![](/img/21.png)
Библиотека | Рассказы
Короткие
рассказы
Данэта
Шафранская
Воспоминания
Я снова услышала, что в войну было лучше, чем сейчас. Так говорили в
годы перестройки, в очередях за продуктами, когда задерживали пенсию,
при прочих неприятных событиях. Тогда было понятно. А сейчас?! Что
знают о войне 50-60-летние? Когда началась война, мне было 4 года.
Когда закончилась – почти 8 лет. Кое- что с того времени я помню, но
довольно отрывочно.
Я помню очереди за пайкой хлеба. Давали его мало, а чтобы это «мало»
получить, надо было занять очередь с вечера и всю ночь караулить ее.
Спали по очереди прямо на завалинке возле магазина. Тут же
шныряли «щипачи, карауля зазевавшихся. Продуктовые карточки
воровали у всех, будь то ребенок или древний старик. У меня тоже
однажды вытащили, пока я с продавцом разговаривала. Месяц
пришлось всей семье обходиться без хлеба. Никто не ругался, не упрекал,
но было скверно от сознания того, что из-за тебя голодают.
Бабушка болела, была истощена страшно, но не проронила ни слова в укор.
Просто попросила нащипать коры, потом ее размельчили, натерли
картошки /благо было еще несколько штук/, сделали лепешки и, прилепив
к раскаленному боку печурки, испекли. Ели, запивая кипятком. Было
вкусно. И радостно. Бабушка рассказывала, как она работала
горничной у пана и как много и хорошо они готовили. «А вот такого
никто не догадался бы сделать!» И мы радостно смеялись.
Помню, как зимой воровали колоски, а по весне мерзлую картошку. С
колхозных полей ничего нельзя было выносить. За пучок колосков и
2-3 картошки давали по 10 лет. И неважно, что все это пропадало, а люди
пухли от голода - такова была директива. Через город,
пересекаясь почти перпендикулярно, проходили 4 тракта, по которым
до снега везли необмолоченный хлеб. Колоски падали на дорогу,
иногда целыми пучками, но поднять их было нельзя.
На въезде в город дежурила милиция. Мы с ребятами разработали
стратегию. На виду у милиционеров собирали отбившиеся колоски на
обочине. Набрав пучок из 3-4 колосков бежали к милиционеру:» Дяденька
милиционер, вот я набрала!» И протягивали ему кулачок с
колосьями. Милиционер ежился, отводил глаза от неловкости: »
Несите домой, детки. Чего уж!» Пока мы разговаривали, старшие успевали
припрятать несколько колосков, а основное собранное сваливали
милиционерам под ноги. Подобрали потерянное. Мы не считали это
воровством. Колоски пропадали. Кроме нас их никто не собирал. А
так хоть горсточка зерен да доставалась. Правда, толочь их надо было
глубокой ночью. Днем ходили по домам с проверкой. То же самое было с
мерзлой картошкой. Весной ее запахивали. А брать было нельзя.
Нельзя было собирать на путях уголь. Из Черемхово на домны Донбасса
везли антрацит. Блестящие куски его, выпавшие из вагона, завораживали:
двух кусков было достаточно, чтобы натопить в доме -уголь
давал много жару. Его тоже никто не поднимал, а брать было нельзя :
считалось воровством. Судили по военному времени. Приходилось, идя
летом за ягодой, вниз, под ягоду, прятать кусок угля и
трястись, пока не придешь домой. Зато это был уже
небольшой запас.
Ели в основном лебеду. Крапива была лакомством. Дети пухли от голода.
Если у кого-то была коза и давала хотя бы полстакана молока, раздавали
по 1-2 ложки, чтобы забелить варево. Опять же, чтобы держать козу, ее
надо чем-то кормить. Траву можно было рвать на болоте и немного
под деревьями в лесу. Тут надо было не попасть на глаза
обходчику.
Работать приходилось с темна и до темна. Старшей сестре
исполнилось 14 лет. Она работала на заводе, как и ее друзья.
Добытчиками волей-неволей становились мы, малышня. Когда я слышу слова:
в войну было лучше, недоумеваю: а что было лучше? Голод, холод,
постоянный страх по любому поводу, ожидание похоронок.
Непосильный труд почти круглые сутки… Лучше было одно единение.
Люди заботились друг о друге. Забыв о себе,
бросались на помощь другому. Не задумываясь отдавали
последний кусок хлеба, последнюю картофелину. И берегли детей.
Старики в 80-90 лет следили, кто и что из нас делает. Поправляли,
объясняли. Ни разу не позволили себе кого-то из нас унизить. Мы
чувствовали себя равными и изо всех сил старались оправдать доверие. Не
было сплетен, пустой болтовни. Все трудились. И взрослые, и дети. Все
чувствовали себя нужными. Вот это было лучше. А так… были
еще тревоги, по несколько раз в день выли сирены. Нужно было следить за
затемнением, за пожарным инвентарем, за кадками с водой и т.д. – много
всего.
Данэта Шафранская.