподалёку, как объяснил нам человек, подвезший нас до этого завода возникли благодаря государственной программе, и вроде как она пока работает. Ещё он сказал, что в стране уже 16 лет всё спокойно, что по Африканским меркам очень хорошо.
Религии здесь две: мусульманская и христианская, вторая больше распространена на юге. И действительно на нашем пути попадается всё больше и больше церквей (если эти небольшие, порой тростниковые сооружения можно так назвать). Я думаю, что одной из причин, по которой местные жители предпочли мусульманству, христианство, это растущие здесь деревья "Кокату" из семейства пальмовых,
Местные жители приспособились делать из их сока бражку. Точнее ничего из сока делать не надо, Он сам, постояв на жаре весь день, имеет 2%-4% алкоголя. Наверное там и ещё какие- то элементы присутствуют, которые действуют как расслабляющие, мы это ощутили на себе: Как обычно, сготовив еду, мы, как обычно собрались пару самых жарких часов пересидеть в тени, но выпив по граммов 200 этого мутнобелого напитка, остались в деревне до утра.
Так вот мусульманам алкоголь употреблять запрещает Коран, ну а христианам пить в меру не грех. Так что христианским проповедникам в этин местах было не трудно перетянуть одеяло.
Но вот чтобы собрать сок, с утра жителям приходится немного потрудиться. Впервые, я увидел эти высокие тонкоствольные пальмы вечером и подумал, что многочисленные сухие отверстия на стволах проделали птицы в поисках жучков, но утром я увидел "дятлов".
Они в начале поднимались на дерево с помощью тонкой бамбуковой лестницы, а остальное расстояние, почти под крону, преодолевали с помощью верёвочной петли на одной ноге. Ещё, на них были самодельные пояса, на которых болталась пустая ёмкость, 1-2 литровый плод баобаба или тыквы. "Верхолаз" в начале прочищал отверстие (видно ночью дерево само пьёт сок, а днем делится с людьми), затем вставлял туда палочку, по которой затем стекали капли в подвешенный сосуд. Готово, можно лезть на другое "кокоту".
Практически в каждом дворе есть такое дерево, так что далеко ходить не надо. Вечером слазив опять на дерево, сборщик не всегда снимет полный сосуд, а за вечер один человек выпивает 1 литр "банжи" [местное названия бражки], следовательно, надо иметь, либо больше деревьев, либо покупать напиток у соседей, потому что без "банжи" и шутки не смешные и девушки не такие красивые и т д. В общем, поскольку деревьев на всех не хватает, а спрос рождает предложения, то в деревне есть самогонщики.
Они приспособились варить бражку из сорго, миля или кукурузы. Напиток этот не такой приятный как банжи, но зато более крепкий. Варят его на медленном огне в больших котлах, дня три и члены семьи дежурят у огня по очереди, чтобы не прервался процесс. В общем, эта алкогольная зависимость заставляет людей больше работать. Простая закономерность - хочешь вечером больше расслабиться, надо днём больше поработать: Плети корзины и шляпы, мочаль мочалки из листьев того же "кокоту", крой соседям крыши - благо они здесь пальмовые и через каждые пару лет их надо менять, штопай крылья на мотоциклах. В общем, кто во что горазд. Да, на счёт крыльев я не оговорился, они здесь пластмассовые и часто ломаются - так их сшивают в стык медной проволокой, если бы я сам не увидел - не поверил.
В каждой деревне имеется базар, на котором можно купить, либо обменять что – либо. Скажем, в соседней деревне нет озера, на котором растёт тростник, из которого плетут корзины, но зато там водятся очень вкусные обезьяны – почему не поменяться? Ну и т. п.
Жителям посёлков, расположенных не далеко от больших городов и через которые проходят асфальтовые дороги, повезло больше. В смысле они могут позволить себе выпить больше банжи, так как заезжие туристы покупают их товары на сувениры.
Мы с женой не осчастливили местных жителей покупкой сувениров, но зато местный лодочник заработал на нас $ 5, свозив нас к гипопотамам, которые живут в красивой части озера, покрытой разноцветными лотосами. Как не велико у местных жителей желание пустить их на шашлыки под бражку, они понимают, что туристы приезжают в деревню, только из-за бегемотов и поддерживают их популяцию.
В Буркине-Фасо, как и в других странах Африки, работа по дому лежит на женщинах, ну а в свободное время они торгуют на базарах или заплетают волосы. Все наверняка видели в фильмах эти африканские мелкие косички, но не все знают, что на эту причёску уходит минимум два часа. Кстати, очень удобная причёска – голову мыть очень удобно и держится один, два месяца. Я знаю, потому, что Вероника, устав мыть волосы от песка в Сахаре, решила попробовать ее на себе. Пока она сидела в "парикмахерской", я расположился в тени большого дерева и варил обед.
Следующие два часа, свободным от работы жителям деревни было чем заниматься. Они ходили от моего костра к волосам моей жены, наблюдая, как движется процесс и делясь впечатлениями. Хотя казалось бы, что в этом необычного. Детишки оказались не только любознательные, но и довольно сообразительные, они с удовольствием помогали мне с дровами, но больше лезли в камеру, когда я начинал что-либо снимать. Когда я направлял камеру на женщин, они по началу просили денег, но, поняв, что я платить не намерен, позировали бесплатно.
Названия даже маленьких посёлков, здесь на удивление длинные, трудно запоминающиеся и трудно произносимые, поэтому для облегчения они пользуются сокращениями. У больших городов названия короче. К примеру, здесь две столицы, одна административная - официальная, вторая промышленная. Вот их названия: Ваго – Дуго и Бобо де Лассо. Так люди для облегчения называют их соответственно: Ваго и Бобо.
Bobo Dioulasso – первый большой город на нашем пути - в нем ничего особенного, но видно, что некоторые здания в центре построены при помощи европейцев. Отсюда мы двинулись в сторону побережья по единственной асфальтовой дороге, и "Ouagadougou" как раз лежала на нашем пути. Когда до столицы оставалось пол пути, нас подобрали полицейские, правда на их машине кроме мигалки на магните, которую они включали, где надо и где не надо, никаких опознавательных знаков не было. По дороге они с гордостью рассказывали нам о достижениях в стране, не забыв упомянуть, что в стране нет ни внешних, ни внутренних столкновений вот уже 17 лет. Кроме двух полицейских в машине ещё ехала молодая женщина, которую попросил подвезти их друг. Именно она слегка изъяснялась по-английски и пригласила нас переночевать у неё. По приезду в “ВАГО” ребята повели себя очень странно. Они сняли с машины мигалку и сказали, что не могут подвезти нас к дому девушки, как обещали в начале. Мы подумали, что, поговорив, с начальством, они заторопились по делам, но, оказывается, у них была более веская причина.
Мы с девушкой уже с пол часа шли по тёмным улицам, когда услышали выстрелы сначала одиночные, затем короткие очереди. Пройдя ещё минут, пять, мы увидели лежащий на боку полицейский мотоцикл и спрятавшего за ним полицейского, который стрелял по автомобилю, из которого отстреливались из автомата. Нам как раз надо было поворачивать на этом перекрёстке, и как только мы завернули за угол, я достал видео камеру и направил на стреляющих. Толпа зевак, которая из-за угла наблюдала за перестрелкой, тут же бросилась врассыпную, очевидно испугавшись, что преступники не захотят попасть на видео и начнут палить по камере. Пришлось её тут же убрать, впрочем, все равно было слишком темно.
Пока мы шли к дому, а затем ужинали, перестрелка не затихала, затем передвинулась в сторону центра. Но никто из соседей не мог нам объяснить её причину.
Утром, отправившись на поиски посольства, мы случайно познакомились с почётным консулом России. Нам нужны были фото для визы и мы зашли в ближайшую фото студию. Узнав, что я русский, работники сразу же позвонили своему хозяину, который и оказался по совместительству почётным консулом.
Михаил оказался очень приветливым и разговорчивым, видно соскучился по русской речи. Впрочем, позднее он познакомил нас со своим русско-говорящим приятелем, начальником охраны аэропорта, который в своё время закончил Рижское авиационное училище. Правда, он говорил с большим акцентом, но это лучше чем ничего. Михаил свозил нас в посольство Бенина и следующую ночь мы провели у него дома. Он со своим африканским другом и объяснил нам, что произошло накануне:
Оказывается в каком- то баре, подвыпившие солдаты слишком шумели. Полицейские решили успокоить их, ну и пристрелили одного. После чего солдаты побежали в казармы и взломав сейфы с оружием стали охотиться на полицейских.
Случись это где – нибудь в глубинке, всё бы закончилось гораздо быстрее, но тут в столице о происшедшем сразу стало известно прессе и президенту, который потребовал от генералов утихомирить солдат, но лояльно. Но их поддержала вся армия, и они потребовали выдать им на самосуд убийцу, иначе они будут убивать всех полицейских. Полицейское руководство выдавать служащего не стало, но на время приказали всем замаскироваться – то есть снять формы.
Не знаю точно, как разрешился этот конфликт, так как на третий день мы покинули столицу, но по радио объявили, что всё урегулировано мирным путём и убито только 10 человек, с обеих сторон, и 17 мирных жителей. Но все знают, что цифры официальной информации надо умножать минимум на 2. Но если даже и на 10, то для Африки это очень даже хорошо. Подобный конфликт вполне мог бы закончиться сменой правительства с тысячами погибших.
Чернокожие люди весьма миролюбивы, просто не всегда могут справиться с эмоциями, поэтому их очень легко спровоцировать, чем и пользуются местные лидеры для своих целей. Но в этот раз как мы видим, произошло всё наоборот. Пострадают, в общем- то ни в чём не повинные офицеры. Многие лишатся своих постов.
Ну а простых людей, если не считать случайно подстреленных, это практически не затронуло, жизнь в столице шла своим чередом. Однако многие туристы поторопились улететь, испугавшись возможных последствий инцидента в непредсказуемой Африке.
Получив Бенинскую визу, мы покинули столицу. Приближался новый год, и мы хотели встретить его на берегу океана, где не так жарко и можно представить, что это не песок, а снег, а пальмы это елочки. Двигаться к побережью можно было через Гану, или по Того, но это лишние затраты на визу, поэтому мы решили из Буркина- Фасо зайти сразу в Бенин. Еще одна причина - увидеть и снять на видео загадочное «Вуду», которое якобы практикуется там чаще, чем в соседних странах.
Бенин
Дистанция по Бенину примерно =1500km: Natitingou - Djougou - Dassa Zoume - Paouignan - Bohicon - Abomey-Calavi - Cotonou - Porto-Novo - Ketou - Isselou - Idignu - Save – Guene viza=$70
Вот мы и в Бенине. Прямо на переходном пункте мы сели на попутку, это был пустой бензовоз, идущий, аж в Нигерию за дешёвым топливом, и мы, чтобы успеть во время к морю, решили часть пути проехать на нем. За пять часов езды мы встретили и обогнали штук 20 бензовозов. Похоже это здесь основной транспорт. Как говорится: "Любовь приходит и уходит, а топливо автомобилям нужно всегда". Мы благополучно проехали пол страны, не разделив участи 5 сгоревших бензовозов, которых видели за это время в кюветах. Похоже, шоферам здесь платят не за время, а за километры, вот и гоняют.
В городке, где мы заночевали, мы увидели одну церквушку, и одну мечеть, но никаких признаков представителей чёрной магии. Как мы поняли по реакции на наши вопросы "Вуду" здесь существует, но люди боятся знахарей, которые его практикуют и предпочитают не говорить об этом. Хотя, в следующем городе, известном туристам по знаменитому дворцу, построенном на крови, мы увидели объявление, что через неделю, будет какой- то праздник, где туристы, заплатив, могут присутствовать и снимать обряды Вуду.
Но, неделя ожиданий – это не по мне и мы, осмотрев музей двинулись дальше. Здание, в котором сейчас расположился музей, назвать дворцом можно с большим натягом, но для Африки, тем более пару столетий назад, сойдет.В числе прочих немногочисленных туристов мы осмотрели стены из глины, замешанной на крови, и трон короля, сделанный из человеческих костей и украшенный черепами его врагов. История приписывает этому королю большую кровожадность, но кто знает, во времена распрей трудно определить, кто больше виноват. Возможно, он был более практичен, чем другие. Воды в пустыне мало, а тут еще пленных поить и кормить, которые к тому же, возможно, сами пришли сюда с целью завоевания. Вот он и решил их убивать, а кровь и кости, не пропадать же добру, пустил на стройматериалы. Конечно, часть израсходовали колдуны на свои вудовские ритуалы, чтобы накликать поражение на новых врагов. Часть самых здоровых пленных оставят в живых на смену своим погибшим, чтобы их жены не были обижены, так что за 40 лет своего правления король внес посильную лепту в уменьшение численности населения, которое было и так слишком велико, а также в смешивании кровей, не только с глиной, но и в крови младенцев рожденных от иноплеменников. Его преемникам было уже легче: появился спрос на рабов.
Как всегда, в подобных местах продается множество сувениров. Особенно охотно доверчивые туристы покупают статуэтки, якобы раскопанные на месте старого города, не соображая, как мало времени и кислоты требуется для меди, чтобы только что вылитые модельки выглядели старинными и сколько же надо было их выкопать, чтобы их хватило на всех туристов. Единственное, что мне понравилось - деревянные скульптуры, выполненные в человеческий рост. Они поражали сходством: вот сидит влюбленная парочка, а этот вышел покурить, тот играет на там-таме. Если бы увидел их в темноте, то принял бы за настоящих.
Кстати, о темноте: как-то я оставил уставшую Веронику спать в кузове грузовика, на котором мы приехали в небольшой городок, а сам пошел на звук громкой музыки. По дороге я спросил одного парня, что там такое. Он ответил, что дискотека и предложил провести меня туда, так как для незнакомца, да еще белого, там небезопасно. Так вот, по дороге мы встретили человек 10, и они все здоровались и называли друг друга по имени, причем начинали разговаривать, когда между ними было метров 10. Но я не о вежливости: ночь была абсолютно темная, а улицы в африканских городках, сами понимаете, неосвещенные, и увидеть лицо чернокожего человека на таком расстоянии не легче, чем черного кота. Может, они узнают друг друга по запаху?
Мое появление на дискотеке отвлекло всех от танцев, и чтобы не мешать людям, я вскоре ушел. Там собралась, в основном, молодежь, слегка подвыпившая. Под громкую современную музыку они пытались подражать тем танцам, которые увидели по телевизору в голливудских или современных фильмах.
А вот церковные службы здесь идут совершенно по-другому, и если бы не кресты на крышах, мы бы никогда не приняли их за христианские. Однажды мы услышали громкий бой тат-тамов, вошли внутрь, и впервые люди при нашем появлении не отвлеклись, все громко пели, пританцовывая, в такт неистовому там-таму. Да, католические миссионеры, принесшие сюда свою религию, наверняка бы перевернулись в гробу, узнав, как трансформировался процесс молитвы.
Вудовских мероприятий мы почти не видели, за исключением погребальной процессии, где женщина, несшая обувь покойного, которую потом кладут на могилу, пританцовывала весьма дико. Но позже, когда мы гостили в посольстве, один работник, правда подвыпивший по случаю нового Года, рассказал, что, будучи в одной деревне, он стал свидетелем следующего: группа вудовских колдунов полдня исполняла свои ритуалы на палящем солнце, но их труды не пропали даром. Вдруг с ясного неба раздался гром, а вслед за этим упала пара мешков риса. На его расспросы ему ответили, что это жители другой деревни, где в этом году не было засухи, послали им «материальную помощь», для чего им там тоже пришлось выполнять такой же ритуал. Ну вот, хотите – верьте, хотите – нет. За что купил – за то и продаю.
Как вы поняли, к Новому Году мы не только успели к морю, но провели и встретили его в гостеприимном российском посольстве. Оно и приютило нас аж до Рождества. Спасибо огромное всему коллективу, а особенно послу, который в принципе мог и "послать" нас, как делали иногда его коллеги. Побольше бы нам таких душевных людей на ответственных постах. Он лично вручил нам новогодний подарок – дорогую бутылку виски, которую мы выставили на новогодний стол. Да, давно мы так не едали: тут и икра: черная, красная и даже заморская -кабачковая и баклажанная, привезенные из России, и селедка под шубой, и черный ржаной хлеб! А потом, после поздравительной речи Путина (при посольствах всегда имеется российский канал), застольные российские песни и песни под караоке. Да, во время путешествий мы многое находили, но многое и теряли.
В столице мы пробыли аж неделю и не потому, что местные чиновники неделю «отходили» после Нового Года, и мы не могли решить организационные вопросы, это чисто русская традиция. Бенинцы Новый Год почти не празднуют. Дело в том, что наши консульские работники категорически не советовали нам двигаться дальше через Нигерию, так как там царит анархия и без предел. Вообще-то, у них-посольских, всегда позиция «премудрого пескаря», и если путешественнику принимать все их советы, то он в половину стран никогда не попадет, поскольку там опасно по той или другой причине. Но информация у них всегда проверенная, ее надо внимательно выслушать и , пропустив их через призму своего отношения к опасностям, принимать решения.
Так к примеру, если следовать их совету, то мы должны потихоньку двинуться обратно тем же маршрутом, так как в Нигерии любой белый человек сейчас рассматривается как добыча для бандитов, полицейских и военных. Если мы пойдем в обход, - то в Чаде противодействие правительства и военной группировки, чьи танки стоят уже в 4 км от столицы. Если двинемся на восток - там война в Сомали. Здесь в Бенине относительно спокойно, но совсем недавно посольские работники в течение 10 дней не выходили за пределы территории, так как пришла эпидемия «лихорадки эбола». Ее принес из Конго какой-то моряк, перед смертью заразивший еще несколько человек. К счастью (для не заразившихся), эта болезнь очень быстротечна: человек умирает, не успев заразить многих, поэтому не только осторожные посольские, но и все жители Котону в страхе сидели по домам.
В общем, у нас была такая же ситуация, как у того богатыря в анекдоте: Подъезжает он к камню на развилке, а на нем надпись: «Прямо пойдешь – пенделей огребешь, направо пойдешь – тоже огребешь, а налево пойдешь – огребешь тоже». Стоит богатырь, чешет затылок, тут из-за камня вылезает Змей Горыныч и говорит: « Ну, решай быстрее, а то прямо здесь и огребешь!» Ну, умирать нам рановато, есть у нас еще дома дела. Но не возвращаться же! Решили мы камень перепрыгнуть.
Там, за Нигерией, вполне безопасная на данный момент экваториальная Гвинея, куда, в принципе, можно добраться на судне. Я сходил несколько раз в порт и договорился с двумя капитанами идущих туда небольших суденышек. Я, конечно, еще помнил тот контрабандный переход, Панама – Колумбия, но я не из тех, кто, обжегшись на молоке, дует на воду, да и других подходящих вариантов у нас не было.
Консульские и от этого варианта пытались меня отговорить, пугая меня Анголой, но, видя мою непреклонность, даже написали письмо визовой поддержки в посольство Гвинеи. Каково же было их удивление, когда наши с Вероникой паспорта даже не приняли к рассмотрению. Наш консул самолично повез нас туда на машине с флажком. Главный консул, с которым он собирался беседовать, был в отпуске, а его заместитель наотрез отказался нарушать правила выдачи виз: любой выезжающий должен получать визу только у себя на родине. Расстроенный консул с Вероникой вышли, а я чуть задержался. Сделал последнюю попытку: намекнул на вознаграждение, но работник только развел руками.
Разводить руками не в моих правилах, и я еще раз переговорил с обоими капитанами на предмет можно ли поехать с ними без визы и поставить штампы на месте, но те, несмотря на желание заработать, отказались.
В общем, отпраздновав Рождество (в гостеприимном посольстве даже предлагали мне отметить вместе мой день рождения, поскольку он приходится на Старый Новый год), мы, как нормальные герои, пошли в обход Нигерии через Нигер, решив, что в стране, где военные заняты выяснением отношений между собой, риск все-таки меньше, чем там, где за тобой будут специально охотиться.
Кстати, перед тем, как вывезти нас за пределы столицы, водитель посольства совершил небольшой экскурс по городу, в течение которого мы увидели два забавных дорожных знака: один в виде двух огромных черных грудей обозначал, что впереди «лежачий полицейский». Второй изображал писающего черного человека, перечеркнутого красной полосой. В связи с чем я пошутил, что нам с водителем, поскольку мы белые, мочиться здесь под пальмами не запрещено, так же как и женщинам. В Индию бы такие знаки, а то воняет от стен за десятки метров. До границы Нигера мы проскочили на попутках довольно быстро так и не увидев колдунов так-как наша месячная виза подходила к концу. Перед границей мы увидели еще одну женскую работу. Женщины сидели поодиночке и группами в тени деревьев с большими молотками в руках, превращая отходы мрамора в мраморную крошку. Их мужьям досталась более интеллектуальная работа: они вырезали столешницы и надгробные памятники. Весь этот товар продавался вдоль дорог; видимо, его закупали за границей. Кто знает, может и нам вскоре понадобится надгробье. Тьфу, тьфу, тьфу!
Мы заночевали под мостом на берегу реки Нигер, по которой здесь проходит граница. Переходный пункт здесь не очень оживленный: ни очередей, ни менял, ни даже поселка, лишь возле грязного здания таможни, продавцы из Нигера жарят над углями барашка для тех, кто не успел перейти границу до закрытия. Таможенники поделились с нами водой. Ну, наверное, не отказали бы воспользоваться и туалетом, если бы он у них был.
Утром, заплатив за визу по 40 долларов ( в посольстве просили 60), мы долго шли по нейтральной полосе протяженностью 15 км, где не было ни одного строения, но потом дорога опять пошла вдоль берега, довольно густо заселенного. Лодочное движение было не менее активным чем автомобильное, 5-10 лодок за час, причем лодки выглядели намного приятнее, чем насквозь проржавевшие, на ходу разваливающиеся, перегруженные автомобили. Огромные длинные пироги тоже были перегружены, но хоть оригинально раскрашены и их двигатели не тарахтели и не дымили, как у их сухопутных собратьев. В этих моторных пирогах, похоже вырубленных из одного ствола, сидело человек 50 плюс поклажа, и конечно, ни о каких спасательных жилетах здесь и не слышали, но похоже и крокодилов, помогающих утопающим, тоже не было. Во всяком случае, местные большерогие, горбатые коровы -зебу без страха подходили на водопой.
Коров и всякого другого скота здесь намного больше, чем в Бенине, наверное, потому, что здесь больше мусульман, которые предпочитают пить простое молоко, а не молоко из-под бешеной коровки, то бишь пальмы. Здесь женщины – мусульманки не работают, как в Бенине, к примеру на изготовлении щебня, а лишь выполняют работу по дому, которой в условиях стран третьего мира вполне хватает для того, чтобы женщинам хватало одного мужа на четверых.
Нигер
Дистанция по Нигеру примерно =1500km: Konbo - Gaya - Yelou - Zabori - Bouremi Afole - Dogondoutchi - Maiseka - Tafouka - Tyerassa Gdune - Maradi - Zinder Mirria - Guidimouni - Goure - Maine Soroa - Tam - Diffa - Djibouloua - N'guigmi - Maliari - Viza= $60
Не знаю, насколько велика свобода выбора жениха у мусульманских женщин в Африке. Я имею в виду, может ли девушка из мусульманской семьи выйти замуж за не мусульманина, если решит, что четверти мужа ей не хватит. В Ираке, например, все мусульмане, так что – выбора нет, а здесь – есть.
Да, порой я жалею, что не знаю языка людей, среди которых нахожусь, но нельзя объять необъятное. Впрочем, нехватка языка мне мало мешает, если бы я даже был глухонемой, то все равно, мог понять, как живут люди, ну, а более подробную информацию читатель может почерпнуть из научных книг.
Жизнь в Нигере больше похожа на жизнь в Мали, чем в Буркина- Фасо и в Бенине. Да и, вообще, во всех странах, где правительство не заботится о простых людях их обычаи и традиции диктуются природными условиями, а не законами.
Рассуждая, таким образом, мы шли по дороге среди других пешеходов, но они, в отличие от нас, несли поклажу на головах, а не на плечах. Только один тип поклажи они несли в руках – «грозди» кур или цесарок, связаных за лапы. Каждая гроздь насчитывала штук 5-10 кур.
Это не вызывало у нас удивления, но когда нам встретилась группа женщин и девочек, несущих на головах такое же количество посудин изготовленных из тыквы, поставленных друг на друга, мал-мала меньше, Вероника, показала пальцем на самую высокую пирамиду.
Ответ не заставил себя ждать. Девочка, несущая самую маленькую поклажу, сразу же сняла ее и, поставив на землю, помогла снять самую высокую пирамиду. Я повернул ладонь выученным в соседних странах жестом, обозначающим вопрос, который оказался понятен и здесь. Женщина сразу же, тыкая пальцем в посудины, назвала их цены. В любом случае мы не могли уже не купить, к тому же, заглянув в самую маленькую чашку, мы увидели что-то похожее на кефир и, заплатив смехотворно маленькую цену, выпили приятную кисловатую жидкость, конечно же, предварительно спася жизнь плавающим там мухам. Напиток нам понравился и мы, купив второй «этаж», уже без утопающих, перелили содержимое в имеющиеся у нас емкости. Тем самым мы избавили шею продавщицы от 2,5 литров ноши, которую ей предстояло пронести до базара.
После двух часов ходьбы мы увидели производителей молока, которые мирно паслись на окраине деревни. Диких животных, которых мы вначале опасались, ночуя в палатке, вдали от населенных пунктов, оказывается, здесь совсем немного, их давно убили на шкуры, а остальных согнали в национальные парки и устраивают сафари на забаву туристов.
Конечно, зверям там живется намного лучше, чем в зоопарке и даже лучше, чем совсем на воле, так как, они защищены от охотников. Но если выросшее в зоопарке животное уже не выживет на воле, то, сбежавший, или выпущенный из национального парка зверь, безусловно, выживет, но – до первого охотника, так как эти звери абсолютно не боятся людей.
А вот жирафы в Нигерии гуляют сами по себе, где хотят, но находятся под защитой закона Наказание за убийство этого животного такое же, как за убийство человека – смертная казнь. Ну, правительство можно понять, этих животных в стране осталось всего 120, и если бы не ввели этот закон, то у обладателей пятнистой шкуры и нескольких тонн мяса не осталось бы шансов выжить. Однажды мы приблизились к семье этих <<подъемных кранов» метра на три и только тогда они медленно и грациозно пропустили нас. Не думаю, что этот закон сделал их такими, скорее всего у них всегда был такой характер.
В ближайшей от жирафов деревне, один человек слегка говорил по-английски, и все напрашивался к нам в гиды. Так вот, он сказал, что, несмотря на этот закон, ему и остальным обитателям деревни посчастливилось таки отведать жирафятины. Животное погибло в результате несчастного случая (что уж там точно произошло, мы так и не узнали - знания его английского языка было недостаточно). Надеемся, что никого за это не расстреляли.
Глубинка Нигера выглядит беднее, чем поселки Бенина, наверное, потому, что нет рынков сбыта, а в Бенине и Бурккина-Фасо, все-таки есть морские порты, что очень помогает развитию экономики. Конечно же, отсутствие внешнего рынка мешает, но базары здесь были и будут всегда. Они есть в любом поселке и на них, в отличие от наших рынков, можно не только купить за деньги, но и поменяться товаром.
Чем больше поселок, тем больше базар. И покупателям и продавцам иногда нужно поесть. Тут, к вашим услугам всегда есть еда быстрого приготовления. в Нигере – это «баурсаки». Кусочки теста, брошенные на ваших глазах, в кипящее масло, через пару минут превращаются в пухлые, ярко коричневые шарики, очень вкусные из-за добавленных в них специй. Еще нам нравилось жевать их жвачку – недозрелый янтарь. Он, так же, используется в медицине.
На базаре, так же, всегда имеется цирюльник, он же, по совместительству, доктор. Пока он стрижет одного клиента, второй принимает лечебные процедуры. Процедуры эти очень примитивные и полезны, я думаю, никак не больше чем для 50% больных. Так же, впрочем, как и те, которые раньше были приняты в России – кровопускание, пиявки, банки. Здесь же цирюльники больных лечат Нигерийскими « банками» – это коровий рог, с отверстием на конце, через который «доктор» высасывает воздух, создавая вакуум. В случае, который мы наблюдали, рог был установлен как присоска к груди в районе сердца. Также цирюльники используют свои ножницы для процедуры, необходимой каждому мусульманскому мальчику. Ну, а женское обрезание, к счастью девочек, в Нигере не практикуется.
Однажды нас подвез богатый бизнесмен, при котором был даже личный охранник в камуфляже и в красном берете, вооруженный каким-то древним автоматом. Поскольку уже вечерело, мы приняли предложение бизнесмена заночевать в деревне, где он родился, хотя она находилась в стороне от дороги, и нам придется выбираться завтра оттуда пешком.
В деревне мы стали свидетелями тому, как велико почтение простых людей к людям более высокого класса. Впрочем, возможно они приходили пожать гостю руку, в надежде получить что-то, либо продать, к тому же есть возможность посмотреть на белых «обезьян», приехавших к ним.
Тут же был зарезан и распят над костром барашек, а, с наступлением темноты заведен генератор, единственный в деревне, который месяцами безмолвствовал, в отсутствие хозяина, в большом (по меркам Африки) доме за глиняным дувалом.
Вечером собралась вся деревня, чтобы посмотреть телевизор, а мы имели возможность увидеть обряд венчания, вернее, заключения договора между родителями мальчика и девочки, не старше 10 лет. Сообразительные родители попросили бизнесмена быть свидетелем, что, как я понял, обязывает его присутствовать на будущей свадьбе, ну и, естественно, с подарком.
На поедание барашка присутствовала лишь «верхушка» деревни, ведя деловые беседы. Как я понял, бизнесмен помогает родной деревне тем, что скупает часть урожая. На наш вкус, к мясу барашка явно не хватало хлеба, ну, а, что-то вроде кумыса вместо водки нас вполне устраивало.
Утром, попрощавшись с сонным бизнесменом, мы, по холодку, добрались до асфальта и потопали дальше.
В следующем большом городе нам сказали, что здесь имеется госпиталь, где работает белая женщина - доктор. Мы зашли и познакомились с энергичной американкой, которая живет здесь вот уже 20 лет. Она работает от какой-то христианской миссии, и хотя медикаменты (просроченные) им доставляют с гуманитарной помощью бесплатно, пациентам все таки приходится платить за лечение, так как надо платить зарплату персоналу, поэтому обращаются сюда только люди с достатком выше среднего.
У местных полицейских зарплата здесь похоже тоже не большая, поэтому водителям приходится им доплачивать. Через каждые 100 км на дороге стоят шлагбаум, и все водители должны остановиться и отнести полицейскому документы на проверку, и шлагбаум обязательно откроется с помощью волшебных бумажек, вложенных между страниц. А вот для нас шлагбаум чуть не закрылся надолго, потому-что, что полицейский увидели направленную на них камеру. Пришлось мне тоже воспользоваться зеленым волшебством, иначе последствия могли быть непредсказуемые.
Дорога здесь проходит в 10км от границы, и мы даже сходили на границу, чтобы ступить на землю Нигерии, как сделали это в "Береге слоновой кости". Дальше идет дорога с настолько разбитым асфальтом, что водители порой предпочитают ехать не по ней, а рядом.
Там где почва глинистая, дорога лучше, а также немного лучше живут люди. Мужчины изготавливают саман и кувшины, а вот обжигают кувшины - это уже женская работа. Естественно, никаких гончарных печей здесь нет: кувшины устанавливаются вверх дном вместе штук по 20-40, затем крайние кувшины, по видимому, чтобы защитить от большой температуры обкладываются обломками разбитых кувшинов, затем кизяком, затем сухими стеблями кукурузы, сорго или миля, после того как все 5 групп женщин закончили эти приготовления, все это было подожжено. Сухие стебли сгорели почти моментально а кизяк будет гореть почти всю ночь создавая ровную температуру. В результате к утру будет готово штук 100 кувшинов а также зачато пару детей.
Сняв, к удовольствию женщин, все это на видео, мы отправились дальше, а они отправились домой. Так и живут они из года в год - днем делают кувшины, ночью детей, которые будут делать тоже самое, довольные тем , что в их местности есть глина. А у вас, читатели, наверняка больше имущества и меньше детей, которых надо кормить, но больше забот и вы чаще бываете недовольны жизнью чем они!???
Дорога становиться все хуже и хуже и наконец дойдя до "областного центра" вообще исчезает. Впереди в сторону границы с Чадом по пескам идут только то и дело разветвляющие колеи.
В столицу Нигерии за визой мы так и не зашли, надеялись, что сможем заплатить за вход в Чад прямо на границе. Мы шли по этим колеям руководствуясь компасом, интуицией и малийским опытом. Машины встречались редко но все они были до такой степени перегружены, что мы потеряли надежду что кто-нибудь подвезет нас. Да и не очень нам хотелось сидеть на самом верху грузовичка который из-за высокого центра тяжести того и гляди перевернется на ухабах. Однако в конце пятого дня пути по соседней колее, где-то в полу километре от нас. поднимая клубы пыли, в нужном нам направлении пронеслось пять автомобилей, затем еще три в туже сторону, но с другой стороны от нас. Значит машины таки ездят.
Переночевав в колючем кустарнике мы решили разделиться и идти по соседним "дорогам", но только до тех пор пока они не разойдутся до пределов слышимости и видимости, после чего я должен был идти к Веронике по "бездорожью". конечно в этом плане было много минусов, но жена слишком устала от жары, жажды, колючек, мозолей, по этому мы решили не упускать 50% возможности подъехать. До обеда, мы шли таким образом, наши пути пересекались раза три, но автомобилей не было. Сварив еду на кизяке, мы собрались и дальше двигаться таким способом, но тут вдали увидели клубы пыли, а поскольку мы обедали в тени почти, что на "перекрестке" то вероятность того, что автомобили проедут именно здесь, была равна 20% так как дорог, идущих в сторону границы было штук 10, но только две из них пересекались здесь. Но нам повезло, три запыленных легковушки остановились подле нас. Разговор был коротким: я махнул рукой в нужном направление и сказал «Чад», они закивали головами, я взял свой рюкзак и понес к машине. Все понятно без слов.
Правда, салон одной из машин был забит оторванными бампером и буфером, видно водитель не рассчитал скорость на рытвине, но в двух других салонах лежало лишь по четыре запасных колеса и прочая мелочь. Мы сели в одно авто, а наши рюкзаки кинули в другую машину и поехали.
Да, не завидую я будущим хозяевам этих машин! Оказывается, их перегоняли на продажу аж из Бенина и раньше, это было выгодное занятие. Но поскольку ситуация в Нигерии стала опасной не только для белых, но и для черных, то гнать машины ребята предпочли не по асфальту Нигерии, а по пескам Нигера.
Судно с подержанными автомобилями из Европы приходило лишь раз в месяц, так что нам повезло, хотя никогда не знаешь, чем закончится везение. Пол дня мы ехали по пескам, ныряя в рытвины, объезжая барханы и редкие деревья. Наконец-то водитель сказал, что через 10 км – граница. И, вскоре, вдалеке мы увидели избушку пограничников. Незадолго до этого я почувствовал какую-то опасность, исходящую от водителя, поэтому, не доезжая пол километра до границы, попросил его остановиться, и мы, сказав, что будем ночевать здесь, забрали рюкзаки и, поблагодарив водителей, попрощались.
Вероника спросила меня, почему мы не поехали с ними дальше, как планировали и я назвал какую-то бытовую причину, чтобы она не посчитала меня мнительным, хотя самом деле я послушался интуиции, которая никогда не подводила меня.
Я как-то читал притчу о самурае, который каким-то образом всегда чувствовал опасность. Так вот, однажды он спал и возле него, как всегда, дежурил старый верный слуга, который вдруг подумал: «Вот лежит великий самурай, которого никто не может победить, а вот я, сейчас мог бы убить его, сонного». Самурай тут же схватился за меч и вскочил, озираясь, после чего сказал: « Впервые мое чувство обмануло меня». Так вот, водитель, может быть, всего лишь подумал: «Вот пересечем границу, а ночью, в песках заберем у туристов дорогие вещи, а их оставим на корм гиенам».
Но, мало ли какие мысли приходят людям в голову. Если даже он так подумал, то это не значит, что так и поступил бы. Но я думаю, что поступил правильно: и их уберег от греха, и себя с женой от возможной опасности.
Чад
Дистанция по республике Чад примерно =1000km: Kanirom - Koulom - Djiria - 200 km Bol - Moutenak - N'DJAMENA - Guelengdeng - Bongor - Moundou - Mbaye-Dogone -
Пограничники, к которым мы подошли через 15 минут, были рады развеять свою скуку, и стали угощать нас казенными, а может быть конфискованными продуктами
Этот пограничный пункт работает так же, как тот, что на границе Мавритания - Мали, поэтому не буду описывать, как караваны пересекают этот участок границы. Мы же, как и там – уже в Чаде, но идем дальше, в поисках места, где нам поставят штамп.
Нелегалами мы прошли аж до озера Чад, но зато там нам не пришлось искать, где бы поставить штампы. За почетное право сделать это поссорились аж три службы: полиция, таможенники и пограничники. Но, вначале они все, по очереди, подходили к нашей стоянке, на берегу и, проверив документы, пытались с нас взять штраф за нарушение границы. Но мы упрямо отказывались, а, поскольку была суббота, то мелкие чины, не беспокоя старших, хотели сами поживиться.
Но, в конце концов, слух о пребывании на приграничной территории нелегалов, дошел и до начальства. Нас заключили под домашний арест до понедельника. Власти, правда, назвали это заботой о нашей безопасности от, якобы, плохих людей, которые прибывают сюда на лодках из Нигерии. Но главная их цель была в том, чтобы мы не ушли из поселка, не заплатив. Мы могли спокойно перемещаться по довольно большому поселку, но наши рюкзаки при этом, должны были оставаться под охраной.
Было очень жарко, и мы пару раз ходили купаться и плавали под восхищенные крики зевак. Африканцы, даже живущие у воды, плавать, почему-то, не умеют. Правда Вероника вскоре поплатилась за то, что заплыла далеко от берега, где были волны, и она хлебнула немножко озерной водички.
Отбросы поселков в теплом климате служат отличной питательной средой для всевозможных бактерий, так что, прихватив с водой лишь амебу, она еще легко отделалась.
В понедельник мы двинулись дальше, заплатив лишь положенный за визу тариф. От штрафа нас спасло то, что еще на границе я попросил офицера, не имеющего штампа, расписаться и поставить дату, ну, и еще, хорошее настроение полицейских.
А хорошим оно стало потому, что я пообещал написать о них в книге, что сейчас и делаю. Правда, каюсь, что записная книжка, куда я внес их имена и чины, была сильно подмочена. Не смотря на то, что представители власти пытались получить от нас взятку, я на них не в обиде.
Все они лишь винтики в системе, хотя, конечно же, каждый из них может попробовать честно выполнять свою работу, правда, с риском потерять ее. Так было всегда, при любом государственном строе, и всегда находились смельчаки, которые не боялись сломаться.
От властей мы узнали, что в столице уже поспокойнее и двинулись туда, и по пути даже обогнали караван гружённых осликов. Кстати, моя жена потом долго козыряла этим, когда я упрекал ее в том, что она слишком медленно идет. Во всем остальном у меня, во время пути, не было к ней претензий, а вот идти все время медленнее, чем я привык, для меня, наверное, было не менее трудно, чем для нее – идти быстрее.
Но вот и Нджамена, где мы сразу же пошли в Российское посольство. Работники посольства нас встретили дружелюбно- накормив разместили, сказав, что, просто живя здесь, они считают себя экстремалами и никак не ожидали, что кто-то может прийти сюда подобным образом.
Наш план, идти дальше, через Центральную Африканскую республику, они сразу же забраковали и порекомендовали идти через спокойный Камерун.
Оказывается, Чад и Цар все время соревнуются за последнее, 175 место в списке ЮНЕСКО по уровню жизни. В этом году Чад уступил пальму первенства соседу, видно поэтому, у них на границе возник вооруженный конфликт (шутка). На самом деле правительствам нет никакого дела до этого списка, а жители так и вообще не знают не только о списке, но и о ЮНЕСКО вообще. Кстати, пока консульские работники не сказали мне о списке, я тоже ничего о нем не знал. И до сих пор не знаю, почему там у них 175 стран, а не все 202. Возможно потому, что существует список тридцатки лучших.
На второй день нашего пребывания в столице, я чуть не увеличил благосостояние центрального полицейского участка на свою видеокамеру «Samsung». Случилось это следующим образом: Оставив Веронику на территории посольства, я сходил в расположенное неподалеку посольство Камеруна и, на обратном пути решил снять памятник на дорожном кольце, которое всего метрах в 200 от посольства.
Как только я направил камеру на памятник, окружающие начали махать руками, мол, нельзя. Тут же подошел какой-то солдатик - их тут в униформе, каждый второй, и потребовал отдать ему камеру. Я, вообще-то, был предупрежден, что в связи с военным положением съемки запрещены, но не думал, что население поддерживает этот запрет, и, разумеется, не собирался отдавать камеру первому попавшемуся рядовому, но он, достав свисток, стал звать на помощь. Только тут я увидел, что на другой стороне улицы находится полицейский участок, от которого в нашу сторону сразу же побежали стражи порядка.
Ну, теперь точно заберут, подумал я, но потом добавил, если догонят, и со всех ног бросился к родному посольству. Все бросились вдогонку, но я, спортсмен, что позволило оторваться от них на минутку. Жму кнопку на воротах, и на мое счастье ворота открылись, когда самый быстрый из них был в пяти метрах.
Посольские работники мои действия естественно не одобрили, сказав, что меня могли бы подстрелить и, тогда, у них были бы проблемы. Действительно, подумал я, кому это нужно? Во мне дырка, у них проблемы, но, с другой стороны; Ну отдал бы я камеру, соседи из Цар узнали бы, и подумали - ага, у ЧАДских полицейских теперь есть камера, а у нас нет – обидно. И началась бы новая война. Так что, пусть скажут спасибо, что не отдал. Но никто мой геройский поступок не оценил.
На выходе из столицы, на мосту, опять достаю камеру и опять, на этот раз, женщина в униформе пристала, - отдайте камеру. В этот раз выручило Вероника, она, вдруг, стала кричать, что она больна и пожалуется в посольство. Женщина опешила и отошла, я тоже был удивлен. Свою жену я еще такой не видел. Оказывается, с ней случилась истерика. Разговоры в посольстве о том, что здесь могут просто пристрелить, не прошли даром. До конца дня я не подвергал жену стрессу и в последующем я, прежде, чем достать камеру, внимательно осматривался.
К границе Камеруна мы двинулись, рассчитывая пересечь его за неделю. Почему? Месячная виза стоит 60 долларов, транзитная, недельная – бесплатная. Правда сразу оговаривается, что если просрочишь визу хоть на час, то на выходе платить придется, как за обычную. Так что, в случае удачи, мы сэкономим 120 долларов. Конечно, 7 дней маловато, для того чтобы ознакомиться со страной, но нам нельзя забывать, что на Мысе Доброй Надежды существует зима и, до ее прихода, мы должны покинуть мыс. Конечно, до мая еще далеко, но и путь нас ожидает неблизкий.
Но вернемся на дорогу. Бедные города и деревни, солдаты, надевшие униформу в надежде, хоть что-то заработать. Да, не зря эта страна последняя или предпоследняя в списке ЮНЕСКО, хотя, если бы я этого не знал, то навряд ли бы увидел большое различие между ней и например страной под № 165. Особенно мало различий (по уровню бедности) в деревнях.
Еды, пусть не разнообразной, хватает для всех, но явно не хватает врачей и учителей. Да, что там, в деревнях, учителей не хватает и в городах. Уж очень это мало оплачиваемая, или, вообще неоплачиваемая, со стороны правительства, работа.
Доктору легче: болезнь прижмет – последнее отдашь, а с учебой можно и повременить. Тем более, как я уже писал, что никаких перспектив она не открывает. Где бедная семья возьмет деньги на обучение после школы?
О детских садиках здесь, разумеется, даже и не слышали. И магазинных игрушек деревенские детишки тоже отродясь не видывали. Мальчишки катают по деревне старые велосипедные обода или, если повезет, старую автомобильную покрышку, ржавая консервная банка на веревочке тоже не у каждого есть, так как в хозяйстве она под что-то другое пригодится. Во что нибудь типа лапты или футбола здесь не играют по простой причине – нет мяча.
В общем девчонкам «повезло» больше, с самого раннего детства, они помогают мамам и старшим сестрам в работе по дому. А пацанам что? Помогать папе строгать потомство? Маловаты еще. Вот подрастут, им дадут в руки игрушку – пострелять. Хорошо, хоть это дело здесь добровольное. Правительство никакого учета рождаемости не проводит и осенне-весеннего призыва в армию – тоже. Хватает добровольцев среди городских безработных, число которых пополняют те, кому стало скучно в деревне.
Данные о государственном строе я почерпнул из беседы с семьей украинских врачей, которую встретил в городе Банлор. Они уже давно работают здесь по линии организации «Врачи без границ». Муж возглавляет проект по борьбе с малярией, его жена борется с кишечными инфекциями. Работа, жизнь и государственный строй Чада устраивает их больше, чем на Украине. Может, статистики ЮНЕСКО что-то перепутали? Хотя малярии на Украине точно нет.
Гостеприимную усадьбу врачей мы покинули вооруженные таблетками и одноразовыми тестами, позволяющими определить в течение 15 минут, есть ли в крови малярийный плазмоид. Хотя, по своему опыту, я знаю, что малярия, не та болезнь, в присутствие которой больной будет сомневаться. Если в 40градусную жару тебе хочется вылезти из тени погреться, это значит что злобные плазмоиды уже жрут твои эритроциты.
На следующий день после визита к врачам, у Вероники началось кишечное расстройство. Разумеется, оно не было вызвано домашней пищей, которую мы у них ели, просто закончился инкубационный период у тех бактерий, которых она наглоталась, плавая в озере.
На нашу удачу, не доходя 150 км до границы, мы заночевали в католической миссии, где были медикаменты, и три пастора, которые там работали, предложили нам остаться у них до ее выздоровления. Кстати, один из священников был поляк, говоривший по-русски. Мы пробыли там два дня, которые совпали, как раз, с праздником урожая.
Вероника отлеживалась, а я вместе с миссионерами ездил по деревням на пикапе, в кузов которого складывали мешки с десятой частью урожая, которую отдавали им деревенские, после того, как они его освящали. Священникам тоже есть надо. Кстати, именно у них в миссии, я увидел холодильники, работающие не от электричества, а на тепле от керосиновых горелок.
На третий день праздника урожая ребята ехали в сторону границы, поэтому, хотя Вероника еще не до конца оклемалась, мы поехали с ними по новой, совершенно безлюдной дороге. Ее, только что построили португальцы, как гуманитарную помощь от Евросоюза, чтобы их более богатый сосед, Камерун мог скупать у них дешевые товары. Это должно было помочь ЧАДу выбраться с последнего места в списке.
Дорога была еще официально закрыта, поскольку первым по ней должен был проехать президент Чада, которому, по видимому, было пока некогда. Священники не побоялись воспользоваться дорогой до президента, хотя, может быть у них было специальное разрешение.
Дойдя до границы, мы поняли, что основной причиной отсутствия не только транспорта, но и пешеходов было то, что пограничникам обеих сторон было приказано не пропускать ни Чадцев, ни Камерунцев. На наше счастье, нам удалось убедить чадскую сторону в том, что в приказе ничего не было сказано, чтобы не пропускать иностранцев. Ну, а в Камеруне, по приказу правительства – турист всегда прав.
Камерун
Дистанция по Камеруну примерно =1000km:Touboro - Ndok - Ngaoundere[Train] - Bertoua - Batouri - Sembe - Yokadouma - Bateka Malembe - Koumou -
Первые 200 км, дорога, была безлюдна, возможно потому, что, раньше здесь не было переходного пункта, и люди не хотели селиться вблизи границы воинственных соседей, а может быть, из-за отсутствия воды. Вначале мы не увидели большой разницы в уровне жизни, но, как только попали в первый город, то увидели страну уже не третьего мира, а второго. Здесь есть электричество, и даже хорошая железная дорога, которой мы позже и воспользовались, больше для разнообразия и для коллекции, чем из-за необходимости -когда еще нам доведется быть пассажиром в африканском поезде? К поезду нас подвез священник католической миссии, где мы провели предыдущую ночь. и заплатив по $10 мы проехали 10 часов в общем вагоне, к стати довольно чистого.
Адресами католических миссий и рекомендациями нас снабдили в Чаде. По видимому, в Камеруне христианство поддерживается правительством. Но священники жаловались, что Рим не только не поддерживает их материально, а, наоборот - они должны посылать туда деньги. Поскольку на пожертвования бедных прихожан, здесь не проживешь, священо служители, пользуясь тем, что церковь не облагается налогом, занимаются каким либо бизнесом. К примеру, открывают небольшие магазинчики, в которых торгуют гуманитарной помощью, сдают комнаты при миссии приезжим туристам, в общем, зарабатывают, чем придется.
Священники, люди не свободные, по приказу (может быть, он называется по-другому) они должны ехать в любую «точку» и работать там, нравится им это или не нравится. Католические священники не имеют права жениться, им не платят зарплату, но, не смотря на это, желающих учиться в семинариях, достаточно.
Я могу понять африканских ребят из бедных семей, для них это единственный шанс в будущем посмотреть мир. Но лично я бы не хотел, отучившись 10 лет, потом работать без зарплаты. Правда, все это время ты находишься на "Гос.обесцвечении". Я имею в виду государство под руководством римского папы.
Ну а что потом, если надоело быть священником? Другой профессии – нет, денег, если не наворовал, нет, жены тоже нет.
Не думаю, что все те, кто в 16 лет поступил в духовную семинарию, сделали это по призванию. Поэтому, смело можно сказать, что 50 % служителей, служат церкви до конца своих дней просто потому, что ничего другого делать не умеют. Но, если даже 10% священников, не жалея сил, будут молиться за нас, грешных, не думая о зарплате, то есть служить не только церкви, но и Богу, то эти семинарии оправданы.
Однажды мы заночевали в такой семинарии. Она как раз отмечала свой двух летний юбилей, точнее окончание второго года обучения. По этому случаю, для учеников был устроен праздничный ужин, Могу представить их обычный паек - бедные студенты.
По этому случаю им выдали по бутылке пива на брата. Всего братьев было 17- возрастом от 16 до 20 лет. Признаков дедовщины со стороны студентов 2го года обучения я не заметил, так же не заметил геев.
После громкого скандала, о подверженности католических священников этому греху, многие думают, что в их среде он процветает всюду, но надеюсь это не так.
Я снял эту вечеринку на плёнку, и вот что интересно: Позже, когда я показывал её белым, она казалась им забавной, но когда запись смотрят чёрные, то им всё кажется нормально. Просто белым, поскольку мы далеко отошли от природы, надо выпить энное количество алкоголя, чтобы расслабиться, отбросив все комплексы и т.д. А они всегда на взводе – дай только повод. А если еще немного выпить, то повод, чтобы повеселиться всегда найдётся.
Сначала ребята шли приплясывая с бутылками пива в руках вокруг поставленных в длину столов, затем, по видимому, когда пиво у одного из них закончилось, он, в надежде, что принесут ещё, стал двигаться к двери. А поскольку он только что прошёл её, то естественно (для него) он стал пятиться к ней. Вся вереница тут же стала дружно пятиться, конечно -же пританцовывая. Всем это понравилось, и следующие полчаса они так и двигались взад, вперёд. Когда пиво закончилось, они взяли бананы, при этом стали напевать, что-то про бананы. Потом, кому-то на глаза попалась швабра и он взял ее, второй тут же схватил щётку и они стали фехтовать. Остальным, чтобы занять руки, пришлось взять стулья и т.д. На русской гулянке так могло дойти и до ножей, из–за того, что кому-то досталось стулом по пальцам. А здесь люди просто веселяться. А может быть это оттого, что нашу водку гонят из опилок?
Нет, что ни говори, белое естество другое, чем черное, а черное отличается от жёлтого, и истинная сущность человека, заложенная в генах, мало меняется от воспитания, образования и среды обитания. Я не расист и конечно - же не считаю, что белая раса выше черной или желтой, но различия очевидны. Я имею в виду не физиологическую разницу, и спасибо Создателю за это разнообразие.
Надеюсь, что мы никогда не доживём до времени, когда правители осуществят свою мечту править людьми, думающим и действующим одинаково. Люди не помогайте им в этом не будьте расистами, иначе на земле останется только одна расса- расса избранных, а Вы уверены, что Вы или ваши внуки в неё попадут? Вот, например, пигмеи, пару деревень которых мы встретили на пути к границе Конго те точно не попадут. Они низкорослы и немногочисленны, а между тем они прекрасные охотники.
К стати, среди них то же есть колдуны «Вуду». Об этом я узнал, когда спросил: почему их могилки расположены прямо под окнами? Я предположил, что это делается для того, чтобы душам усопшим не надо было далеко ходить к родственникам в гостиоказывается, нет. Дело в том, что для обрядов колдунам нужны человеческие запчасти, а кроме того, чтобы не потерять свою силу, они должны минимум раз в год отведать мертвечины. Думаю, что любой из них предпочтёт» свежатину», ну а прочие жители хоть и боятся этих колдунов, но родственников своих на растерзание отдавать не хотят.
Не знаю, где колдуны достают дефицитные запчасти, скорее всего ходят в деревни, где покойников не сторожат, или те, кто прибегает к их услугам, дают им добро на разборку своих умерших тещ.
Ну конечно же эти традиции не красят пигмеев, но колдунов то, раз два и обчёлся. Да и вообще- это их личное дело, что делать с умершими, но по крайней мере они не суются со своим уставом в жизнь белых. Им и в голову не придёт без чьей то просьбы начинать учить других, каким богам молиться, и каким лекарством лечиться, и в каком возрасте жениться. Жили эти маленькие люди своими маленькими заботами тысячи лет, ели мясо диких животных, в том числе своих предков обезьян. (Им точно не могло придти в голову что те их родственники), пока не пришли белые и не отравили их зверей. [По крайней мере пигмеи так думают,] Несмотря на риск заболеть лихорадкой эбула, они не хотят отказываться от такой вкусной обезьянинки.
Но эти простые люди не знают о более серьёзном вреде, приносимой их земле. Белые люди, вооружённые механизмами, хищнически вырубают девственные дождевые леса.
Последние 200км перед границей мы сначала шли, затем ехали по разбитой дороге, а навстречу нам, время от времени, шли тяжело нагружённые грузовики. Это были большие лесовозы, на каждом из которых было нагружено по 3 огромных бревна. Грузовики тяжело поднимались на подъёмы и осторожно ступали на деревянные мосты. Невооружённым глазом было видно, что белые, которые проделали здесь временные дороги к делянкам, не жалеют техники. Ценная древесина с лихвой окупит брошенную отработавшую свое технику Грузовикам – когда они износятся, уже нечего будет возить, их так и бросят здесь. Правительство этой страны получит 10% от прибыли полученной иностранцами, а простым людям что? Разве, что водители заработают на цветной телевизор, и может быть смогут отправить детей учиться, и выучившись, те быть может смогут переехать в Европу, где станут частью того общества, которое использовало их родителей.
Шесть часов езды на пустом лесовозе, и вот мы на берегу реки, которая и является границей, вернее если плыть по ней всего пару часов, то на другой стороне будет республика Конго. Визы в эту страну у нас не было, но мы надеялись сесть на лодку и доплыть до Бразелвиля. Однако поговорив с приветливыми камерунскими пограничниками мы поняли что “приплыли” . Оказывается река судоходна не всегда. Сейчас, в сухой сезон, она обмелела настолько, что кроме местных рыбаков по ней никто не плавает.
Камерунский офицер с орденом героя полученным на войне с соседями, сказал, что может нас провезти на моторке до ближайшего города в Конго, но пустят ли нас без визы он не знает. Однажды белых туристов уже развернули оттуда на 180°. К вечеру истекал последний день нашей транзитной визы, поэтому выбора у нас практически не было, поэтому сварив на берегу свой нехитрый обед, и поделившись с “героем” медикаментами от малярии, мы сели в лодку. Лодка была современная быстроходная, но 12 км мы плыли около часа, так как одному человеку приходилось сидеть на носу и все время мерить глубину.
Конго
Дистанция по Конго примерно =1000km: Ouesso - Mokeko - Ikoko - Liouesso - Moyoy ll ? Langon - Mohali - Makoua - Ndzakou - Owando ? Ibeke ? Edou - Gamboma - Ngo - Inoni - Odziba - BRAZZARVILLE
Мы причалили к пустующему дебаркадеру и лодочники поспешили высадить нас и удалится, чтобы избежать лишних расспросов. Мы уже поднялись по ступенькам вверх мимо пустой кабинки пограничника, когда запыхавшийся солдат прибежал туда и стал кричать нам чтобы мы вернулись. Я сбросил рюкзак и сказав Веронике чтобы ждала меня здесь, вернулся с паспортами к кабинке. Солдатик по английски ни говорил ни слова, но я понял, что он хочет чтобы мы ждали здесь начальство. Знаем мы эти ожидание, тем более в выходной день, и я на пальцах объяснил ему, чтобы он провел нас к начальству. Он было не согласился, но когда я, вернувшись к жене, одел рюкзак и пошел дальше, ему ничего не оставалось как пойти за нами. Конечно, будь мы черные он бы мог начать стрелять вверх или даже на поражение, но к белым отношение особое. Я жестами предложил идти ему впереди нас, а не позади с автоматом не потому, что чувствовал дискомфорт, а потому что не знал дорогу.
Минут через 5 мы подошли к их комендатуре и солдат послал какого-то пацана сообщить о нас Вскоре пришел какой-то офицер, но не начальник, и проверив паспорта. Стал усиленно нагружать нас на предмет штрафа за то, что мы вошли на территорию страны без визы. Я предложил ему заплатить за визу и мирно разойтись. Ведь ставя штамп в паспорт, он не выдает никакой квитанции и может вообще не включать нас в книгу учета, и положить деньги к себе в карман. Но он хотел положить, плюс к этому, и штраф. В ообщем я отказался платить до прихода начальства. Арестовать он нас не мог, но паспорта не отдавал, предложил нам зайти завтра, переночевав в гостинице. Я спросил, можем ли мы поставить палатку здесь, и он согласился.
Оставив вещи, мы пошли осматривать городок, который оказался областным центром, что было нам на руку - можно будет завтра зайти в префектуру, обжаловать решение пограничников. В разговоре с людьми я сказал, что я – русский, и нас сразу же повели к дому на берегу, где, оказывается, живет русская женщина.
Людмила была дома и очень была рада пообщаться с соотечественником, так как была в последний раз в России лет пять назад, но русских видела два года назад – пара путешественников из Москвы, оказывается проходила здесь. Она же живет здесь аж семнадцать лет, переехав сюда вместе с мужем, который учился в Москве на доктора в те времена, когда СССР еще помогал Конго. Здесь у них родилась дочь, которую мы позже увидели, но муж был в командировке, иначе он без труда решил-бы вопрос с эмиграционными властями
Людмила накормила нас украинским борщом, из овощей выращенных у себя на участке. Участок, как и дом, был большой, но не их личный, а государственный, предназначенный для главного доктора области в должности которого муж Люды был уже семнадцать лет. Во дворе, также стоял автомобиль, тоже государственный. Так, что Конго не зря посылало студентов в СССР, заняв в последствии высокие посты, они внедрили часть советского опыта.
Второе-же Конго -Заир, куда мы направлялись, носило название – Демократическое Конго и ориентировано на капиталистический строй. Но и то и другое пока больше феодальные государства.
Пообедав, Людмила позвонила другу мужа, начальнику аэропорта, и он сказал, что завтра решит все проблемы с начальством, и мы спокойно остались ночевать в гостеприимном доме.
Ужинали мы уже вчетвером, вернулась с учебы дочь Людмилы. Она была ненамного светлее своего отца, и немудрено, что в российской школе, где она училась в третьем классе, дети ее доставали. Людмила сказала, что дочь сама уговорила поехать ее в Россию и окончить там среднюю школу, но отучившись один год, попросилась обратно. Да, дети, порою, бывают жестоки, особенно к тем, кто выделяется из общего числа.
Наутро, перед тем, как пойти к пограничникам, куда должен был приехать и начальник аэропорта, хозяйка спросила нас, а имеются ли у нас прививки, которые полиция проверяет у всех, включая и деревенских, приезжающих в областной центр за покупками. Таким образом, правительство решило бороться с эпидемиями периодически вспыхивающими здесь.
Кроме, как от желтой лихорадки, мы не были привиты, но Людмила сказала, что оформит нам недостающие три. Мы уже думали, что нам сейчас «всадят» уколы, но прививки нам «поставили» только на бумаге, и не потому, что Людмила учившаяся в том же институте, что и муж, поехала с ним в Африку, успев закончить только два курса. Чтобы поставить уколы этих знаний хватило бы, да и моя жена – фельдшер, этих вакцин просто не было.
Правительство, издав приказ о повсеместной вакцинации, не позаботилось о доставке их сюда, в самую дальнюю провинцию. Как же работает программа? Полицейские имеют право оштрафовать любого жителя за отсутствие прививки, но обязаны вначале послать приехавших в областной центр к доктору. Тот и хотел бы помочь, но не имеет физической возможности, зато имеет желтенькие бланки, которые и раздает по пять долларов за штуку.
Естественно, нам эти удостоверения выдали бесплатно, но если начнется эпидемия, то мы, как и сотни *вакцинированных» будем равны перед болезнью, с теми, кто не имеет этих удостоверений. Но, зато, заплатив однажды пять долларов, людям уже можно не бояться штрафов.
Мне неудобно было спрашивать куда идут эти деньги, но, думаю, что руководители области знают об истинном положении вещей, поэтому можно предположить, что и деньги за эти бумажки и штрафы за их отсутствие не минуют казну или карманы гос.служащих.
А иначе как? Жители страны, во всяком случае, живущие в деревнях, налоги не платят, колхозов-совхозов не имеется, промышленности я тоже не заметил, откуда взяться деньгам на зарплату чиновников?
На утро, поупиравшись и не забыв спросить про прививки, начальство пограничников согласилось с доводами начальника аэропорта, который, кстати, тоже занимал этот пост благодаря образованию полученному в СССР.
Город Оуессо растянулся на десяток километров, а так как мы вышли после того, как еще раз поели борща вместе с другом дома, то к вечеру едва вышли за его пределы и заночевали на последнем полицейском проверочном пункте.
До этого нас остановили два раза, и каждый раз, увидев российский паспорт, уважительно отпускали, не спросив даже о вакцинации, но, зато, долго «на пальцах» расспрашивали о России. На последнем пункте нас тоже не задержали, просто порекомендовали переночевать у них в офисе- контейнере, так как до ближайшего населенного пункта 29 километров, а зверей в джунглях много. Правда, что характерно, бандитами, как в других странах нас не пугали. Может быть, их и вправду здесь нет, а может у СССР Научились? Можете вы представить, чтобы милиционер сказал иностранному туристу: «Вы тут, ребята, поосторожнее, а то у нас бандиты пошаливают»? Я развлекал скучающих полицейских своими трюками, фокусами и головоломками почти до полуночи, и за это время только одна машина покинула областной город и две – вьехали.
Да, подумали мы, с транспортом здесь негусто – зачем тогда было дорогу строить? Хоть и не асфальт, но хорошо укатанная, глиняная, на которой могут разъехаться два грузовика.
Пройдя часа три по безлюдной дороге, мы услышали шум автомобиля, он и подвез нас до следующей деревни, стоящей на перекрестке, дальше в нужном нам направлении шла малоезженая дорога в одну колею, а налево и направо уходили дороги по которым, оказывается, раньше возили лес. Здесь как и в Камеруне вырубали ливневые леса, но, похоже здесь уже все вырубили.
Пообедав, мы пошли дальше и заночевали в деревне из пяти мазанок. Здесь мы отведали запеченное на костре мясо лесной антилопы и даже имели возможность попробовать мясо обезьяны, которое, несмотря на предупреждение врачей, местные жители продолжают употреблять в пищу, видимо – это легкая добыча.
Мясо здесь едят часто, но не в выходные. Раз в неделю сюда приезжает оптовик, который скупает дичь, вернее меняет ее на пиво и другие товары, которые местные жители заказали в прошлую субботу. Основной же пищей является каша, сваренная из муки юки и кукурузы, точнее, это не совсем мука: Юку протирают на большой терке (кусок жести с пробитыми гвоздем отверстиями), и то, что осталось наверху терки после просушивания на солнце растирают руками. Под теркой стоит ведро, куда стекает жидкость и через пару дней ферментированная жидкость уже имеет несколько процентов алкоголя.
Вершки и корешки здесь распределены, на мой взгляд, нечестно. То, что в ведре употребляют только мужчины, а трут юку женщины, они же ее и выкапывают и приносят в плетеных «рюкзаках» из «огорода». Мужичкам же *обессилившим* в погоне за антилопами и от ловли обезьян расслабиться просто необходимо. Правда, в день «получки», пивом привезенным из города, они с женами таки делятся.
В течение нескольких дней мы шли по этой дороге, стараясь ночевать в деревнях попадающихся через 10-25 километров. Пару раз нас обгоняли «коробейники» на велосипедах, пытающиеся продать деревенским всякую мелочь типа булавок, пуговиц, дешевых таблеток. Сами же жители из-за отсутствия транспорта деревни покидают редко. Ведь если поехать в город на базар, то обратно вернуться можно только через неделю, плюс – надо еще прививки «ставить».
Судя по отсутствую в деревнях детей школьного возраста, мы поняли, что здесь где-то таки имеются школы интернаты. Ну, а мам с привязанными к спине младенцами можно увидеть и на огороде и на постирушках.
Колодцев здесь не имеется, так как деревни всегда располагаются на берегу хоть небольшой, но речушки, проточная вода которой служит и для питья и для стирки , хорошо хоть и не для туалетов, как в Лаосе.
Возле воды всегда, а может только в это время года, вьются тысячи бабочек, а утром и вечером – комаров. Во время постирушек женщины совмещают приятное с полезным, ударяя специальным образом ладошками по воде, они производят ни с чем не сравнимые звуки, а младенцы во время стирки качаются у них на спине.
Да, об африканских детях можно смело сказать, что они привязаны к своим родителям, точнее к матерям, и еще, они очень молчаливы и терпеливы. Как-то я видел, как малыша, сидящего на траве ужалил шмель, малыш, конечно, вскрикнул и заплакал. Мама подошла к нему, сказала пару слов, привязала к себе на спину и продолжала стирку, и он сразу затих.
У белых детей и их мам реакция была бы иная, например Канадская мама, сразу потащила-бы ребенка к доктору, а российская сделала бы какую либо примочку. Ну, а для начинающего свою жизнь в джунглях - это, может и первый, но далеко не последний укол.
Всяких жалящих здесь полно, но многие из них довольно миролюбивы. Например, когда заходишь в здешний туалет- отверстие в земле, огороженное плотным заборчиком по пояс, то страшновато садиться, так как все содержимое покрыто осами. Однако они не обижаются и не атакуют задницы, которые добавляют им еды. Лишь когда осы почувствуют запах свежего разделываемого мяса, они перемещаются к более вкусной добыче.
Из-за отсутствия соли и холодильников, люди здесь настолько щедрые, что делят с соседями всю добычу без остатка. Правда лакомые части, такие, как печень, почки, мозги и то, что, порой, лишает мужчин мозгов достается семье удачливого охотника.
Эти части запекаются отдельно – их заворачивают в банановые листья и подвешивают на треноге над углями. Когда я достал из рюкзака соль и предложил посолить мясо, то они сразу согласились. Из чего я заключил, что они не солят пищу по той причине, что соль намного дороже пива.
То же положение и с сахаром. Коробейники привозят его в упаковках по 25 и 50 граммов, в надежде, что расщедрившаяся мама купит ребенку гостинчик.
Все то время пока мы шли через джунгли, нам приходилось довольствоваться только местной едой, так как магазинов не имелось, но жители с охотой продавали нам сельские продукты и всегда приглашали к столу. Мы заметили, что здесь никогда не готовят супов, возможно из-за отсутствия кастрюль. Единственной специей является маленький, но очень острый красный перчик, да еще кислый соус, изготовленный из термитов.
Термитники здесь маленькие, не выше 30 сантиметров, но зато их много, выглядят они, как миниатюрные японские пагоды или большие черные грибы. Их просто срубают мачете и складывают в одну кучу, а рядом кладут бутылки, в которые наливают немного сладкой воды. Термиты покидают разрушенные дома и с горя сотнями заходят в «бар» выпить сладенького. Хозяин дожидается, когда их наберется побольше, насыпает им «на закуску» перца и закрывает бутылку. Интересно, где в первый раз додумались до этого, здесь, в Африке или в Южной Америке? Правда, там термитный соус молочно-перечный.
Здешнюю деревенскую пищу разнообразной не назовешь, а без этого соуса каждодневная «фу-фу» вообще бы в горло не полезла. Когда мы увидели, как варится местная мамалыга, ингредиенты которой я перечислял выше, то сразу поняли, откуда произошло ее название. Мука засыпается в большой котел, заливается водой и варится на медленном огне. Хозяйка вооружается веслом-мешалкой и, как только она начинает мешать массу, та начинает недовольно пыхать: «Фу-фу».
Горячая фу-фу со свежим мясом и соусом довольно вкусна, но соус а, тем более мясо, бывают не всегда, но всегда есть нарезанные листья той же юки, которые бланшируют и поджаривают на красном пальмовом масле.
Каково же был о мое удивление, когда, по возвращении в Россию, я несколько раз слышал рекламу о чудотворной, целебной силе этого масла. Ох, и надоела нам в обеих Конго эта горьковатая панацея. Но, в некоторых деревнях, где не произрастают эти пальмы, к фу-фу подают просто вареные листья, что не лучше, во всяком случае, они менее питательны. Кроме плодов масленичной пальмы для производства масла нужна какая-нибудь металлическая посуда – обычно, это одна на всю деревню, ржавая 200-литровая бочка, под которой разводят медленный огонь. Первую порцию пальмовых плодов надо подогревать осторожно, а для последующих всегда оставляют немного масла на дне бочки, чтобы плоды не подгорали. Вообще, джунгли поставляют людям и белки, и углеводы, и жиры – вот только соли нет.
Так, питаясь фу-фу, мы шли в сторону Бразелвила, до которого от границы - 650 километров. В субботу нас догнал грузовик с пассажирами в кузове и на кабине, которым было весело от выпитого пива и скорости, Шоферу тоже было, похоже, весело, но при отсутствии встречных машин, это было не очень0 опасно.
Вероника отказалась от предложенного ей места на кабине поэтому, я занял его и сидя между тремя женщинами, вскоре заразился их весельем и стал, как и они кричать на встречу ветру: « Э-Е-Е-Е – Э-Е-Е-Е!». А мужчины, стоящие в кузове, кричали водителю: « Быстрее, быстрее!». Но участков без рытвин было мало, и опять водитель нажимал на газ, и опять все хмелели от скорости. Проехав две деревни, где возвращающихся с базара уже ждали в надежде на то, что им тоже достанется пиво, грузовик остановился на берегу большой реки с недостроенным мостом.
Поскольку было еще не темно, мы переправились и заночевали на другой стороне реки в небольшом поселке. По-видимому, строительство моста отменили, так как за поселком дороги просто не стало. Осталась просека и заросшая колея, по которой мы и пошли – дорогу осилит идущий. До столицы было еще далековато, но, зато до экватора – рукой подать.
Перед входом в следующую деревню мы увидели плакат со страшной надписью – « Осторожно – Эбола ». Мы остановились, сделали фото и пошли дальше, А что нам было делать, ведь у нас не было трех дорог, как у сказочного богатыря –а только два варианта: идти дальше, или вернуться. Мы, конечно, могли вернуться, но… Правда, плакат был старый, а болезнь скоротечная. Так что, как мы и надеялись, от болезни остались только могилки и плакат.
В общем, с эболой пронесло, но другой лихорадки мы не избежали. Через пару дней нас стала трясти малярия и, судя по тому, что она сопровождалась галлюцинациями, это была не обычная, а церебральная. Меня болезнь посетила первым. Инкубационный период у сидящих во мне плазмоидов закончился вечером, когда мы под дождем шли по раскисшей глиняной колее.
Мне стало холодно, но я приписал это сырости и, взяв Веронику за руку, пошел быстрее, таща ее за собой, чтобы согреться. Она была в обуви, и пару раз перед этим упала, поскользнувшись, поэтому, когда мы, почти в полной темноте, увидели домики, она предложила заночевать здесь. Но, в предыдущей деревне, нам сказали, что, не доходя 5-ти километров до жилой деревни, мы увидим три дома, где раньше жили два христианина миссионера, но в прошлом году им отрубили головы и теперь там никто не живет, так как место пользуется дурной славой. Вероника настаивала, чтобы мы заночевали здесь, но я сказал, что, отдохнув пятнадцать минут, мы пойдем дальше.
Обычно я долго помню все в деталях, но события той ночи как-то странно перепутались – нарушилась причинно-следственная связь и, я не мог вспомнить детали уже на утро, поэтому пишу со слов жены, которая в подтверждение своих слов утром показала мне синяки на руках:
Я быстро развел костер и вскипятил чай. после чего предложил идти дальше, но, обычно покорная Вероника, наотрез отказалась идти, так как ливень не прекращался и она сильно устала. Мне было холодно, а дров на кухне больше не было, и я пошел искать их в соседний дом.
Нам сказали, что здесь никто не живет, поэтому я удивился, когда в темноте увидел две кровати, на которых кто-то лежал. Я подумал, что кто-то из местных, также, как и мы пережидает ливень, но один из них чуть приподнялся на локтях и поздоровался со мной на английском. Я спросил, можем ли мы переночевать здесь, он ответил что, да, но здесь много диких зверей, поэтому надо как-то загородить оконный проем и двери в доме, где мы развели костер. Он также сказал, что я могу использовать бамбуковые шесты, которые лежат за соседним, третьим домом.
Поблагодарив, я пошел за дом, нашарил шесты (в походе я не пользуюсь фонариком) и принес их в дом, где Вероника уже спала, расстелив пенку на лавке.
Я сразу же поломал один бамбуковый шест и, разведя яркий костер, сказал, чтобы она быстро собиралась, так как в соседнем доме лежат покойники и я не хочу спать рядом. Она подумала, что я просто пугаю ее, чтобы вынудить идти дальше и отказалась. Тогда я сказал, что сейчас сделаю « волокушу» и, привязав ее, буду тащить до следующей деревни, если она так устала. С этими словами я достал из рюкзака веревку и, связав два бамбуковых шеста, пытался привязать ее руки к ним. Она стала громко кричать и выбежала под дождь. Я – за ней.
Дождь, видно остудил меня и я сказал: « Ладно, ты сегодня дежурная, вари ужин, а я загорожу окна и двери от зверей». Ей пришлось собирать дождевую воду и готовить, а я тем временем рубил и привязывал шесты в проемы, говоря ей, что они обязательно должны быть связаны крест-накрест.
Утром я конечно, извинился за синяки, хотя эпизода с «волокушей» вообще не помнил. Вероника предложила показать ей «покойников» и, мы пошли в соседний дом, но кроме старых, скомканных простыней на деревянных топчанах ничего там не было, хотя я ясно помню голос, и шесты лежали там, куда показал призрак. Вот, что может сделать с мозгами малярия.
Хотя, что мы вообще об этом знаем? Я вот, например, с самого детства как-то, не знаю как, но знаю, чувствую, что вокруг нас существует много чего для нас невидимого, и чувствую благодарность за то, что нас специально ограждают, чтобы мы не могли видеть это.
Вот, наконец, и экватор, и точно на нем расположен город Макона – центр следующей провинции. Прежде, чем войти в него, мы перешли реку по большому бетонному мосту, но до асфальтовой дороги надо идти еще 72 километра. Также не оправдались наши надежды на то, что мы найдем здесь Интернет.
На окраине города мы увидели большое кладбище, где на могильных холмиках, вместо надгробных памятников стоит старая перевернутая кастрюля, на которой обязательно лежат тапочки, а на некоторых также, тапки, кружка ложка и вилка. позже мы увидели отпевание покойника, там одна из «плакальщиц» плача поет и пританцовывает, держа в руках обувь покойного, которую потом и кладут на могилку.
Напуганная моей малярией жена настояла, чтобы дальше мы поехали автостопом, и следующим вечером она тоже увидела призраков. Мы сидели наверху грузовика, был полумрак, и вдруг, как только мы проехали кладбище, она схватила меня за руку и, показывая на пустую дорогу, воскликнула, - Почему водитель не снижает скорость, он же задавит их! Она, оказывается, ясно видела людей в белом, медленно переходяших, дорогу.
Но, вот и Бразарвиль – столица, здесь даже на окраине есть электричество. В первую очередь мы пошли в Российское посольство, которое встретило нас довольно прохладно. Пятница , человек, который может решить вопрос с размещением, ушел и вернется только в понедельник, поэтому охранник рекомендуют нам сходить в русский культурный центр – может быть, там чем нибудь помогут.
В, некогда большом центре, сейчас работает только один служащий с громкой должностью – президент. Он попросил прощения за холодный прием в посольстве и сказал, что их можно понять – никто не знает, какую заразу мы могли подцепить, пройдя через джунгли. Тем самым он дал нам понять, что и он не собирается предоставить нам комнату здесь, в офисе.
Но он сказал, что мы можем поставить палатку на спорной территории, за которую российская сторона не желает платить большую аренду, но Конго пока не забирает ее. Там находятся два жилых здания, в которых живут граждане России.
Граждане оказались гражданками, некогда покинувшими родину с мужьями, студентами советских вузов. Здесь, по разным причинам, они расстались с ними, но возвращаться на родину не хотят или не могут из-за отсутствия средств. Мы поставили палатку в большом пустом бассейне под крышей и устроили большую стирку. Вскоре из одного дома пришла женщина и принесла нам чаю и сладкого, но сладкое было испорчено тем, что из другого дома пришла другая громогласная женщина и, обматерив нас, потребовала убираться. Хорошо хоть Вероника не понимает по - русски.
Я, конечно, проигнорировал ее требование – бедная женщина, но можно понять и мужа, оставившего ее – видно терпел, по необходимости, пока жил в России.
Для того чтобы двигаться дальше, нам нужна была виза в Демократическую Республику Конго, которую все здесь называлют Конго-Киншасса, по названию столицы.
В ожидании понедельника, мы познакомились с Президентом русского землячества, познакомившей нас со своими подругами. Они повели нас в ресторанчик, чтобы мы отведали местных деликатесов – мясо черепахи, дикобраза, какой-то рыбы, съедобной только в это время года, чего-то еще. Эта группа – яркая противоположность живущим на территории культурного центра. Интеллигентные женщины, учительницы, живущие здесь от 20 до 34 лет, они вышли замуж по любви, имеют по несколько детей, довольны работой и семьей и, проведывая иногда родственников в России, возвращаться туда не собираются. Позже, в ресторане к нам подошла довольно симпатичная мулатка лет 20-ти, каково же было мое удивление, когда ее мама сказала, что это ее старшая и ей уже 35 лет, толстый подкожный жир черной расы сохраняет кожу от увядания намного дольше, чем белой и желтой.
Вечером мы познакомились с мужьями трех из этих женщин, они и их дети свободно говорят на русском языке, так же, как и на официальном языке страны – французском. Кстати, их дети учатся в Марокко. Почему не в Европе или в России? Европа – дорого, в России уже тоже не бесплатно, а в Марокко неплохие институты и преподавание на французском языке. Переночевав в российско-африканской семье, где по моей просьбе, нас накормили драниками, отдохнувшие, мы с утра получили визу и, стазу же отправились на паром.
Мостов через полноводную Конго между двумя столицами не построено и все грузопассажирские перевозки осуществляются по воде. Все настоятельно советовали нам сесть на быстроходный пассажирский паром, но мы предпочли грузопассажирский и, не из-за цены. Мы ведь – не туристы. Я хочу видеть жизнь простого народа изнутри.
Такой плотности народа с грузом я не видел раньше нигде. Вы видели когда-нибудь поезд, возвращающийся из Китая с русскими челноками? Так вот – это надо умножить на 10. Когда я снимал это на камеру. То по глазам некоторых видел, что оставь я ее на минутку – то попрощался бы с ней навсегда.
Заир
Дистанция по Заиру примерно =2500km: KINSHASA - Mikala - Kikwit - Idiofa - Kapia - Dibaya-Lubwe - Ilebo - Kananga - Mwene-Ditu - Kamina - Likasi - Lubumbashi - Kasumba -
Примерно через час паром причалил к противоположному берегу и, все пассажиры хлынули на выход. Здесь произошел эпизод, неприятно поразивший меня: один из «челноков», тащивший на спине огромный ковер, нечаянно задел им полицейского, стоящего на выходе, тот сразу же выхватил из-за голенища розгу и три раза изо всей силы ударил парня по голой спине. Парень даже и не подумал сопротивляться или возразить, да и окружающие никак не отреагировали, видимо это практикуется здесь постоянно. Да, подумал я, здесь мало что изменилось со времен рабовладельцев.
Этот эпизод напрямую нас не касался, но уже через полчаса мы сами стали жертвой произвола полицейских. Пройдя таможенный досмотр, мы направились в строну Российского посольства по улицам больше похожим на городские, чем в столице покинутого Конго. Тут возле нас остановился автомобиль, в котором сидело четверо мужчин. Спросив, куда мы идем, они предложили подвезти нас. Мы, без задней мысли, согласились и сели на заднее сиденье, поставив рюкзаки на колени. При этом, один из сидящих на заднем сиденье, вышел из машины. Я подумал, что он не поедет дальше, но когда мы сели, он тоже сел возле меня. При этом у меня появилось недоброе предчувствие, которое скоро оправдалось.
Как только мы тронулись, сидящий на переднем пассажирском сиденье, повернулся к нам и, показав полицейское удостоверение, потребовал предъявить документы. После границы оба паспорта находились у меня и, я не артачась, открыл их на странице с визами и, держа в руке, показал. После этого он заявил, что видел у нас камеру, а снимать здесь без специального разрешения запрещено, поэтому он должен изъять пленку.
Ну, это было уже слишком. И я сказал, что для этого он должен повезти меня в офис и оформить изъятие. В ответ - он вынул пистолет и направил на меня, а тот, что сидел рядом, достал наручники и, они хором сказали на английском давай прямо сейчас!!! Все стало понятно, им вовсе нужна не пленка, а камера, и не только. Да, ситуация была не из приятных: Мы сидели зажатые посередине между двумя здоровыми мужиками, плюс на коленях у нас были рюкзаки. Хорошо еще, что они понимали по английски и мы были в центре города, где много светофоров и пешеходов.
Я прикинулся простачком, не понимающим, что происходит. Достав свою видевшую виды видеокамеру, явно не выглядевшую новой, я сказал. – Да, пожалуйста, берите, но она поломана. Предвидя вопрос о проверке наличных, нелегально ввозимых в страну, добавил, - Вообще-то, мы едем в посольство, так как нас обворовали на пароме.
Словесно обрабатывая их, я далеко не был уверен, что они на 100% поверят мне и не захотят проверить, вывезя нас за город, поэтому, незаметно левой рукой достал и приготовил газовый баллончик, чтобы, в случае необходимости, использовать его. Я понимал, что всем сидящим в автомобиле достанется перечная смесь, но если я распылю ее в момент остановки на перекрестке, то они откроют окна и двери и, мы сможем выбраться. Правда, «полицейский» мог и выстрелить. К счастью, до этого не дошло. На следующем перекрестке я, прежде чем использовать баллончик, решил попробовать другой вариант и, если он не сработает, тогда «газовая атака.
Когда машина остановилась на перекрестке и мимо нас пошли пешеходы, я сказал жене - Делай, как я, - и, привстав, стал стучать в заднее стекло, не выпуская баллончика из левой руки. Жена стала стучать в правое стекло и кричать, - Help mе! Тот, который с пистолетом, ударил мне рукояткой по большому пальцу ноги, которой я переставил и держал переключатель автоматической коробки, переключив ее в положение «Парковка».
В результате, автомобиль вовремя не тронулся на зеленый свет, водители стали сигналить, пешеходы – оглядываться на происходящее в машине. Когда опять зажегся «зеленый», водитель выехал за перекресток и, остановившись, открыл дверцу снаружи и, со злостью выбросил наши рюкзаки. Жена поспешила выйти тоже, а я еще по вредничал, сказав сидящему слева, чтобы он выпустил меня, тем самым показав, что не боюсь их. Они ведь рассчитывали. Что мы, со страху, отдадим им все, а, столкнувшись с неожиданной реакцией, решили – не рисковать.
Когда в посольстве мы рассказали об инциденте, то нам ответили, что мы еще легко отделались. Несколько раз русские туристы приходили к ним с жалобой, что их арестовали на улице за то, что они фотографировали (хотя при получении визы, никто не предупреждал об этом запрете). После проверки имущества и паспортов, из сумок исчезала вся наличка и кредитки. Посольство направляло ноты, но полицейские обвиняли туристов во лжи, а у тех не было никаких доказательств. Им ничего не оставалось делать, как звонить в банк и заявлять об утере карточки, пока с нее не успели снять все. Мораль сей басни такова: никогда не капитулируйте и не берите с собой кредитки, или наличку простая дебитная банковская карточка гораздо лучше защищена.
Российское посольство в Демократическом Конго оказалось более демократичным. Мы переночевали на его территории, а доктор Сергей и его жена Наташа угостили нас русской едой и дали в дорогу медикаменты.
Вот мы опять в дороге. Впереди 2200 километров до города Люмум-Баши, по дороге на которой грузовик развивает скорость аж 1000 километров в месяц. Пешком, идя без выходных, мы можем пройти за месяц 900 километров, а визу больше, чем на 30 дней не дают, что делать?
Лететь самолетом дорого и неинтересно. Какие еще варианты? Мы изучили карту и увидели, что от центра до промышленной столицы есть железная дорога, кроме того, есть реки, по виду судоходные, что может ускорить наше передвижение.
В посольстве никакими сведениями, подтверждающими наше предположение, не располагали, поэтому наш план, естественно, не одобрили. Был еще один вариант: ехать до порта, а дальше, на юг морем. Но, ниже, в Анголе, по словам посольских, тоже неспокойно, плюс полно болезней, да и вариантов потом мало останется. А так, добравшись, до водопада Виктория, который мечтает увидеть Вероника, мы можем двинуться хоть на западное побережье и дойти до мыса Доброй Надежды, хоть на восток – и забраться на Килиманджаро.
К сожалению, на оба эти варианта у нас не хватало ни времени, ни денег. Мы не ожидали, что Африканские визы окажутся такими дорогими. В общем, мы пошли в сторону Виктории и заночевали в католической миссии на окраине Киншасы.
Да, чуть не забыл. Посольство Замбии было закрыто на пару дней по случаю какого-то их национального праздника, поэтому, чтобы не терять время, мы решили получить визу в Люмумбаши и, Российское посольство выдало нам письмо визовой поддержки, чтобы облегчить нам эту задач, но нам эта бумага впоследствии очень пригодилась в неожиданном аспекте.
Далеко не все читатели знают, что это такое. Опишу ее. Бумага скреплена Российской гербовой печатью и солидной «шапкой», поэтому в Африке для чиновников и полицейских она выглядит очень внушительно. На ней: фамилии, наши паспортные данные и просьба выдать нам визы. Кроме этого у нас штук 10 ксерокопий наших паспортов, которые мы предусмотрительно носим с собой после похода через Вест Сахару. Там на каждом проверочном пункте требовали оставить копию, а если же у нас ее не было, то приходилось платить за нее минимум один доллар. На тех же пунктах, где нет копирующей. аппаратуры или электричества, нас задерживали минимум на полчаса, чтобы от руки переписать данные с паспортов в книгу учета.
Та же ситуация повторялась в Чаде, затем, в Конго, но мы уже имели копии, что очень облегчало нам передвижение.
На выходе из столицы, первый проверочный пункт, где мы оставили по первому экземпляру копий но ничего больше, хотя полицейские очень настаивали на уплате штрафа за то, что мы не зарегистрировали свое пребывание в столице. Впрочем, приезжающие в Москву африканцы, да и, вообще, все приезжие тоже сталкиваются с этим, так что нам - россиянам, грех жаловаться.
Как мы и надеялись, первые несколько десятков километров дороги были асфальтированы и мы, естественно, проехали их автостопом. Не нужно быть математиком чтобы подсчитать, какова скорость автомобиля на плохих участках дороги, если на 100 км асфальтированном участке после Киншасы и, надеемся, перед Люмумбаши автомобиль движется со скоростью 60 км/час.
Асфальт вскоре закончился и мы пошли пешком, по-возможности, ночуя в маленьких деревнях, так как в поселках побольше к нам непременно подходили полицейские и, под любым предлогом требовали взятку. Но я не зря в свое время изучал психологию и быстро понял, что у жителей Заира, где-то глубоко внутри сидит уважение к белому человеку, я бы даже сказал, раболепие, которое, возможно сформировалось за то время пока,страна была Датской колонией. Они, возможно, сами не осознают этого и, пользуясь служебным положением, пытаются надавить на нас, как делают это со всеми окружающими, но когда белый человек ведет себя подобающе, они тушуются. Естественно, чем выше чин, тем труднее поставить его на место, но все они очень боятся потерять свое кресло.
Но не вздумайте пользоваться моим советом в стране, где идут военные действия, особенно направленные на смену правительства. Вас просто пристрелят до того, как в них появится раболепие – нет человека, нет проблем.
Кстати. Когда мы добрались до большого поселка Кионго, полицейские едва не забрали у меня камеру за то, что я не имею разрешения на съемку. Меня оставили в покое только после того, как я продемонстрировал ее неисправность.
Моя камера «Samsung» имеет два объектива, один для видео, другой – для фото, чтобы менять их нужно провернуть вращающуюся часть на 180 градусов. В нерабочем положении виден лишь один объектив – это редкая экспериментальная модель и, она удивляет даже белых, а, технически неграмотных вообще легко убедит в ее неисправности, тем более, если постучать ею по столу.
Мне пришлось прибегнуть к этому доводу, так как по радио мы только что услышали новость: оказывается, через три дня, как мы покинули столицу на улицах которой видели бронетранспортеры и танки с эмблемой ООН, там произошла вооруженная попытка смены власти. Военные действия продолжались три дня, унеся 60? Жизней.
В этот раз попытка не удалась. Из полит беседы во время визита в наше посольство я знал причину этих попыток: Заир – огромная страна с большим запасом природных ресурсов, но из-за отсутствия дорог, большинство из них недоступны. Так, например, месторождения алмазов имеющиеся практически на всей территории, промышленно разрабатываются только возле границы с Зимбабве в Люмумбаши. Кроме этого, карманы правительства насыщают деньги полученные от продажи электричества вырабатываемого четырьмя гидроэлектростанциями на реке Конго.
Подсчитано, что на Конго можно построить еще несколько станций которые смогут питать электричеством всю Африку. Но правительству вполне хватает имеющегося, которое они продают в четыре соседние страны, но, при этом у себя в стране электричества нет даже в областных центрах, таких, как, к примеру «Киквит».
Вообще, как мы поняли, пройдя через всю страну, верхушке нет никакого дела до нужд народа. Но они ведь не платят налоги, отвечает правительство возмущенной мировой общественности.
Когда одному из стоящих наверху кажется, что в его карманы попадает меньше, чем в другие, он обращается к народу - Доколе вы будете терпеть, берите в руки мачете и прогоните президента. Когда взамен его встану я, вы все будете жить лучше, особенно герои. А, если этот обиженный - генерал, так ему и вообще, карты, вернее автомат в руки. Естественно, если переворот удается, то новый президент тут же забывает свои обещания и народ продолжает жить в нищете, а непогибшим героям, в лучшем случае, остаются трофеи от мародерства. Но, президент тоже - не дурак, он никогда не отдаст все вооруженные силы под командование одного генерала.
Но, хватит политики, я написал этот абзац лишь для того, чтобы читатель понял, почему простой народ жалеет о том, что пару десятков лет назад из страны прогнали белых. При них было больше порядка и, у простых людей была работа. Мы не раз встречали заброшенные фермы, заводики по производству пальмового масла, сахара, водонапорные башни и пр. Кроме того, здесь раньше была асфальтовая дорога. Не поверите, идя по разбитой колее, мы, иногда, видели небольшие участки асфальта на уровне наших глаз! Не знаю, что заставило людей ездить по кювету вместо насыпи, может быть дорога была разбомблена, может смыта ливнями, но это грустное зрелище, так же как и пришедшие в упадок, некогда добротные, аккуратные кирпичные домики на железнодорожных станциях.
Но их мы увидели позже, когда дошли до Ж.Д. А пока мы шли по деревням и за нами шли сотни ребятишек, видно, слышавшие от своих дедушек-бабушек истории о том, как они работали у доброго белого господина. Нет, я не за колонизацию, просто сердце кровью обливается, когда видишь, как люди, имеющие малейшую власть, обращаются со своим народом как со скотом. Почему то в других африканских странах, это выражено в гораздо меньшей степени. Что это, национальная черта конголезцев, или демократия по ЗАИРски?
Но вернемся на дорогу и рассмотрим, что делает ее столь "скоростной" поскольку читателю, как и нам трудно поверить что автомобиль преодолевает 2200 километров за 2 месяца. Не трудно подсчитать: что если он едет по 10 часов в сутки, то: 2200km:600час=3,66 км/ч! То есть меньше скорости пешехода! Вначале я подумал, что у водителей, которых я спрашивал об этом, просто не хватает пальцев, чтобы правильно подсчитать дни, но, проведя полтора месяца на этой "трассе", понял, что они не ошибаются и не врут, просто ни один из них, скорее всего не преодолевал все это расстояние целиком. Но, доставляя грузы в соседний областной центр, из бесед со своими коллегами они знали, сколько те ехали с противоположной стороны и т.д.
Думаю, что читателю, особенно водителям "дальнобойщикам" будет интересно узнать, с какими трудностями сталкивается их африканский коллега: Итак, груз и аванс получен (работа сдельная) бочки и канистры с топливом и маслом привязаны поверх груза в полтора-два раза превышающего грузоподъемность и габариты. В кабине водителя один-два помощника, у которых под ногами на полике наготове лежат "стояночные тормоза"- деревянные чурки с ручками, которые подкладывают под колеса во время остановки, или поломки на спусках-подъемах.
На выходе из города их обычно поджидает "калым"левый" заработок. всегда есть люди с небольшим грузом, ожидающие немногочисленные попутки. Пассажиры взбираются наверх груза, привязывают свою поклажу к веревкам, стягивающим груз, и не зевай: Высоко сижу, далеко гляжу, но высоко падать, надо очень крепко держаться, как бы не стряхнуло на кочках, или не сбило веткой или лианой.
Как читатель уже понял, мы не раз были среди этих пассажиров. Это многочасовое "Родео" на быке-грузовике временами не очень приятно, например, когда, извините, хочется "пи-пи", но все пассажиры знают, когда будет следующая остановка: Когда сидящим в кабине захочется по нужде, в следующее населенном пункте, при поломке, или "пробке".
Какая пробка, подумает читатель, на дороге, по которой интенсивность движения одна-две машины в день? Надо сказать, что здешняя "пробка" намного больше похожа на пробку в бутылке, чем городская. Возникает она по двум причинам: машина забуксовала на глинистой одноколейной дороге, или хуже того, поломалась в месте где не разъехаться. Вы думаете, хозяин груза дурак - нанимает двух человек на весь рейс, тогда, как можно дать денег водителю, чтобы нанял грузчиков на месте?
Вот пара примеров: мы едем на грузовике, которому всего 20 лет (для Заира это новый) развиваем скорость аж до 20 км час, и тут, как назло, в самом узком месте среди джунглей стоит старый-престарый Форд с вырванной осью, за которую из-за неимения фар-копа его пытались вытащить из грязи, перед ним стоит грузовик, который ее вырвал, а водители и их помощники уже второй день с лопатами и мачете в руках сооружают объезд. Хотя с нашим прибытием добавилось еще 4 пары рабочих рук, нам потребовалось еще 2 дня, чтобы закончить эту работу и продолжить путь. Да что там мост, его привязали проволокой и поехали дальше, мы видели грузовики с полностью разобранными двигателями, водители которых ожидали запчасти, послав помощников в два противоположных конца, сколько он их будет ждать? А зарплата-то у них сдельная!
Но это еще что? Вот перед нами разрушенный мост, через одну из многочисленных рек. Когда его отремонтируют неизвестно- обычно в этих случаях водители прибегают к следующему варианту: договариваются с таким же бедолагой водителем на противоположном берегу, нанимают лодку и поменявшись грузами, отправляются в обратный путь. И не дай бог лодке перевернуться, тогда водителю домой лучше не возвращаться, будет рассчитываться до конца своей жизни.
Все познается в сравнении, теперь Российские водители, прочитавшие эти строки, будут знать, что условия труда у них просто Райские по сравнению с Африканскими. Единственное, что у них лучше, это погода- замерзнуть во время пурги им точно не грозит, а вот в количестве полицейских поборов на одну водительскую душу, мы им тоже явно уступаем: Поселения здесь редкие, примерно через каждые 100 км, и дорога, проходящая через него просто-напросто перегорожена шлагбаумом. Водитель, даже не чертыхаясь, вкладывает в документы бумажку, примерно равную $1 и идет к полицейскому дремлющему под навесом, который "проверив документы" позволяет ему открыть шлагбаум.
В общем, водителям не позавидуешь, нам тоже, особенно Веронике, у которой повышенная реакция на комариные и прочие укусы. Когда машина на которой мы едем в очередной раз надолго останавливается, мы продолжали путь пешком, иногда по неделе, так как на грузовиках обгоняющих нас, просто не было места.
Каждодневное "Фу-фу", палящее солнце и ночевки под ливневыми дождями- все эти романтические атрибуты присутствовали в нашем каждодневном рационе и в предыдущем Конго, но там полицейские не пытались любыми способами сорвать с нас куш. Вначале Вероника даже предлагала, чтобы я не жадничал и отдавал полицейским 5-10 долларов, вместо того, чтобы терять порой несколько часов на выяснение отношений, но вскоре поняла, что в таком случае наша наличка, которую здесь никак не пополнить уже давно бы закончилась.
Мне это вымогательство было хоть и неприятно, но я мог этому противостоять, а вот то, что видео-половина моей камеры таки перестала работать, меня сильно огорчило. Больше всего я не люблю чувствовать свою беспомощность, наверное, поэтому не люблю летать на самолетах. Хотя, что это я отвлекся, какие в джунглях самолеты, даже их след в небе я последний раз видел месяц назад.
Но вот и асфальт- областной город "Kikwit". Как только мы спрыгнули с попутки, к нам подошел полицейский и попросил документы. Я прикинул, город большой, полицейских много, суббота, аудиенции с начальством возможно придется ждать до понедельника в полицейском участке, что нам уставшим с дороги не очень улыбается, нет придется расщедриться. Я молча достал из сумки с камерой коллекцию бумажных купюр разных стран и, достав одну протянул ему. Пока в сгущающейся темноте он радостно считал на ней количество нулей, я остановил такси и попросил отвезти нас до главной церкви.
К счастью она оказалась на неосвещенной окраине, так как священники не решились пустить нас переночевать без разрешения полиции, и нам пришлось идти в сопровождении прихожан к другой церкви, затем еще одной, где проживал Архиепископ провинции Монсеньор Мину Косиала.
Несмотря на позднее время он радушно принял нас и угостив ужином, разместил в отдельной комнате с кондиционером. В городе не было централизованного электричества, но более или менее богатые организации и обыватели имели свои генераторы. За ужином я изложил Монсеньору наши проблемы, связанные с полицией, поэтому на утро священник с уважением отнесшийся к нашему путешествию, решил замолвить за нас слово в префектуре.
Он облачился в свою лучшую пурпурную мантию, мы сели в его автомобиль, и нанесли визит главе области, который направил нас к начальнику полиции, где нам должны были поставить штампы пропуска по этой провинции. Дело в том, что как оказалось, это была алмазная провинция, вход в которую для туристов только по специальным пропускам, которые, как оказалось нам надо было получать в столице, заплатив по 50 долларов, здесь же в полиции нам сказали, что не приди мы сюда сами, нас вполне могли бы посадить, или как минимум взять с нас по 50 долларов штрафа плюс по $50 за пропуски. Но из уважения к Би Шипу [Архиепископу], нам поставили штампы бесплатно.
Правда полицейские предупредили нас, что на следующую по нашему маршруту провинцию (тоже алмазную) их пропуск не действует. Тут меня осенила, как позже оказалось, весьма удачная идея - я предложил поставить штампы не в наши паспорта, [в моем паспорте оставалось уже не так много свободных страниц], а на оборотной стороне бумаги из Российского консульства, ведь там были все наши паспортные данные. Покончив с формальностями мы поехали за нашими рюкзаками, и отобедав со священником отправились дальше. Побольше бы таких людей среди священнослужителей: Образованный, говорит на нескольких языках, а главное добрый, я не имею в виду по отношение к нам, это можно видеть по его глазам и чувствовать. Монсеньор занялся своими делами, поручив водителю вывести нас за пределы города.
Дорога ведущая от столицы оказалась асфальтированной аж на расстояние 100км. и асфальт был новый. Там где он закончился, мы увидели передвижной городок, где жили дорожные рабочие. Догадайтесь, на каком языке они говорили? Не догадаетесь, это были Китайцы! Правительство Заира нанявшее их вместе с китайской техникой, либо не знало о китайском качестве, либо им было наплевать как "отмыть деньги".
Китайский прораб отзывался о местных рабочих пренебрежительно называя их лентяями, а местные наоборот восхищались трудолюбием китайцев, но следовать их примеру на трудовом поприще похоже не собирались. Так же как китайцы не собирались проектировать новую дорогу, максимально коротко соединяющую две точки, они просто делали небольшую насыпь и клали на нее тонкий слой асфальта, следуя за многочисленными зигзагами старой дороги.
Да что там лишние зигзаги, даже 100км почти в противоположном от цели направлении, здесь не крюк. Так от поселка "Idiofa" дорога круто пошла на север, и нам ничего не оставалось, как идти по ней. Вернее была "дорога" и на юг, но по ней мы бы пришли в Анголу, которую пытались обойти.
Идиофа не областной центр, но полицейские претензии были не меньше областных. Хотя до границы Анголы отсюда по прямой аж 200км, здесь нашелся эмиграционный офицер, которого не убедил наш пропуск, пришлось полдня потерять в полицейском участке, где нам все таки поставили еще один штамп. Кстати, в этой стране на полицейских штампах изображен лев, но повадки у этих "львов"- шакальи.
Идем дальше, теперь на север- попуток нет, сроки визы поджимают. В поселке "Kapia" развилка- основная дорога поворачивает на восток, по которой до поселка "Ilebo" где вроде как есть железная дорога еще 200 км, то есть 7дней пешком, а до поселка "Dibaya-Lubwe" что на реке "Kasai" всего 15 км, а там по воде до того-же "Илебо" надеюсь, доберемся быстрее.
Кстати, "Kapia" запомнился мне не развилкой, а женскими презервативами, вернее реакцией на них. Уверен, что большинство читателей, также как и я никогда их не видели. Дело в том, что километров за 30 до поселка впервые за три дня появился попутный пикап, который и довез нас до развилки. Четырех дверная кабина была забита пассажирами, также не было места и в кузове, но доктор владелец машины, говорящий по-английски сказал, что мы можем привязать наши рюкзаки поверх груза, а он попросит двух женщин пассажирок сесть поверх ящиков, чтобы освободить нам место в кабине. Естественно мы по джентльменски отказались, сказав, что сами с удовольствием прокатимся наверху. По дороге, прыгая на коробках, я обнаружил на одной из них надпись "Women condoms", а поскольку одна была уже распечатана, то, каюсь я своровал один.Когда мы остановились у дома родственников доктора, которых он проведал по причине их болезни, то он решил сделать подарок собравшимся вокруг женщинам: что тут началось!
Доктор пытался давать по одной упаковке в руки, но рук то у каждой по две, плюс к тому же получив свою "порцию" они тут же засовывали ее за пазуху и протягивали руки опять, другие, видя это оттаскивали их, чтобы самим пробиться к раздаче. мы еще долго слышали крики и шум возни, впервые выходя из поселка без сопровождения любопытных.
Кстати, кондом полезная в походе вещь, не смейтесь, не для того, для этого и мужские сгодятся. Женский в два раза больше, и в два раза прочнее, к тому же оборудован пластмассовым каркасом. В него легко, без боязни повредить, можно налить 3 литра воды и донести от реки к палатке, или взять с собой в рюкзак. Дотошные пацаны скажут, что и в простой "шарик" может вместить ведро жидкости, согласен, но попробуйте его унести -порвется, а этот нет.
Думаю, такое-же количество спермы пройдет через них, прежде чем деревенские женщины износят их. Думаете, что в Африке полно детей из-за любви к ним, или богобоязнености? Уверен, что если поставить в каждую деревню по акушеру, то ни католицизм, ни мусульманство не удержало бы семьи от греха. Но в ближайшие 50 лет это нереально.
А вот для тех, кто собирает деньги с обывателей на помощь голодающим детям Африки у меня есть идея: Накупить на собранные деньги презервативов, нанять самолеты или вертолеты, и разбросать над деревнями, гарантирую, рождаемость населения резко снизится и уровень жизни повысится. Нет, я серьезно, я лично против убийства зародыша, но думаю, что не зря в народе говорят: "Лучше с резинкой, чем нищету плодить". Ну а поскольку резинки с неба пока еще не падают, мы идем по поселку в сопровождении "цветов жизни".
"Дибая Любве" большой поселок и уже через 15 минут наша свита насчитывает человек 100, и каждому хотелось потрогать нашего "ТУ-ТУ", плюшевого Винни Пуха пристегнутого к рюкзаку моей жены. Наверняка не меньше тысячи детских ручонок касались его, начиная с Марокко. И почти каждый из них потрогав, просил его подарить. Мы в самом начале думали, не подарить ли его кому, но ведь у других родится зависть. Может убрать его в рюкзак и не дразнить детей? Но потом решили, что пусть те, кто никогда не держал в руках плюшевой игрушки, хоть раз в жизни увидят и прикоснутся к чему-то необычному.
Естественно, о нашем прибытии в поселок сразу-же стало известно в полиции, и зря мы надеялись, что, дойдя до реки, сможем незаметно сесть в попутную лодку, пока не начались вымогательства. Во-первых, вход на дебаркадер охранялся "военной базой" из 5-ти автоматчиков, во-вторых, грузопассажирские суда шли только раз в неделю, и следующее было только через два дня. Вояки, правда, к нам претензий не имели, а наоборот, сказали, что будут охранять нас, если мы поставим палатку на их территории. Но от кого охранять? Поэтому, когда одна одинокая женщина бесплатно предложила нам свою мазанку, мы предпочли жить без охраны, но зато с меньшим количеством комаров, так как ее домик стоял на высоком обрывистом берегу.
Полицейские не заставили себя ждать. Не успели мы поесть, как пришел какой-то мелкий чин и сказал, что начальство желает видеть нас в офисе. Сославшись на недомогание жены, я пошел туда с ним один, так что собравшейся вокруг нас толпе пришлось разделиться: женщины остались смотреть, как готовит и стирает белая женщина, а дети вприпрыжку побежали за мной. До участка было километра 3, и по обилию базарчиков и магазинчиков я понял, что поселок является перекладным пунктом: река соединяет их с внешним миром - люди из окружающих мелких деревень привозят сюда свои продукты и меняют их на предметы цивилизации: одежду, спички, соль, сахар и т.д. Суда идут в двух направлениях и несколько оптовиков живут прямо на базаре-дебаркадере, храня в его трюмах перекупаемые товары.
Проверив наши документы, в полиции потребовали оплатить штраф 200 долларов, так-как наш пропуск здесь недействителен, потому-что это уже другая провинция, плюс, если мы хотим двигаться дальше, то мы должны оформить новые пропуска, за которые надо заплатить еще по $100. Нет, чиновники здесь точно думают, что у белых людей в садах растут деревья с долларами вместо листьев. Мой отказ очень рассердил полицейских и они стали пугать меня всяческими неприятностями. В ответ я просто протянул им руки и предложил арестовать меня. Они сразу призадумались. На такое действие нужна санкция как минимум областного руководства, которое находилось в г. Илебо. Пришлось им завести электростанцию, чтобы позвонить туда. После двухчасового ожидания пришел ответ: поставить нам штампы авансом, а оплату с нас возьмут по прибытии туда. Притом, мне даже не сказали, куда там явиться: куда мы, белые вороны, денемся- как только мы туда прибудем полиция сама нас найдет! Ну, там видно будет, я же им ничего не обещал.
А пока полиция оставила нас в покое, мы устроили праздник живота здесь, в портовом городе есть и рис, и сахар, и рыба, и соль, и растительное масло, так что мы отдыхаем от надоевшего "Фу-фу". Из местной еды нам больше всего нравятся пончики, обжаренные в масле. Их готовят из растолченных тыквенных семечек, которые целый день очищают от кожуры все члены семьи женского пола. О! Может я зря подал идею насчет презервативов, - кто тогда будет семечки чистить, если детей меньше станет! Ну, да шутки в сторону, надо нам поскорее из этой дыры выбираться.
Нельзя сказать, что у нас нет вариантов- каждый день к нам подходят лодочники с предложением довезти до "Илебо", но мы отказываемся, так как мотор на их лодках мощностью в 1-2 человеческие силы, то есть 1-2 лодочника с веслами и шестами, так что теплоходик, который скоро подойдет, в итоге нас все равно перегнал-бы.
Кроме предложений подвезти, пару раз нам поступали предложения купить алмазы: Алмаз-сырец величиной с голубиное яйцо здесь можно купить за 30 долларов. Но даже будь у нас деньги, я бы не стал его покупать, зачем он нам? Алмазы нам предлагали перекупщики с дебаркадера, они же пообещали разбудить нас, когда ночью придет катер.
В четыре утра мы сами проснулись от тарахтения движка, а так как наша избушка находилась метрах в двухстах по ходу движения, то мы поняли, что проспали. Чертыхаясь, я выбежал на берег, но естественно, лодочники, которых я попросил попробовать догнать катер с баржей, отказались, надеясь, что теперь мне волей-неволей придется воспользоваться их услугами.
Да,- ситуация! Но утро вечера мудренее. К обеду к нам подошел священник из Илебо, который прибыл сюда на моторной лодке с целью закупить арахис и увезти продавать в город. Да, похоже, многим священникам в Африке из-за бедности прихожан приходится подрабатывать. Падре Пол сказал, что отправляется завтра утром, и готов взять нас, естественно, не за спасибо. Сошлись на 10 долларах с человека - такая-же цена, что и на катере. Долбленая из одного дерева пирога вместила 20 огромных, по 150 кг, мешков с арахисом-сырцом, плюс 10 пассажиров (включая нас). Весь этот груз, против хоть и не сильного, но течения толкал движок, не поверите, всего в 4 лошадиных силы. За время нашего пребывания в поселке практически все население успело посмотреть на "белых обезьян", поэтому провожать нас вышло человек 100, не более.
Следующие 2 дня мы медленно плыли по спокойной, как зеркало, воде, на мелких местах помогая мотору шестами. Река обмелела, и несмотря на то, что на носу сидел вперед смотрящий с шестом, который знаками и криками показывал сидящему на корме священнику направление движения, мы изредка садились на мель. Мы двигались от темна до темна, правда, 2 раза в день причаливали к берегу или острову, чтобы освободить и наполнить желудки. Ночевали мы, как правило, у какой-нибудь деревни, где священник читал проповеди крестьянам, за что его кормили и предоставляли кровать. Ему действительно нужен был полноценный отдых -посиди-ка неподвижно весь день вполоборота, держась за ручку мотора. Пассажиры же (и мы в том числе) готовили себе еду сами, покупая что-нибудь у местных. Среди пассажиров был молодой человек не старше 30 лет, который увидев нашу зарядку по утрам, присоединился к нам, сказав, что он тренер по каратэ в Илебо. От него-же мы узнали, что поезд из Илебо идет раз в неделю, но далеко не по расписанию, да это и не пассажирский поезд вовсе, а 10 платформ, на которых установлены большие цистерны с бензином.
Когда до порта назначения оставались сутки перехода, священнику, как назло, попался левый груз: мы догнали такую же пирогу с арахисом, но они шли против течения вдоль берега, подтягиваясь за ветки и толкаясь шестами. Видимо они, не успевали к воскресному базару, поэтому попросили священника взять их на буксир. Священник поторговался и согласился, чем сильно огорчил нас, пассажиров, ведь платить неустойку за то, что мы прибудем с опозданием, он явно не собирался. Плюс к явной потере скорости мы потратили еще час на то, чтобы наша пирога превратилась в катамаран - вторую прочно привязали сбоку.
У ребят хватило смекалки не тащить ее за собой на коротком канате, иначе мы бы вообще не сдвинулись с места. По ходу работы я помогал им советами, которым они охотно следовали - я же белый, значит, умный. Вообще-то они ужасно легковерные. Когда однажды движок заглох, и, после нескольких попыток завести его, веревка, за которую дергают, оторвалась, я в шутку предложил всем толкать лодку, отчего винт начнет вращаться и мотор заведется - они поверили, правда, для этого нужно было мелководье. Когда мы причалили к берегу, чтобы последовать моему совету я сказал, что надо сначала прокалить свечу, тогда может мотор заведется обычным способом. Научив их, как это делается, на костре (надо поддувать воздух через трубочку, чтобы температура пламени была выше), я поставил свечу на место, и легко завел двигатель, отрезав кусок веревки, хранящийся у меня в рюкзаке.
Кроме того, я подарил уже слегка охрипшему впередсмотрящему свой свисток, хотя было немного жалко - это вещь нужная в походе. Его реакция вознаградила меня за щедрость: давно я не видел, чтобы человек так радовался. Я помог его голосовым связкам, но стал остерегаться за его щеки - он стал свистеть где надо и где не надо, показывая жестами, куда надо поворачивать. На следующей остановке я научил их "морзянке": один свисток "помедленнее, два - "направо", и т.д. В итоге мы благополучно добрались до Илебо и сошли на берег под радостное посвистывание - рулевой демонстрировал мой подарок окружающим.
Сойдя на берег, мы узнали, что поезд будет через два дня, поэтому наш попутчик-каратист пригласил нас к себе в гости. Идти пришлось км 5, и пока мы дошли, наша свита составляла примерно человек 200. Родители тренера, очень приветливые люди, пригласили нас в свой небольшой домик, но там было душно, и мы предпочли расположиться во дворе в тени. Вскоре дворик заполнился зеваками, в основном, детишками, и мы для интереса подсчитали их. Их Оказалось 300-350 человек. Что ж - надеемся, теперь у моего коллеги станет больше студентов. Семья его, похоже, принадлежит к среднему классу, который может позволить себе на обед по крошечному кусочку мяса на каждого человека к надоевшему фу-фу.
Вечером к нам пожаловал человек, который представился как эмиграционный офицер, и попросил предъявить паспорта, но хозяева сказали, чтобы мы не давали ему документы, и выгнали его! В Африке такое отношение к представителям власти нетипично, вернее, просто невозможно, поэтому я понял, что здесь что-то не так. Оказывается, этот человек действительно недавно был полицейским офицером, но его выгнали, по-видимому, за то, что скрывал левые доходы от начальства. Да, нелегко ему теперь.
На утро пришли настоящие полицейские, которые сопроводили нас в участок. Там, как обычно, мы поставили их перед выбором: сажать нас в тюрьму или поставить штамп и отпустить с миром. Естественно, если бы здесь был банк, где бы мы смогли снять деньги, они бы арестовали нас, чтобы дожать. Но, поскольку его здесь нет, то они могут лишь передать нас по цепочке дальше, где другие полицейские попробуют получить с нас деньги, а им достанется только головная боль. Поэтому они предпочли быть добрыми полицейскими и простили наши “нарушения".
В день отправления поезда мы прибыли на станцию, где уже стоял состав, но территория вокзала была огорожена, а на входе, стояли полицейские, которые тут же стали вымогать деньги за вход и за помощь в посадке на поезд, который якобы переполнен. Они просили по 20 долларов с человека, а у нас всего-то осталось $25, но даже если бы денег хватало, мы бы не стали поощрять взяточников. Дырок в заборе оказалось предостаточно, но поезд и в самом деле оказался перегружен, кроме того, его охраняла внутренняя охрана - солдаты с автоматами. Но они претензий к нам не имели, и мы стали искать свободные места.
Пассажиры "первого" класса, в основном это были женщины и дети, сидели на торцах платформ, где оставалось немного свободного места, так как цистерны, установленные на них, были на 2 метра короче платформы. Пассажиры "2го класса"сидели наверху цистерны на узкой не огороженной площадке, там же, на люке, сидел охранник с автоматом, он же "кондуктор". Все пассажиры платили ему по 5 долларов,- вне зависимости от класса, но доплачивали за багаж, который засовывали между бортами платформы и цистерной. Первый класс был забит до отказа, но наверху нашлось два места. Попросив одного пассажира перейти в "соседний вагон", мы взобрались наверх. Лестницы туда, кстати, не предусмотрено, поэтому-то женщины туда не поднимаются, и еще там не было туалета, а в “первом классе” имелось отверстие в углу платформы.
"Кондуктор" пытался дискриминировать нас, назвав цену по 10 долларов, но все пассажиры дружно за возмущались. Но это еще что: поезд уже готов был отправиться, когда к нашей платформе подошел важный господин и предложил нам пройти с ним в офис. Я, спросив не уйдет ли поезд в мое отсутствие, отправился с ним, оставив Веронику и рюкзаки наверху. Господин оказался начальником станции и пригласил меня к себе в офис, чтобы без свидетелей попросить 100 долларов, за то,что он посадит нас в "экстра-класс"- кабину тепловоза.
По-видимому мой отказ сильно огорчил начальника, поэтому, как только я вернулся на свое место, он опять пришел и сказал, что мы не имеем права ехать наверху, потому что это небезопасно. Я ответил, что если можно местным, то можно и нам, белым, иначе это расизм. Начальник может и рад бы под угрозой автоматов снять нас с поезда, но побоялся широкой огласки, так как беседуя с ним, я предусмотрительно показал ему папку с газетными подборками. Но он сделал хитрее - приказал солдатам ссадить всех пассажиров. Местные не могли ослушаться, и через 15 минут мы остались наверху одни.
Делать нечего, мы спустились тоже, хотя понимали, что это просто блеф: наверняка кондукторы делятся выручкой с начальством, а пассажиров не меньше сотни. Чтобы не настраивать людей против себя, мы вышли за территорию вокзала и попросили одного приветливого владельца лавочки подойти к машинисту тепловоза и попросить его остановиться и подобрать нас за пределами станции.
Вскоре он вернулся и сказал, что машинист согласен. Поблагодарив, мы поторопились уйти, так как увидели, что люди опять взбираются наверх. Не успели мы пройти и пару км, как поезд догнал нас, но за проезд внутри попросили по 10 долларов. Мы бы и дали, но, как вы сами понимаете, 10 долларов, которые мы заплатили наверху, нам не вернули.
Но они конечно взяли нас и за пол цены, здраво рассудив, что ноль с палочкой, лучше, чем без нее. Мы забрались, вернее втиснулись в кабину тепловоза, где кроме машиниста и помощника уже находилось около 10 пассажиров, которые стояли или полусидели стиснутые мешками с поклажей. Меня притиснули к чему-то мягкому, которое обиженно пискнуло и сразу же замолчало, как только я ослабил нажим. Наш бы младенец после этого ещё полчаса хныкал.
Четверо из находящихся в кабине, как вскоре выяснилось, были дорожными рабочими. Когда локомотив опасно наклонялся, машинист его останавливал, и они взяв лопаты, висящие снаружи, выходили подсыпать грунт и трамбовать его под шпалы. Машинист включал задний ход, и съехав с опасного участка, ждал полчаса-час. Так повторялось довольно часто.
Помню в четыре часа ночи, Вероника растолкала меня со словами: "Скорее разбуди водителя!" Я глянул на спящего водителя, затем в окно и увидел, что поезд набирая скорость, движется назад под уклон. Дотянувшись сквозь спящих соседей до плеча машиниста я толкнул его и мы благополучно остановились, а затем ещё полчаса ехали вперёд до дорожных рабочих.
Вскоре начался тропический ливень и мы поняли, что лишние 5$-это плата за крышу над головой. Но когда к жаре от двигателя добавился жар от нагреваемой солнцем крыши, мы позавидовали тем, кто всего пару часов находился ночью под тропическим ливнем.
К счастью, к обеду поезд остановился, чтобы все могли приготовить еду и справить другие нужды и я пошёл вдоль поезда в надежде, что где-то освободилось место. Нам повезло, так как не повезло другим. Как нам объяснили жестами их соседи, ночью двух полусонных пассажиров смахнуло с поезда веткой или лианой, от которых сидящим наверху то и дело приходится уклоняться. Да, не повезло бедолагам, надеюсь хоть живыми остались!
После обеда мы забрались наверх и следующие несколько часов, когда поезд разгонялся аж до 20 км в час, наслаждались ветром, бьющим в лицо и красивыми видами, когда дорога выскакивала из надоевшего тоннеля джунглей.
Но к ночи, когда захотелось спать, я понял, что надо что-то предпринять, чтобы не составить компанию обезьянам, висящим на лианах. Во время следующих ремонтных работ, я взял мачете и принёс из джунглей несколько бамбуковых стволов, которые затем нарубил в длину человеческого роста, и связав между собой, привязал полученный гамак параллельно площадке. Таким образом, я соорудил лежачее место для себя, а Вероника легла на площадке. Поезд постоянно нещадно трясло, поэтому я конечно же привязал к площадке и себя и жену, не забыв предварительно укрыться палаткой, на случай дождя. По реакции окружающих, я понял, что они ещё больше зауважали белых. Ну, а если кто-то думает, что все чёрные одинаковые и любят друг друга, то ошибается. Жители любого Африканского государства отзываются о соседях ничуть не лучше, чем "хохлы" о «москалях».
Итак, ночью, в отличие от соседей, мы спокойно спали, хотя поначалу было не по себе, когда сидящий на неплотно закрытом люке охранник спокойно курил. Хотя на следующий день мы поняли, что это ещё «цветочки». Сначала мы увидели впереди дым, но нет дыма без огня, а вот и он: совсем рядом горят джунгли, обдавая нас жаром. Быстрее бы проскочить этот участок – неуютно как-то чувствуешь себя, сидя на цистерне из-под бензина. Поезд приостановился, стало ещё жарче, но вот поехали дальше: оказывается, машинист просто переждал, когда огонь переберётся на другую сторону ЖД полотна. Ещё не лучше: теперь едем между двух огней. С одной стороны затухающий, с другой разгорающийся. Жаль, что батарея в камере села - не снять. Я вполне имею шанс показать её чертям в аду. Но шанс упущен - проехали. Теперь едем по старым пожарищам.
Джунгли быстро зализывают свои раны – первыми вылезли спиральки папоротника. Я спустился вниз и на ходу стал срывать их – скоро обед. Одна девушка стала активно помогать мне, и когда она подала мне свой «букетик», то взяла мой большой палец и одела на него импровизированное «колечко» из своих двух пальцев: большого и указательного, образовав из них нолик. Сняла, одела, сняла одела…. Всё понятно, при живой-то жене…. да, жалко, что батарейка в камере разряжена: шанс попасть именно в ад увеличивается.
Но вот три дня и три ночи незабываемой поездки позади и вот мы в городе "Kananga". Спрыгнули с поезда на ходу на другую сторону от вокзала, подальше от полицейских. Наша виза заканчивается через три дня – проблем не оберёшься. Остановились на «автостанции», расспросили людей – информация неутешительная: поезд на "Lubumbashi" пойдёт не раньше, чем через четыре дня, грузовичок, где поверх груза цепляются пассажиры, идёт до следующей станции раз в сутки – рано утром, цена 12$, есть и аэропорт, но удастся ли нам снять деньги?
Но вдруг в разговоре и хорошая новость: узнав, что я русский, один парень сказал, что здесь живут пилоты вертолётов из России. Ура, может они что-то подскажут. Этот парень даже повёз нас к ним, так как знает их лично. Коттедж, в котором они живут, обнесён бетонной оградой с прочными металлическими воротами, но охраны правда нет.
Когда я заговорил с по-русски, обитатели очень сильно удивились, но все мы ещё больше удивились, когда оказалось, что они из Нижневартовска, города, где я прожил 11 лет. Они не знали меня лично, но много слышали от главного диспетчера Нижневартовского аэропорта, Сергея Холодовича – моего приятеля. Да, земля круглая – они прилетели сюда своим ходом на вертушках по контракту с ООН, я притопал по своей воле – насколько велика вероятность нашей встречи в центре Африки? Ребята гостеприимно разместили нас у себя, и сказали, что мы можем жить здесь хоть месяц, до конца их контракта, но мы могли воспользоваться их гостеприимством всего сутки – виза поджимала. У них свои проблемы: не летают уже три месяца – потому, что оппозиционеры грозятся сбить Ооновские вертолёты, если те будут доставлять гуманитарные грузы. В общем, они скучают без дела, и получают только положенный по контракту минимум, а не за налётанные часы.
Пообедав, мы отправились в банк, чтобы попробовать снять наличку, но паспорта оставили с рюкзаками, чтобы полиция не смогла забрать их у нас. Единственный банк мы нашли без труда, но вот деньги ни с Master Card, ни с Visa карточки снять было невозможно. Что делать? А тут ещё полицейский подошёл, проверить документы, и сразу же собралась толпа, человек двести, которая оттеснила от меня Веронику, но не полицейского, а тот пристал, как пиявка: документы или 10 долларов. Я сказал ему, что мол, я пилот ООН, и мои документы дома, пойдём, покажу. Он согласился, и вся толпа пошла за нами, но на полпути нас догнал полицейский пикап и нам предложили проехать на нём в участок. Мы сели, и я предложил таки съездить за документами, но нас всё равно повезли в участок. После получасового разбирательства, начальник таки дал нам в сопровождение офицера, который должен был проверить наши документы, но единственная полицейская машина уже уехала, так что пришлось офицеру топать с нами пешком.
Мы вместе вошли в ограду, офицер разговаривал с пилотами уважительно, предложенное пиво выпил с удовольствием, но ещё больше обрадовался, когда увидел, что срок действия наших виз истекает через два дня. Была бы это на улице он бы несомненно забрал-бы наши паспорта, но я показал ему нужные страницы, не выпуская документов из рук а вырывать их из моих рук здесь при свидетелях он не решился. Был уже вечер, так что доложить об этом начальству он мог только завтра, поэтому, проводив его, мы спокойно уснули.
Рано утром мы покинули гостеприимный дом, заняв у ребят 30$. К сожалению, в четыре часа утра «автобус» ещё не набрал нужное количество груза и пассажиров. Мы подождали до шести, и всё ещё не известно, когда отправимся. Поэтому мы решили уйти за пределы города пешком, пока полиция «не села на хвост». Через пару часов эта машина догнала нас, но была уже перегружена даже по африканским меркам. Ладно, надеемся, что подберёт завтрашняя, зато мы благополучно прошли через чек-поинт мимо спящих полицейских.
Тут нам ещё раз повезло: в соседнюю деревню ехал учитель, проведать своего сельского коллегу, так что 25 км мы проехали бесплатно. Познакомившись с семьёй сельского учителя, мы остались ждать попутку здесь, так как я чувствовал недомогание. Зарплата учителя 10$ в месяц, так что его дети, в отличие от большинства были одеты не в лохмотья, ну а кормились они с собственного огорода, так же, как и другие сельские жители.
Вскоре я почувствовал желание погреться на солнце и понял, что опять мои эритроциты попали на корм малярийным плазмоидам. Идти дальше пешком в таком состоянии я почти не мог, да и не имело смысла, до “Mwene Ditu”, откуда раз в неделю шёл настоящий пассажирский вагон до” Lubumbashi”, оставалось ещё 250 км. Меня трясло до самого вечера, и Вероника настояла на том, чтобы мы вернулись на ночь к пилотам с возвращающимся домой учителем. Мы вернулись уже затемно, полицейская проверка, на въезде в город, как здесь принято, ограничилась изъятием 1$ из прав водителя, и он подвёз нас прямо к воротам особняка.
Ребята даже не сильно удивились, дали своих лекарств от малярии, да и я знал, что плазмодии дадут подрасти кровяным тельцам пару дней, так что я имею три дня передышки до следующего приступа и могу завтра с новыми силами отправится в дорогу. В 6 утра мы подошли к водителю, “автобуса” и договорились, чтобы он обязательно оставил нам место и пошли дальше, так-ка боялись что если останемся здесь до отправления, полицейские опять потащат нас в участок.
Тут какой-то таксист предложил довезти нас до аэропорта, что в том же направлении. Мы сказали, что у нас нет денег, но он сказал, что довезёт бесплатно, так как всё равно туда едет. Ладно, поехали, но довезя нас до ворот аэропорта, он отказался открывать багажник, где лежали наши рюкзаки, пока мы не заплатим 10$. Вот, наглец! Ну не морду же ему бить? На шум прибежали охранники, вызвали офицера, тот проверил паспорта – виза пока действительна, и мы заверили его, что сегодня улетаем, но налички, чтобы отдать таксисту нет, вот, всё что могу, ненадёванная футболка – подарок пилотов. Таксист по настоянию офицера без особой радости принял этот подарок, ну а мы «пошли покупать билеты».
Естественно наше передвижение никто пока ограничить не имеет права, но впереди проверка документов, поэтому выйдя за пределы города, мы сели в тенёчке и вооружившись капиллярной ручкой с чёрной пастой, тщательно подделали срок визы в наших паспортах. Единичку на двойку переправить не сложно и благо, слово один было написано по-французски: ”Un" и мы довольно легко переделали его в “deux” Теперь мы имеем не один а два месяца визы, но это уже подделка документов, а по по здешним законам она возможно карается тоже от одного до двух, а может расстрелом на месте ,по законам военного времени?[шутка]]. На всякий случай мы спрятали паспорта подальше, надеясь на посольскую бумажку.
В этот раз водитель подобрал нас, и даже посадил Веронику в кабину, ну а мне пришлось висеть на подножке, вцепившись в верёвку, крепящую груз. Правда часа через три один из пассажиров сидящих наверху, доехал до своей деревни, и остальные полтора суток я ехал вместе с другими, сидя наверху груза, боясь, как бы в полудрёме не отпустить верёвку.
Наконец-то доехали до Mwene Ditu. это большой областной центр, даже, немного похожий на город. Идём на ЖД, но не успели посмотреть расписание – проверка документов. К счастью, поверили бумажке, из посольства, но на 50$ штрафа за отсутствие пропуска в эту провинцию все равно настаивают. Обещаем сходить в банк и принести, но они идут с нами. Да, если удастся снять деньги, похоже, придётся отдавать, чтобы не начали копать глубже. Но ни в банкомате, ни в кассе деньги с карточки снять не удаётся. Полицейские озадаченно чешут затылки, но тут одному из них в голову (обычно они думают задницей) приходит удачная идея: они ведут нас в католическую миссию, которую возглавляют три монахини-медсестры из Канады. Полицейские хотят, чтобы мы попросили у них денег на билеты и естественно на штраф. Полицейские не понимают по-английски, поэтому, при разговоре с монахинями, мы сказали, чего те хотят, но мы попробуем ещё другие варианты, поэтому, мол, скажите им, что мы попросили, но у вас нет пока такой суммы. Огорчённые полицейские ушли, а монахини сказали, что мы можем пожить у них в ожидании поезда.
Забегая вперёд, скажу, что это далеко не русское гостеприимство – перед нашим отъездом монахини вручили нам счёт за проживание и питание на три сотни канадских долларов. На эти деньги мы могли бы жить пару недель в самом дорогом отеле города. Ну да Бог им судья – они ведь тоже оставили на нашей совести: заплатить или не заплатить позже. Ну а пока мы этого не знали, то принимали их гостеприимство за чистую монету: Вероника ходила иногда помогать в госпиталь на 250 мест, что при миссии, а я читал лекции школьникам, в католической школе. Кроме того, к нам часто приходили визитёры с различными предложениями. Но только одно из них показалось мне приемлемым, в смысле, что в принципе это вполне осуществимо: У этого бизнесмена есть компания по добыче алмазов, в ней работает человек 10,
они уходят с лопатами в джунгли и время от времени приносят оттуда хозяину алмазы Почему не оставляют себе? Не легко найти покупателя – нелегальная продажа и покупка строго карается.
Так вот - этот человек ищет инвестора, который бы помог ему купить маленький экскаватор. Потенциальные инвесторы – налетай, я отдаю Вам контакт бесплатно – поскольку пообещал найти заинтересованных.
Он же в свою очередь познакомил меня со своим приятелем – менеджером банка, который дал нам $70 на билеты. Он к стати, предлагал ещё $70 на текущие расходы, но я отказался. Банк международных операций не осуществляет – как я ему потом отдам? Вы спросите, почему этот «алмазодобытчик» не оформит ссуду через своего друга? Отвечаю – это даже не СССР – это Заир.
Вот наконец то и отправление поезда, билеты на который мы попросили купить нашего приятеля, чтобы самим раньше времени не "светиться" на станции. Мы подошли прямо к отправлению и быстренько запрыгнули в общий вагон, рассчитывая, что полиция не станет нас ссаживать на виду у всех, да и за что? Хотя причину всегда можно найти, но видно начальство увидев, что раз с нас нечего взять, то зачем им лишняя головная боль, связанная с нашим арестом.
Этот 700км Участок железной дороги поддерживается в относительно хорошем состоянии, да и общий вагон – это вам не цистерна, так что трое суток, проведённых в нём, были комфортными. Но и вспомнить нечего, разве что три болтливых соседки с разными причёсками, одна из которых стащила таки крем для лица из верхнего кармана рюкзака моей жены.
Не доезжая километра три до вокзала города "Люмумбаши" поезд по какой то причине остановился на пол минуты и мы поспешили выпрыгнуть из него под удивленные взгляды соседей по вагону. Читателю вероятно понятна причина – внимание полицейских нам ни к чему, к тому же не исключено, что им уже позвонили, и они ждут нас.
Мы легко нашли Консульство, но как назло оно было закрыто по случаю какого то Замбийского праздника. Мы было расстроились, но охранник сказал, что мы легко получим визу на границе. От сюда до границы всего 25 км, но основной переходной пункт находится на главной дороге, соединяющей две столицы. Туда идёт асфальтированная дорога, поэтому эти 100км мы преодолели легко на кузове грузовичка. Правда до этого мы долго шли по грязным улицам города, на которых было полно автомобилей, от которых мы уже отвыкли.
Замбия
Дистанция по Замбии примерно =1000km:
Chingola - Kitwe - Kabwe - LUSAKA - Mazabuka - Choma - Livingstone Kazungula.
Вот и граница, где приветливые офицеры говорят по - английски. Они без проблем поставили нам штампы в паспорта и даже выдали квитанции на $ 25. Виза, по сравнению с соседними странами дешёвая - страна рассчитана на туристов, которые приезжают сюда(не на этот переходной пункт естественно) полюбоваться на величественный водопад.. А поскольку его можно посмотреть и из соседнего Зимбабве, то идёт конкуренция. А какой сумасшедший турист поедет в Конго или Чад, вот те и ломят цены с тех, кто едет туда по необходимости. (мы исключение).
До столицы мы быстро добрались на попутках, хотелось отдохнуть от Конго. Люди здесь приветливые - подвозят охотно, конечно спрашивают деньги, но и не отказываются подвезти при их отсуствии.
В Российском посольстве нам дали адреса Российских граждан и мы воспользовались гостеприимством семьи председателя русской общины. Я забыл спросить у них разрешение на публикацию имён, но имена не столь важны. Семья очень гостеприимна – повозили нас по городу, дали медикаментов – спасибо им огромное.
От Лусаки до Ливенгстона около 500км, а поскольку это не Конго, то смело можно писать всего 500. Ливенгстон – ближайший город к водопаду »Виктория», который мечтает увидеть моя жена, но я собирался обогнуть Африку и взобраться на Килиманджаро, а уж потом вернутся. Но Видя по ее настроению и здоровью, что их не хватит, чтобы продолжить путь по Африке, после того как мы доберёмся до её Южной точки, я попробовал её спровоцировать повернуть на восток но настаивать не стал, так как после нашей женитьбы пообещал ей, что помогу осуществить её мечту – увидеть величайшие водопады планеты.
Прибыв в Левингстон мы сразу же идём по адресу, который нам дали русские в столице. Однако хозяев дома не было, и мы пошли к ним на работу- в госпиталь. Вера и Юра Корнищук уже несколько лет работают в госпитале - Он хирург она – в детском отделении. Персонал и больные относится к ним с большим уважением, да и есть отчего, например после того как больных перестал "резать" местный хирург смертность после хирургического вмешательства уменьшилась с 50 до 5%.
Ребята отвезли нас к себе в уютный особняк, который для них снимает госпиталь, он же оплачивает расходы на бензин. в общем жизнью ребята довольны, говорят, что на Украине, чтобы жить на таком уровне, им бы пришлось работать, как минимум на 2х работах.
На второй день мы осмотрели город и госпиталь. Да, аппаратура там, чуть ли не времён второй мировой войны.
На следующий день ребята завезли нас на водопад, до которого из города всего 15 км, а сами уехали на работу с тем, чтобы у нас был целый день на его осмотр.
Да, посмотреть здесь есть на что: 1600м в ширину, это Вам не 1098 метров в высоту как водопад Ангел. Здесь столько смотровых площадок, столько ракурсов, что устаёшь снимать, да ещё надо заботиться, чтобы камера сильно не намокла. Многие смотровые площадки находятся внутри радуги.
Здесь полно туристов со всего света. Многие поселяются прямо здесь в роскошном отеле, чтобы далеко не ходить. Возле отеля, чтобы туристы не скучали, большой парк, где разгуливают зебры и шастают вороватые обезьяны. Кроме того имеются наряженные аборигены, чтобы можно было увезти с собой колоритное фото.
Большинство туристов уезжают домой, ограничившись водопадом, некоторые посещают так же и столицу а вот, глубинку страны посещает от силы 1% туристов. Да и мы можно сказать не видели Замбии, а в Зимбабве зашли всего на Час, воспользовавшись тем, что туда можно зайти за 1$, по суточному пропуску, выданному прямо на границе. Правда, чтобы пройти в то место, где открывается вид на Водопад с другой стороны, надо заплатить ещё $ 20, а с Замбийской стороны это удовольствие стоит всего $ 10, а вид красивее. Поэтому мы просто зашли в приграничный городок, где познакомились с местным- белым, который в течении 15 минут, рассказывал, как им раньше было хорошо, а сейчас, многие вынуждены выезжать, из – за сменившегося правительства.
На мосту для любителей острых ощущений есть еще одна забава, всего за $70 их сбрасывают вниз на резиновом жгуте. Голодные, но довольные, мы вернулись на условленное место, откуда, после рабочего дня наши новые друзья, приехали и забрали нас. На следующий день у них был выходной и ребята предложили довести нас до границы Намибии.
Этот кусочек Намибийской территории, проходит между Анголой Ботсваной, и касается своей рукой Замбии и Зимбабве. Если читатель посмотрит на карту, то у него возможно возникнет другое сравнение, так как этот отросток по форме похож на рукав пылесоса, но, как бы это не выглядело, этот аппендикс, очень удобен, для стран, ищущих выход к морю, и естественно, это прибыль для Намибии.
ОТ водопада до этого места 70 км. и я с удовольствием преодолел этот путь за рулем. Здесь на границе находится маленький, но очень важный городок – Казингей, он стоит на границе- Замбии, Зимбабве, Намибии и Ботсваны, правда в последнюю можно попасть только на пароме через реку Замбези. Мы поблагодарили ребят и попрощались, но так–как виз у нас не было, они не уезжали, пока не увидели, что мы благополучно прошли контроль.
Намибия
Дистанция по Намибии примерно =2500km: Katima Mulilo - Rundu - Grootfontein - Otjiwarongo - Usakos - Swakopmund - Walvis Bay - WINDHOEK - Rehoboth - Marienthal - Keetmanshoop - Noordoewer.
Здравствуй Намибия! Здесь нам предстоит пересечь пустыню, не такую большую и известную, как Сахара, но очень старую. Но это впереди, а пока и растительность есть, и животных хватает- особенно рогатых. А слоны, те вообще по дорогам ходят, правда не так часто, как в индии, но там они домашние, а здесь- они ходят без присмотра, и горе тем туристам, которые забывают об этом.
Например- Юра и Вера рассказывали, что, буквально перед нашим приездом, слоны растоптали супружескую пару, которая вышла из машины, чтобы показать своему малышу слоненка, который был с мамой. Человеческий детеныш, к счастью остался жив, а мать закрывшая его своим телом, и отец, пытавший отогнать разъяренное животное скончались в госпитале. Так что не ходите дети в Африку гулять! Кстати, в этой песенке слоны не упоминаются, хотя от них погибает людей, не меньше, чем от львов. Крокодилов здесь тоже хватает, хотя у них своя среда обитания.
До вечера мы шли пешком, грузовиков почти не было, по – видимому, из –за выходных, да мы и не голосовали. Заночевали мы на лужайке возле заправочной станции где нас хорошо встретили, и не утомляли своим вниманием. Поскольку в городках проживает 30 процентов белых, то наше появление не вызвало большого ажиотажа.
Не знаю, какой здесь официальный язык, но я уловил несколько знакомых слов, а в школе я учил дойч. Названия некоторых поселков, тоже похоже на германские, отношение между белыми и черными- ровные, устоявшиеся, без претензий.
Утром мы сели в кабину местного бензовоза, и решили съездить на берег океана. Решение это было обоснованно несколькими причинами. На карте мы увидели, что от перекрестка, главных дорог, до столицы еще 300 км, а от портового города Walvis Bay в сторону ЮАР дороги нет, то есть если бы мы сначала поехали в столицу то мы бы наматывали лишние километры по одной и той же дороге.
Почему бы нам пришлось возвращаться? Дело в том, что многие, в том числе Антон Кротов, пугали сложностями при получении визы в ЮАР В общем мы решили, что самый оптимальный вариант, это совместить приятное с полезным: Залечить расчесы и укусы на коже океанской водичкой, полюбоваться на розовых фламинго, ну и за одно узнать, на сколько велика вероятность уйти отсюда по морю домой, или на восточное побережье.
Сказано, сделано. И вот, по дороге насмотревшись на разноцветный барханы, мы добрались до берега, где по обилию чаек и морских млекопитающих понятно что в море полно рыбы. Но похоже предприимчивые русские узнали об этом давно. В Валвис Бэй оказывается уже лет 10 промышляют наши рыбаки, а кроме этого добывают также алмазы с морского дна.
Правда алмазодобытчики оказались далеко не гостеприимными, а вот морская душа оказалась широкой. Наши сейнера хоть и не шли домой, но на короткое время выгрузки: белорусские, русские и украинские экипажи гостеприимно встречали нас. Правда не обошлось без эксцессов: Мы собирались переночевать на борту у украинцев, но тут пришел чем-то обозленный хозяин судна и приказал своему земляку капитану выгнать "кацапов" с борта. Ну да Бог ему судья! Мы просто перешли на белорусское судно, извинившись перед капитаном, а тот в свою очередь извинился перед нами за поведение хозяина.
Да, забыл описать очень приятный городок Swakopmund, в котором мы заночевали перед тем как приехать в порт. Туда нас довезла приветливая немка, которая только что вернулась из Европы домой. Она показала нам свой город и предложила заночевать, поскольку назавтра едет в порт и подвезет нас. Городок очень аккуратный, здания построены с любовью, и фантазией. В не в основном живут немцы. И вполне вероятно однополчане тех Нацистов, которым не повезло в Нюрнберге.
В общем-то страна заселена не плотно, но, что удивительно все более менее крупно населенные пункты похоже построены колонизаторами. Наверное до их прихода местным кочевникам в голову не приходило что можно жить оседло, на одном месте. Они жили себе свободно пока не пришли белые, и настроили дорог в песках. Теперь хочешь не хочешь селения привязаны к ним поскольку большинство кочевников пересело с верблюда на машины.
Да, у русских мы увидели забавное фото, свидетельствующее о том, что на автомобили то кочевники пересели, но в полной мере не осознали опасности исходящей от техники: На фото перевернутый тепловоз – оказывается два "джигита", на железных "верблюдах" увидели что дорогу вот - вот перегородит длинная железная "змея", ну они и добавили газу, обгоняя друг друга прямо перед железнодорожным переездом, но чуть - чуть не успели проскочить, зато вдвоем перевернули локомотив. Представляете, пустыня, один поезд на всю страну! Вот не повезло ребятам!
Идя по асфальтированному шоссе, которое проходит через пустыню мы однажды встретили настоящих аборигенов, на верблюдах, которые говорили на своем родном языке. Язык очень оригинальный: При разговоре они очень часто издают цокающие звуки.
Вот если русские, которые часто употребляют нецензурные слова попробуют вместо матерных слов цокать языком, то вполне сойдут за Намибийцев.
Да, кстати, по дороге в Windhoek, мы познакомились с русским художником Андреем. Он живет уже здесь 11 лет, но картины уже не пишет, но зато на паях имеет фабрику по изготовлению сувениров, где работает с десяток местных людей. Сам он изготавливает очень дорогую и красивую мебель, используя рога местных животных. На момент нашего визита у него гостил его отец, тоже очень приятный человек. А вот жена Андрея, которую он, похоже, очень любил, - умерла.
На следующий день он ехал по делам в столицу, поэтому мы заночевали у него, а наутро он домчал нас до столицы. Я люблю быструю езду, но только когда я за рулём. Я лично, как профессиональный водитель не ехал-бы так быстро по дороге, где установлены знаки «животные на дороге». Я высказал Андрею свое мнение, но он ответил, что прекрасно знает эту дорогу. Я бы не писал об этом эпизоде, но, уже вернувшись в Канаду, случайно узнал, что он недавно погиб в аварии, ночью столкнувшись с обладателем рог, идущих на его мебель. Судьба. Андрей вёз сувениры, заказанные его приятелями – русскими военными, которые находились в "Виндхоке" в командировке. Мы познакомились и офицеры предложили нам остановиться у них на время - мы, естественно, согласились.
В Российском посольстве, куда я зашёл за письмом визовой поддержки, на меня вылили ушат холодной воды, пытаясь остудить мою уверенность в достижении мыса Доброй надежды. Мол, мы такие письма десятками пишем, но визы не дали даже нашим родственникам, тем более у вас нет приглашения в ЮАР. Российский консул, был похоже сегодня не в настроение, а может был раньше политработником, потому-что также заявил, что ЮАР, считает СССР врагами, поскольку в свое время Намибия отделились от них не без помощи коммунистов, и т.д. Может, кого-то этот ушат и остудил бы, тем более, что "сначала деньги – потом стулья" (я имею ввиду, что в случае отказа деньги за визу не возвращаются), но не меня. Поблагодарив за письмо, мы ушли и, к большому удивлению консула, уже в понедельник (мы сдали документы в пятницу) я пришёл поблагодарить их за помощь и похвастался трех месячной визой. Его удивил не столько факт получения визы, сколько сроки – обычно надо ждать неделю. Думаю, он до сих пор считает, что я умудрился дать взятку. Отнюдь нет. Мне просто повезло, чего и вам, читатели, желаю.
Ну, а сейчас я хочу поделиться той информацией, что я получил от гостеприимных вояк. Их здесь живёт четверо, но главного я не видел, его прихватили старые болячки, и он был в госпитале. Намибийское правительство пригласило их для помощи: Генерала для ревизии и ликвидации вооружения, некогда поставляемого нами. Подполковника, для того, чтобы он вооружил армию уставами – по типу наших. Подполковника – военного дирижёра, для того, чтобы во время военных парадов и встреч президентов, музыканты не ударили в грязь лицом. Ну а капитан был писарем – доделывал для вышеуказанных всю бумажную работу.
Ребята проживали в неплохом особнячке на территории армейского подразделения и продовольственного пайка, который им выдавали, вполне хватало и на нас. Ребята показали нам фотографии военных парадов, на которых можно видеть, что советская техника у Намибийцев пока что преобладает, но имеется и кое-что ещё, к примеру, очень лёгкий французский вертолёт – «Воробей». Вот, видите, сейчас я вполне могу разглашать «военные тайны», не остерегаясь цензуры или чего посерьёзнее. И ещё одна «военная тайна» - оказывается, во время войны за отделением Намибии лётчики, управлявшие нашими летательными аппаратами, были кубинцами обученными нами. Ну не красить же наших пилотов ваксой, Я имею в виду, что сбитый чёрный лётчик не мог быть использован в СМИ как помощь СССР. Ладно, хватит про политику, лучше опишу красоту сказочно прекрасных дюн. Таких дюн, как в Намибии, я не встречал в других странах: разноцветные, высокие, а среди них участки саванны, по которым бегают страусы и бродят рогатые стада – красота. Кстати, Намибия является самой урожайной по части метеоритов, наверное потому, что она самая старая, а гуляющий по ней ветер то и дело оголяет давно упавшие обломки планет. Оголяет, опять засыпает, опять оголяет, и так тысячи лет, а однажды и наша планета превратится в такие же обломки. А что может сделать «Царь природы», чтобы предотвратить это, если опасность придёт извне? Ничего! Но зато может тешить себя мыслью, что помочь разлететься нашей планете на куски науке уже под силу. Вот такие мысли приходят иногда, когда сидишь, любуясь на звёзды, чувствуя, как набранный в руку песок неудержимо сыпется сквозь пальцы. Так и последняя песчинка – минута моей жизни, однажды уйдёт с последним выдохом. Люди, не забывайте, песчинки нашей жизни не в колбе, которую можно переворачивать бесконечно, цените каждое мгновение, но не старайтесь в злобе сжимать пальцы, цепляясь за каждое мгновение, никому из нас не дано удержать песчинки. Да и зачем, ведь на самом деле эти песчинки – семена, а вот добра или зла – это зависит от каждого из нас, над этим задумайтесь! Надеюсь, читатель оценит, что я, заботясь о том, чтобы описание походных будней не наскучило вам, разноображу его отступлениями на различные темы, ну а если не оценит, пусть простит, или покритикует.
Поехали дальше. Наш путь лежит через оранжевые дюны к реке «Оранжевая», которая служит границей между Намибией и ЮАР. Путь неблизкий, но лёгкий, т.к. подгоняемые «финансами, поющими романсы» и не очень хорошим самочувствием Вероники, мы сейчас больше едем, чем идём. Водители меняются чаще, чем пейзажи, и все они говорят, что нам бы надо побывать здесь весной, когда саванны покрываются разноцветными коврами цветов. Жаль конечно, что сейчас осень, но барханы здесь и зимой, и летом одним цветом, а цветущие поляны у нас и в России есть. Вот и мост через реку «Оранжевую», хотя по цвету грязно-бурой воды я бы её так не назвал. Но мы переходим её ближе к устью, по дороге В1, возможно, в другом месте или в другое время года, река действительно оранжевая.
ЮАР
Дистанция по ЮАР примерно =1000km:
Vioolsdrif - Sprinkbok - Kamieskroon - Moorreesburg - Malmesbury Cape Town.
Вот мы и в ЮАР, в небольшом посёлке Vioolsdrit. Отсюда до Кейптауна 679 км, а до «Претории» в два раза дальше, так что если бы доберёмся до Мыса Доброй надежды и наши надежды оправдаются, то мы покинем страну на судне вопреки своим правилам, так и не побывав в её столице. Белый водитель, который довёз нас до развилки 7-ой и 14-ой дорог сказал, что белых жителей в последнее время стали вытеснять. Особо опасный для белых город – это Йоханнесбург. Ну, возможно, белые сами виноваты. Водитель, например, с большим пренебрежением отзывался о чёрных, вот примеры его загадок: «Что будет, если мозг негра пересадить птичке? Ответ: она станет летать задом наперёд». «Зачем Бог создал альбиносов? Чтобы посмотреть, какими уродливыми были бы чёрные, если бы он наделил их белой кожей». Ну и тому подобное. Согласитесь, кому приятно о себе такое слышать – вот люди и обозлились. Вот в Намибии таких отношений между расами я не наблюдал.
Ну да ладно, мы слушали водителя вполуха, любуясь иногда появляющимися среди монотонных холмов мощными гористыми образованиями с отвесными стенами. И ещё здесь растут странные деревья. Представьте себе: пятиметровое дерево, на ветках которого вместо листьев наши обыкновенные комнатные алоэ. Кроме этого ничего стоящего описания на нашем пути до Кейптауна не встретилось. Вот мы и у подножия знаменитой «Столовой горы». Но если честно, то по дороге мы видели горы, более напоминающие стол, чем эта. Ну на неё мы заберёмся позже, также, как позже доберёмся до оконечности мыса Доброй надежды, до которого от города по прямой 50 км.
А пока задача номер один – попытаться попасть в порт, то есть определить, легко ли вступить в контакт с моряками. Ведь если охрана очень строгая, и попасть на борт судна нельзя, то остаётся только ловить капитана, когда он выйдет за территорию, или передавать ему записки с членами экипажа, а это, согласитесь, далеко не то же самое, что поговорить с человеком лично. Для начала мы зашли в «Сименс клаб». Туда всегда заходят моряки, т.к. это ближайшее место, где можно выпить пива, поговорить по телефону и снять проститутку, ну а также помолиться. Сходили мы туда не зря. В частности, встретили несколько русских подвыпивших моряков, правда, они здесь впервые и ничего толком не знают, но персонал клуба сказал, что русскоговорящие – частые гости. Это подтвердил и болгарин-таксист, говорящий по-русски. Он также сказал, что русских, которые здесь живут или работают, не менее сотни. От таксиста же мы узнали, что здесь есть арестованный буксир, экипаж которого русскоговорящий.
Не теряя времени, мы пошли на тот причал, где они якобы стоят. Но сходили зря, т.к. охрана на воротах сказала, что их уже неделю как перевели на другой причал. Моросил нудный осенний дождь, и мы уговорили охранников впустить нас в пустующий морской контейнер – такой же, как их сторожка. В общем-то мы сходили не зря, по дороге выяснили, что от одного до другого конца порта два часа хода, и что порт разбит на секции отдельными воротами, охрану на которых вообще-то можно подкупить или обмануть. Уже на следующий день один "грамотный" охранник подал нам идею, как это сделать. Когда мы подошли к воротам, он, чтобы показать своей молоденькой напарнице, что он умеет читать по-английски, принял мой бейджик за пропуск и спросил: "Мистер Несин, название вашего судная «Barefoot Globetracker»? Я, конечно, сразу же согласился, и мне осталось лишь уговорить его пропустить Веронику, не имеющую "пропуска". Кусок туалетного мыла из рюкзака легко позволил нам "проскользнуть" внутрь. На следующий день мы, естественно, напечатали такой же "пропуск" и моей жене. Хорошо, что охранники в основном малограмотные чёрные ребята – белый человек бы засомневался: "Босо ходящий мировой путешественник" всё-таки неподходящее название для судна. Хотя позже, на борту японского буксира мы увидели название: "Фак ю Мерри". Ну, на то они и японцы.
На второй день мы нашли-таки буксир и с украинской командой, который, спасибо им всем, и в первую очередь капитану, на полмесяца стал нашим домом. Наши арестованные во всех уголках мира суда не редкость. В основном их арестовывают портовые власти за неуплату портовых сборов, но здесь иная история. Экипаж добровольно пошёл на это, хотя мог вернутся домой. Хозяин судна – грек – уже три месяца не платил им зарплату, т.к. находился под следствием. Он предложил судну вернуться в порт приписки, но экипаж предпочёл пойти в Кейптаун и остаться жить на арестованном судне, подав в суд на хозяина. В этом случае судно через определённое время пойдёт с молотка, и деньги, вырученные от этого, в первую очередь идут на зарплату морякам за всё то время, которое они провели на судне, и на билеты домой. Ну а покинул судно – извини, иди судись потом с владельцем.
Ну а владельцу светит немалый срок за сговор с владельцами старых судов, которые он своими буксирами тащил на металлолом. Перед этим с судна снимают всё мало-мальски ценное оборудование, и оно на буксире идёт в свой последний путь. Судно, естественно, застраховано, ведь в морях-океанах шторма, да плюс кое-где ещё встречаются рифы и подводные камни, не обозначенные на картах. Но в страховых компаниях тоже не дураки сидят, и вычислили-таки, что эти рифы что-то часто стали попадаться именно тем судам, которые таскали буксиры хитрого греха. Возможно, владелец сам был в прошлом опытный судоводитель, но без сговора с капитанами ему навряд ли обойтись. Но, похоже экипаж и капитан именно этого буксира в этом не замешан, иначе кто же добровольно в мышеловку-то лезет?
Сидеть без дела месяцами, конечно, не сахар, но по-видимому терпимо, потому, что когда портовые власти предложили экипажу подработать на разборке старых судов,- из двенадцати человек согласилось только пятеро. Конечно, двадцать долларов в день не густо за то, чтобы дышать дымом, но с другой стороны, у моряков есть только бесплатное питание, которого с лихвой хватает, чтобы прокормить даже наши два лишние рта, но моряки тоже люди: хочется пивка попить, покурить по телефону с любимыми женщинами поговорить, а нелюбимые в борделях еще дороже. Ну в общем, это их выбор, а в общем-то ребята молодцы, другие бы уже перегрызлись или впали в депрессию. И в основном это заслуга капитана, ведь рыба с головы гниёт.
Ну а нам с Вероникой скучать не приходится: позавтракали и вперёд по терминалам в поисках попутного судна. Возвращаемся только к ужину – усталые, но не голодные, а даже ещё и гостинчик какой-нибудь прихватим. Дело в том, что обедаем мы, как правило, на каком-нибудь судне, и не обязательно с русскоговорящими на борту: индусы, китайцы, филиппинцы, иранцы – все приглашают к столу, когда заходишь на судно во время обеда. Ну а если попадаешь к чопорным англичанам, то можно остаться голодным, но кофе и холодными напитками там «накачают» сильнее. Ну а когда попадаешь к братьям-славянам, которые знают, что это такое – быть арестованным, те всегда передадут для своих и сигарет и чего сладенького, и фильмы заодно поменяют. Ну а для себя мы просим лишь мыла (в ворота проскальзывать).
Таким образом, мы стали вхожи почти во все ворота, но двое – самые главные – для нас были долго закрыты. Там охране, по-видимому, хорошо платили, либо строго за ними следили, т.к. ни на мыло, ни на сигареты они не "велись". Это было связано с тем, что практически все суда отсюда шли в богатые страны, куда даже с риском для жизни пытаются попасть многие африканцы. Поняв, что в контейнерный терминал судно с названием «Босоногий путешественник» зайти не сможет, я предпринял другую тактику – стал частым гостем в офисах судоходных компаний и их агентов. Перед этим я нанёс визит в Российское Консульство и спасибо Владимиру Кидищук – получил бумагу о том, что посольство просит всех помогать мне по мере возможности. Во всех офисах удивлялись и восхищались моими путешествиями, но вскоре я понял, что они бы и рады помочь, но, поскольку являются лишь дочерними отделениями таких монстров как: Маерск, попросту не могут это сделать без разрешения из головного офиса. Некоторые даже запрашивали «больших боссов» и те не отказывали, но называли цены соответственные их аппетиту, но не нашим карманам. И знаете, что интересно – я встречал однажды пассажиров на контейнеровозе с российским экипажем: двое скучающих богачей (возможно голубых) за цену в три раза превышающую цену на авиабилеты прокатились из Европы в Африку. В общем, в результате недельного посещения офисов я сумел лишь договориться на бесплатный проезд до Танзании (как запасной вариант), ну и выбил пропуск в контейнерный терминал, но это мало помогло.
Да, познакомился я и с русскими, работающими в агентирующих фирмах, которые в меру сил помогали мне: так один Владимир, работающий шипшандером провез меня на территорию другого терминала, где грузятся рефрижераторы. Узнав расписание судов, я понял, что мне нужен пропуск сюда и мне помог его оформить Вадим Амелин, судовой агент. Кроме того мне помогали информацией ребята (Петр, Валерий) из российского морского регистра, а один из них – Владимир Юхимик, вообще поразил меня щедрым жестом. Узнав, что у меня накрылась видеокамера, он вытащил из кармана $300 и подарил для того, чтобы я и дальше мог снимать. Да, поистине – Россия, щедрая душа, даже когда и не выпьет – спасибо, Владимир, тебе огромное. Но я, естественно, никогда не забуду никого из тех, кто даже просто показал мне дорогу. Вот тот туарег, например, что ни слова не говорил, снял с себя тюрбан и намотал мне на голову, до сих пор стоит улыбающийся у меня перед глазами. Добро не всегда можно пощупать как камеру или тюрбан, но его всегда чувствуешь и оно порождает новое добро. Спасибо вам, люди, за ваши щедрые дела. Ну а тех, кто всегда всё делает для личной выгоды, мне просто жаль!
Погода между тем портилась – дождик, ночью +3, поэтому как только немного распогодилось, мы взобрались-таки на «стол», а также съездили на место, где вода условно делится на два океана. На столовую гору можно подняться по фуникулёре за 10 минут и за столько же долларов, но мы предпочли взобраться пешком, правда это заняло 3 часа, потом полчаса погуляли по «столешнице», откуда открываются прекрасные виды, и два часа занял спуск. Правда потом у Вероники коленки болели, но удовольствия мы получили намного больше, чем те, что ехали в кабинке. Я примерно прикинул, что от силы 5% избалованных цивилизацией туристов подымаются сюда на своих двоих. Второй наиболее посещаемый туристами объект – мыс Доброй Надежды. Туда вообще никто не ходит пешком, благо дорога проложена практически до самого его кончика. Это место показалось мне похожим на мыс Елизаветы на Сахалине, но может это просто ностальгия, да и пингвины со страусами по полуострову «Шмидта» не бродят.
В промежутке между осмотром этих двух достопримечательностей туристы обычно бродят по сувенирным ларькам, покупая крашеные страусовые яйца и прочую экзотику, но за пределы центра, охраняемого конными полицейскими, выходят крайне редко. Тоже самое можно сказать и о моряках, но тех можно не найти во время стоянок в промежуток между вахтами – много не походишь. Хотя это от человека зависит. Вот, например, некоторые члены эпипажа «Ruby Oliver» все три месяца ареста даже на «Table Mount» не поднялись. А у нас как в пословице: только ноги кормят. Вот уже почти полмесяца бегаем по кругу, утешая себя мыслью, что каждый отказ приближает нас к заветному X% успеха. На наше счастье на буксире была установлена система, позволяющая видеть название судов, заходящих в порт и порт следующего захода – это сильно облегчало наши поиски, так как единой базы данных о заходящих судах в порту не было, либо она была скрытна.
Так вот однажды на маленьком экранчике прибора я увидел волшебное слово: «St. Petersburg», а затем еще одно более волшебное – порт приписки «Клайпеда». Правда название судна - «Libra», но раз судно приписано к советскому (бывшему) порту, то оно явно наше. Я сразу же по рации связался с капитаном, но тот сразу же охладил мой пыл, сказав, что на судне нет мест, да и хозяин будет против, так что извиняйте ребята. Я попросил его-таки связаться с судовладельцем, но он отказался. Да, ответ неутешительный, но я не привык сдаваться, пока есть хоть какой-то шанс. От капитана я узнал, что судно, как это часто бывает, не задействовано в «любовном треугольнике»: хозяин судна один, но он сдает его в аренду с частью полномочий, а арендатор в свою очередь зависит от грузополучателя. Так вот когда пытаешься договориться о перевозке на таком судне, то превращаешься в футбольный мяч. Хозяин: «Я не против, но вот арендатор...» . Арендатор: «Я в общем-то за, да вот грузополучатель боится, что вы его бананы съедите...», ну и так по кругу. Но в данном случае нашел я все реквизиты судовладельца и уговорил его-таки взять нас на борт.
Дорого бы мне обошлись все эти факсы и телефонные разговоры, если бы не помощь Майкла – хозяина небольшой агентирующей компании, которая работала с этим судном. Спасибо ему огромное!!! Нельзя сказать, что капитан-литовец был рад нам, но надо отдать ему должное. Он честно сказал, что пытался отказаться от навязываемых ему пассажиров, но начальство было непреклонно. И вот 21 мая мы покидаем черный континент.
Total by AFRICA = appr 20.000km By work = 6000km
Переход на судне ( Дистанция=15.000km}
Позже капитан объяснил причину – оказывается он не любил коммунистов, которые расстреляли его отца. Несмотря на предвзятое отношение, он выделил нам лучшую каюту по соседству со своей и часто общался с нами. Хотя это, возможно, было распоряжение начальства или из-за отсутствия друзей среди экипажа. Экипаж не любит строгих капитанов. Среди 17 членов экипажа были и русские, но я не заметил никакой неприязни на почве национальности.
Через сутки перехода весь экипаж ожидал очень неприятный сюрприз: на палубу выскочили два черных «зайца», они почти поджарились в фальштрубе, где до этого скрывались. Жаль, что моя жена не понимает по-русски, а то бы узнала насколько русский нецензурный язык богаче английского. Мат звучал на всех палубах. Его спускали сверху вниз. Капитан искал крайнего для начальства, которому надо было докладывать. Крайним все равно будет капитан. Хотя можно и не докладывать, если «зайцы» поскользнутся на мокрой палубе и... концы в воду. Может быть если бы не было нас–пассажиров, то экипаж так бы и поступил? Хотя навряд ли, все моряки знают, что однажды весь экипаж посадили за то, что в подобном случае они предложили восьми зайцам вплавь добраться до берега. К несчастью для экипажа одному из них удалось спастись.
Конечно всем теперь достанется на орехи: судовладелец понесет убытки от задержки рейса и чтобы хоть как-то это компенсировать, лишит премии капитана и команду. Капитан сказал, что он потеряет при этом $1500, а члены экипажа по $500. Обидно конечно лишиться такой суммы, тем более ни за что. Конечно теоретически вина экипажа есть, так как в их обязанности входит осмотр судна перед отходом на предмет этих самых «зайцев». И крайнего найти тоже можно, так как за каждым закреплен определенный участок на судне. Но тогда отвечать будет один, так что хозяину выгодно повесить собаку, вернее зайцев, на всех. Ну с экипажем понятно – не повезло ребятам, что их судно оказалось в 10% . Именно таков процент судов в Кейптаунском порту, на котором обнаруживают зайцев! Правда половину из них находят еще до отхода судна и тогда проблем намного меньше – их просто забирает полиция.
Этим беглецам повезло больше, хотя как сказать. Давайте рассмотрим чем они рискуют. С одной стороны им терять нечего, кроме своих «цепей». Как правило, бегут не граждане ЮАР, а жители ЧАР, ЧАД и т. п. Уставший жить в «чаду» междоусобных конфликтов услышал краем уха от родственников счастливчиков, сбежавших когда-то подобным путем в Европу, что если туда добраться, то уже никто не выгонит. Будешь жить безбедно на пособие, да еще и родственникам помогать. Вот и прут сотнями в большие портовые города. Но, во-первых, информация устаревшая, во-вторых, погибшие при этих попытках своим горьким опытом поделиться уже не могут. Во-первых: охрана терминалов, как я уже писал, стала строже. То есть надо заплатить охране в 10 раз больше чем раньше. Вот и живут месяцами эти «беженцы» под мостами Кейптауна, наводя страх на туристов и местных жильцов. Днем они просто просят подаяние на еду, но ночью могут и потребовать.
Но вернемся конкретно к нашим пассажирам: заплатив охране (иначе не могло быть) они ночью поднялись на борт и забрались в фальштрубу (это большой металлический короб вокруг выхлопных труб главного и вспомогательных двигателей). Во время проверки экипаж осматривал ее внутри и обязательно заметил бы их, но услышав шаги, они забрались в главную трубу и, зацепившись за края, повисли там как на турнике. Им повезло дважды: из-за экономии топлива дизель запустили только перед самым отходом, иначе они бы туда не залезли и двигатель не запустили в тот момент когда они там висели – вниз лететь 8 метров – и... на обед у мотористов жареная «зайчатина». Впрочем машина от этого бы не остановилась, а запах жареного мяса если бы и учуяли – то не поняли, что кто-то похоронил себя по буддийским традициям (сожжение). Как только проверяющий закрыл дверь, они сразу-же вылезли из выхлопной и отсиживались в фальштрубе, пока к жару от труб не добавилось солнце. Да они и не собирались сидеть там весь рейс. Видно они прошли «вводный» инструктаж, где им посоветовали не брать с собой никаких документов и не называть подлинных имен и гражданства. В случае, если судно уже вышло за акваторию порта, а затем вернулось, то им уже занимается не полиция, а эмиграционные власти. Знали это и хозяева судна: эмиграционники = 1 сутки простоя + двое суток хода туда и обратно. Кроме издержек по времени издержки на топливо – 28 тонн за 24 часа хода!.. В общем экипаж зол – зайцы довольны: им предоставили отдельную каюту. Трехразовое питание и охрану (согласно конвенции о правах беженцев).
Одного не знали беженцы, что с недавних пор в Дакаре построили лагерь для таких как они – теперь любое судно, идущее вдоль западного побережья Африки имеет право вызвать патрульный катер с эмиграционными властями, которые за часик и определенную сумму оформят все документы и заберут непрошеных пассажиров. Для эмиграционников это очень выгодный бизнес. Плюс к деньгам, полученным от судовладельца они еще (может это только слухи) не только заставляют работать этих задержанных, но и продают в рабство. Ну до Дакара еще далеко и заключенные объедаются цеппелинами (латышское блюдо), не зная пока, что Европы им не видать как своих ушей.
Для нас время на судне идет медленно и развлечений только телевизор с DVD в кают-компании да разговоры с моряками. Из физической нагрузки или бег по палубе да вверх-вниз по лестнице – позагорать, посмотреть на дельфинов. В остальное время я пишу книгу, а Вероника читает книги на английском, из библиотеки капитана. Да, при переходе экватора я уговорил капитана «окрестить» Веронику, так как она впервые пересекала экватор по воде. Он вначале отказывался – мотивируя тем, что обычай этот уже ушел в прошлое, и тем, что среди экипажа не найдется желающего исполнять роль Нептуна. Я быстренько соорудил бороду и парик из старой швабры, трезубец из нее же, а корону вырезал банки из-под молока и зашел к нему в каюту в таком виде. Это убедило его и он приказал матросам наполнить 300-х литровую бочку морской водой, а сам заготовил грамоту, где указывается время и долгота на которой судно пересекло экватор. За 5 минут до перехода я вывел ничего не подозревающую жену на палубу и оставил возле двери любоваться летучими рыбками. Отдав фотоаппарат кому-то из команды я быстренько превратился в Нептуна и точно на экваторе запихал ее в бочку. Вода теплая – чего не залезть, а вот для того чтобы убедить ее выпить стакан забортной воды мне пришлось самому показать пример. Ну а от рюмки водки, по обычаю подносимой капитаном – она отказываться не стала, и от грамоты тоже. Больше ничего интересного за 21-дневный переход не произошло – зайцев забрали в Дакаре, мы вышли в Питере, так что в следующий рейс судно повезет на 4 человека меньше. 9 футов под килем вам!
Россия
Дистанция по России примерно = 13000km: S. Peterburg – MOSCOW – N Novgorod – Perm – Ekaterinburg – Tyumen – Tobol’sk – Nizhnevartovsk – Tyumen – Omsk – Astana – Novosibirsk – Irkutsk – Khabarovsk - Komsomol’sk na Amure – Vanino – Kholmsk – Yuzhno-Sakhalinsk – Alexandrovsk Sakhalinsky – Khabarovsk – Blagoveshensk
В Питере мы остались на недельку – здесь живут два сына моего приятеля Сереги Холодовича и двери их дома всегда гостеприимно для меня распахнуты. Я показал жене город и пригороды, зашел в Русское географическое общество, членом которого являюсь, ну и конечно не прошел мимо литовского консульства чтобы через них поблагодарить фирму «Lemarko» за помощь в возвращении на родину. Антон Холодович со своей женой Ольгой помогли нам найти дешевые билеты на поезд до Москвы, где нас уже ждал Антон Кротов для лекции. Антон уже арендовал кинозал в пригороде столицы и туда подъехало довольно много желающих послушать доклад об Африке. Там мы в частности познакомились с молодой парой, которой в демократическом Конго повезло гораздо меньше чем нам – их арестовали в городе Киквит и через месяц депортировали за их же счет. Пару ночей мы провели у них дома, делясь воспоминаниями об Африке, затем пару ночей у Валеры Шанина, правда дома была только жена с дюжиной котов. Потом ночевали у Антона Кротова, приведя туда для беседы пару черных ребят, с которыми познакомились в метро. Кстати они были очень рады, что мы заговорили с ними как с равными, а вот по реакции окружающих мы увидели, что в Москве это к сожалению не практикуется. Я думаю, что им было бы намного приятнее жить здесь, если бы белые здесь относились также как в Африке их соплеменники относились к нам–белым воронам. Я рад, что путешествующие люди, которые находились у Кротова хоть немного компенсировали это, отнесясь к ним как к равным.
Наше прибытие в столицу не осталось незамеченным для СМИ, но мы вынуждены были отказаться от интервью, так как я уже запланировал встречу со своей дочерью Ярославной, живущей на Украине. Мы договорились встретиться на приграничной ж. д. станции так как для того, чтобы въехать на Украину, моей жене нужна была виза, а в Москву дочке тоже не резон ехать – надо отмечаться и пр. Она приехала со своим мужем и моей внучкой и мы, проведя сутки на тихом озере, опять расстались как всегда на неопределенный срок.
Вернувшись в Москву мы дали обещанное интервью «Авто радио» и переночевали в гостеприимном доме профессора......... и отправились автостопом на восток. Автостоп в России не то что раньше. Но машин 5 в день, которые увозили нас все дальше и дальше по матушке России, мы ловили.
Надеюсь не обидятся за это обобщение Чувашия, Башкирия, Удмуртия и Татарстан, эти страны и раньше имели свой национальный колорит, но отношение к русским и соседским республикам было другое. Но время и амбиции республиканских правительств внесли раскол в отношения людей некогда братских республик. Но сельский житель он и в Африке сельский. Так, если бы я не говорил своей жене, что мы уже в другой стране, она бы и не заметила. Таким образом мы за 4 дня пересекли 4 республики и вот уже в столице 1000 деревень (так в свое время в шутку называли Тюмень). Несмотря на поздний час мой друг Саша Чистяков уже ждал меня на въезде в город (я позвонил ему с мобильника водителя). У него дома нас уже ждала баня с дороги и конечно ужин. Да, что ни говори, приятно когда тебя где-то ждут, особенно после сотен ночей, когда приходишь в неизвестность. Правда мы не выспались, так-как с утра нас ждала пресс-конференция, организованная приятелем Саши – Римом. А на следующий день опять в дорогу, правда с комфортом. Опять туда, где ждут друзья – в Нижневартовск. У Саши там срочные дела, так что мы рулили по очереди на его любимом древнем кадилаке.
В этот раз моя жена отведала всех прелестей севера, которые не застала в прошлый зимний визит. Над городом клубились тучи голодной мошкары. Правда эта напасть через три дня исчезла и мы смогли позагорать и как в молодости поиграть в регби на пляжах баз отдыха. Встреча с друзьями, учениками, прессой, просто незнакомыми людьми, видевшими нас по ТВ – эх, не хочется уезжать. Да, виза у жены короткая. Эти пару недель мы, чтобы не обидеть друзей, ночевали то там, то здесь, но чаще всего у Бориса Кривкова и Сереги Холодовича, где его жена Нина откармливала нас белорусской кухней. У них белорусской, У Сереги Хунзи – хантыйской, какая разница – главное угощение от души. Вот еще бы не наливали, а то совсем споят мою жену. Ребята знают, что я не пью, а ей как отказаться? Хорошо иметь много друзей, вот с помощью Жени Вяткина и Стаса Стрюкова и зубы заодно починил. Как говорится приятное с полезным. Пора прощаться!
Прощальный вечер, начатый в кафе у нашего общего друга азербайджанца Арзу закончился получасовым сидением в застрявшем лифте (первый раз в жизни). Ну нам-то ничего, а вот бедной собаке, которую Ваня Чистяков повел под утро в туалет – пришлось терпеть. Да, городские приключения не идут ни в какое сравнение с приключениями на маршруте. Наверное они запомнились мне как контраст.
Вот мы опять в Тюмени – это наша промежуточная база. Я оставлю жену здесь, а сам на пару дней съезжу в Казахстан проведать родственников. Вероника очень хочет со мной, но у нее однократная виза в Россию. Она получала ее в Африке и из-за отсутствия приглашения из России мы не смогли уговорить консула выдать многоразовую, а жаль. Мы с Сашей поехали и купили билет для Вероники до Новосибирска, где мы должны были встретиться через неделю и я поехал на попутках в Астану. Пару дней дорога туда, три дня на визиты к родственникам и на поезд в Новосибирск, где мне придется часов 5 подождать Веронику. Вот если бы я не успел или что со мной случилось. Каково ей было бы без языка и практически без денег выбираться из центра России в Канаду. Ну опыт есть, да и мир не без добрых людей – как-нибудь бы добралась. Ну Слава Богу я встретил ее у вагона и на мой вопрос, ну как? - у нее была лишь одна жалоба – переедание. Сашина мама оказывается не выпускала ее из-за стола – пока все не доест. От Новосибирска до Хабаровска мы доехали в почтовом вагоне, а затем до Ванино на почтово-багажном. Вернее до г. Амурска, где я проведал свою ученицу Катюшу Калмыкову.
Да, забыл написать, зачем в этот раз я еду на Сахалин. Дело в том, что в моем паспорте совсем не осталось пустых страниц, да и заканчивается он через три месяца. Но менять загран. паспорт по закону нужно по месту прописки. Правда моя временная прописка там давно закончилась, но, как говорится, дома и стены помогают. Да и вторая причина – это сбор недостающих документов для пенсии, на которую я подал в Нижневартовске. Приятно, что Сахалин помнит меня. Паром «Сахалин-6» довез нас в Холмск бесплатно. Затем попутка до Южно-Сахалинска, где СМИ рады написать о земляке, прошедшем через Африку. Но время поджимает – на поезде едем в г. Александровск, встречаемся с администрацией, СМИ, улаживаем все дела, навещаем родственников, друзей и студентов и едем обратно.
И тут как назло землетрясение в Невельске. Теперь все областное начальство там, а мне кроме паспорта хотелось-бы на всякий случай еще и водительские права нового образца получить – вот не повезло. Хотя не зря говорят «нет худа без добра». Моей жене продлили визу на 10 дней (максимально разрешенный срок) именно в связи с ЧП. Паромы действительно не ходили, но самолеты-то летали. Так что спасибо добрым людям за то, что пошли нам навстречу. Так что зря обвиняют чиновников в черствости, взяточничестве и бюрократии - они такие же как и остальные в России, просто у них работа такая и они ничем не отличаются от тех, кто их в этом упрекает, а сам тащит колбасу с мясокомбината. Но и те, и другие способны на добрые и даже геройские поступки ради других. Сахалинцы как всегда помогли мне чем могли, а вот во Владивостоке крупно обломали. Дело в том, что будучи в Москве я навестил своего хорошего знакомого Сергея Козлова, который не раз помогал мне, организуя место пассажира на судах, принадлежащих компании FESCO, где он занимает крупный пост. В этот раз он опять же пообещал содействие в посадке на судно, везущее металлолом в Сиэтл. Но он сразу предупредил, что человек непосредственно руководящий грузоперевозками в том районе напрямую ему не подчиняется, поэтому гарантировать он не может. К сожалению, когда мы прибыли на дальний восток и связались с этим человеком, он, сославшись на технические причины, отказал нам. Ну что же. Причин для отказа можно найти много, а для того чтобы помочь всего одна – доброе сердце, как у Сергея. Отсутствие дешевого транспорта из России весьма ощутимо ударило по нашим планам. Теперь надо было искать оный за пределами России.
Ближайшая страна – Китай. Срочно туда – виза выгоняет, а тут еще выяснилось, что как ни старайся, заграничный. паспорт я могу получить не раньше чем через месяц. Значит надо еще уговорить китайцев приклеить визу на уже проштампованный листок паспорта. К счастью, клей у намибийцев оказался непрочный, так что мне удалось организовать чистую страницу, ну а новый паспорт МИД вышлет мне на маршрут. Да, помочь получить паспорт помогло землетрясение. Ну и хорошее отношение сахалинцев. Дело в том, что сейчас МИД имеет право выдавать загранпаспорта только работникам правительственных ведомств... в число которых входит МЧС. Во время такой напасти как землетрясение, разрушившее целый город людей, человек на счету. Вот и поработал я там пару дней, получил запись в новой трудовой книжке и заработал право получить паспорт. Спасибо ребята вам, спасибо руководству Сахалинского пароходства за то, что разрешили бесплатно покинуть остров, а экипажу за то, что на переполненном пароме нашли уютное местечко и кормили бесплатно!
На поезд Ванино-Хабаровск не пробиться в связи с задержкой паромов. Хорошо, что милиция помогла, а то поезд ушел бы без нас. Вот и опять Хабаровск, где нам тоже пришлось изрядно побегать по турфирмам, чтобы за сходную цену срочно получить визу в Китай. Переночевав на берегу мутного Амура, на утро мы попытались найти водный транспорт подешевле, но не тут-то было. Билеты продавали только в два конца и никакие уговоры не помогли, так как пассажиров-челноков было предостаточно.
Расспросив людей, мы поехали в Биробиджан, где переправа стоила намного дешевле, ну а электричка вообще копейки. И все бы хорошо, но мы не успели до закрытия границы. Поскольку был последний день легального нахождения моей жены в непредсказуемой России, то я решил подстраховаться и попросил у сторожей на воротах объяснительную записку о том, что мы действительно приходили сегодня. Парень, который подвез нас, как и я занимался самбо, поэтому повез нас к себе домой, где мы и заночевали.
Но на следующий день наш лимит на хороших людей закончился. И.О. начальника заставы тупо уперся и соглашался выпустить мою жену из России только после уплаты крупного штрафа. Что характерно, оказывается штраф за один просроченный день такой же как и за 30 дней, а следующая ступенька до 3 месяцев. Математика, не поддающаяся логике. Умом Россию не понять. Тоже самое и со сроком окончания визы.
В нормальных странах срок действия визы начинается с момента пересечения границы, а в России ты должен изначально указать сроки от и до. И никого не волнует, что ситуация может измениться и человек не может въехать в страну в назначенный день – Так получилось у нас. Ну ладно надо что-то делать, хорошо хоть офицер не пытался арестовать мою жену за нарушение прямо на месте. Терять нечего, на попутках мы быстренько добрались до железки, а там - на электричке до Благовещенска, где местные жители ходят к соседям даже без виз. На этот раз нам повезло – приветливая девушка-пограничник на контроле лишь игриво погрозила нам пальчиком и шлепнула штамп – до свидания, Россия. Я всегда буду скучать без тебя.
Китай
Дистанция по Китаю примерно= 6000km:Heihe – Haerbin – Shenyang – Dalian – Yantan - Nanjing – Shanghai – Linhai - Fuzhoi - Xiamen – Shantou – Shenzhen – Guangzhou – Encheng – Sucheng – Qinzhou – Nanning – Guangxi
Китай как всегда встретил нас суетой и многолюдьем, что удивило Веронику, которая впервые в Азии. В Канаде ведь на улицах людей практически нет. Все дома, на работе или в автомобилях. Конечно в Центральной и Южной Америке, а затем в Африке она привыкла к обилию людей, но африканское многолюдье пассивное, а в Китае все активно чем-то занимаются. Особенно ей понравилось как китайцы начинают день и как его заканчивают. Оно и не мудрено, ведь в цивилизованных странах во время рабочего дня не очень-то по сачкуешь – капиталисты зря денег не платят. Но этим активность и ограничивается.
А здесь люди встают на час раньше, чтобы выйти куда-нибудь в парк или скверик и сделать зарядку, вечером тоже все парки буквально забиты - люди танцуют, поют, делают всевозможные гимнастики, играют в подвижные игры и т.п. Конечно, можно видеть и людей просто сидящих за столиками и попивающих пивко, обильно его закусывая.
Многие ошибочно думают,что китайцы голодают и по этой причине едят саранчу или скорпионов. Отнюдь нет – средний китаец съедает в день намного больше мяса, чем средний русский, а скорпионы и пауки – это так, деликатес или лекарственная добавка. Мы с женой здесь едим намного больше мясных продуктов, чем в Африке – трудно удержаться , чтобы не попробовать аппетитно и необычно выглядящие деликатесы.
А еще труднее женщине удержаться от того, чтобы без задержки проходить мимо многочисленных магазинов, заполненных одеждой, обувью, сувенирами и пр. На таких улицах я брал ее за руку и тянул за собой, а она шла, в меру упираясь, с повернутой до отказа головой. Это у нее называлось «window shopping».
От Благовещенска наш путь лежал через Харбин на юго-восток то есть к морю, где мы надеялись поймать-таки судно, которое доставило бы нас в Америку.
Но перед этим мне надо было получить свой паспорт, для чего нужно было договориться с Российским посольством. Дело в том, что по закону, МИД не имеет права высылать паспорта за границу никакой почтовой службой, кроме Дипломатической.
Ближайшее Российское консульство находится в Нянь Янь, куда мы добрались за неделю. Это большой красивый город со множеством парков, в одном из которых, расположенном по соседству со стенами консульства, мы и провели целую неделю в ожидании почты.
Администрация парка отнеслась к нам намного гостеприимнее, чем «родное» посольство, чьи работники были предельно вежливы, и столь же холодны. Думаю, они просто устали решать проблемы многочисленных российских туристов, которые толпами ездят в соседний Байдайхе.
Ну да ладно, зато мы каждый вечер имели удовольствие наблюдать за досугом местного населения. Правда, нам, также как и им, приходилось рано вставать, чтобы у администратора парка - миловидной молодой женщины – не было проблем, но зато у нас было днем много времени на осмотр города и окрестностей. В частности, мы съездили в Байдайже и переночевали там на берегу Желтого моря рядом с рыбаками, накормившими нас рыбой до отвала.
В этот день на берег моря приехали десятки автобусов, которые привезли не менее тысячи старшеклассников, одетых в зеленую форму, которые с флагами пошли куда-то вдоль берега.
Оказывается, раз в году у них проводится игра типа нашей «зарницы» и ее решили провести именно здесь, чтобы дети из дальних провинций, никогда не видевшие моря, могли побыть возле него.
За время, проведенное в Китае, мы увидели, что правительство по-своему заботится о простом народе, и люди, в общем-то, довольны этим. Их теперешний строй очень похож на советский, но старается избежать наших ошибок. Так например, здесь, в Восточном Китае, строительный бум, вызванный программой переселения рабочих и крестьян в более достойное жилье. Так вот их «Хрущевки» намного удобнее наших. Но мне как-то жаль видеть, как глинобитные домики с черепичными крышами повсеместно заменяются многоэтажками.
Получив мой паспорт, мы на попутках добрались в Долань в надежде, что в этом большом порту найдем попутку. К сожалению, ничего подходящего там не оказалось. Охрана там не только не пускала посторонних в порт, но даже ограничивала выход экипажей в город. В общем, мы сели на паром и через несколько часов были в другой провинции. Таким образом, мы выиграли в расстоянии и времени. Правда, моя жена так и не увидела Пекин.
Дальше на юг мы двигались на попутках вдоль берега, заезжая во все крупные порты. Однако, в самый крупный порт, - Гонг-Хонг,-мы так и не попали. Оказывается, туда до сих пор нужна специальная виза.
Если бы у меня была хотя бы пяти десятипроцентная уверенность, что в Гон-конге мы сумеем найти судно, согласное взять нас на борт, я бы рискнул потратиться на визу, но такой надежды не было, и мы решили идти во Вьетнам, где имеется представительство Fesco. Ну и, если честно, то я хотел попасть в Кампучию, так как в предыдущие путешествия по Юго-Восточной Азии мне туда зайти не удавалось. Но об этом я жене не говорил.
Вьетнамскую визу мы попытались получить прямо на границе на маленьком переходном пункте, ближайшем к морю. Но он был предназначен только для местных, и нам так и не удалось уговорить Китайскую сторону выпустить нас. Я не сомневался, что вьетнамцы впустят нас без всякой визы, но…
В общем, пришлось нам срочно ехать за 300 км во Вьетнамское консульство в Nanning. Но оно, как на зло, оказалось закрыто на три дня по случаю какого-то вьетнамского праздника. Оно бы ничего, но наша китайская виза назавтра заканчивалась. В общем, нам пришлось попросить охрану, чтобы они вызвали консула, и тот согласился, но цена визы выросла вдвое. Хорошо хоть, что стоит она всего S15.
Что-то не везет нам в последнее время. Видно, Госпожа Удача выдала нам весь лимит в Африке, посчитав, что там она нам более необходима. Так что нам грех жаловаться.
Да, тут случилась еще одна незадача: нашей наличности на дополнительные расходы не хватало, и мы пошли в банк. Но он с иностранными карточками не работал. Мы пошли в другой, более крупный банк, но и там наши Viza и Master-card, солидных американского и канадского банков, тоже не сработали – такой прокол! Мы обратились к менеджеру, который, во-первых, выделил нам работницу, девушку, слегка говорящую по-английски, и мы на банковской машине объехали еще пару банков, но безуспешно. Когда мы вернулись не солоно хлебавши, менеджер, узнав, что нам нужно-то всего $60, без всяких намеков с нашей стороны выдал нам их из своего кармана, да еще и извинился за причиненные неудобства. Нам хоть и неудобно было их брать, но деваться было некуда.
В Dongxing мы вернулись с небольшим опозданием, но погранцы выпустили нас без штрафных санкций. До свидания, Китай, страна доброжелательных трудоболиков! Желаем успехов в предстоящей Олимпиаде!
Вьетнам
Дистанция по Вьетнаму примерно= 2500km:Mong Cai - Hai Phong - HANOI - Hue - Danang - Qui Nhon - Nha Trang - Cam Ranh - Da Lat - Di Linh - Phan Thiet - Wung Tau - Ho Chi Minh - Can Tho - Ho Chi Minh - Go D'au - Moc Bai
Вьетнам, как всегда, встретил нас улыбками. Но вот с погодой нам не повезло. Я специально заехал в Ha Nang, чтобы прокатиться на лодке к островам – жемчужинам, но из-за тайфуна небольшие посудины не могли выходить в море, ну а мы не могли ждать еще три дня, так что посмотрев на них с берега, мы двинулись дальше на юг.
Следующий портовый город на нашем пути Hai Phong, где несколько лет назад мы с Никитой гостили в семье начальника судоверфи Владимира Кондратюка. К сожалению, в этот раз он был в отпуске, но зато мы познакомились с его приятелем Русланом Ходосом, который возглавлял фирму «Balcan».
Помочь с судном он не смог. Но зато пригласил нас в качестве почетных гостей на банкет, устроенный по случаю завершения финансового года. Банкет проходил в небольшом бамбуковом ресторанчике, но готовили там отлично. По случаю иностранных гостей Руслан решил заказать обед из водяного буйвола: на первое суп из его потрохов, на второе множество вареных, пареных, жареных блюд из различных частей туши, начиная от языка до хвоста, включая то , что болтается у самца между ног, и на третье буйволиное же молоко – свежее и кефир.
Вьетнамцы гораздо больше времени проводят за обеденным столом, чем их трудолюбивые соседи. Обед начинается с зеленого чая, подаваемого в маленьких стаканчиках, а заканчивается рисовой водкой наливаемой в те же стаканчики. Во время еды за столом пьют много пива, ну и ,естественно, много разговаривают и поют, в том числе, и русские песни. И это не от того, что начальник русский. Еще во время своих предыдущих визитов во Вьетнам я заметил, что в Китае любимая песня «Подмосковные вечера», а во Вьетнаме «Миллион алых роз», и за 11 лет в этом плане ничего не изменилось.
Да и вообще Вьетнам, в отличие от своего северного соседа, меняется медленно. Не зря слово «Вьетнам» означает «не Китай» - так мне сказал один старый вьетнамец. И от иероглифов они отказались по той же причине. А еще они гордятся тем, что в свое время их не смогли завоевать воинственные монголы. Народ они незлобивый, но свою землю, удобно расположенную вдоль берега моря, отдавать никому не намерены. Несмотря на длинную береговую линию, больших морских портов во Вьетнаме очень мало.
Следующий порт на нашем пути - Дананг. По пути туда мы посетили город "Ниэ", где я встретил женщину, которая, оказывается, все это время вспоминала меня и молилась за меня. Если бы я был сейчас без жены, то возможно подумал бы, что она врет, чтобы заманить иностранца в свои сети, хотя....
Эта встреча произошла следующим образом: уже в полумраке мы подошли к пляжу и. прежде чем разбить палатку, зашли в ресторанчик, чтобы взять воды. Хозяйка ресторана при виде нас бросилась ко мне, обняла и, плача, принялась говорить: как хорошо, что я жив, потому что с момента нашей первой встречи она все время думала (она хорошо говорила по-русски и немного по-английски) о том, что вот идет сейчас этот босой человек где-то без крова для того ,чтобы было меньше войн на Земле. Это ее, оказывается, так впечатлило, что она рассказывала обо мне всем знакомым, и они тоже молились за меня. Кто знает, может именно благодаря их молитвам, я до сих пор жив. Она бесплатно накормила и напоила нас и переводила мои рассказы собравшимся соседям.
Мы уснули на бамбуковом полу ресторана только после полуночи, и по реакции жены я понял, что она так и не поверила мне, что у меня с этой женщиной ничего не было. Ну а мне, естественно, было приятно то, что простые люди чужой страны оценили то, что я в меру сил делаю. Спасибо тебе, Мун.
Автостопом во Вьетнаме двигаться легко, вот и Дананг. Кроме порта здесь есть еще и Российское консульство, но, к сожалению, из тех, кто работал здесь раньше, никого не осталось. Поэтому столь теплого приема и горячего украинского борща, как в прошлый раз, я не получил. Да ладно борщ, главное, что судов попутных в порту нет и не предвидится, надо топать дальше.
С ночевками во Вьетнаме намного проще, чем в Китае, здесь нет запрета на приглашение в дом иностранных гостей. Еда хоть и отличается от китайской, но мою жену уже не удивляет. Кроме разве запеченных в духовке кошек, да бутылок с рисовой водкой со змеями внутри. Ну и еще: спасибо французам-колонизаторам - мы здесь каждый день едим хлеб. Белая продолговатая булка, начиненная мясом и овощами, продается по утрам повсеместно. Обед мы, как правило, готовим сами, а ужинаем обычно у кого-нибудь в гостях.
Следующий порт - Камрань - бывшая советская военно-морская база. К сожалению, в память о тех временах остались лишь лишившиеся бизнеса торговцы, говорящие по-русски.
Отсюда до следующего порта Вунг-Тау можно было двигаться вдоль моря, но я решил показать супруге горный Вьетнам и, конечно же, его жемчужину - город Далат. В свою очередь в Далате есть своя жемчужина - храм, ради которого я повел свою жену вверх по старой не асфальтированной дороге, хоть она в сезон дождей более опасная.
Как видит читатель, я веду вас через Китай и Вьетнам очень быстро, не описывая подробно. Я это делаю по двум причинам: во-первых, мы действительно движемся очень быстро, во-вторых. Я уже писал об этих странах в предыдущих частях книги.
Но храм этот я описать все равно бы не смог. Если делать штук по 100 сто фото, то и они не передадут всей красоты, а главные энергии исходящей от него.
Нам с женой предоставили гостевую комнату внутри храма, поскольку старший настоятель помнил меня по прежнему визиту. Правда, в прошлый раз он еще не был старшим, но зато единственным, сносно говорящим по-английски. Помню, тогда я посоветовал ему,
чтобы для привлечения туристов они поставили пару указателей в городе и несколько стендов, чтобы туристы знали о существовании этого храма. А еще я сказал, что надо бы монахам научиться хотя бы общим фразам, чтобы изъясняться с туристами. Не знаю, мой ли совет подействовал, или они сами об этом думали, но все это сейчас уже есть. Для простых монахов это, в общем-то лишние заботы: они и так выполняют свою основную функцию - молятся, но для поддержания храма в должном виде нужны средства, так что администрация заинтересована в туристах, ну а мне просто хотелось, чтобы как можно больше людей со всего света полюбовались этой красотой.
Позавтракав с монахами, мы осмотрели город и к вечеру покинули его, чтобы заночевать под соснами вдали от людей. По прошлому посещению я помнил укромное местечко, где впервые за все нахождение в стране возле нас не толпились любопытные. Я, как опытный водитель, не люблю ехать вниз по извилистой горной дороге на ненадежной машине, тем более в качестве пассажира, да и идти здесь приятно, поэтому, несмотря на то, что время подгоняло, мы пару дней шли пешком, но вскоре опять началась жара, крутой спуск кончился, поэтому дальше Мы поехали на попутках.
Обычно мы не ездим в темноте, но машина ехала прямо в Phun Rang, и мы решили, что лучше пропустить один час местных видов, чем ночевать в джунглях. Тем более, ребята сказали, что живут прямо на берегу моря и пригласили переночевать у них. Оказывается, ребята владели небольшой туристической компанией, которых было множество на улице, протянувшейся вдоль моря. Конечно, компаниями эти домишки назвать с большой натяжкой, но свою функцию - помочь туристам осмотреть окрестности, они выполняли. Все эти "турфирмы" относительно молодые. Туристы, в том числе и из России, не так давно стали посещать Вьетнам. С ростом их числа все большее количество людей вешают на свой дом вывеску на английском языке, с трудом понимая, что там написано, а сами переселяются во времянки на заднем дворе. Правда, кроме "офиса", нужен хоть плохонький автомобиль, так как туристы, устав лежать под пальмами на пляже, хотят посмотреть на "озеро лотосов", дюны, плантации "Драгон Фрут" или съездить в горы. Я лично посоветовал бы туристам, ограниченным в средствах,ехать отдыхать именно во Вьетнам: вкусная дешевая кухня, такие же девушки и большое разнообразие дешевых свежих экзотических фруктов и морепродуктов.
Мы задержались у ребят еще на один день, так как они попросили меня перевести надписи с услугами для туристов на русский язык, потому, что напротив находился отель, где хозяин - русский и, естественно, среди его клиентов много соотечественников. Наутро ребята довезли нас до следующего городка, и мы потопали вдоль моря дальше. До города Вунг-Тау оставалось совсем недалеко. Эти места, известны мне в деталях, так как мы с Никитой во время ожидания австралийской визы исходили здесь все.
Вот и Вунг-Тау, самый посещаемый туристами город из-за близости южной столицы Нo-Che Min, который местные жители упорно продолжают называть Сайгон. В первую очередь мы зашли в порт, но здесь, как и раньше, в основном были мелкие суда, обслуживающие нефтяников.
Затем мы посетили так называемый "Русский микрорайон" с тем, чтобы пообщаться, отведать русской пищи, узнать новости и т.д. Но за это время этот залетевший во Вьетнам осколок СССР не только не смягчил режим проживания, а наоборот, усилил. Я писал об этом в предыдущих частях, поэтому не буду повторяться. В общем, войти на его территорию нам удалось лишь на следующий день после многочисленных согласований с руководством. В итоге дети школы с интересом послушали мои истории, а мы с аппетитом бесплатно поели в столовой и купили в магазине кое-каких российских продуктов.
Ночевали мы на прокатном пункте серфинг, который открыли здесь предприимчивые ребята из Питера. Они пока «не раскрутились», но радушно предоставили нам то, что имели: складское помещение под наши рюкзаки, деревянные топчаны для ночевки и доски для сёрфинга. Правда, ни я, ни моя жена до этого не становились на доску, но удовольствие от падения в воду получили. Правда, на эти тренировки у нас почти не было времени, так как мы часто ездили в Сайгонский порт на предмет попуток.
Естественно, мы зашли и в Посольство РФ, но здесь, как и в Дананге, служащие не были столь радушны как в мой прошлый визит. Ну что ж, их можно понять: стало больше отечественных туристов, следовательно, больше работы.
Мы с женой даже стали подумывать насчет работы во Вьетнаме, так как у нас было два варианта попасть в Канаду: найти попутное судно, или заработать денег на авиабилет. Мы поговорили с иностранцами, живущими здесь, и выяснили, что местные бизнесмены предпочитают учиться английскому языку у тех, для кого он является родным, а не у вьетнамских учителей. То есть, в принципе, моя жена могла бы заработать таким образом, а я мог бы набрать класс по самбо. В принципе, да, но только нелегально, так как у меня не было с собой диплома, а у нее вообще диплома учителя не было. В общем, мы решили, что задержались у ребят достаточно, надо двигаться в Камбоджу, но оставим этот вариант как запасной.
За время нахождения в Вунгтау мы хоть равномерно загорели. А то во время похода, той части тела, что под рюкзаком - солнца мало достается. Ну и еще мы отъелись, так как в порт Вунгтау для мелкого ремонта как раз зашло судно сахалинской организации "ДМИГЕ" чье отделение давно существует здесь. Фирма "Ромона" также всегда гостеприимно открыта для нас - здесь мы, в основном, пользовались интернетом, телефоном и факсом. Спасибо большое Павлу Мусюкину и всей его семье, а также экипажу судна.
А еще спасибо знакомой вьетнамской женщине, которая, несмотря на ревность мужа-американца настояла-таки, чтобы он взял нас с собой в поездку к устью Меконга. Таким образом, я закрыл белое пятно во Вьетнаме. В последний день нашей одно месячной визы мы покинули Вьетнам, до свидания страна улыбчивых людей, возможно я еще вернусь сюда.
Кампучия
Дистанция по Кампучии примерно=700km:Chiphu - Kampong trabek – PHNUM PENH - Khum batheau - Skon - Phumi Tnaot Chum - Siem Reap - Kralanh - Sisophon - Paoy Pet.
Здравствуй, Кампучия, я все-таки ступил на твою землю. Но, первую ночь мы еще провели на нейтральной полосе, внимательный читатель мог заметить, что я нередко это делаю. На это есть две причины: Во первых, на нейтралке намного безопаснее, чем на приграничной полосе, где часто ищут чем поживиться нечестные людишки. Во-вторых, таким образом мы продлеваем себе визу: вышли из страны сегодня, а входной штамп ставим уже завтра - один лишний день не помешает. На этот раз в приграничном городе нас ждал приятный сюрприз, даже два, поэтому мы провели "лишний" день прямо здесь. Оказалось, что этот маленький городок просто утыкан казино.
Может, кто-то сразу подумал: наверное, автор, пользуясь своей везучестью, зашел в это заведение и крупно выиграл. Заверяю Вас, читатель, надеяться на фортуну в местах, где возможно шулерство, я перестал еще когда мне было 21 и я пристрастился к игре с таким-же названием. Хоть мне и везло на эту цифру, но в колоде ведь четыре туза! В общем, я тогда легко отделался, но зарекся никогда не играть в азартные игры, кроме спортивных. И, кроме того, дал себе слово не употреблять алкоголь и бранные слова. Правильно говорят: никогда не знаешь,где найдешь - где потеряешь. Я проиграл месячную зарплату, зато мои будущие дети и ученики имели пример для подражания.
Но вернемся к сюрпризам. Из-за конкуренции некоторые казино заманивали посетителей бесплатной едой. Естественно, швейцары не пускали туда всех подряд, иначе бы все бедняки там питались, но редких белых туристов туда чуть ли не за руку затаскивали. Основными посетителями там были не туристы, а богатые люди из Вьетнама и Таиланда. Больше из Вьетнама, так как там нет казино.
Второй сюрприз: мы встретили группу танцоров из Белоруссии, которые были наняты владельцем одного из этих заведений. Он решил завлекать клиентов не хлебом единым, зрелищем. И, надо сказать, это работало: поесть можно и в соседнем ресторанчике, а вот полуобнаженных белокожих красавиц поди-поищи. В общем, наевшись до отвала и переночевав на мягких постелях в номере у девушек, мы двинулись в сторону столицы.
Первый день мы шли пешком, чтобы в деталях увидеть жизнь крестьян, но вскоре поняли, что отличий от Вьетнама почти нет. Единственным отличие было то, что камбоджийцы, в основном, буддисты. Поэтому в любой деревне обязательно был храм. В одном из них, приютившемся на террасе горы, мы и заночевали.
Еда буддистских монахов, естественно, намного проще той, что мы объелись в ресторане, но зато она приготовлена от души, ведь ее приносят монахам местные жители в благодарность за то, что те доносят их молитвы до Бога, отпевают усопших, лечат больных и т. д. У монахов всегда есть лишняя еда, которой они делятся с неимущими, поэтому мы никого не объели, напротив, монахам было приятно пообщаться с иностранцами.
От границы до столицы всего 150 км, так что на следующий день к обеду мы поймали попутку и к вечеру были там. По сравнению с Сайгоном “Phnom Penh” выглядит тихим и чистым городом, на его улицах меньше транспорта, по крайней мере, мотоциклов, которыми буквально кишат города Вьетнама. Оно и понятно: страна еще не очухалась от войны. Кстати, на одной из площадей здесь установлен монументпистолет, дуло которого скручено в узел. Жаль,что пролилось столько крови, прежде чем правительство решило «завязать».
К российскому посольству мы подошли уже в темноте, но к нам-таки вышел работник, которому мы изложили нашу просьбу: заночевать на территории посольства. Через четверть часа работник вернулся и сказал, что руководство не может разрешить нам ночевать на режимной территории, но договорилось с комендантом торгпредства, и мы можем пойти туда. Спасибо, ребята! Есть еще не зачерствевшие сердца среди представителей дипломатического корпуса. За высоким бетонным забором находилось несколько многоэтажных зданий, в одном из которых нас разместили на временное проживание. Одной из причин, по которой комендант откликнулся на просьбу соседнего ведомства, была скука. Но все равно, спасибо, ведь из-за скуки он вовсе не был обязан делиться с нами черным хлебом, который с оказией передали ему сюда родственники.
Наутро мы пошли осматривать город и знакомиться с русскими, проживающими здесь. Оказалось, что здесь имеется несколько русских ресторанов для тех, кто желает отведать русской кухни. Разумеется, наряду с осмотром города мы присматривали возможность заработать (естественно, не подсобными рабочими на кухне), но легальных вариантов быстро заработать здесь похоже не было. Что ж, надо двигаться дальше в поисках судна или заработков.
Лучший вариант маршрута для этого – выйти на побережье и двигаться вдоль него в сторону Таиланда, в котором береговая линия очень длинная как на восточном, так и на западном побережье. Но полезное без приятного просто малоприятно. А вдруг мы там найдем судно и покинем Кампучию, так и не увидев знаменитой Siem Reap, и хотя по-русски это звучит банально, но не зря же посмотреть на эти «репы» едут люди со всего света.
От вьетнамской до камбоджийской столицы дорога асфальтирована, но дальше дорога оставляет желать лучшего, поэтому расстояние, отделяющие эту достопримечательность от столицы, большинство туристов предпочитает преодолевать на самолетах или, по крайней мере, на автомобилях туристических компаний. Мы же пошли пешком, кое-где подъезжая на прицепах, которые крестьяне используют для перевозки своих грузов на базары. Обычно они цепляют их за шустрые китайские трехколесные тракторы. Люди очень доброжелательны и добры, поэтому трудно поверить, что недавно они убивали друг друга. Крупных населенных пунктов в стране мало, да и вообще эта часть страны заселена намного меньше, чем Вьетнам, а тем более Китай.
Вот мы и в городе "Siem Reap", который резко отличается от своих соседей, редко посещаемых туристами. Здесь множество гостиниц от нуля до пяти звезд, такое же обилие мест, где можно поесть. Меня всегда удивляет, что богатые туристы, прилетев посмотреть страну, основное время проводят в дорогих отелях и ресторанах, так ничего и не увидев.
Мы вошли в город уже в полумраке, а от него до "Angkor Wat" где находятся древние храмы еще км 10, поэтому мы стали присматривать место для палатки, но тут к нам подъехал моторикша и предложил нас довезти до очень дешевого отеля за очень дешевую плату. Мы не собирались ночевать в гостинице, поэтому попытались отказаться, но он настаивал и в конце концов сказал, что довезет нас бесплатно. Я, зная, что хозяева дешевеньких гостиниц из-за конкуренции платят комиссионные любому, кто привезет им клиента, решил дать ему возможность заработать.
«Такси» представляет собой разукрашенный двухколесный прицеп с четырьмя сиденьями, который тащит за собой обыкновенный мотоцикл. Через пять минут водитель, получив свои комиссионные, уехал, а нас стал уговаривать персонал отеля, чтобы мы поселились в самом дорогом номере за 10 долларов. Мы вообще-то собирались заночевать в палатке, но в конце концов они уговорили нас поселиться в номере за 2 доллара, правда, в комнате, кроме нас, было еще человек 10 «бекпехеров», но зато был душ, туалет, кухня, противомоскитные сетки и даже интернет, ради которого мы и остались. К тому же мы могли завтра оставить здесь свои рюкзаки и, взяв напрокат велосипеды, налегке осмотреть древний город.
Эту информацию мы получили от своих соседей, молодых ребят и девчонок из разных стран. Эта публика мне знакома и близка по духу, за исключением того, что я не одобряю их пристрастия к дешевым азиатским наркотикам. Я встречал их во многих местах, ребята, любящие путешествовать, вырвавшись из-под родительского крыла, отправляются в путь открывать для себя другие страны, но не имея финансовой поддержки родителей и опыта вскоре возвращаются домой. Но и за это время они все равно увидели больше, чем те, кто сидел в дорогих отелях.
Весь следующий день мы колесили на велосипедах по огромной площади древнего города, любуясь останками древней цивилизации, хотя останки – не совсем подходящее слово, это скорее следы, уводящие в прошлое и заставляющие нас - потомков, задуматься, а туда ли мы идем и вообще, выше -ли по интеллектуальному развитию современный человек тех, кто создавал эти строения, идеально вписывающиеся в окружающий ландшафт. Похоже, древние строители намного больше заботились о красоте строений, чем об их практичности. Наши современные города все-таки выглядят намного практичнее и дизайн зданий рассчитан лишь на то, чтобы перещеголять соседей в оригинальности, а не на то, чтобы люди могли любоваться ими. Ладно, хватит философии. Настоятельно рекомендую всем кто посетит Камбоджу посмотреть на эти творения. Усталые, голодные, но довольные мы вернулись в хостел уже в темноте, и наутро отправились к границе Таиланда, до которой оставалось км 150.
Мы прибыли в приграничный городок и найдя место для ночлега, до вечера осматривали окрестности. Здесь, в отличие от вьетнамской границы, не было казино, но зато был огромный базар, куда приезжают за дешевым товаром оптовики из крупных городов Таиланда. Дело в том, что Кампучия, пострадавшая от многолетней войны получила много гуманитарной помощи. Этот товар, естественно, выгоднее продать в более богатый Таиланд, чем просто раздать людям. На этом рынке можно купить все, от медикаментов до оружия, или просто походить посмотреть на это разнообразие. Мы долго бродили по рынку и даже купили фирменную сумку для моей видеокамеры, хотя и жаль было расставаться со старой, вконец износившейся, прошедшей огонь и воду. Так-же жаль было расставаться с этой страной, впрочем это чувство возникает у меня практически на каждой границе.
Таиланд
Дистанция по Таиланду примерно=900km: Aranuaprathet - Nakhon Nayok - BANGKOK - Sattahip - BANGKOK - Cha-am - BANGKOK
Total distance from S. Peterburg to Bangkok = 23000 km By work =4000km
Хозяин тур-компании, который бесплатно предоставил нам ночлег, наутро с группой туристов отправил нас на своем автобусе в Бангкок, так что к вечеру мы были в столице Таиланда. Мы вышли на окраине огромного города и отправились к центру пешком, так как я хотел посмотреть, как изменился город и жизнь городских людей.
Со времени моего последнего визита, прошло уже 10 лет, но, в отличие от Китая, это десятилетие мало изменило облик страны тысячи храмов. В поведении людей я также не заметил изменений - они также доброжелательны и приветливы и готовы помочь нуждающемуся по первой просьбе. Буддийские храмы все также гостеприимно открыты для любого нуждающегося в пище или крове. Монахи в оранжевых одеждах, также как и прежде, вынуждены порой отказываться от продуктов, которые им предлагают обыватели, так как не в состоянии унести все.
Количество туристов, похоже, тоже осталось прежним, но среди них чаще стали попадаться русские, а местные гиды стали лучше говорить по-английски. Количество транспорта на улицах, естественно, увеличилось, но людям для того, чтобы добраться до работы приходится тратить больше времени из-за пробок. Вот пожалуй и все, что я заметил по дороге к центру.
Как всегда в столицах мы зашли в российское посольство, где со мной поговорили вежливо, но довольно холодно, поэтому я даже не стал спрашивать о возможности остановиться у них на ночлег, да и необходимости не было при таком обилии храмов.
Из столицы мы двинулись на побережье в сторону города "Потая" , где, как нам сказали в посольстве, много русских туристов и организаций им сопутствующих. Я решил попробовать найти там работу переводчиком или гидом, если не удастся найти судно в порту, находящемся по дороге туда.
Городской автобус довез нас до порта, в котором были в основном местные суда поэтому мы двинулись дальше. Вскоре возле нас остановился пикап, и мы, запрыгнув в кузовок, проехали километров 40. Приветливый водитель, попрощавшись, уехал и мы тут же прыгнули в остановившийся грузовик, так как пошел сильный дождь. Когда мы отъехали км 10-15 я увидел, что в кабине нет моей сумки с нашими документами и видеокамерой.
К удивлению водителя мы попросили его остановиться в первом же поселке и вышли под проливной дождь. Забежав под навес, мы стали вспоминать, где же осталась сумка, но из-за того, что мы иногда несли ее по очереди, ни я, ни моя жена не могли вспомнить точно, оставили ли мы ее в кузове пикапа, или на земле, когда грузили рюкзаки в кузов грузовика. В любом случае надо было попробовать срочно вернуться на то место.
Мы стали голосовать, но как назло никто не останавливался и через полчаса мы решили голосовать в двух направлениях, чтобы увеличить шансы. Это сработало: возле Вероники, стоявшей в противоположном направлении, остановилась машина, водитель которой согласился довезти нас до полицейского участка. В результате через пол часа мы были в 25 км от места потери в маленьком полицейском участке, где двое дежурных ни слова не понимали по-английски, к тому-же их машина была на вызове.
Через полчаса подъехал полицейский, которому я на пальцах смог объяснить, что мы потеряли документы, и он, связавшись с начальством, повез нас в нужном направлении. Но доехав до перекрестка он не свернул на дорогу, по которой мы приехали, а повез нас в международный аэропорт аж за 50 км. Оказывается, начальство приказало ему доставить нас в офис к туристическим полицейским. Там, наконец-то, мы смогли объяснить, что произошло, но везти нас на место они не захотели, да и поздно было уже - если мы оставили сумку на дороге, то наверняка ее уже подобрали. Мы переночевали, бросив матрасики на полу аэропорта, а на утро полицейские довезли нас до канадского посольства в Бангкоке.
Почему мы не поехали в российское? Потому что я знал, что за 10 лет, прошедшие с потери моего первого загранпаспорта, в правилах получения нового ничего не изменилось, его можно получить только по месту прописки.
Канадцам в этом плане, как я и ожидал, было намного легче. После подачи заявления моей жене надо было подождать 7 рабочих дней, пока ее личность идентифицируют – и новый паспорт в кармане. Правда, он стоил 70 долларов, но деньги в данном случае не главное. Я был готов заплатить и вдвое больше, чтобы не менять планы. Моя жена за 14 месяцев, естественно, соскучилась по своим детям, и в Россию за паспортом мне придется возвращаться одному. Я конечно позвонил в консульство и предупредил о потере паспорта на случай, если нашедший его захочет позвонить туда, но заявление на получение документа на возвращение пока подавать не стал. 10 дней сидеть в шумной столице мы, конечно, не собирались, поэтому поехали туда, куда не доехали.
Патая приятное место, но уже слишком заезжена туристами, среди которых русских не менее 30%. Естественно, говорящих по-английски среди них раз-два и обчелся. Поэтому они предпочитают селиться в определенных отелях и питаться в русских ресторанчиках, которых здесь аж 12. Кроме того, здесь несколько Российских турфирм, как я писал выше. Мы рассчитывали устроиться в них гидами, но власти Таиланда жестко наказывают хозяев за нелегальных работников, к тому же у нас не было паспортов, поэтому мы решили использовать запасной вариант, которым я никогда бы не воспользовались, если бы не потеря документов.
Два года назад я впервые за свою жизнь взял деньги взаймы, и то неудачно. Моя жена тоже привыкла рассчитывать на свои силы, но в этот раз, похоже, без этого не обойтись. Я взял у своего сына, находящегося в Канаде, номер кредитки, и забронировал авиабилеты.
Через пару дней вынужденного отдыха нас ожидал приятнейший сюрприз: Российское консульство сообщило мне, что им позвонили с радиостанции и сообщили, что туда принесли сумку с видеокамерой и документами. Ура! Нам опять повезло!
Мы вернулись в столицу и разыскали радиостанцию, где нам передали потерю в целости и сохранности. Мы, конечно же, тут же по радио поблагодарили этого честного человека, а также всех таиландцев за их теплое отношение к нам. Оказывается, мы оставили сумку в кузовке пикапа, но водитель обнаружил ее только утром. Будучи буддистом и честным человеком он и мысли не допускал, чтобы воспользоваться находкой, но в полицию не хотел обращаться, по видимому зная, что бюрократическая машина отнимет много его времени и не только. По той же причине он не захотел отвезти паспорта в российское или канадское посольство. И только через два дня кто-то подсказал идею отвезти находку на радио.
Все это я узнал от самого мистера Somjai. Позвонив ему и договорившись о встрече, мы подъехали к нему на работу, с твердым намерением угостить его обедом. Мы вместе отправились в его любимый ресторанчик, но он категорически отказался от того, чтобы мы оплатили обед. В прошлом он был военным, а сейчас работал инженером в солидной компании, так что похоже не нуждался в деньгах, но будь он и бедным, я уверен, он не поступил-бы иначе.
Таиланд и его народ понравился мне еще в прошлый визит, а этот эпизод еще больше укрепил мое теплое отношение к его жителям и уважение к философии буддизма. Позже один пожилой монах рассказал мне притчу, которая подтвердила возникшие после этого эпизода мысли о том, что надо верить в то, что все, что с нами происходит, все к лучшему.
Вот эта притча: В одной деревне жил пожилой человек. Он работал дровосеком и едва сводил концы с концами, но ему завидовали даже богачи. Дело в том, что у него был очень красивый и умный конь. Многие хотели купить его за большие деньги, но бедняк всем отказывал, так как считал коня своим другом. Однажды конь исчез из конюшни, и соседи сразу же стали говорить, что вот, мол, ты был дурак, что не продал коня. Теперь его украли – ни коня, ни денег. Но он ответил соседям, что они , возможно, ошибаются и сгущают краски. Конь исчез из конюшни – это факт, но это не значит, что его украли, и никто никогда не знает, каковы будут последствия. Он оказался прав: вскоре жеребец вернулся, и не один. С ним пришли 10 диких кобылиц. Но вскоре мужика, по мнению соседей, опять постигло несчастье. Единственный его сын стал объезжать диких лошадей, упал и сломал бедро. Но и это не огорчило мужика, и он оказался прав: вскоре началась война и всех молодых людей забрали на фронт, а калека остался дома. В общем, суть притчи понятна: никто не может знать точно, что случится с нами в следующий момент, поэтому лучше верить в то, что все будет хорошо!
Вот, например, в нашем случае: Не потеряй я сумку – мы бы не встретились с этим хорошим человеком, не решили, что надо занять денег и лететь домой, а продолжили искать судно или заработок. Так что эта потеря, возможно, уберегла нас от каких-то плохих последствий этой неопределенности.
После обеда мы поехали в канадское посольство, чтобы дать «отбой», но не тут-то было! Машина закрутилась, и паспорт жены уже был объявлен недействительным, так что его у Вероники изъяли, как мы ни просили оставить его как сувенир.
До получения нового оставалась еще почти целая неделя, которую мы решили провести на море, но подальше от туристов и отправились на попутках на юг в город Ча-ам, поскольку моя жена хотела посетить место, где снимался фильм «Король и я». Мы доехали туда на 5-ти попутках за один день, и местные бойскауты во главе с вожатой провели нас во дворец короля, расположенный на высокой сопке. Сейчас это музей, который посещают туристы из многих стран, но мы пришли уже к закрытию, но пионеры привели нас к черному ходу, а вожатая уговорила охранника пустить нас бесплатно, так что мы без помех могли любоваться дворцом, храмами и видами, открывающимися с вершины. Правда, моря отсюда не было видно, так как до него 25 км, но это нас устраивало, мы доберемся туда завтра.
Вообще-то мы хотели побыть одни, но поскольку уже темнело мы заночевали в одном из множества буддийских храмов. Случайно мы оказались в самом древнем храме этого города, и там я познакомился с самым старым монахом, который и рассказал мне вышеизложенную притчу. Этот человек мне сразу понравился – от него исходила доброта, и я понравился ему тоже. Он то и дело обнимал меня и повторял: "не знаю, почему я тебя так люблю". Надеюсь, что читатель не настолько испорчен историями о гомосексуалистах, чтобы подумать, что 90-летний монах испытывал ко мне плотские чувства.
На следующее утро, взяв с собой еды, мы добрались до небольшого поселка на берегу, и три дня провели там, питаясь морепродуктами, купленными на местном базарчике. Здесь был неплохой пляж, но кроме нас никто не купался, наверное, потому, что сюда на выходные приезжают только местные туристы, а декабрь для них уже не купальный сезон. Приехавшие вечером туристы не нарушали наш покой, но зато помогли нам установить монумент в честь рождения короля.
Эта история характеризует характер таиландцев, поэтому я привожу ее здесь в конце повествования об этой стране: Мы с Вероникой от безделья убирали от мусора прилегающий к пляжу пустырь, и при этом я обнаружил мраморный валун яйцеобразной формы, который был раза в пять тяжелее меня. Я решил украсить им очищенную поляну, но не рассчитал свои силы, а бросать начатое не в моих правилах. Так вот перед приездом туристов я уже два дня катил его к месту назначения, используя лаги и круглые камни, но проделал от силы 25% пути. Приезжие, естественно, обратили внимание на иностранца, занятогомуравьиной работой и спросили, зачем я это делаю. И тут меня осенило сказать им, что я хочу поставить этот камень как монумент в честь дня рождения таиландского короля, который будет завтра. Что тут началось! Они хлопали меня по плечам, обнимали, наливали пиво, а потом, облепив булыжник как муравьи, и едва не поломав друг другу ноги, докатили его до углубления, которое я уже выкопал своим мачете, и, установив вертикально, возложили множество цветов. Да, сразу видно - люди искренне любят своего короля! Через пару дней мы с сожалением покинули эту страну, унося в своих сердцах любовь к ее людям!
Самолет Китайской авиакомпании, кстати без дотошной проверке в аэропорту и даже с серебряными вилками к обеду на борту принес нас в Тайвань. В Taipei мы пересели на самолет американской авиалинии, конечно-же с шизофреническими правилами досмотра, который благополучно донес нас в Ванкувер.
Вот и счастливый конец нашему 14ти месячному путешествию. Напоследок хочу сказать, что мы чувствуем огромную благодарность ко всем живым существам, а особенно к людям встретившимся на нашем долгом пути! Также конечно-же не обошлось без участия "Госпожи Удачи" и "Его Величество Случай" Ведь без доброго расположения вышеперечисленных наше путешествие могло -бы закончится намного раньше и намного хуже. Желаю Удачи всем отправляющимся в подобные "Вояжи", но напоминаю: Не важно, что у вас в рюкзаках и карманах, главное, что у вас в сердце!
Послесловие
О любой стране мира любой желающий может узнать из всевозможных источников: художественной и документальной литературы, радио и телевидения и так далее. Зачастую сведения противоречат друг другу и никогда не дают полной информации.
Во время своих путешествий я побывал в разных странах и видел жизнь людей без сопровождения гида и не бегая с сумками по магазинам, поэтому хочу поделиться своим опытом с читателями. Но есть хорошая поговорка: «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Под впечатлением от моих рассказов, возможно, вы тоже захотите путешествовать и увидеть мир своими глазами – я буду этому весьма рад.
В.Несин
Вопросы и ответы
Чем ты занимался в годы СССР?
Работал электриком (бригадир) в Казахстане, затем водителем, и инструктором-водителем на севере (Нижневартовск), а также тренером по самбо на общественных началах, затем учителем физкультуры и тренером по самбо на Сахалине. За это время исходил с семьей, друзьями и учениками весь Советский союз. Пешеходный и горный туризм.
Где твой дом – Сахалин, Нижневартовск или вообще весь мир?
Дома, как такового нет уже 10 лет, поэтому весь мир для меня дом. В России появляюсь не реже чем в два года раз на пару месяцев.
Почему ты ходишь именно босиком?
Просто нравится, ну и для здоровья полезно. Всего я прошёл босиком около 90 тысяч километров.
Первый год я вообще не подъезжал из принципа, а потом понял, что пользы от моей принципиальности иногда нет, поэтому в тех местах, где кроме машин на дорогах ничего не увидишь - подъезжаю, ну и конечно когда виза поджимает.
В южных странах асфальт ноги не обжигает? Или ты привык?
Привык, но жжёт. До ожогов не допускаю, лучше днём пересидеть в тени с часу до трех.
Встречал ли ты других пеших путешественников?
В Австралии встретил американку с тележкой, оборудованной солнечными батареями, с дорогими камерами и без палатки. Ходит она только по безопасным странам ночует в хотелях, или семьях, надолго останавливаясь и пишет истории, звать ее Алмитра.
* Как проще идти, с тележкой или с рюкзаком?
С тележкой может и проще, но с рюкзаком ты не привязан к дорогам.
* Приходилось ли наступать на вредные острые предметы?
Наступать приходится часто, но вот серьезно повредил кожу за все это время (тьфу, тьфу, тьфу) всего два раза.
* Проходил ли ты за день пешком большие расстояния ?
Нет, мой рекорд 54 км по пересеченной местности, а дневная норма 25-30 км независимо от всего и всех, что иногда затягивает ходовой день на 12-14 часов.
Наблюдается ли польза от "Паспорта гражданина мира"?
Да, наблюдается, но косвенная, надо уметь им пользоваться как вспомогательным, и не только на границах. Пару штампов я туда поставил, но как копию, после того, как официально поставили штамп в российский. По-моему, 3-5 государств признают его.
Случалось ли, что в пути заканчивался паспорт (по сроку или по страницам)? Где ты делал новый?
Случалось, и не раз. Один получал в Австралии, второй в Сиэтле, третий в Боливии – все сейчас со мной, могу показать.
Твои сахалинские знакомства помогают пароходостопу?
У меня конечно были связи, но только с Дальневосточным и Сахалинским пароходствами, что конечно облегчает дело. Но я плавал и с индонезийцами, и с литовцами. Здесь главное расположить к себе капитана, но надо еще умудриться с ним встретится, и потом не всегда всё в его руках. Но дорогу осилит идущий.
Когда ты плыл из Австралии, была ли у тебя виза Филиппин?
На Филиппинах судно стояло 8 часов, и я вышел с моряками в Манилу нелегально, так же и зашел - там с этим легко. А вот когда в следующем путешествии не успел на судно в Китае, то с большим трудом сумел уговорить гонконгонцев поставить нам с сыном визы прямо на границе.
* Пригождалось ли тебе в дороге твоё владение единоборствами? Или это больше дает психологическую уверенность?
Совершенно верно, "психологическая уверенность". Ведь мысли материализуются! Но один раз пришлось забрать свое мачете из чужих рук.
Какие фокусы ты показывал местным жителям?
Различные головоломки, трюки, физические упражнения, загадки и пр, собранные по дороге.
У тебя канадская жена? Где ты её встретил?
А была ли предыдущая жена и куда делась?
Было две предыдущие, от каждой по двое детей, с которыми (женами и детьми) сохранились очень хорошие отношения. Разошлись мирно, из-за моей страсти к путешествиям. Канадку (наполовину индианку) я встретил в путешествии, она подвезла меня по дороге на Аляску, так и познакомились.
Случалось ли надолго попадать в ментовку или тюрьму?
Один раз в Гватемале, но ненадолго.
А в посольства РФ ты тоже приходишь босиком?
Я своим правилам не изменяю.
Планы на будущее? Путешествия, творчество и пр?
Пройтись по Африке, издать книгу, систематизировать видеозаписи и создать несколько фильмов. Затем продолжать учить детей.
* Каким ты видишь будущее России? В светлом или черном цвете?
Не в черном, но и не в розовом. Всем работать надо, а не сетовать на плохое правительство.
* Как с тобой связаться ?
Только по Интернету. E-mail: nesin111@mail.ru, сайт: www.vnesin.com
КНИГИ для любителей путешествий
Наши книги можно приобрести:
в Москве — лично у Антона Кротова (метро “Речной Вокзал”; тел.457-89-49); (оптовикам скидка);
в его отсутствие – у Татьяны Яшниковой (ratty77@mail.ru), у Романа Печёнкина (тел.977-55-98)
или у Егора Паагирева (тел. 8-905-558-55-98); оптом при отсутствии А.Кротова – у его родителей
Материал: