Это случилось в 2006 году. Тогда ничего особенного я в этом не видел.
Рабочие моменты, бывает. А теперь, видишь, кино про те события сняли.
Фотография со съемок
Алена Дудашвили пригласила сходить с американцем на гору. Музтаг-Ата
(7546), простая и одновременно опасная своей простотой, высокая, но
вроде и не очень... Американца забавно звали Энтони Пива. Мне в Бишкеке
предложили ехать в аэропорт, встречать его с табличкой ПИВО. Пива на вид
оказался не эдакий бравый восходитель-альпинист, а скорее рассеянный
ученый. Багаж Энтони не прилетел. В то время как раз теракты были в
Италии, и все подозрительные вещи задерживали. А в багаже все
снаряжение. Мы Антона не бросили, собрали его кто во что горазд. Кто
ботинки дал, кто кошки, кто пуховку. В довершение он купил еще себе
киргизский колпак и верблюжье шерстяное одеяло красного цвета. Одеяло он
носил в скрутку, как когда то носили шинели, а иногда заворачивался в
него, словно индейский вождь.
Антон – учитель младших классов из Оклахомы. Очень хороший парень оказался.
Ну мы и начали. На горы выше 7000 ходят с акклиматизацией: поднимаются
повыше и спускаются на отдых. Перед выходом мне удалось у одного
австрийца взять ски-турные лыжи для себя и Антона. У австрийца лыжи от
спонсора, но на гору идти побоялся. Погоды все 2 недели стояли очень не
очень. Австрийцу нужны были фотографии лыж с горы, а нам нужны были
лыжи. Вот мы и объединили интересы и активы.
Первую ночь переночевали в лагере 1 на высоте 5400. Следующий лагерь
поставили на высоте 6400, чтобы за один день сходить с него до вершины и
обратно. 6400 не совсем обычная высота на Музтаг-Ате для лагеря. Делают
обычно на 6000 и потом еще на 6900-7000. Но если чувствуешь, что можешь
взойти с 6400 на 7546, то почему бы и нет…
Когда мы ставились, с этого лагеря снялись человек 6 альпинистов (3
палатки), которые испугались затянувшейся непогоды. Ну, непогодой сильно
не назовешь это. В меру холодно, ветер не ураганныйзато постоянный, и
снег не прекращается. Антон уперся: пойдем, говорит, на вершину. Вот мы и
встали лагерем. С Антоном все хорошо: не капризничает, не ноет, идет
хорошо, вот только пьет по 8 литров воды. Говорит, американскими
правилами так предписано. И мы все свободное время кипятили, кипятили и
кипятили воду.
Всю ночь снег валил. Два раза палатку откапывали. Утром откапали снова,
выдернули ее из снега и переставили вообще. Я Антону предложил вниз
уходить. А он просит пробовать на гору. Без особого настроения иду лыжню
тропить. Палочку если в снег вогнать, то по ручку уходила.
Благо склоны тут не крутые, лавин нет. Трещины только :). До 7000 так
доползли. А там в сторонке угадываются холмики засыпанных палаток.
Из одной тип выкапывается и начинает нас звать так активно, как если бы
он Робинзон Крузо, который впервые за 20 лет корабль увидел. А снегу по
пояс и идти даже 30 метров в сторону жуть не хочется. Но пошли. Кореец
неважно совсем выглядел. А его друзья в палатке и того хуже. Они были
без сознания, и видимо, в туалет сил не было ходить, уже под себя и
ходили. Тот, что на помощь звал, толком и объяснить ничего не мог. Хотя
что тут объяснять...
Антон смотрел на все это очень грустно. Он совсем не хотел заниматься
корейцами, хотел на гору. А я вообще не хотел ни горы, ни корейцев,
больно уж прилично снегу выпало. Но. Но... В общем, посовещались с
Антоном, выволокли на поверхность самого на вид не жильца и упаковали
его в коврики-спальники.
Свою веревку использовали, да кореец еще подсыпал веревок и карабинов. Я
предложил ему спускаться с нами своим ходом. Он не смог. Просил нас
пообещать, что мы вернемся. Я пообещал…
И мы поволокли первого вниз. Сперва прицепил его к Антону. А сам тропу бить пошел в снегу. Но Антон не тянул.
Тогда мы местами поменялись. Показалось, что не так и трудно волочь
человека по снежку. Я его к системе страховочной пристегнул, и пошли мы
вниз. Достаточно бойко. На 6000 лагерь второй высотный стоял. Там никого
не было, кроме двух китайцев. Зато у них был кислород. Он малость
оживил нашего корейца, и тот попросил пить. Я дал ему чай из своего
термоса. Но он выкинул кружку и стал требовать кока-колы. Киоска с
газировкой поблизости как-то не оказалось :) И мы продолжили путь вниз.
Китайцы тащить такой груз отказались, сказав, что потом их самих тащить
придется. С 6000 склоны покруче становятся, быстро съехали. Наплевали
уже на трещины. Там примерно на 5600 зона разломов есть — самое
неприятное место на всем пути. Постоянно груз наш сносило вниз, норовил
укатиться куда-нибудь. Но ниче, справились.
В лагере 5400 палатки раскиданы далеко друг от друга. Даже любопытства
многие не проявили. Идти за остальными пострадавшими никто не захотел. Я
нашел пару носильщиков-уйгуров, и они пообещали утащить корейца в
базовый лагерь за деньги. Я им пообещал, что внизу с ними щедро
расплатятся. Они утянули первого вниз. А мы с Антоном попили чаю и снова
полезли вверх.
Запомнил поляка со звучной фамилией Король. Он по-русски говорил. Я его
попросил помочь. Он сказал, что не может, у него нет сил и времени. И
что он скоро вниз пойдет, но ему надо немного еще вверх, для
акклиматизации. Мы с Антоном махнули на все рукой и оттаранили второго в
тот же лагерь 5400. Там уже подтянулись свежие альпинисты с базового
лагеря. Вроде в этот день погода успокоилась, и народ стал подниматься
потихоньку.
Как правило, после снегопада все интеллигентно ожидают, кто первый
пройдет канаву пророет в снегах. За нами нормальная уже траншея была.
И под вечер даже потянулся народ посильней в лагерь 6000. А мы полезли
вверх. Еще раз. Была надежда, что третьего уже кто-то тащит вниз. Не
доходя метров 300 до лагеря 7000, встретили двух китайских альпинистов,
которые пытались этого третьего увязать аккуратно, чтобы вниз утащить.
Мы порадовались такому событию и сели передохнуть. У китайцев ничего не
получалось. Кореец вываливался из спальника, тащить китайцы даже вдвоем
не могли. Пришлось заняться корейцем снова нам. Зато китайцы дали нам
поесть и попить. А потом пошли впереди, формируя тропу.
Уже темнеть начало. На 5800 стояла палатка перед зоной трещин. Из нее
высунулась всколоченная со сна голова. И хозяин той головы
поинтересовался, нужна ли нам его помощь. Я сказал, что очень, но уже
привычно подумал, что не дождемся. И мы проволокли корейца дальше по
склонам. Из палатки вылез швейцарец и догнал нас, застегивая на ходу
штаны. Он рассказал, что про корейцев уже всполошились в базовом лагере и
организуют спасотряд. Всполошились, только когда первого спустили. В
общем, через разломы мы уже хором корейца переправляли: я, Антон,
швейцарец Стефан и пара китайцев. Стефана мы поблагодарили и отпустили.
На гору уже все равно забили и хотели только вниз.
На 5400 уже прибыл Саня Никишин — альпинист из Бишкека. Он поднял в
Базовом лагере человек 10 и вышел с ними на помощь. Они, как муравьи,
окружили нашего корейца и потянули его в Базовый.
Команда Саши Никишина перехватила «груз».
А мы рухнули отдохнуть. Часа через 2 мы тоже пошли с Антоном в базлаг.
Там с 5400 тропа уже не сложная, без снега и льда. Я обогнал Антона
примерно на час. Когда спустился в свой лагерь, наши там пати какое-то
устроили. Наши — это целая толпа альпинистов из разных стран, которые с
нами в базовом лагере жили. Там и немцы были, и испанцы, и француз даже…
Они бросились меня с горой поздравлять. А когда узнали, что мы без
горы, но с корейцами, то еще сильнее стали по плечам хлопать, а потом
взяли кроссовки Антона, чай и чего-то покрепче и с мощными фонарями
пошли его встречать. Мы же в лыжных ботинках спускались, и кроссовки
были Антону очень кстати.
В общем, я и сейчас все воспринимаю как какой-то длинный нудный рабочий день. Тащишь и отдыхаешь, и снова тащишь…
Утром часов в 11 у палаток кто-то громко не то разговаривал, не то уже
ругался. Я выглянул и увидел какого-то Брюса Ли, который жестикулировал
напротив нашего китайского повара и что-то ему с надрывом объяснял. Этот
Брюс оглянулся, увидел меня, стал кланяться и пятиться, а потом вообще
убежал. Вместо него прибежало еще человек 40 не то корейцев, не то
китайцев, не то уйгуров и стали так же кланяться и пятиться. И тоже
убежали. Потом они притаранили нам пару ящиков пива. Это оказались
участники корейской экспедиции.
Еще помню, мы долго объяснялись и обнимались с лидером иранской
экспедиции Садеком Бабаем. Он притащил не то гитару, не то банджо и спел
в нашу честь песню. Потом построил своих угрюмых иранских альпинистов,
больше похожих на горный спецназ, и вручил мне флаг своей страны.
Посидели мы и с корейскими товарищами тех пострадавших. От их лидера я
узнал, что вообще произошло.
Четверо самых сильных корейских альпинистов (а вся экспедиция вместе с
поварами и носильщиками была человек 30) полезли из штурмового лагеря на
гору, причем не в самую хорошую погоду. Начался шторм, и двое повернули
назад в палатки лагеря 7000, а двое достигли вершины. На спуске они
растерялись. Один вернулся в палатки, второй — нет. И трое решили искать
товарища. На следующий день погода еще ухудшилась. И так целую неделю
корейцы были заперты на высоте 7000. У них закончились газ и еда, не
стало и воды. Ну и сама высота в 7000 потихоньку убивает человека.
Почему никто не поднял панику в Базовом лагере и не организовал поиск
корейцев, я так и не понял. Почему никто не помог на горе нам с Антоном —
это более объяснимо. На таких высотах не каждый имеет достаточно сил,
чтобы даже рюкзак свой тащить, не говоря уже о человеке. А еще причина в
том (и это в первую очередь, наверное), что потратив много сил, времени
и денег на экспедицию такого порядка, человек в опасной ситуации
нередко просто совершает сделку со своей совестью. Хотя я не стал бы
размахивать шашкой по поводу этой темы. Пусть каждый за себя думает.
Корейцев тех мы встретили уже в городе Кашгаре в госпитале.
Те самые корейцы...
Они отделались несколькими обморожениями и сильным истощением. К ним
приехали родственники из северной Кореи, и все, кто нас встречал в
Кашгаре из их земляков, вставали и кланялись. А в гостиницу в знак
благодарности приносили нам свежие фрукты.
Вещи Антона прибыли как раз к его отлету домой. Он был расстроен тем,
что не достиг вершины горы. Но я сделал ему большую фотографию, на
которой мы с корейцами в госпитале, а по периметру несколько фотографий
поменьше, как мы тащили их там, на горе. И как мог, объяснил, что
вершина у каждого своя. Думаю, Антон меня понял.
Макс и Энтони
Еще через 2 недели, уже без Антона я зашел на гору и по пути нашел
четвертого. Фотоаппарат и несколько вещей его я спустил вниз. Он замерз
недалеко от вершины...
Я бы хотел отметить упрямость и выносливость Энтони, который не бросил
корейцев и меня, помощь Стефана (мы долго еще с ним переписывались, и он
написал большую статью про этот случай в зарубежные журналы, с
осуждением зависимости жизни от денег применительно к горам), и Саню
Никишина, который не только сам полез вверх на помощь, но еще и сумел
организовать интернациональную спасательную группу. Было приятно видеть,
как ночью посторонние люди понесли Антону чай и кроссовки. Наверное,
если бы они знали обо всем, что происходило в верхних лагерях, многие из
них полезли бы на помощь.